A Twist of Fate

      Распознав в резком и почти визгливом звуке голос матери, Хлоя резко села. Слов ещё не слышно, но это точно она!       Весь морок сдуло паникой, как ветром. Да что там, от этого узнавания сердце подскочило куда-то вверх и, кажется, намертво застряло в горле.       В обычные дни нежный и ласковый голос мамы, всегда становился таким: способным проникнуть во все закутки вселенной, если его хозяйка выражала недовольство и старалась объект недовольства найти. И голос отца на этом фоне почти померк.       Ло попыталась прикинуть, долго ли продержится Гейл. Но даже если он начнет врать, мама не из тех, кто верит на слово. Так что теперь не важно, через сколько они преодолеют линию его обороны и обнаружат ее здесь, это лишь вопрос времени. А вот в каком виде они ее обнаружат, может решить она сама. Хлоя в панике осматривается в темной комнате, старательно игнорируя все звуки, доносящиеся из коридора. И без них страшно. Уж больно они напоминают те стенания, что издавал старый Лютик, когда его пытались искупать в первый и последний раз, желая отмыть от мазута.       И все равно девушке на какой-то миг кажется, что все можно разрешить миром. Ну, пошумят. Родители имеют право, но все всё поймут. Они всегда говорили, что люди имеют право на свои ошибки. Главное, им не видеть спальню и разворошенную кровать. Незачем добавлять поводов для скандала.       С такими мыслями Ло торопливо собирала одежду. Брюки обнаружились на полу, свитер у двери. Кинувшись к ним, она попутно ударилась о ножку кровати мизинцем и беззвучно зашипела от боли, натягивая на себя вещи так, как есть, не вспомнив даже про белье. — …Да она и половины о тебе не знает! — грохотала мама, уже подозрительно близко, — А знала бы — бежала бы без оглядки… — Хлоя так и замерла с одной продетой рукой, вскинутой к потолку, и не до конца протиснутой в горловину головой. Мама умела заинтриговать, и теперь девушка боялась пропустить любой звук из-за двери. — …Или это своего рода месть мне? Со мной не вышло, на мою дочь переключился?! Соблазнить невинного ребенка! Хоторн, в тебе хоть что-то человеческое осталось? Воспользоваться… — А ты думала, я тебя всю жизнь ждать буду?! — перебил Гейл, и Хлое показалось, что ей прямо на макушку вылили ледяной воды, отчего у нее никак не выходило осознать происходящее.       В голове никаких слов, даже односложных. Будто неожиданно стал виден другой мир, о существовании которого она не подозревала. Все замерло, время остановилось, наплевав на попытки поторопить девушку, а ведь еще секунду назад ей было куда спешить. И Ло, от души надеясь услышать, что все сказанное — бред или глупая ошибка, отмерла и вмиг закончила одеваться. Ей бы остановиться да задуматься. Но ее уже понесло в колее спонтанно сделанных выводов и принятых решений. Внутри все клокотало. Наверное, поэтому она теперь не слышала криков целиком, до нее доносились лишь обрывки. Может, мозг так пытался сберечь хозяйку, но кроме грохота последней фразы в голове ничего не застряло. Ни насмешки, ни претензии.       Она вышла из спальни как раз в тот момент, чтобы успеть увидеть, как мама ударила Гейла по лицу. — Свинья! — голос матери на миг кажется глухим, будто она хлебнула холодного молока, но от этого совсем не лишенным эмоций. И она снова поднимает руку, ощетинившуюся когтями. Отец пытается ее оттащить, но мама ловчее, и ещё одна попытка оказывается удачной. И опять все сначала: поспевает отец. — Скотина!       На Гейла сыплются даже не пощёчины и удары, нет, Миссис Мелларк, словно гарпия, жаждала порвать его на куски скрюченными в уродливые когти пальцами, добраться до внутренностей. И с ее точки зрения они наверняка гнилые, весь этот человек прогнил до глубины души.       А Хоторн так и стоял в коридоре, не показывая, что ему больно, и вообще не пытаясь защитить себя. Хотя мог, Ло верила в это, и потому просто убедилась в правильности действий матушки, и, соответственно, и в верности своих выводов. — Мама! — все же прокричала она, пытаясь помешать тем самым сыпавшей проклятиями женщине снова ударить Гейла. — Мам, не надо!       Собравшиеся в едином порыве посмотрели на нее. Хлоя заметила, как потемнел от негодования взгляд отца. Она представила, как выглядит со стороны и сообразила, что глупо придумывать отговорки своему внешнему виду: все всё знают. И лишь стыдливо спрятала глаза. Не хватало только, чтобы папа начал выражать свои эмоции методом мамы. Девушка медленно приблизилась к троице. Под ногами что-то хрустнуло. Вероятно, мама от души оторвалась, круша аскетичную обстановку квартиры бывшего напарника, зацепив, по всей видимости, и его самого, но Хлое уже как-то всё равно. Сказанное загромыхало в голове, пытаясь уложиться, но зацепилось острыми углами за нервы. И от этого только больнее. Широко открытыми глазами она растерянно смотрела на скандалящих в коридоре, и ей чудилось, что все заговорили на неизвестном языке. И как же Ло хотелось, чтобы значение услышанных слов она просто не правильно поняла. Потому что в противном случае, все ужасно. Нет, даже как-то противно. От собственной глупости. Это ж надо быть такой дурой! — Ло, нам надо поговорить!       Спасибо, хоть не дурацкое «я все объясню». «Главное, не сорвись на крик». — уговаривает она себя. — О чем? — стараясь подавить прорывающихся нотки истерики, поинтересовалась Хлоя, — Всю свою жизнь я только и слышала: «как ты похожа на маму», — кривляясь, процитировала она, — и вот хоть кто-то извлёк из этого пользу! И, знаешь, это многое расставляет на свои места… — Ты должна выслушать меня… — Ничего я не должна!       И прошла мимо.       Ну не скандал же закатывать. Хотя ей очень хотелось. Наорать, разбить что-нибудь из того, что еще осталось целым, ударить. Никаких осмысленных речей, лишь тахикардия эмоций из восклицательных знаков.       Вот только злиться и кричать имеет смысл, если защищаешь свое, а она здесь, похоже, временно, как картина, закрывающая повреждение обоев: легко сменить на другую. Или вообще сделать ремонт. Наверное, именно поэтому внутри разливалось странное бессилие. И потому Ло просто уговаривает себя, что главное — суметь лицо сохранить и поскорее добраться до дома, где забиться в угол. Желательно навсегда. — Ты куда? — доносится в спину. — Мама, на мне нет даже носок, далеко я не уйду. — Что ты такое… — Мам, можешь не продолжать?       Прижимая руки к груди, словно опасаясь, что ее кто-то схватит и постарается остановить, — смешно, — Ло словно в тумане прошла до оставленных сапог в привычном углу. От мысли о привычности даже захотелось засмеяться. — Пошли… — Хлоя… — Не стоит… полковник, — девушка оглянулась лишь на миг, увидела, как Гейл сделал рассеянный шаг вперёд и покачала головой, пресекая его попытку подойти.       Она даже не знала, кого этим больше спасает: себя, избавляя от выслушивания лишних слов и отговорок в исполнении мужчины, или Хоторна — от всех этих речей. Им обоим не помешало бы сохранить остатки собственного достоинства. И Хлоя решительно потянулась к ручке двери, потому что в глаза Гейлу смотреть было просто-напросто страшно.       С каждым шагом ей хотелось ускоряться все больше и больше. Хотелось двигаться хоть как-то. Будто так можно было убежать от всего случившегося. Ло вывалилась на улицу вместе с открывшейся дверью, с трудом сдерживая ругательства. И прямо в объятия снегопада. Порыв ветра услужливо швырнул ей в лицо россыпь колких снежинок, словно пытаясь привести в чувство, заставить подумать. Куда там…       Хлоя упрямо шла вперёд, мимо маленькой пекарни с ее, кажется, вечными сладкими ароматами и уютными столиками, мимо фонарей, в тусклом свете которых все выглядело цвета шампанского, старательно игнорируя не унимающуюся маму и ее нравоучения и возмущение поступком Хлои и Хоторном, произносимые на одной ноте в спину. Последний совершенно не давал матери покоя и, похоже, все плохое, что ей было известно, она спешила сообщить дочери. Слова лились быстрее, чем капли воды из плохо закрытого крана. И все равно реагировать у Ло не было никакого желания.       Отец же в унисон пытался угомонить излишнюю эмоциональность супруги. И более всего Хлое сейчас хотелось оказаться далеко отсюда. Одной. А вместо этого вот это все: унизительный родительский конвой, обочины, набухающие сугробами, и снег, настолько нежный, что он сразу становится кашей на черном асфальте, которую вот-вот начнут убирать дворники. В их первую встречу Гейл сказал, что живёт недалеко, и Ло грустно усмехнулась, радуясь, что хоть что-то оказалось правдой. А потом некстати подумалось — окажись она рыжеволосой и зеленоглазой, то ничего бы этого не узнала. И с Саймоном разбиралась бы сама.       Дрожащими пальцами с первого раза попасть ключом в замочную скважину Хлое не удалось. В итоге, связка и вовсе со звяканьем упала. «Добро пожаловать!» — издевательски протянул внутренний голос, пока девушка поднимала ключи. Со второй попытки ей всё-таки удалось собрать самообладание в кулак и открыть дверь.       В темноте квартиры, Хлоя, все так же молча, скинула пальто и поспешила к себе. — Хлоя, ты должна меня выслушать! — не унималась Китнисс. — Мам, я уже сыта откровениями. — А чем ты недовольна? Я всего лишь сказала правду! — Мама, если бы она была мне нужна, я бы об этом попросила! — не выдержала девушка.       Наверное, глупо обижаться, но по-другому она не может, ведь правда без разрешения нужна только сообщающему ее.       Хлоя ожесточенно хлопнула ни в чем не повинной дверью комнаты перед носом опешившей матери, а за неимением замка, для надежности, подперла ее спинкой стула. Мама не из тех, кто просто так сдается. И через секунду после этой мысли, в подтверждение, в дверь требовательно постучали. — Не надо за мной ходить! — отрезала Ло и больше не реагировала ни на стук, ни на предложение чая, ни на голоса за стеной. Слава Богу, никто ни на кого не кричал.       Девушка плюхнулась на кровать, стараясь мысленно переварить все, что случилось. В какой момент уютная идиллия и личные разговоры превратились в фееричный балаган с участием ее родителей, которых и во Втором-то быть не должно? Перед глазами тут же с готовностью закрутились картинки произошедшего. Застонав, Хлоя бессильно упала навзничь на постель.       «Может, надо было остаться и все-таки закатить скандал? Ну хоть бы душу отвела… Нет, все правильно сделала… Да и не с родителями же в роли зрителей…»       Тут же, будто ее мысли оказались услышанными, последовала ещё одна попытка прорваться к ней извне. Хлоя недовольно повернула голову в сторону двери и отняла руки от лица. — Да? — Чертёнок, нам надо поговорить! — в голосе папы слышится беспокойство и забота. — Не хочу! — отбивается она. Больше всего ей хочется под одеяло и в новое утро. В то, что будет мудренее, это уже себя вконец дискредитировало. — Может, объяснишь? — Я считаю, что это достаточный довод!       Девушка различила по шороху, как через минуту отец шумно развернулся и ушел. Наверное, ей должно быть стыдно. Ло старательно прислушалась к себе. Она, видимо, ужасная дочь, но ни капельки! Родители сами решили вылить на нее огромную, подобную той, что стоит у восточного угла дома, дождевую бочку своих не самых положительных эмоций и теперь ей бы со своими разобраться и в них не утонуть. Удовольствие ниже среднего узнать, что ты дубликат долгие годы недоступного оригинала. Так что теперь разбираться каждый будет самостоятельно.       Как же ей хотелось обратно в свой уютный кокон из заблуждений, когда так хорошо вдвоем и с реальным миром приходится пересекаться лишь по мере необходимости. Хотелось вернуть обратно робкое, едва появившееся, «мы». Ло не хочется быть здесь, в серой обыденности, пронизанной притворством. В один миг ее кино стало не цветным.       Как же она могла так ошибаться? Не заметить за словами и поступками очевидного. О, вот на поступки-то она и купилась. Размечталась, что просто так с тобой носиться никто не будет, а какая может быть выгода с девчонки? Вот глупенькая Хлоя и поверила, что она сама, а не… мама… Девушка недовольно передёрнула плечами от неприятных эпитетов в свой адрес и домыслов.       И что теперь? Оказывается, за радужно-великолепным и полным красок полотном, она наотрез отказывалась видеть правду: обычный чертеж, подобный плану эвакуации на стене в приемной. Нет бы изучить, куда бежать в случае неприятности, так нет же… и вот ее беспощадно ткнули носом. Наверное, так всегда бывает, когда твою голову кружит произведение искусства, а для него ты всего лишь репродукция.       Тут же припомнилось последнее, что она видела, уходя: растрёпанный Гейл с цветком, распускающимся мелкими алыми каплями ссадины, на щеке. Завтра там наверняка и синяк расцветет. Ругая себя за то, что переживает, Ло мысленно вскипела: «ещё мало досталось!».       Пялясь в потолок, она молча глотала слёзы и старалась убедить себя, что слишком драматизирует случившееся, и просто принимает все близко к сердцу. Как-никак в первый раз и события закрутились так быстро. Именно потому не убедилась в наличии второго дна, а ей бы поразмыслить: ну с чего вдруг человек уровня Хоторна связался бы с такой, как она? Почему не обращала внимания на все эти знаки судьбы, пытавшейся ухватить ее за руку?       Ну ничего, она это переживёт. Ну сколько времени на все понадобится? Не больше, чем понадобилось, чтобы влюбиться по уши.       Жалобно заскулив, Хлоя снова закрыла лицо руками. Господи, дай ей антибиотик пожестче, чтоб все закончилось быстрее. — Мама, да как ты вообще здесь оказалась?! — бормочет девушка в пустоту, словно может услышать ответ.