Твой сладкий аромат

      «Кто ты?» — именно с этого вопроса началась наша история, когда я явился к тебе во сне. Тогда ты была ещё совсем маленькой. Кто я? Определённо, я тот, о существовании которого большинство не подозревает. Я тот, кто забирает души людей. И ты очередная девушка, которой суждено было отправиться со мной в мир иной. Поверь мне, это не больно. Однажды и ты умрёшь, а я возьму твою душу за руку и сопровожу высоко на небеса.       Я наблюдал за тобой очень долгое время. Ты для меня словно наваждение какое-то. Я тенью ходил за тобой и следил за каждым твоим шагом по двадцать четыре часа в сутки. Ты казалась особенной. И ты являлась такой. Слишком добрая. Слишком мягкая для этого мира. И, чтобы быть ближе к тебе, я решил стать человеком на какое-то время. Поступил в тот же институт, попал в ту же группу, в которой ты училась.       Меня, как нового студента, восприняли слишком бурно. Охи и вздохи со стороны женской половины, протянутые руки «дружбы» со стороны мужской половины. Но ты лишь смерила меня спокойным взглядом, чуть кивнула головой и приветливо улыбнулась, а после вновь углубилась в зачитку и зубрёжку материала по предстоящей контрольной. Ты была очень усердной ученицей, но никак не дотягивала до отличницы, оставаясь на планке хорошистки. И всё равно ты была очень умной девушкой не по годам, чему я не раз удивлялся.       А ещё я отметил про себя твой аромат, который пленил меня. Пряный, согревающий и немного резкий, но очень приятный запах корицы — он всегда сопровождал тебя, где бы ты ни была. Я никак не мог понять, почему именно корица, но однажды ты призналась мне, что любишь пить зелёный чай с корицей, на что я лишь добродушно улыбнулся, и все мои вопросы сразу же отпали.       Время шло, дни сменялись неделями, а недели месяцами, а наши отношения с планки «простые знакомые» переступили черту «хорошие друзья». С тобой действительно было интересно, и упоительно было наблюдать за тем, как ты веселишься, смеёшься, травишь различные анекдоты и рассказываешь мне обо всём на свете. Думаю, ты смогла найти во мне хорошего слушателя, ведь я внимал каждому твоему слову, пусть и знал о тебе всё «от» и «до» начиная с самого твоего рождения.       И всё было замечательно, пока ты не стала проявлять ко мне куда более глубокие чувства, чем простые дружеские. Конечно же, я это сразу заметил, ведь ты за какой-то короткий срок стала выглядеть лучше, подтянула фигуру, стала эффектнее одеваться и всегда старалась находиться рядом со мной, и уж на крайний случай — хотя бы поблизости. Мой разум твердил мне принять это во внимание и что-нибудь сделать, но, с другой стороны, я не задумывался об этом, ведь по ночам у меня были дела куда поважнее, и они касались жизни и смерти. Ах, глупец! Если бы я только сразу что-то предпринял, сказал бы тебе, что не могу быть твоим парнем. Со стороны, думаю, это выглядело так, будто я играю твоими чувствами, но я даже не задумывался над ними. И в тот момент, когда ты приблизилась ко мне для поцелуя, я резко оттолкнул тебя от себя, причинив боль. И после ты высказала мне всё, излила душу, чем шокировала меня, оставив наедине с самим собой. Если бы я только мог понять глубину девичьих чувств и женского сердца, то, скорее всего, сразу бы постарался исчезнуть из твоего окружения. Но я не понимал, поэтому остался…       Мы перестали разговаривать и даже практически не виделись, пусть и учились в одной группе. Мы сталкивались только на парах, но не более того. И всякий раз, когда я пытался заговорить, ты отмахивалась от меня, словно от мошки, продолжая идти дальше или заниматься своими делами.       Так продолжалось до тех пор, пока мне это не надоело и я не выловил тебя в коридоре, крепко сжав твоё запястье своими пальцами и не давая вырваться.       — Что тебе нужно, Сокджин? — твой голос так холоден, отчего мне становится несколько некомфортно. Да, я сам виноват и заслужил такое отношение к себе, но мне нужно было извиниться, что я и сделал.       — Прости. Тот случай… Я… — мои мысли путались, словно у какого-то мальчишки-школьника. Да, я далеко не человек, и мне не должны были быть свойственны такие качества, как запинки и длинные паузы в речи, но почему-то именно сейчас они решили проявить себя, отчего ставили в весьма неловкое положение.       — Джин, — я поднял взгляд на тебя, услышав твой мелодичный голос, и замер. — Слушай, я сегодня испекла очень вкусный торт. Не хочешь заглянуть на чашечку чая?       — С удовольствием приду, — отвечаю, даже не подумав, но меня сбила с толку счастливая улыбка, которая расцвела на твоём лице и которая озарила моё сердце радостью. Почему-то от неё мне стало спокойнее на душе и как-то… теплее, что ли?

***

      Я пришёл в шесть часов вечера, как и условились. Открываешь входную дверь, встречая меня на пороге в милом розовом фартуке и с прихваткой в руке, приветливо улыбаясь и приглашая войти в квартиру. Небольшая прихожая встретила меня уютом, теплом и чистотой, ровным счётом как и гостиная, в которую ты меня провела, как только я избавил себя от верхней одежды. Моё предложение помочь на кухне ты отклонила строгим «нет», поговаривая, что сама справишься. И действительно, через пять минут передо мной уже стоял поднос с чашкой ароматного ягодного чая и несколькими аккуратными кусочками торта на резной тарелке.       Ты садишься рядом со мной на диван, подобрав под себя ноги и устремив свой яркий взор на меня. Внимательно наблюдаешь, как я осторожно беру в руки фарфоровую чашечку с чаем, как делаю несколько глотков, как ставлю её обратно на блюдце.       — Что такое? — спрашиваю я и оборачиваюсь к тебе. От тебя исходил всё тот же приятный аромат корицы, который почему-то вскружил мне голову в прямом смысле этого слова. Я не мог ничего понять. Мои мысли путались так же, как и картинка реальности, расплывающаяся перед моими глазами. Ты что-то добавила в чай… Чёрт!       — Спи сладко, — прозвучал твой голос, прежде чем я отключился, падая в темноту.       Я не знаю, через сколько времени я проснулся, но проснулся я уже явно не в гостиной, а в спальне. Приподняв голову, я понимаю, что лежу на кровати совершенно без одежды и, более того, не могу свободно двигать руками, что были привязаны к резной спинке кровати. Я стал озираться по сторонам и тут натыкаюсь на тебя. Соблазнительное розовое кружево идеально подчёркивало изгибы стройной фигуры, пряди волос рассыпались по плечам и спине, а твой взгляд с поволокой смотрел на меня.       — Отпусти, — предупреждающе шепчу я, когда ты садишься на мои бёдра, зажимая их своими ногами, и обхватываешь ладошкой мой член. Начинаешь массировать орган, заставляя поток крови ударить волной, отчего моя плоть твердеет в твоих руках, а волна возбуждения прокатывает по всему моему телу приятной дрожью, и я не могу сдержать непрошеного стона.       — Бога ради! Пусти! — умоляю я, но ты не слушаешь, соприкасаясь губами с налитой кровью головкой. Я откидываю голову назад, шумно выдыхая, когда твой язык дразнит, самым кончиком скользит по уретре.       — Боже! Перестань, — я не узнаю собственного голоса с нотками рычания и хныканья. Мне запрещено заниматься подобным. Это грех. Я не могу! Но… Чёрт, ты явно что-то подмешала мне ещё. Я не мог сопротивляться. Я поддавался тебе, извиваясь на простынях столько, сколько позволяло моё положение. Я небесное существо, но в этом человеческом теле я ощущал всё «от» и «до» в наилучшем виде. И теперь я мог отчасти понять, почему люди порой встают на сторону порока и греха, отдаваясь сексуальным соблазнам…       — Ахм! — издаю сдавленный стон, размыкая губы и вдыхая в лёгкие пока ещё прохладный воздух. Эти новые чувства лишали меня здравого смысла, и мысли путались в голове. Перед глазами всё поплыло, когда ты вобрала мою плоть в свой жаркий ротик, приласкав языком и заведя за щеку.       До боли сжимаю пальцы в кулаки, впиваясь немного отросшими ногтями в кожу ладоней и жмурю глаза от приятных ощущений, что доставлял мне твой проворный скользкий язык, творящий нечто невообразимое до мелкой дрожи во всём теле.       — Уф! — ты выпускаешь мой член из плена, оставляя между своими припухшими губами и розоватой головкой прозрачную ниточку слюны, которая оборвалась, стоило тебе отодвинуться чуть дальше, и слишком соблазнительно прилипла к твоему подбородку.       Спаси и сохрани меня, Господи! Но что ты творишь, чертовка?! Я всегда представлял тебя невинным ангелом, наивным ребёнком, а что в итоге? Именно в эти секунды ты вдруг устраиваешься на моём паху, немного приподнимаясь и отодвигая промокшие трусики в сторону, а после вгоняешь в себя мой член, насаживаясь до предела с громким стоном. И я не отстаю. Это было слишком неожиданно, и я судорожно выдохнул, пытаясь перестать наслаждаться этим процессом. Но разве тело могло слушать мой разум?       — Тебе приятно, Джин? — томно шепчешь между глубокими вздохами и охами, смотря на меня сверху вниз и плавно двигаясь на моём органе. Твой взгляд полон наслаждения и страсти, но вместе с тем и радости от того, что я неуверенно начинаю подмахивать бёдрами, стараясь проникнуть как можно глубже в тебя.       — Зачем ты это делаешь? — я с трудом смог задать единственный интересующий меня вопрос, тут же проскулив от того, как плотно обхватили ствол члена мышцы влагалища.       — Зачем делаю это? — переспрашиваешь ты, насаживаясь до упора и останавливаясь. — Может, потому что люблю тебя? Или потому что таким образом хочу тебе отомстить за всю ту боль, что ты причинил мне? Ты же знал, что я давно перестала быть твоим другом, и всё равно строил из себя дурачка. Для чего?       — Я не хотел… — создавая между нами зрительный контакт, я замер, наблюдая за тем, как капли горячих слёз покатились из твоих глаз, чертя мокрые дорожки на порозовевших щёчках. Так хотелось резко податься сейчас вперёд и прижать тебя к себе, успокоить и крепко обнять, но всё, что я смог, так это дёрнуть связанными руками и не более.       — Развяжи, — прошу я, нервно сглатывая от твоего взгляда, полного печали и боли. Ты мгновенно успокаиваешься от моих слов и смотришь на шёлк, который перетягивал мои руки, а после отрицательно качаешь головой, опуская её на грудь и тихо всхлипывая.       — Ты уйдёшь, если я это сделаю...       — Не уйду. Обещаю, — уверенный в своих намерениях, я так твёрдо сказал эти слова, что ты невольно, но повиновалась, наконец давая мне полную свободу.       Я тут же принял сидячее положение, обхватывая твою талию руками, а после ловко уложил тебя на спину и навис сверху, так и не выскользнув из твоего горячего влажного лона. Горько усмехнувшись, делаю плавный толчок, срывая с твоих губ стон.       — Ты не похож на обычного человека, Сокджин, — обхватываешь моё лицо ладонями и заглядываешь в глаза, словно в душу, едва соприкасаясь своими губами с моими. — Так кто ты на самом деле?       — Я ангел смерти, но не думаю, что отныне мне будет доступна дорога в рай, — отвечаю шёпотом, оставляя мимолётный и лёгкий поцелуй на твоих губах.       — Почему нет? — кажется, ты даже не удивлена моему заявлению, что меня поражает до глубины, но выпытывание подробностей я решил оставить на потом.       — Потому что я согрешил, — улыбнувшись, страстно впиваюсь в твои губы и спускаю руки на твои бёдра, сжимая их.       Начинаю равномерно и волнообразно толкаться в тебя, пытаясь проникнуть как можно глубже. Я хочу прочувствовать тебя всю, срывая с твоих губ неконтролируемые стоны, как сейчас, из-за чего нам и пришлось оборвать поцелуй.       Мы жадно хватаем губами воздух, испытывая невероятное наслаждение от процесса полового акта. Я ощущаю в полной мере, насколько тебе сейчас хорошо. Ведь несмотря на глубокое проникновение, ты подмахиваешь бёдрами навстречу скользящему в тебе члену и неприятно, больно впиваешься ногтями в мою спину, прося двигаться быстрее и сильнее.       Жарко настолько, что я едва ли не задыхаюсь, а тело покрывается испариной и бисеринки пота уже стекают по моим вискам. И пусть мы движемся в каком-то невообразимо сумасшедшем темпе, я боюсь причинить тебе боль и потому крайне сосредоточен на процессе, не давая лютому агрессивному зверю вырваться наружу.       Мой член начинает мелко подрагивать, а вены на нём вздуваться, и ты чувствуешь это лучше меня. Но, как неопытный ещё в этом плане, я мог лишь понимать, что близится тот самый момент оргазма, однако я не представлял, когда именно стоило его ожидать в моём случае, и меня это напрягало.       — Кончай в меня, — томно шепчешь охрипшим голосом, вытягивая меня из раздумий. — Заполни меня собой…       Только я хотел было вставить своё слово, как ты заткнула меня поцелуем, проникая языком в мой рот. Я явно был у тебя не первый в поцелуях, ведь целовалась ты восхитительно: твой язык легко скользил по ряду моих зубов, приятно щекотал нёбо и оглаживал мой язык, переплетаясь с ним. Такой поцелуй был для меня в новинку, и потому я всецело переключил внимание на него, уверенно приближая нас к кульминации…       Я разорвал поцелуй, шумно выдохнув со стоном, что слетел с моих губ. Выгибаюсь в спине и толкаюсь в тебя до упора, кончая и опаляя жаром спермы твоё влагалище.       — Ах, Сокджин!— ты громко стонешь, прогибаясь подо мной кошкой, и кончаешь следом, обмякая на белоснежных шёлковых простынях и притягивая меня к себе.       Мы тяжело дышим, пытаясь выровнять кислородный баланс в лёгких. Моя голова покоится на твоей груди, что по-прежнему была облачена в кружевной лифчик. Твои пальцы находились в моих волосах, нежно оглаживая затылочную часть, а глаза сами собой закрывались.       Я пришёл в себя первым, приподнимаясь на локтях и нехотя покидая твоё расслабленное тело. Укладываюсь рядом и притягиваю тебя к себе за талию, прижимая к своей груди, на которую ты тут же положила свои вспотевшие ладошки.       — Что теперь с тобой будет? — спрашиваешь, поднимая свой яркий взор на меня, закусив свою нижнюю губу.       — Ничего не будет, — отвечаю тебе, и ты успокаиваешься в моих объятиях, пока я перебирал в голове всевозможные последствия, которые мог повлечь мой поступок. Тот факт, что я согрешил, уже не даёт мне права остаться тем, кем я являлся по сей день. Ангелом я быть уже не мог, потому что грех, который я взял на душу, был слишком велик.       — Как вы называете это? — спросил я, а ты в непонятках приподнимаешься и вопросительно изгибаешь брови. — То, чем мы только что занимались с тобой.       — Секс, или некоторые предпочитают называть это «занятием любовью», — мягко улыбаешься, обхватывая мою ладонь своими пальчиками и поднося её к своим губам, трепетно целуя тыльную сторону.       — Второй вариант, определённо, мне нравится больше.       Я не смог исполнить свой долг до конца, но я не жалел о содеянном. И, несмотря на мрачные мысли, я отчаянно верил и знал, что мне дадут пожить жизнью простого смертного и узнать много нового сполна. А ещё я знал, что ты никуда не уйдёшь от меня и станешь моим верным спутником на достаточно короткую по сравнению с вечностью, но не менее счастливую жизнь.       Думаю, что без тебя мой поступок просто не имеет смысла. Кажется, я влюбился в тебя и в этот пряный аромат корицы. И, увы, за руку на небеса мне не суждено тебя повести, но, быть может, нам суждено взойти туда вместе?