Девятый Вал: Эпизод 2

Чем дальше они углублялись в недра заброшенного – или не совсем, принимая во внимание интерес сначала Лайруса, а после и асториев – комплекса, тем становилось холоднее. Элу исправно добавлял жару своим чарам обогрева, но Аксонна все равно чувствовала себя не лучшим образом – как будто сам Тидамус, необъятный и бесплотный голиаф, наблюдал за ними в обросшие водорослями и каким-то мхом черные стекла и все ждал, когда они ошибутся - хотя бы на чуть, хотя бы на мизер. Мысли о силе давления океана, который держал остатки станции в бесконечной, бесстрастной и безмолвной хватке, что вот-вот, казалось, раздавит их, как яичную скорлупку, она старалась отгонять. Какой бы был бедный Кристофер, выдохнула Радуга. Ему в катакомбах Лами’иды было несладко, а здесь бы он просто с ума сошел. Встречающей делегации не обнаружилось. Только редкая безымянная живность с ворохом щупалец, которая нашла какие-то пути в укромные закутки оставленной анфорами станции, шорхалась под ногами, заставляя то и дело подскакивать, чтоб не наступить на потенциально опасную тварь. Иллюминаты раздвигали мрак совсем ненамного – настолько тьма, порожденная колоссальной толщей воды над ними, была сильна. Аксонна сначала подумала, что это странно: не могли бы местные обитатели жить совсем без света, хоть какие-то источники его обязаны бы все равно присутствовать – та же биолюминесценция. Но после одернула себя. Это не Терра, это необязательно вообще подобная ей планета. Здешняя жизнь вовсе не должна быть подобна террианской и, следственно, не должна быть подвержена террианским же… правилам жизни и не только жизни. Например, те же фаревейлы на Сурьессе с их особенным стилем телепортации чихать хотели на телепортацию классическую, известную ранжерам. Каден’Векс честно пытался объяснить, в чем же фокус, но ни Аксонна, ни Ларгентум, ни даже Ариэн так и не смогли воспользоваться фаревейльской телепортацией, которая не требовала концентрации на точке выхода телепортатора. Аксонну при ее попытке выбросило за полкилометра от Азурекса, Ларгентум вообще с места не сдвинулся, а Ариэна, к ужасу анфорки, и вовсе разорвало на куски, несмотря на присутствующее поле стабилизации. Конечно, изоморфу это не повредило, и он за несколько секунд собрался в прежнюю эльдарскую форму, но пробовать второй раз у куда более восприимчивых к подобным воздействиям Аксонны и Ларгентума желание пропало. Сам Ариэн еще не присоединился к их группе в коридорах – он нашел выход наружу и сейчас, обернувшись кем-то из тидамусской фауны, исследовал комплекс. Это не значило, что он совсем оторвался от них – он периодически связывался с Аксонной телепатически и спрашивал, как у них дела. - Тупик. Аксонна не успела остановиться вовремя и врезалась в спину Элу. - Прости, - виновато улыбнулась она, но тот лишь подмигнул и спросил, подходя к остановившимся у больших заклинивших, в какой-то влажной черной поросли дверей Араксусу и Ларгентуму: - В смысле? Патриарх обернулся с явным неудовольствием на и без того неприветливом лице, пока Серафим присел у дверей и запустил руки прямо в черную жижу, прикрыв глаза. - Мне даже интересно, какой именно смысл ты ждешь. - Прямой, как палка в твоей жопе, - огрызнулся Элу, и Аксонна предостерегающе хлопнула его по плечу. - Фень? – взглянула она на наставника. - Араксус прав, - отозвался Ларгентум, отряхивая руки и поднимаясь. – Это шахта грузового лифта, который ведет в нижнюю часть комплекса, но она заполнена водой, а насосы давно отдали Богине душу. Открыть грубой силой можно, но нас тогда просто смоет. - Или давление нас просто схлопнет, - пробормотал Авак, тоже касаясь холодного металла двери. Аксонна обернулась на оставшуюся позади тьму. Блуждать по станции в поисках обходного пути ей хотелось столь же сильно, как пожевать горсть саморезов. - Вы как хотите, а я обратно не пойду, - заявила она и отошла к крайнему окну, дабы попытаться разглядеть хоть что-то в бессветной пучине. - У нас не то чтобы есть другой выход, - съязвил Араксус. – Или тебе так сильно хочется в местной водице искупаться? - Знаешь, чего хочется мне? – снова обернулся к нему Элу. – Чтоб ты рот закрыл. - Следи за языком, риар'фе, или ты его лишишься. - У нас совсем нет времени, - тихо сказал тоже нервничавший все больше Ариадел. – Чем больше мы тянем, тем больше времени даем моим собратьям. Аксонна прикрыла глаза, мысленно взывая, и за стеклом появился длинный змееобразный зверь с огромными ластами – Ариэн, издавший вопросительный полугул-полувой. Анфорка улыбнулась ему и объяснила задачу. Изоморф кивнул и, стремительно изогнувшись кольцами гладкого, чешуйчатого тела, нырнул. Ларгентум, встретившись взглядом с Аксонной, тут же понял, что она хочет сделать, и задумался. - Вполне себе вариант, - наконец кивнул он. – Но нам с тобой придется попотеть. - А с тобой иначе бывает? – фыркнула анфорка. - Эй, это твоя идея, не моя. - Потому что у тебя других не возникло. - Потому я и согласился. - Вы о чем сейчас? – отвернулся от дверей Авак. - Я попросила Ариэна узнать, как далеко идет шахта лифта и что вообще внизу. Мы с Феняем сделаем небольшой щит в форме шара, куда мы все поместимся, и таким образом мы безопасно спустимся. - И получится? – взглянул на Ларгентума Ариадел. - Если шахта не слишком длинная – должно. Нам должно хватить воздуха и прочности щита. - А вам не получится растений для кислорода нашаманить? – спросил Авака и Араксуса Элу. - Это не так работает, - покачал головой Кедр – Араксус уже не пожелал общаться с пиромантом. – Настолько эффективный фотосинтез требует больше, чем мы можем здесь позволить. Чем сможем позволить в столь небольшом радиусе пространства, что нам даст щит – тем более. - Нужно будет все сделать быстро и четко, - покивал Ларгентум, постукивая себя пальцами по поясу. – Сонья, давай-ка ты займешься щитом. Заодно будет тебе небольшой тест. Я займусь гравитационной тягой, чтобы мы не всплывали, а то ты у нас с тяготением пока еще не очень разбираешься. - Да вот все как-то недосуг, знаешь, - ухмыльнулась Аксонна. - Увы, знаю. Что там Ариэн? - Уже всплывает, - взглянула вновь в окно анфорка. Араксус, стоявший у противоположного, нервно дернулся, когда змееподобное существо, в которое обратился Ариэн, вынырнуло в метре от окна снаружи, и тут же покосился на точно такое же, зависшее у стекла, возле которого изоморфа ждала анфорка. - Это что такое? – вопросительно глянул он на Ларгентума, когда змеерыб возле него вдруг просто исчез в легкой световой вспышке. - Проекция, - усмехнулся сталкер. – Как-нибудь потом объясню. - Ладно, что-нибудь придумаем, - почесала макушку Аксонна, выслушав краткий доклад Ариэна. – Спасибо, Ариэн. Изоморф прогудел что-то негромко и свернул длинный хвост в спираль в ожидании. - В общем, шахта не такая длинная, как я опасалась, - взглянула на остальных анфорка, - это плюс. Но вот то, что в нижней части комплекса нет точек для захода для нас – это минус. - А что конкретно под нами внизу? – спросил Авак. – Такое ощущение, что много растений. - Ты прав, там гидропоника. Рабочая, кстати, Ариэн сказал, там есть свет. - Интересно, с какого это перепугу, - пробормотал Элу. - Лайрус вен Интарен – одно из первых имен маронской науки, - пожала плечами Аксонна. – Может, у него там личная самообеспеченность по всем фронтам. - Ну, или просто мощные аккумы, да, - покивал анфор. – Туплю. - Ты говоришь, нет точек для входа, - поднял голову Ариадел. - Не я, Ариэн говорит, - поправила Аксонна. - А для выхода у нас есть точка? Аксонна открыла рот и тут же закрыла, поджала губы, почесывая снова свою гриву. - А каррил верно подметил, - цокнул языком Араксус, снова изучавший двери в шахту лифта. – Если вы не собираетесь выбивать стекло… - А на кой оно нам, собственно, нужно? – посмотрела на него Аксонна. - Например, для того, чтобы этот отрезок станции не затопило к хренам собачьим? – саркастично предположил Элу. - Этот отрезок станции, судя по всему, вообще никому не сдался – ни анфорам, ни маронам, ни Лайрусу, - возразила анфорка. - Тут ни электричества, ни рабочих трубопроводов, даже вентиляция не работает. Что потеряем лично мы, когда хрестоматийно выдернем шнур и выдавим стекло? - А обратно мы как на корабли вернемся, ты подумать не хочешь? – скривился патриарх. - Фень, объясни этому Фоме неверующему, как мы на корабли вернемся. - Долго объяснять, на самом деле, - ответил Ларгентум, с едва заметной улыбкой наблюдавший за спором. – Но способ есть, и мы его изначально и подразумевали использовать. Этим и ограничусь. - Ну надо же, Фенариус в кои-то веки не хочет попиздеть, - глянула исподлобья Аксонна, растирая пальцы для предстоящих чар, в то время как Ларгентум подошел к ней, чертя на своих запястьях нужные мнемоники. Она и сама бы с удовольствием сделала себе несколько, но пока только от мнемоники астрального кинжала ее не тошнило. – Зовите политиков, надо праздник национальный объявлять. - Обойдемся без красного дня в календаре, Сонья. Лучше сконцентрируйся на щите. Господа, собираемся поближе: чем больше площадь щита, тем больше сил пожирает его поддерживание. А если сил не хва… - Давай ты не будешь каркать, - огрызнулась анфорка, мысленно подсчитывая, какой радиус ей понадобится, пока Авак, Элу, Араксус и Ариадел тоже подходили как можно ближе – и чтобы «не сселёдиться», как выразился Элу, и чтобы щит получился не слишком большим. – А ты чего пялишься, - буркнула она, заметив поглядывающего на них из воды Ариэна. – Так, - тряхнула головой Радуга и сложила руки в первой позиции у груди. – Я готова. Кто выбьет стекло? - Стекла трогать незачем, я вышибу пол прямо под нами, - кивнул вставший позади Ларгентум. - Давай. Аксонна закивала в ответ и, сдунув с лица так некстати щекочущую нос прядку, решительно расчертила рисунок непроницаемого щита – и тот, как она описала последние штрихи обеими руками, движимыми в идеальной синхронности, закрыл их небольшой отряд в полупрозрачной, как будто бы стеклянной сфере радиусом в полтора метра. Анфорка медленно выдохнула, разведя руки в стороны, и тотчас же, как Ларгентум позади нее грохнул астральным импульсом по тому кусочку пола, который остался им, что было силы напряглась. Вода тут же рванула в коридор, в котором они стояли, но этого никто уже не увидел, потому что гравитационные чары Ларгентума стремительно потянули пузырь щита вниз. Аксонна сжала зубы до боли – из-за огромного давления по щиту тотчас же поползли огромные трещины, но она поддала мощи – и те, хоть и неохотно, затянулись. - Блядь, - выдохнула Радуга беззвучно. Еще ни до каких серьезных действий дело не дошло, а она уже мокрая, как… как рыба, тут же подумала Аксонна, покосившись на весело гудящего в своем пути рядом с ними Ариэна. Или что это такое, во что он вообще обернулся. Изоморфы вообще могут так? Ладиал мог. Точно мог, он во что только не перекидывался, там аж блевать хотелось. Да и сам Ариэн раньше превращался хрен пойми во что. Когда Вегой притворялся и какой-то скотиной после. Что там это было? Полукрокодил-полу…получто-то. Во имя всего, как же болит голова. - Сонья, - негромко позвал ее из своих мыслей Ларгентум, и анфорка, злобно фыркнув при виде новых трещин на щите, напряглась опять. Трещины исчезли, но погас иллюминат колдуньи. - Ебаное давление, - прошипела она сквозь зубы, смаргивая пот, пока Элу и Авак создавали свои иллюминаты на замену. – Долго там еще? – посмотрела она на Ариэна. – Тштобтебя… - Сколько еще? – беспокойно глянул на сестру Элу. - Мы только на четверти пути. Фень, быстрее погружаться не получится? - Никак, увы, - покачал головой Ларгентум, тоже застывший в одной позе – в полуприседе, с руками вниз. – Не забывай, что чем мы ниже, тем сильнее давление. Если будем снижаться слишком быстро, ты не успеешь адаптироваться. - На «слабо» берешь, а? - Не в этот раз. Ты не успеешь, это факт. Я тоже не успею. - Я могу с ней своей силой поделиться? – не выдержав, обернулся к сталкеру Авак. – Легче же ей будет? - Должно же быть, - согласился Элу. – Я тоже могу… - Вы не знаете чар Обмена, а мне показывать некогда. Не лезьте, еще ваших трупов здесь не хватало. - А что ж делать прикажешь? – нервно огляделся пиромант. - Если лопнет к херам пузырь? - Расслабиться и получать удовольствие. Потому что сейчас в целом и от этого разговора в частности лично я его не получаю. - Элу, - выдохнула Аксонна, когда анфор уже собрался окрыситься, - я, бля, тоже тебя люблю. Очень. Честно. Страшно. Но – умоляю, заткнись к херам собачьим. Пожалуйста. Элу чуть ли не до крови закусил губу и ничего не ответил. Уже болели руки, болели пальцы, болели напряженные мышцы, и Аксонну это злило. Она – Аватар, во имя всего. Она – Фундаментал. Она может и должна уметь больше. Она не должна так бешено уставать. И, чтоб его, не в тренировках и времени дело. Анфорка ощутила на верхней губе щекочущие капли и, громко шмыгнув, слизала их из-под носа. Вкус собственной крови показался ей ярче и слаще всего, что она когда-либо ощущала, и Радуга с рыком срастила новые трещины на щите. Это не Аспект и не Фундаментальные ее силы, понимала она, а лишь ее собственные. Те самые, что она еще у Ариэна-Веги в себе взращивала и последний год полировала, муштровала, рамки которых стремилась раздвинуть как можно дальше, как можно шире. И этого все равно было мало. - Не могу, - прошептала Аксонна, склоняя голову – с носа и подбородка начало капать обильнее. – Я не могу, я больше не… - Сонья, еще немного, - призвал ее Ларгентум, все-таки усиливший тягу вниз. – Уже виден свет, потерпи еще… - Я не могу, - просипела анфорка, не в силах даже сглотнуть кровавый ком в горле. Руки ее сотрясала крупная дрожь, она была белая, как бумага, а по щиту стремительно зазмеились толстые трещины. Араксус нервно зашипел, Авак и Элу прижались как можно ближе, спина к спине, Ариадел и вовсе сжался в комок у ног Радуги, словно это как-то могло помочь защититься от миллионов, миллиардов тонн воды над ними. - Фень, я не могу! – хрипнула Аксонна. - Сонья, совсем чуть-чуть! За пределами щита уже не было ничего видно из-за затянувших его трещин – зловещих, красных, подсвеченных иллюминатами так, что они напоминали собой потеки крови. Аксонна взвыла, и в тот же момент щит резко что-то схватило и стремительно, вместе с гравитацией Ларгентума потянуло вниз. Анфорка покачнулась, упала на колени, видя, как слабо мерцает ее щит. Она не справилась. Они погибли. Оглушительный грохот и треск, стеклянный звон, крики, рев воды, и все ощущения, кроме боли, померкли на какое-то мгновение. Рык Ларгентума, и все остановилось, Аксонна ощутила, как будто висит в воздухе – и так и было: сталкер вывернул собственные чары наизнанку, и они все зависли в антигравитационном поле у самой земли, усеянной какими-то растениями. - Авак, Араксус, Ариадел, вы здесь с Аксонной, Ариэн и Элу, вы со мной! Чары тут же оборвались, но анфорка не упала – ее подхватил огромный мягкий лист, тут же вытянутый Аваком прямо из-под земли. Она закашлялась кровью, дрожащей рукой вытерла бледное лицо и попыталась привстать, но Авак тут же мягко уложил ее обратно. - Полежи, не спеши, - ответил он на еще невысказанные возражения, садясь на колени возле листа. – Дыши. Все обошлось. - Айсахнегер все обошлось, - огрызнулся Араксус рядом, отряхиваясь от воды и земли, в которую упал. – Мы были на волосок от смерти! - Успокойся, дядя. - Ах успокоиться ты мне говоришь, щенок?! - Да, - почувствовалась сталь в голосе Авака, положившего руки на голову Аксонны. Она чуть дернулась, но тут же расслабилась, ощущая целительное тепло, от которого ей тут же полегчало. – Успокоиться. Патриарх изрыгнул сложное и длинное ругательство и широким шагом куда-то пошел. Авак вздохнул и взглянул на анфорку, в глазах которой все еще был туман. - Все хорошо, - заверил он ее, уткнувшуюся лицом в его ладонь. – И с нами, и с тобой будет, обещаю. - Как хотелось бы мне, чтобы ты был прав, - отозвался Ариадел, тоже присевший рядом. Авак сердито посмотрел на него, но асторий не обратил на это внимания. – Потому что этого не должно было случиться. Аксонна ощутила, как горло ей жжет – не от крови, раздражавшей слизистую, а от стыда. Ариадел точно угадал, в чем была причина. И его она тоже тревожила. - Что-то пошло не так, - прошептала она, вопреки недовольству Авака все же садясь. – Я не знаю, что. Но я знаю, что должна была выдержать. Асторий покивал, и анфорке не понравилось, как он глядит на нее: как будто ищет признаки серьезной болезни. Авак протянул ей руку, понимая, что она хочет встать, и Аксонна, крепко ухватившись за нее, с трудом встала. Ее мотануло, замутило, все еще тяжелую голову потянуло назад, но анфорка упрямо вскинула ее, выпрямилась, потерла шею. Дико тошнило, и она старалась игнорировать позывы уйти куда-нибудь в уголок и опустошить желудок. Девушке хотелось бы сказать себе, что бывало и похуже, но она ясно осознавала: не было. Даже с Ладиалом. Но там, справедливости ради, она вырубилась. И не только из-за опустошения, но и из-за ран. А сейчас… Сейчас было ощущение, что она пила всю ночь какой-нибудь дайверов самогон из кинзы. Мерзко, отвратно и хочется внутренности вывести проветрить. - Да куда ты все хочешь пойти, дурная, - проворчал Авак, все еще придерживая Аксонну за плечи, пока она протирала глаза. - За опохмелом, - вяло отшутилась та, наконец оглядываясь. И правда гидропоника. Огромная, чтоб ее. Гигантское по своей площади помещение, засеянное и травами, и кустарниками, и овощами, и плодово-ягодными деревьями. Жарит, как в кузнице Элу, ирригация поплевывает с потолка, светло от сотен, если не тысяч светильников где-то над головой. И венчает все это великолепие исполинский купол из стеклопласта, пробив который они сюда и попали. И возле этой дыры сейчас зависли на крыльях Ларгентум, Элу и Ариэн, обратившийся в последнего: сталкер удерживал воду снаружи, Ариэн придерживал черт знает откуда взятый лист металла, а Элу накрепко приваривал его к целому еще стеклопласту. И то по куполу от их вторжения уже расползлись трещины. Не слишком большие, но Аксонне и ее паранойе казалось, что они растут и ползут дальше. Наконец, наверху закончили, и Ариэн с Элу спустились. Изоморф, не выходя из обличья Элу, потянулся хорошенько и подмигнул Аксонне: - Прости за жесткую посадку. - Так это был ты! – только сейчас дошло до анфорки. – Ты нас… «ускорил»! - Конечно же я, дорогая. Колдовать в облике зверя я не мог, к сожалению, но все равно был способен помочь. Не благодари. - Мы немного подмокли, но мы живы, - согласился настоящий Элу и с подозрением глянул на Ариэна. – И да, я даже понятия не имел, что у меня такой чуб торчит, блин, - стянул он с хвоста резинку и отошел в сторонку перезавязать волосы. - Не торчит, на самом деле, - шепнул Аксонне Ариэн, возвращаясь в свой обычный облик эльдара. – Я это специально, чтобы он поправился. Радуга не сдержала улыбки и кивнула Аваку, чтобы он ее отпустил. - Так что же случилось? – спросил изоморф, сложив руки у живота. – У тебя должно было хватать сил. Твой щит был хороший, правильный, ты сама свежая была и отдохнувшая… концентрация сбилась? - Я не знаю, - покачала головой Аксонна, снова чувствуя вину. – Просто… не хватило. И не в концентрации дело. - Не в концентрации, а в запасе сил, это и дураку понятно, - соскочил сверху, растворяя свои крылья, Ларгентум и, не успела Аксонна рот открыть, впечатал ей в грудь сияющий шар - часть собственной силы. Она задохнулась, пошатнулась, ошеломленная, но тошнотворная пустота внутри наконец отступила. - Спасибо, - выдохнула она. - Благодарить будешь, когда мы уйдем наконец из этой айсаховой дыры. – Обеспокоенный взгляд Ларгентума был еще хуже. – Это же… это же чушь. Бред! Не должно такого быть! - Что не должно? – удивился Элу, вернувшийся с хвостом повыше. - Сила Аксонны должна быть выше. Должна быть больше. Аспект должен был с этим помочь, но он не помогает – почему? - Я не знаю, - в который раз ответила Аксонна, доставая из-за пазухи Аспект Любви. Она еще не придумала, куда его поместить снаружи, и потому хранила в потайном кармане, у сердца. Аспект выглядел так же, как и всегда – правильный восьмиугольник ярко-красного цвета, с блестящими гранями. Он приятно грел ладони хозяйки, но помимо этого анфорка больше не чувствовала ничего. Она даже не знала, что и как должна чувствовать. – Он вроде бы не поврежден, и ничего я ним никогда не делала… я имею в виду, разве надо было? - Нет, - мотнул головой Ларгентум. – Как только появляется связь с хозяином, даже до посвящения Древним, Аспекты сразу же дают свою подпитку. Не нужны ни ритуалы, ни чары, это просто… есть. А после Определения именно контроль становится лучше. Но почему с тобой ничего не произошло? - Может быть, это из-за вмешательства Ладиала? – предположил Авак. Аксонна все еще чувствовала в нем вину за то, что он не понял, что с его наставником что-то не так, не смог никого предупредить. «Не сокрушайся, мой милый принц, - вдруг услышала она отзвук воспоминаний сталкера. – Ты не знал. Ты не мог знать». – Аксонна не контактировала почти со своим Аспектом до нашей встречи с Древним и не могла, по сути, даже понять разницу. А Ладиал нарушил правила. Он вмешался в посвящение Аксонны Видящим-В-Пустоте. Что, если он повредил ее связь с Аспектом? Или, того хуже, разорвал? - Я… не думаю, что это так, - голос Ларгентума все-таки дрогнул. – С другой стороны, никогда прежде, насколько я знаю, в посвящение Аватара никто чужой не вмешивался. Тем более Тертаррил. - То есть, мой Аспект сейчас может быть просто красивой безделушкой? – опустила голову Аксонна. Ответа не последовало, но Ларгентум все-таки взял анфорку за плечи, наклонился, заглядывая ей в лицо. - Эй, - позвал он ее из тревожных мыслей, - не вешай нос. Мы обязательно разберемся, в чем дело. Все будет хорошо. - Ты не уверен, - невесело усмехнулась Радуга. - А ты включила пессимиста. Ну-ка, давай, улыбнись мне. …Нет, Сонья, я попросил улыбнуться, а не гримасничать. Вот, уже лучше. Нам пора выдвигаться дальше. - Возможно, я сумею помочь? – приблизился Ариадел. Аксонна вопросительно взглянула на него, на Ларгентума с Ариэном, и те тоже были удивлены. - Ты знаешь, в чем может быть беда? - Я думаю, я могу попытаться узнать, - поправил асторий. – Я никогда прежде не работал с Аспектами, это не моя специальность. Но это не значит, что я не могу посмотреть в самую базу Аспекта. Да и… хуже уже точно не сделаю. У Аксонны были сомнения по поводу того, стоит ли давать ее Аспект кому-то другому. Тем паче – тому, кто когда-то предал не то что свой народ, но целый прошлый мир. Шевелился в ней этот червячок беспокойства, но все же она приняла решение. - Держи, - протянула она Аспект. – Сделай, что сможешь. Ариадел, видно, заметивший замешательство анфорки по отношению к его просьбе, удивленно вскинул брови и, вытянув руки, как можно бережней принял Аспект на свои ладони, точно тот был из сахара. - Я возвращу его сразу, как только разберусь в чем дело, - пообещал он, аккуратно заворачивая драгоценную реликвию в мягкую ткань, и спрятал в своем плаще. *** - Ты убиваешь себя. Дираэль вскинул голову - голос Эндаймеса развеял туман из невнятных шепотков. Он попробовал убедить себя, что не слушал их - не понимал, что они пытаются до него донести. Он действительно не понимал, это правда. Но не мог сказать наверняка, ложь ли то, что он не слушал. - А ты лезешь, куда не просят, - сказал он, надевая шлем - как иронично, что его имя, Онгалон, переводилось как "Шепот Занавеси". - Видишь, я тоже умею очевидное подмечать. Висажж положил руки на бедра, чтобы деть их куда-нибудь. - Сделанное не воротишь. Но делаемое можно... скорректировать. - Мне сложно сейчас думать с не только твоим нытьем в ушах, вер Дайнайл. - Ты знаешь, что Этара делает? Что он сделал, в том числе? Потому что Метеора не знает. - Он слишком дорожит ее поддержкой, чтобы сказать ей. Когда Метеора узнает правду, она ему больше не будет нужна. Но ей не с чего нам верить. - Значит, ты знаешь. - Мне интересно, как узнал ты. - Астории - не колдуны. Они не умеют закрывать мысли. Да и Сониквант… - Что Сониквант? - Он им не доверяет. - Потому что Сониквант не идиот. А ты, если доверял Этаре, идиот вдвойне, и я даже не знаю, мне больше смешно или грустно от этого. Эндаймес был не в маске, но и без нее выражение его лица всегда было сложно читать. Дираэль отвернулся и снова потряс головой, словно бы стараясь вытряхнуть из нее незваную тарабарщину. - Уверен, что не хочешь дать мне хотя бы парочку? – снова дернул за слух голос Висажжа. – Ты и так поехавший, никто не отрицает, но сразу шесть Аспектов… - Вер Дайнайл, если я захочу твоего мнения, я его спрошу. А я не захочу, так что захлопни пасть. - У тебя есть план? - Он у меня всегда есть. Он почувствовал ауру Соникванта раньше, чем услышал его шаги, на которые обернулся Эндаймес. Без Аспекта Страха присутствие этерианина было не таким гнетущим, не таким душным, как будто тошнотворным, но Дираэль прекрасно знал, что недооценивать Соникванта нельзя ни при каких обстоятельствах. Была даже мысль доверить Аспекты именно ему, но Сониквант был занят другими вопросами, и вешать на него вот это все казалось слишком рискованным. Дираэль выбрал для себя именно это слово, потому что давно перестал рассуждать о справедливости и несправедливости мира, о его честности и нечестности, как и сам Сониквант. Этерианин был практичен, и именно практичность – истинная нейтральность в наивысшем ее понимании – стояла во главе угла в их нынешней ситуации. Дираэль тоже мог учиться. Сониквант не стал входить в комнату – остановился у входа и оперся могучим плечом о косяк. Дираэль взглянул на него исподлобья, пожевывая губу, но ничего не произнес вслух. Эндаймес выглядел бесстрастным, но Илунар заметил, как чуть приподнялись и тут же опустились у оснований его головохвосты. Марон всегда завидовал их ментальной связи, что была единственным способом коммуникации для Соникванта. Он не разговаривал из-за очень давней, еще до знакомства своего с Ладиалом, травмы, а разговорные интерфейсы для искусственной, генерированной речи не могли синхронизироваться с паттернами его разума, и даже сам Сониквант не смог сделать для себя ничего, что могло бы ему помочь. Языки жестов известны не каждому, а носиться с планшетом и стилусом – просто смешно. За сим оставалась только телепатия. Очень неприятная и иногда даже болезненная телепатия ввиду искалеченной ментальной архитектуры. Дираэль невольно вспомнил рисунок архитектуры Аксонны, затронутой им еще в Ава-Найл на Лами’иде. Что-то похожее. Хотя позже, уже на Сурьессе – не без длинного носа вездесущего Фенариуса, скорее всего – рисунок стал просто отличным. Хоть посыпай пайетками и лаком покрывай. Для Соникванта в свое время не нашлось ткача разума. Не нашлось для него ни особо альтруистичного (Дираэлю срочно захотелось помыть язык с мылом, хотя он и не открывал рта) колдуна, ни друзей, ни союзников с силами Аватара, ни даже банально врачей. В своей боли, в своем страхе, безжалостным пинком отправившего ни в чем не повинного этерианина на кромку безумия, он был один. И продолжал оставаться один, не пуская в свою душу никого и никогда. Понимал ли его Дираэль? Как никто. Разве что однажды все-таки в плане доверия облажался. И не то чтобы кто-то был конкретный виноват, но… Как же давно это было. Он еще был паладином Братства под позывным Ворон – и уже плел свои первые сети, первые ловушки как пока неназванный Тертаррил. Эта планета не была ему по пути, даже не рядом – попросту разбился здесь на своем глиссере по пути на Сурьессу. Убежище для контрабандистов, работорговцев, убийц, наркобаронов и просто приятных личностей, оно звалось Углом и на звездных картах даже не значилось. Официально, ни жизни, ни ресурсов, ни самого камушка этого не существовало. Неофицально, жизни тут было завались. Только такой себе жизни, если попадешь в не те руки, чихнешь не в тот угол и, не дай бог, Богиня, Пантеон и иже с ними, подпишешь что-нибудь не то. Люди, анфоры, мароны, сталкеры, этериане, эльдары, акх’аи... здесь были все. И, разумеется, ранжеров тут любили, как чуму. Братство служило своеобразной страшилкой для населения Угла, ведь таких, как они, ранжеры ликвидировали больше, чем чья-либо полиция. Все прекрасно знали, что в руках ранжера смерть не грозит, а жизнь пострашнее смерти устроить - равно что высморкаться. Их боялись, ненавидели, хвастались, если смогли убить. Таких хвастунов обычно через неделю-две никто живыми не видел. Илунар мимикрировал под типичного бандита и жил здесь половину местного года, пока собирал детали для покалеченного глиссера. Выучить повадки этого сброда было делом нескольких дней, научиться говорить, как они – тоже. Но тогда он не мог со спокойной душой смотреть на зверства, тем паче те, что устраивали оторванные от закона ублюдки. Не был застрахован ни свой, ни чужой. Не посмотрел под ноги и влетел кому-то в спину? Минута – и внутренности глупца высыпаны в грязь под ногами, как витки толстого кабеля, выпавшие из рук рабочего. Закричала под клиентом слишком громко? Завтрашним же утром будешь висеть на заднем дворе своего борделя. Замешкался и долго нес выпивку очередным булдыгам? Добро пожаловать в любимое место здешних жителей, центр Угла, если угодно – Арену. И если тебя не убьют такие же, как ты, бедолаги, тебя убьют или охранники, или дикие животные, которых тут было в достатке, или ловушки «Танца Мертвецов» по субботам. Илунар даже видел раз Князя Тьмы, присутствовавшего здесь по каким-то своим делам – и всегда в маске. Обычному планетянину было и невдомек, что он разговаривает с Кассадиумом Фелликсом, Императором сталкеров. Но Дираэль почувствовал его мощную садистскую ауру практически сразу, как тот появился на Арене. И встретил его глаза своими. Кассадиум ничего не сказал и ничего не сделал, но Илунару стало не по себе. Как будто Император узнал, кто он, и ему это не понравилось. Сталкерские полукровки обычно не чувствовали друг друга, но если им посчастливилось обучиться ауролокации, то безошибочно различали себе подобных. Особенно это касалось садистов – тех, чья эмпатия, приобретенная от сталкерской крови, в уязвимый для них период допубертата необратимо извращалась вследствие перенесенной психологической травмы. И полукровка тянулся или тянулась с тех пор к чужим боли и страданиям, как к наркотику, что вело к… не лучшим последствиям как для полукровки, так и к тем, кому не посчастливилось быть рядом. Так Илунар и встретил на той же арене Фенрира. Как рассказал вусмерть (впоследствии - в прямом смысле) напоенный Дираэлем хозяин Арены, мальчишка лет двадцати от роду, он почти всю жизнь провел в Углу. Его родителям тоже не посчастливилось разбиться на этом камне. Отец умер на месте, мать добили нашедшие место крушения мародеры. Пацану-полукровке было два года, когда он попал в загон к гладиаторам, и уже в семь он перегрыз горло своей первой жертве. У него было ноль шансов вырасти хоть чуть-чуть нормальным, и речь уже даже не об убитой в хлам психике, а о банальном воспитании. Работороговцам показалась интересным идея сделать из ребенка животное, и таковым он стал. Фенрир, названный по имени скандинавского богоподобного волка, был действительно как дикий зверь. Передвигался на четвереньках, ел из миски, рычал, бил когтями, грыз зубами, брал испуганных и закинутых к нему для развлечения хозяев девчонок сзади. Лучшей наградой для него было, когда ему позволяли убить противника медленно, чтобы он как следует напился его боли и ужаса. И Фенрир ясно почувствовал Илунара как себе подобного, в толпе зрителей, когда рвал горло очередному неудачнику. Повернулся к нему и зарычал. Приветствие одного хищника другому. Ты на моей территории. Тебе здесь не рады. В первый раз Илунар ушел сразу. Но во второй, когда хозяин Арены в своей комнате задыхался от подсыпанного в выпивку аконита, он, напротив, шагнул вперед и на глазах у изумленных зрителей спрыгнул в гладиаторскую яму, залитую свежей и старой кровью. Фенрир не оценил и с рычанием ринулся на него. Но Дираэль не двинулся с места и одним лишь ментальным ударом утихомирил полукровку. Скуля и хныча, ободранный и грязный полузверь лежал на вонючем песке у его ног, а Илунар, оглушенный и сводимый с ума его страхом и невыносимой болью, кричал и кричал, схватившись за голову, пока извергнутые им молнии убивали и дезинтегрировали мечущихся в панике зрителей и охранников. Они ушли из Угла, оставляя за собой горы трупов – трупов тех, кто пытался им мешать. И Илунар сразу забрал Фенрира к Соникванту, в Фандаккрил, чьим единственным обитателем в отсутствие Ладиала и самого Илунара этерианин был. Фенрир не проявил особой радости по поводу смены обстановки, но Дираэль подавил его недовольство – сначала резко и сильно, как на Арене. Однако потом он сменил тактику. Метод кнута был эффективен у работорговцев, но это не было единственным способом. Илунар на несколько лет ушел в «отпуск» и занялся переобучением и перевоспитанием Фенрира. Долго и терпеливо он приучал его к себе, все еще держа заслуженный статус альфы в их маленькой стае из двух. Кормил его, мыл, находил для него одежду и учил заботиться о себе, учил даже ходить на двух ногах. Соникванту было плевать, по большей части, разве что в самую первую встречу засунул рычащего дикаря в деконтамизатор, чтобы избавить от паразитов, и периодически ставил прививки. И Фенрир отвечал ему. Хоть сначала и все казал зубы, он учился, слушался и слушал этого странного нового человека, своего нового альфу, который обращался с ним совсем не так, как обращался с ним старый. Его все еще радовали чужие боль и муки, но теперь его радовали и улыбка Дираэля, и почесывания по голове, и доброе слово. Из бешеного зверя он стал наивернейшим псом, и Илунар, хоть так и не смог научить его разговаривать, тесно с ним связался. Как Сониквант, Фенрир не разговаривал с ним и по телепатии, но Дираэль прекрасно понимал, что он хочет выразить. Боль от этой телепатии была не такой невыносимой, когда в ней чувствовалась искренняя любовь этого дикого полукровки к тому, с кем он разговаривал. А сколько раз Фенрир спасал ему жизнь в очередных тертаррильских вылазках! Бесстрашно и дико врывался он в битву и убивал всякого, кто посягнет на жизнь его хозяина, только если тот не остановит. Обычный планетянин, солдат, спецназовец, ранжер – ему было все равно. Безо всяких просьб он шел в неизвестное, чтобы принять на себя первый удар, залезал и нырял всюду и за чем угодно. А сколько раз Фенрир в результате этого страдал. Огнестрельные ранения, раны колющим-режущим, лазер, плазма, кислота, пламя, электричество, переломы, растяжения… и потери конечностей. Сониквант не выдумывал колесо и выращивал потерянные кисти рук, руки, стопы, ноги, безнадежно потерянные органы в пробирках и вставлял их на место, менял кости и натягивал свежие сухожилия и новую кожу. Но Фенрир оставался все тем же бесконечно преданным Илунару псом, хоть и напоминал по своей медкарте чудовище Франкенштейна. Но потом случилось непоправимое. Ладиалу было нужно достать в старинном склепе Патриархов какую-то хрень, и Илунар уже даже забыл, что это было. Тогда, еще старающийся не особенно перечить старшему и могущественному Тертаррилу, он послушно отправился с Фенриром на поиски искомой безделушки. Проблемой оказалось, что склеп, на который уже минимум лет пятьсот как должно было быть всем плевать, все еще охранялся. Патриархами. И не обычными аколитами, а аж тремя Патриархами из Священной Пятисотни – из первой и второй десятки. И если Двенадцатый и Семнадцатый после долгой драки все-таки легли, то сам Пятый Патриарх не пожелал уйти просто так. Пока он душил выдохшегося Илунара корнями, на него напал Фенрир. Это было чистой воды самоубийство, это понимали оба и Илунар, и Фенрир. Пятый легко отразил его отчаянную атаку и швырнул Фенрира о древнюю стену как игрушку. Илунар опоздал с Кровавым Вороном, которой вспорол глотку Пятого, лишь на пару секунд. Крови было много, слишком много, а в трещину в черепе Фенрира Илунар мог просунуть палец. Фенрир лежал недвижимым кулем несколько дней, он дышал, и сердце его билось, но сознание его молчало. Сониквант дал Илунару заблуждаться столько, сколько он хотел, и только после его прямой просьбы констатировал смерть мозга. Илунар знал, что может поднять Фенрира как нежить. Как Высшую нежить в том числе – он все еще мог поймать за хвост практически ускользнувшую душу. И часть его этого нестерпимо хотела, невыносимо желала не терять верного друга – первого и единственного близкого после смерти матери планетянина. Но он не послушал ее. И, как бы ни разрывалось его сердце, попросил Соникванта закончить страдания Фенрира и сжечь его тело. Никто даже не подступился к тому, чтобы стать для Дираэля тем же, кем был для него Фенрир. Ни Эндаймес, ни даже Вайолейт. Новая ядовитая игла воткнулась в душу и намертво застряла там. Сама по себе отравляла и питала ненависть и боль Тертаррила… …уже не говоря о том, что с ним стало, когда она пошевелилась. Свои воспоминания Илунар хранил особенно тщательно. И людей в них тоже. Хороших и плохих. Мать, Танитарр, Элексис, Ладиал, Сониквант, Висажж… Фенрир. Даже мертвых, он навсегда запоминал их до малейшей детали. Запомнил и Фенрира. Как не запомнить эти синие волосы? Он сам начал их ему красить – тем цветом, что выбрал сам Фенрир. И никак, абсолютно НИКАК тот мальчишка у тюрьмы Азурекса, куда они ходили с Ладиалом, не мог быть Фенриром! Это невозможно! Это глупость, это обман, Ладиал всегда находил способ его помучить! Но может… может быть… нет? Он не видел, как Сониквант добивает Фенрира. Не видел, как он сжег его труп. Сониквант. Что сделал Сониквант? Зачем? Почему? Что нес в себе этот поступок? Волю Ладиала? Или собственное желание… чего? Дираэль так и не спросил этого у Соникванта. Не нашел ни слов, ни повода. А сейчас только разобщенности – неизвестно, как отреагирует этерианин на вопрос и сам Илунар на ответ - им не хватало. Их и так осталось только трое. Старую лицемерную сволочь Ладиала взорвали сингулярностью («А я не видел», расстроился, услышав эти новости от Вайолейт, Дираэль). Лилит-Арисса не была Тертаррилом, даже не была Высшей нежитью, но была хорошей помощью, и Илунар зря потерял ее, исполняя поручение Ладиала. Как зря потерял и контроль над Алукардом-Элексисом. Кел-Аньет и вовсе был марионеткой Ладиала, его потеря была виной изоморфа, недооценившего свежевылупленную Аватара Любви. Вот мы и имеем плюс в стане ранжеров и им сочувствующих и минус в Тертаррилах. Илунар мог поклясться, что только недавно слышал чей-то бубнеж насчет некого Аватара Баланса, который сдох еще, вроде как, до Ладиала. Баланс, почти вслух фыркнул он. Когда он вообще был? Наверное, еще с той поры все полетело в… В откуда вылетело. Дираэль вдруг замер, выпрямляясь до боли в спине. Заскучавший в тишине Эндаймес с подозрением взглянул на него, Сониквант все так же молча склонил голову набок. - Ты чего? – наконец спросил Висажж. Илунар прижал руку в металлической перчатке к забралу своего шлема – иногда забывал, что он в нем. - Ничего, - полушепотом ответил он наконец, пытаясь нашарить свой комм. – Мх. Найди Лайруса. - Что? Зачем? Что ты приду… - Висажж, нам надо действовать быстро, - слез со своего насеста Илунар и взглянул на Соникванта. Этерианин тоже отстал от косяка и встал ровно. – И мне, - указал в сторону Соникванта Илунар, - понадобится и твоя помощь тоже. Он мог поклясться, что Сониквант как минимум прищурился за своей непроницаемой маской, но все-таки Илунар получил свой кивок, и гигант удалился обратно. - Так зачем мне искать отца? – не унимался Эндаймес. – Что ты задумал? Дираэль проверил наличие Кровавого Ворона в ножнах на поясе и взглянул на старые, потрескавшиеся аналоговые часы на стене. - Иногда, Висажж, - ответил он, - мой враг – враг и другому моему врагу.