All beauty fades

24 июня 2003 В автобусе было ужасно душно, и Дин не мог заснуть. Он сам не ожидал от себя такой прыти. Стоило Руби покинуть палату, как он невероятным усилием протиснул руку в наручнике под металлический поручень, едва не сломав запястье, а потом разыграл приступ эпилепсии. Никогда не думал, что эта детская шутка, за которую он был наказан на неделю, теперь пригодится. Когда наручники отстегнули, остальное было только делом техники. И теперь Дин мчался в Небраску на выручку Сэму. Перед глазами до сих пор стояла фотография брата со связанными руками и повязкой на глазах. Видимо, Сэмми не собирался сдаваться без боя: его губы были разбиты, а кровь размазалась по подбородку. Дин повертел в руках тонкую записную книжку. Такие они с отцом оставили во многих крупных городах в камерах хранения вместе с запасными вещами. Вот и сейчас у Дина под сиденьем лежала небольшая, но увесистая сумка, а плечи уютно грела старая куртка Джона. Теперь оставалось только придумать, как вызволить Сэма. В сумке ждал своего часа идеальный походный набор из нескольких ножей, старого пистолета, бутылки воды да пары десятков патронов. Но этого было мало. Как ни неприятно было осознавать, но для успеха рискованной операции Дину требовалась помощь. До полуночи оставалось чуть больше двадцати часов. Вряд ли Лилит захочет отпускать Винчестеров живыми. К Бобби или Эллен Дин не стал бы обращаться ни при каких обстоятельствах. Отец скрывал от них правду долгие годы, прикрываясь разного рода командировками, так что Дин не собирался нарушать традицию и портить им жизнь. Нужен был кто-то, кому подобная авантюра была бы выгодна. А такого человека Дин знал только одного, и вера в его изворотливость подсказывала, что на Демонических боях полиция его сцапать не могла. Пролистав записную книжечку, Дин легко нашел его номер и набрал на недавно купленном в переулке телефоне. Ему было что ставить. Хорошая должна получиться сделка. – Поверить не могу, что ты ему позвонил, – пробормотал Бальтазар, наливая две полулитровые кружки кофе. Новак пожал плечами и обреченно махнул рукой, прося не придавать этой ситуации большого значения. – Ты же не хотел никогда больше с ним связываться. – У меня нет другого способа выйти на Лилит. – Ох, не обманывай меня, – понимающе потрепал его по волосам Бальтазар. – Дело не в Лилит, а в Дине, я правильно понимаю? Это все еще чувство вины за смерть Джона или ты все-таки запал на него? – Давай склоняться к первому варианту, – Новак влил в себя несколько глотков кофе, не почувствовав температуры, только горло начало саднить. Его медленно начинало потряхивать по мере того, как стрелки подбирались к семи утра. – Тогда ты слишком убиваешься. Насколько я понял, не ты принимал решения во время августовского захвата. И ты уже достаточно сделал. Ты ушел из ФБР, устроился к нам, вышел на Аластора через какое-то затхлое дельце и нагреб достаточно улик, чтобы он носа из тюрьмы не казал. Про остальную шушеру я вообще молчу. Будет глупо лезть обратно в петлю. – Тогда остается второй вариант, – рассудительно согласился Джимми. – Пойми, Бальт, после гибели Анны у меня никого не осталось. Я не хочу больше терять. – Сейчас ты вытащишь его из лап Лилит, а потом? Как ты собираешься отмыть его перед Михаилом? Принципиальней этого ублюдка я никого не знаю. – Ну, – Джимми попытался обнадеживающе улыбнуться, – самым молодым агентом ФБР я стал не просто так. Выкручусь как-нибудь. – Если ты не против, – Бальтазар упал в кресло, закинув ноги на стол, – я никуда не пойду. Пусть мое присутствие смущает твоего бывшего начальника. – Спасибо, – Новак решил не уточнять, что смутить Михаила вряд ли сможет и атомная бомба на лужайке, не то что развязный детектив полиции. Но он был искренне благодарен за эту поддержку. Стрелки часов показали семь утра. В кабинет взволнованно постучали: – Детектив Новак? К вам из ФБР. Джимми мысленно сжал кулаки. Понеслась. Михаил выглядел как всегда дорого и неприступно. Садясь с таким за стол переговоров, люди обычно мгновенно сознавали свою ничтожность и снижали запросы до невозможности. Даже Бальтазар убрал ноги со стола и уткнулся в компьютер. Отличная помощь, ничего не скажешь. – Приветствую, – Джимми протянул руку, и Михаил с достоинством пожал ее: – Давно не виделись, Кастиэль, – напоровшись на пронзительный взгляд, тут же поправился, – детектив Джеймс Новак. Они сели за стол, и воздух почти остановился в комнате от напряжения. – Кофе? – гостеприимно предложил Джимми, но Михаил отказался: – Увы, диета, дорогой друг. Могу попросить перейти к делу? Спокойный деловой тон не предвещал ничего хорошего. Как Джимми отгородился именем, так и Михаил обозначил отсутствие каких-либо мостов в прошлое. Что ж, никаких эмоций и дело будет в шляпе. – Я хочу предложить сделку, – согласно выполнил его просьбу Джимми. – Если, конечно, Лилит тебя еще интересует. Михаил позволил себе удивиться: – Ты вышел на нее? – первая брешь. Обращение на "ты" как первое соглашение. Нужно играть осторожнее, иначе Михаил заподозрит неладное. Джимми кивнул: – У меня все данные. Но ты сам понимаешь, – он обвел рукой комнату, доверительно повторив неофициально обращение, – здесь мало ресурсов. Поэтому, я подумал, мы могли бы договориться на взаимовыгодных условиях. – Тебе нужны люди, – понимающе произнес Михаил. – Сколько? – Мне хватило бы доступа к прослушиванию телефонов, – беззаботно пожал плечами Джимми. Люди бы ему тоже не помешали, но нельзя подтверждать проницательность оппонента. – Как показывает опыт работы в полиции, здесь не хватает скорее средств, чем рук. – Хорошо. А что я получу взамен? – Михаил явно не был настроен тянуть резину, сразу переходя к цене. – Лилит, – легко озвучил ставку Джимми. – Наше управление будет довольствоваться рыбкой помельче. – Выгодное предложение, – одобрительно произнес Михаил и улыбнулся. – Сделки не будет. Бальтазар закашлялся от перемены тона. Теперь по комнате бушевал шторм, едва не снося мебель. – Хорошо, – спокойно кивнул Джимми, не дрогнув под натиском стихии. – Не буду интересоваться причинами. Так понимаю, на этом наша встреча окончена. – У меня встречное предложение, – Михаил выдержал небольшую паузу, уверяясь в заинтересованности собеседника. – Возвращайся в отдел. Бери любые доступы, любых спецов, которые тебе понадобятся, ставь Лилит раком и тащи за решетку – я готов предоставить тебе полную свободу действий. И не говори, что не согласен. Ты не в том положении, чтобы отказываться. – Я бы попросил не обсуждать мою заработную плату, – устало закрыл глаза Джимми и тут же спохватился, осознав допущенную ошибку. Нельзя было прерывать зрительный контакт и прятаться, давая сигнал об отступлении. А Михаил вцепился в свою теперь уже верную догадку: – Ты сбежал из-за своих детских принципов, охотился за ней почти год в этой хибаре, а теперь вдруг торопишься, да так, что позвонил мне в пять утра, наплевав на все, что натворил. Значит, сейчас это нужно тебе больше, чем кому бы то ни было на свете. Я бы похвалил тебя за попытку обойтись малой кровью, но мы уже по разные стороны баррикад. Поэтому, Кастиэль, – он отбросил выстроенный рубеж, – или ты возвращаешься в отдел, все идет своим чередом и мы ставим точку в истории Лилит, или расследуй федеральное дело силами местной полиции. В голосе Михаила не было и нотки раздражения, он просто говорил, и становилось ясно, что он не шутит. На стол уверенно легло несколько скрепленных листов бумаги с гербом ФБР наверху: – Подписывай, Кастиэль. – До окончания моего расследования ты не будешь вмешиваться, – глухо произнес Джимми, не узнавая собственного голоса, и Михаил согласно кивнул. Внутри что-то щелкнуло, сломалось, в очередной раз затопив душу отчаяньем, когда на листы с болью легла широкая, аккуратная подпись – Джеймс Новак. Михаил покачал головой и набрал номер, переведя телефон в режим громкой связи. – Доброе утро, шеф, – бодро отозвались на том конце трубки. – Захария, – Михаил не обратил внимания на приветствие, – у нас изменения в планах. Свяжись с Уриэлем и вызывайте своих агентов. Мы начинаем экстренную операцию по захвату Лилит. – Да, сэр! – Захария мгновенно вспомнил об уставном обращении, услышав строгость в голосе начальства. – Но как... – Вы поступаете в распоряжение Новака. – Кастиэля? – Захария слышно поперхнулся возмущением. – Но он же... – Отставить, агент, – вмешался в разговор Джимми. – Я прибуду через полчаса, и лучше вам быть на месте. Михаил одобрительно улыбнулся этому приказному тону и повесил трубку. Бальтазар тихонько присвистнул, мысленно попрощавшись с добрым другом, едва заметив стальной блеск в застывших голубых глазах. Джеймс Новак вернулся в ФБР. Окрестности Берлингтона, штат Канзас Жилые дома кончились на Вестроуд, 940. Дальше старая улица уходила в промышленную зону, укрывшуюся тьмой и молчанием. Что ж, идеальное место для рискованных переговоров. Вдоль дороги высились заборы, чьи верхушки были укутаны колючей проволокой, а за ними был отчетливо слышен лязг цепей. Сторожевые псы не спали, потревоженные чьим-то присутствием, и Дин точно знал, что разбудили их еще до него. Он поправил воротник и двинулся вперед. Судя по всему, Лилит уже была здесь, если, конечно, она решила явиться лично. Если вдруг она решила перестраховаться, то план Винчестера плакал в самом зачатке. 948, 950, 952… Забор не кончался, только менялись таблички с номерами возле каждой новой двери. 956, 958, 960. Наконец-то. Железная дверь не отличалась от других ничем – ни углами, ни гладкостью металла, но Дин сразу приметил нарочито широкую щель у верхнего косяка. Замок не притягивал дверь, она явно была открыта. Хороша охрана на фабрике, ничего не скажешь. Стоило шагнуть за порог, как у виска щелкнул взводимый курок: – Добро пожаловать. По низкому, уверенному голосу Дин легко узнал Каина. Видимо, с первых секунд ему не стоило расслабляться. Винчестер усмехнулся, послушно поднимая руки. Зубы показывать было еще рано. Его толкнули вперед, приказывая идти. Сотня метров по проходным, через коридор и вверх по лестнице показались вечностью. Вокруг стояла гробовая тишина, нарушаемая только их шагами. В ее гулком эхе Дин начал беспокоиться. Сработает ли? Они остановились перед жестяной дверью с помятой ручкой, Каин быстро обыскал своего пленника, забрал пистолет и открыл дверь, приглашая Винчестера в слабо освещенный цех, уставленный многочисленными станками. Только они вошли, как дверь тут же затворилась. С Лилит Дин столкнулся взглядом в первую же секунду: – Хорошо выглядишь для проигравшего на Демонических боях, – скептично фыркнула она. – Нравится жить на фараоновских харчах? Дин внимательно обвел помещение взглядом: длинные ряды столов и станков тянулись бесконечной вереницей вдоль стен, расползаясь по всему залу. Высокие стены уходили вверх, разрываемые тонкими, темными окнами и на уровне второго этажа пересекались длинными смотровыми мостиками. В следующую секунду его жестко ткнули дулом пистолета в спину, намекая на неуместность промедления. – Так понравилось, что сбежал при первой же возможности. Рад тебя видеть. Лилит шутки не оценила: – Это ты привел серафимов? – Нет, но знаю, кто это сделал, – не моргнув глазом солгал Дин. – Сначала отпусти Сэма. – Сначала информация, потом оплата, – отказалась Лилит. – Эффективные переговоры. Сперва Сэм. – Я могу пристрелить вас обоих, – в ее голосе зазвенела угроза. – Хочешь это проверить? – Тогда ты ничего не узнаешь. А ведь у меня много информации. К примеру, ты думаешь, я просто так проиграл? Лилит прищурилась: – Тебе приказали? – Человеку можно приказать умереть? – Дин облизнул губы и покачал головой. – Меня подставили. Так что мне крепко повезло. Я могу достать ублюдка сам, а могу отдать его тебе. – И кто же он? – Это платная информация, – Дин сунул руки в карманы, нащупав телефон, и переложил его поближе, чтобы микрофон лучше улавливал разговор. Сэма не было видно, и он начинал нервничать. – Предположим, я отпущу твоего брата, – интерес Лилит наконец проявился. – Что в итоге я получу? – Все перечисленное: того, кто навел серафимов, того, кто меня подставил, и подробную информацию о том, как он это провернул. Если Сэм будет невредим, то я добавлю, где теперь деньги, утерянные на последних боях. – Хорошо, – кивнула Лилит. Видимо, сумму на Винчестера она поставила очень неплохую, и теперь желала ее вернуть. – Я согласна на обмен. Она потянулась к карману плаща, как вдруг на смотровом мостике что-то лязгнуло. Лилит и Каин замерли, и Дину пришлось изобразить, что он тоже настороженно озирается. Больше шорохов не было слышно. – Фабрика старая, – медленно произнес Каин. – Крысы. Лилит кивнула, достала мобильный и набрала номер: – Руби, отправь ко мне… Да, именно, – ее взгляд впился в Дина с нескрываемой ненавистью. – А теперь отвечай, Винчестер, кому ты меня сдал. Дин не сразу понял, что она обращалась с нему: – Что? Не понимаю… Послышались тяжелые торопливые шаги множества ног, возвестившие о появлении на смотровых мостиках людей с оружием. Дин мысленно выругался, но с места не двинулся: – Что за хрень? Все летело в тартарары. Да, он продал за вооруженную поддержку местонахождение Лилит и адрес их встречи, но до обмена союзник не должен был выходить из тени. Каин схватил его за шиворот куртки и оттащил в угол, прикрывшись Винчестером как живым щитом. Лилит не шевелилась, стараясь не вызывать лишнего напряжения – ее уже взяли на мушку, и теперь многочисленные дула пистолетов хищно следили за каждым ее вздохом. – И как ты надеешься на обмен после такого, Винчестер? – медленно процедила она сквозь зубы. Каин недовольно хмыкнул, и Дину это не нравилось. Слишком уж смело чувствовал себя старый бандит, когда его хозяйка стояла под прицелами. – Это тебе стоит надеяться на обмен, моя дорогая лиса, – плотный невысокий мужчина вышел из тени, позволив тонкому свету заиграть атласным блеском на его дорогом костюме. – Вызови сюда его, – он кивнул на телефон в тонких пальцах Лилит. – Кроули, – зло прошипела она. – Ты пожалеешь, что пришел. Наверху грозно перещелкнули затворы. – Винчестер, иди сюда, – махнул рукой Кроули. Лилит взглядом приказала Каину отпустить Дина. – Что ты творишь? – прошипел он, подходя к Кроули. – Рано! – Поздно, – Лилит все равно смогла расслышать его слова и включила громкую связь на телефоне. – Руби, слышишь меня? – Да, мэм, – Дин узнал елейный голос медсестры. – Дай трубку мелкому Винчестеру, пусть скажет что-нибудь. Секунды тишины показались вечностью. Наконец послышался легкий кашель и по цеху слабо зазвучал голос Сэма: – Что тебе нужно? – Сэмми! – Дин подался было вперед, но Лилит отступила на шаг назад. – Сэмми, ты в порядке? На порыв отобрать трубку Лилит вдруг выхватила пистолет: – Ни шагу, Винчестер. Я тебе больше не верю. – Что ты несешь? – прошипел Дин, ловя подозрительный взгляд Кроули. – Дин! – динамик почти трещал надеждой. – Дин, все хорошо… – Было, – закончила за него Лилит. – Руби, пристрели его. – Не смей! – Дин бросился к ней, щелкнул глушитель, боль незаметно пробила левое плечо, телефон отлетел в сторону, и по замершему в ожидании помещению прокатился глухой звук выстрела. В следующий миг пальцы Винчестера сомкнулись на горле Лилит, они покатились по полу, рыча и сражаясь. – Думал, сможешь меня подставить? – захрипела Лилит. – Я сказала притащить Кроули, а не его свору! – Что ты несешь?! – Дин ничего не различал за пеленой ярости, застлавшей глаза. Он ждал момента, когда жизнь погаснет в ее наглых, насмешливых глазах, и ничего вокруг не слышал. Боль в простреленном плече не могла сравниться с горечью утраты и только распаляла его еще больше. В плечи вцепились чьи-то крепкие руки и начали оттаскивать его от Лилит. – Вечно все через задницу, – потер глаза Кроули пальцами, прикидывая, стоит пристрелить Винчестера за такую аферу сразу или поговорить для начала. За дверьми послышался громкий топот, высокие окна зазвенели, разбиваясь, в помещение начали врываться люди. Цех заполнился грохотом перестрелки, так что Кроули было уже не до начинающего предателя. Дин подхватил мобильный Лилит с пола и выбрался на улицу, спасаясь из боевого пекла скорей инстинктивно, чем желая спасения. Плечо разрывало от боли и жара, а он никак не мог найти воздух, чтобы вдохнуть. Сэм убит. Все было кончено.