Команда Нацу — на перевоспитание!

Вечером того же дня.       Лисанна который час шагами мерила открытое пространство у главного входа в королевский дворец. Воздух был прохладный, чуть спёртый после очередного осеннего дождя, на улице воцарилась величественная мгла. Едва вздрагивая от порывов холодного ветра, девушка заледеневшими пальцами крепче сжимала рукава тёплой вязаной кофты и слегка завистливо смотрела на Джувию в пальто, скромно усевшуюся на каменных ступенях. Локсар потупила стеклянный взгляд в сырую землю, изредка что-то бормотала себе под нос.       — Грей-сама, — вновь протянула волшебница, — Нацу-сан, Лаксус-сан... как они там?       — Кто знает, — удручённо пробормотала белокурая. — Я очень переживаю, если что-то всё-таки пойдёт не по плану? От них ведь почти ничего не зависит.       Они не раз ссорились, чаще всего благодаря объектам своих внеземных обожаний. Сначала Штраусс-младшая подвела напарницу с сыном Уильяма, что заставило Джувию затаить обиду на подругу, но позже Лисанна искупила вину, предложив идею насчёт лагеря. Да там волшебницы нередко устраивали склоки, ведясь на поводу у вспыльчивых парней, и мирились только, когда им требовалось наводить порядки в окончательно испортившихся отношениях своих возлюбленных. Проще говоря, подзатыльники раздавали только так, благодаря чему сами временно налаживали контакт. Однако, беда смогла объединить двух совершенно разных людей, стойкого и хрупкого человека. Первый раз такое случилось на острове Тенрю — они создали команду, союз продлился недолго, но всё же существовал, второй раз — попытка помочь парням месяц назад, третий раз — переживания из-за плана с кучей «здесь, возможно, будет прокол».       — Ага, как же, — раздался уставший мужской голос за спиной девушек, — мы справились, значит, зависело.       Волшебницы резко обернулись и, к великому счастью, увидели своих возлюбленных. Грей натянуто улыбнулся и потрепал ладонью густые волосы, его товарищ же безучастно плюхнулся на самую первую ступеньку, тяжело вздыхая. Девушки переглянулись и с искрящимися улыбками побежали к парням, звонко выкрикнув их имена:       — Нацу!       — Грей-сама!       Лисанна, неуклюже спотыкаясь, добралась до Драгнила и кинулась ему на шею, отчего тот широко распахнул серо-зелёные глаза. Неуверенно в ответ обняв подругу детства, мысленно задался вопросом: а просто подруга ли? Вечно рядом, вечная поддержка и вечные упрёки, нудные речи, но полезные нравоучения. На Хартфилию всем похожа, только покорнее и спокойнее. Обе близки, только с одной хоть на край света ради нескончаемых приключений, а с другой бы постоянно проводить время в уюте и тепле. Впрочем, распутывать запутавшийся комок по ниточке, пытаясь открыть для себя новые чувства и горизонты, не хотелось совершенно, попытки разобраться в себе он предпочёл оставить для более лучших времён, когда голова не будет раскалываться от ужасного жужжания.       — Я верила, Нацу! — взвизгнула белокурая, носом утыкаясь в его шею, на что получила сдержанное «Угу». — Устал? — лёгкое прикосновение чуть обветренных девичьих губ к щеке драгонслеера, как следствие — пунцовый румянец у обоих. — Отдохнёшь.       Грей, наблюдая за весьма интересной и редкостной картиной, сдержанно хихикнул, пока Локсар всхлипывала от счастья, благодаря Бога и поудобнее устраиваясь на груди мага созидания. Он даже не пытался её оттолкнуть, не отталкивал, проводя время с ней в тесной палатке. Наверное, выматывался на протяжении всех этих недель, да?

***

      — Я верила, — Эрза довольно закатила глаза, — в тебя и ребят.       Мрак окутал коридор дворца, и лишь свет луны проникал внутрь через окна огромных размеров, отражаясь на мраморной плитке. Дреяр-младший удовлетворённо хмыкнул, застав мечницу, терпеливо ждавшую его под дверью залы собраний, одного из немногих известных ей уголков Меркурия, а также места, где ей вообще можно было находиться.       — Круто разделяешь нас, Титания, — акцент на последнем слове, даже недомогание после сложнейшей процедуры никак не повлияло на дерзкие замашки блондина. — В меня верила? А кто же я?       — Индюк напыщенный, — пожала плечами. — А вообще, друг. Иногда воспринимаю тебя, как человека более близкого, чем товарища, но только в те моменты, когда ты ведёшь себя по-простому. Открыто и без излишней надменности, — и направилась в сторону, противоположную от Лаксуса, провожаемая его удивлённым взглядом. Она в открытую призналась, и эта речь, короткая, но искренняя, стоила ей многих нервных клеток.       Мастером вновь станет Макаров, команда Нацу вновь прежним составом будет ходить на задания, после которых старику будут приходить нескончаемые жалобы Совета, всё, в целом говоря, вернётся на круги своя. Скарлет с огорчением думала об этом, понимала, что со странным, но оттого не менее интересным громовым драгонслеером её больше ничего не свяжет, кроме метки Хвоста Феи. И она нехило ошибалась. У судьбы на будущее свои коварные планы.

***

На следующий день, Саблезубы.       Съедаемая изнутри гложущими переживаниями, Люси, руками обхватив колени, лежала на кровати в своей комнате. Покрывало под девушкой смялось, золотистые волосы беспорядочно разметались по подушке. Заклинательница боялась получить письмо от Эрзы, осознавая, что абсолютно любой ответ её расстроит. Лучший исход для команды Нацу — оправдание, и ей придётся попрощаться с Саблезубами и как-то изъясниться с Эвклифом, худший исход — отказ в снятии обвинений, у неё не будет возможности вскоре увидеть любимых напарников, а бедолаги-парни будут вынуждены ещё полтора месяца корячиться на благо Совета. Размышления хвостатой прервал шелест бумаги, означавший, что письмо всё-таки пришло. Нехотя разлепив веки, девушка на локтях приподнялась и пальцами робко подняла белоснежный конверт с пледа.       «Люси!!! Дорогая, я с приятнейшими известиями.       Нас оправдали! Не поверишь, но это случилось! Уже вчера вечером Советники приказали арестовать семейку Годвинов, а утром нам сообщили, что особого сопротивления эти сволочи не оказали. Сын Уильяма понесёт страшное наказание за использование чёрной магии, отец же, возможно, просто обойдётся парочкой штрафов. Ну не суть! В воспоминаниях Советники не так сильно копались, потому события после Великих Игр не всплыли. Парни сейчас слабы, кроме Лаксуса, конечно. Нацу пообещал опустошить весь твой холодильник, но пока спит, Грей, Джувия и Лисанна шмотки собирают, готовятся к возвращению в Магнолию!       Чтоб через три дня дома была, это даже не обсуждается! Прощайся со всеми и дуй на вокзал! Такую вечеринку у тебя закатим, хихи! Венди уже билеты на поезд прикупила, и ты не отставай!       Всем есть, чем поделиться. Я тебе столько всего про Лаксуса выскажу! Наглец, в точности такой же, как Стинг! И тебя обязательно послушаю. Увидишь, как изменились Нацу и Грей, я тебя уверяю, они стали чуточку лучше. Хэппи по тебе и Нацу жуть соскучился! Короче, мы обязаны наверстать упущенное.       Не тормози! Люблю и надеюсь скоро тебя обнять, дорогая.       Твоя Эрза Скарлет.»       Не помнит, как, но на эмоциях рванула к Стингу, не удосужившись поменять пижаму на повседневный прикид, закрыть входную дверь и поздороваться с приветливо улыбнувшимся Руфусом, с которым столкнулась в коридоре. Не постучавшись, поступив невежливо, но не сочтя эту формальность необходимой, ворвалась в комнату Мастера Саблезубых. И первое, что бросилось в глаза Заклинательнице, — шатенка, выходящая из ванной комнаты, чьи прелести прикрывало одно-единственное махровое короткое полотенце. Девушка испуганно ойкнула.       — Я... я... — замялась Хартфилия, рефлекторно отступая назад, — я, скорее всего, пойду... простите меня... — по спине пробежался холодок, а сердце больно пропустило удар. Взор заметался туда-сюда, будто бы в поисках выхода.       — Это Вы меня простите! — незнакомка шмыгнула в ванную. — Вы к Стингу? Ещё раз простите за мой вид!       — Что здесь происходит? — из-за угла выглянул драгонслеер в одних шароварах; он дёрнулся, стоило ему заметить изумлённую Хартфилию.       В любой другой ситуации хвостатая стала бы любопытно рассматривать накачанное тело парня, не опасаясь последующей реакции самоуверенного драгонслеера. Ведь одно дело — разгуливавший голым по гильдии Фуллбастер или Нацу, постоянно светивший своим торсом до недавних пор, это привычно и уже не так привлекательно, нежели то же самое, только в исполнении Эвклифа. Но не в этот раз, нет! Наградить блондина хорошей пощёчиной и парой лестных словечек — всё, о чём начала мечтать расстроенная девушка. Внутри всё сжалось в комок боли и разочарования, дышать стало удушающе неприятно, будто вместе с воздухом в лёгкие проникали и вонзались сотни ножичков, раздирая мягкие ткани. Чувство неописуемой обиды. Сколько раз Хартфилия рыдала из-за Стинга? Ни дружба, ни любовь, только смесь милых щебетаний за барной стойкой и крупных скандалов.       — Я возвращаюсь в Магнолию, — надрывно прошептала Люси, — Эрза написала, — кинула распечатанное письмо на тумбочку у входа. — Жаль, что Саблезуб я никогда не назову вторым домом... Когда я сюда только-только приехала, надеялась встретить замечательных людей и провести время так, чтобы хотелось вспоминать каждый прожитый миг. Я же сейчас тупо хочу всё забыть.       — Все относились к тебе с теплом, и не было ни капли лжи, — пробормотал Эвклиф осипшим от накатившего волнения голосом.       — Ложь — это твои слова о том, что я тебе немного, но всё же дорога, ложь — это твой требовательный взгляд и якобы дружеские прогулки вечерами, ложь — это скрытая от меня беременность Юкино, — парировала Хартфилия, наплевав на отнюдь не глухую гостью парня. — А так, да, если особо не углубляться, то всё хорошо. Я долго думала об этом разговоре, не знала, предложить остаться близкими друзьями или же попросить о чём-то большем, разве что, на расстоянии... Теперь сомнений нет.       — Просвети, — рыкнул драгонслеер, злость, прежде всего, на самого себя, завладевала разумом. Сколько добра он убил за свою непродолжительную жизнь, какие идиллии разрушал! Угробил любовь с Агрией, да что там, радовался обошедшему его отцовству! Истрепал Хартфилию, как тряпичную куклу, уничтожая её веру в пылкую привязанность к нему, давая ей надежды и намёки, но затем стирая следы своих пламенных чувств. Идиот. Люси, пускай та ещё истеричка, подобного не заслуживала.       — Определись, кто тебе нужен, признай свои ошибки и покайся, — блондинка развернулась к двери. — Приходи, когда повзрослеешь, чтобы хотя бы поговорить о моей наивности и твоём высокомерии. Приходи, и мы душевно всё обсудим за чашкой чая. Прощай, Стинг Эвклиф, но не навсегда, — через считанные мгновения в комнате повисла угнетающая тишина.