Девятый Вал: Эпизод 2

Комплекс, заброшенный прежними хозяевами несколько десятков лет назад, не выглядел таким уж заброшенным здесь внизу. Здесь было тепло, попадались клумбы и горшки с растениями и цветами, присутствовало прекрасное освещение, работали вентиляция и двери. Здесь действительно можно было жить – и здесь жили. Но пока Аксонна не видела и не слышала ни одной живой души. Да и неживой тоже. Было спокойно, только где-то со второго коридора сначала у Ларгентума и потом у нее начала ныть голова, что по итогу вообще вылилось в кровь из ушей и носа. Психическое воздействие, как по учебнику, хоть и непонятно от чего, но самое гадское, что оно абсолютно клало то, чем Аксонну по половому признаку природа обделила, на ментальную защиту двух астралитиков. Авак из своей походной коробочки с семенами вытянул пару зернышек и спустя несколько секунд вручил им два ростка серебристо-голубого растения, на вкус оказавшегося страшно кислым, но облегчившего боль. Будто этого было мало, совсем скоро странно знакомое ощущение потянуло анфорку за кромку сознания, и она остановилась, как вкопанная. Ларгентум чуть впереди нее тоже остановился. Ему даже не понадобилось ничего говорить – приподнятая к старому шраму внизу груди рука была красноречивей всего. Однако ни она, ни он не успели ничего сказать. - Стойте, - послышался четкий, резкий голос. Это был шедший позади них всех Ариадел, и к нему повернулись остальные. Асторий, по пути совершавший какие-то манипуляции над Аспектом Любви, что отдала ему Аксонна, негнущейся рукой убрал его обратно за пазуху, потратив несколько неловких попыток, и, жестом попросив всех вести себя тихо, решительно двинулся вперед по длинному коридору, в котором они шли. Элу, сжавший челюсти до желваков, снял со спины секиру, Араксус и Авак вытянули из ближайших к ним клумб помощь в виде зашипевших лоз с шипами, Ариэн ощерился веером ледяных кинжалов. Конкретно Дираэля они, может, и не могли почувствовать, но некое присутствие где-то впереди ощущали. - Какого хрена он тут забыл, - выдохнула сквозь зубы Аксонна, чувствуя, как страх лижет ледяной волной ее руки, вытянувшие с мнемоники астральный кинжал. - Ни малейшего понятия, - отозвался Ларгентум. Ариадел тем временем приник к большим дверям впереди – чуть ли не лег на них, прижимаясь щекой, ухом, ладонями. Аксонна насчитала двенадцать ударов своего сердца, прежде чем он отлип от холодного металла и ринулся обратно к ним. Ужас на лице астория сделал его похожим на мертвеца. - Они здесь, - свистящим шепотом, словно боясь, что «они» его услышат, сказал он. – Мои сородичи. Астории. Разрушители… они здесь, это точно. - Что нам делать? – закусила губу Аксонна. – Обойти? - У нас может не оказаться времени, - покачал головой Ариадел. – К тому же, там не только они. Там Врата, что мы ищем. И еще и… - А это что еще за хуйня, - сквозь стиснутые зубы выдохнул Элу, вытирая нос. Анфорка с ужасом взглянула на его окровавленную руку, обернулась. Авак и Араксус тоже вытирались от крови, пока Ларгентум, взяв протянутую ему Аваком коробочку, растил им по росточку помогавшей травы. Ариэн и Ариадел, казалось, не были тронуты усилившимся до предела психополем, эпицентр которого очевидно находился за дверью: Ариадел ввиду нечувствительности асториев к телепатии был действительно невосприимчив к нему, а Ариэн как изоморф мгновенно регенерировал, хотя, несомненно, все ощущал. - И вы, чуть что, всегда так себя чувствуете? – взглянул на сестру и Фенариуса, отдавшего ему один из ростков, Элу и сразу отправил в рот, скривился от кислоты, но проглотил. – Хреново быть вами, ребята. - Дираэль, - процедил Араксус. Аксонна несказанно удивилась. - Вы знакомы? - Любой сталкер знает айсаха, устроившего Ночь-Без-Звезд. Но мы знакомы и лично, да. - Не просто Дираэль, - прижал к двери ладонь Ларгентум, жмурясь от разъедавшей голову, словно коррозия – металл, боли. – Как будто… - Будто кто овчарке, неделю не жравшей, кто кусок мяса показал и в нашу сторону выбросил, - прохрипел Ариэн, росток, данный Аваком, все же тоже смолотивший. - И это тоже. Я про то, что он не один. - Да блядь, сколько ж там вообще народу, - не выдержал Элу, до белизны в костяшках пальцев сжимавший свою Жертву. – Астории, Дираэль, кто еще? Мэрилин Монро? Билли Херрингтон? Винни-Пух? - Висажж. И Сониквант. Элу нечленораздельно выругался. - Это был риторический вопрос, Фенариус. - Уточняй в следующий раз. - Захлопнулись, - рыкнула Аксонна. – Ариадел, они знают, что мы здесь? - Мои собратья – нет. Иначе бы нас давно встретила толпа разрушителей. Про Тертаррилов сказать сложно. - Боюсь, знают, - покачал головой Ариэн. – Причем, скорее всего, прознали еще с тех пор, как мы вошли в комплекс. - И Тертаррилы, в таком случае, не удосужились известить асториев? – нахмурился Авак. Изоморф пожал плечами, дескать, откуда мне-то знать, что там между ними происходит. - Значит, у нас в кои-то веки появилось преимущество в виде элемента неожиданности, - хмыкнул Ларгентум, отходя от двери. – Хоть и частично. Сонья, что ты там про красный день календаря говорила? - Так теперь ты, значит, хочешь еще один выходной? – вскинула брови анфорка. – Ну все, объявляйте воздушную тревогу: это сколько ж свиней полетит. - Каких свиней? – не понял Серафим под смешки Элу и Ариэна. – Куда полетит? Аксонна покачала головой, улыбаясь, и сжала покрепче кинжал. - Мы готовы? - Нет, - покачал головой Ариадел, пятясь. – Но выхода у нас тоже нет. - Есть, вообще-то, - сощурился Ариэн. – Использовать порт-ключ и вызвать подкрепление. Мы идем на заклание! - У нас может не быть времени, - повторил Ариадел. – Если это действительно то, о чем я думаю - Сверхврата, ключ моих собратьев к вашему миру – то если они будут завершены, вам точно не спастись. Никак, хоть вы всю свою военную мощь на них обрушите. Потому что прочие Врата появятся, как грибы после дождя, и оттуда хлынет орда, которая убьет все и всех. Повисла пауза. Умирать никому не хотелось, да и не рассчитывали на это ранжеры – втайне все они надеялись, что слух окажется только слухом. С безумством Лайруса они могли еще разобраться, но с асториями? С Сверхвратами? «Мне за такое не платят, а если бы платили, то на эти деньги я нанял бы камикадзе», как выразился психанувший пару дней назад Владимир. Конечно же, дело было вовсе не в деньгах. Но менее неприятно от этого не было. - Каков план? – нарушил молчание Элу. - Наша главная задача – Сверхврата, - ответил Ларгентум, сумрачно смотрящий на дверь впереди. – Разбить, уничтожить, подорвать, без разницы. - Расхерачу «метеором». - Или я «Коллапсом». Сонья скопирует, если надо будет. - Сделаю, - кивнула Аксонна. - А астории и Тертаррилы будут просто так смотреть, разумеется, - фыркнул Араксус. – Но Богиня с последними, этих нае’рат и вы, и я знаем. Каррил, какой дашь совет по поводу твоих родичей? Падший помолчал. - Не жалейте их, - сказал он наконец, вынимая лазерные кинжалы. – Они не будут вас жалеть. Араксус и Ариэн встали по обе стороны от двери, готовые ворваться в помещение, Элу – посередине, потирая кулаки в предвкушении «спора» с дверьми. Аксонна нырнула за Ариэна, Авак встал рядом с Араксусом, а Ларгентум за спиной Элу скатал в руках шаровую молнию. Анфор хрустнул шеей, разминая ее, и молча поднял руку с выставленными пальцами, которые посекундно начал загибать. Но не успел он загнуть последние два, как все вокруг них исчезло в белой вспышке – в телепорте. Аксонна раскрыла рот в яростном ругательстве и тут же грохнулась о холодный пол, как и все остальные вокруг нее. Страх и боль в голове пронзили ее, как кинжал, и сердце в груди замерло: вокруг них стояла просто толпа асториев, вооруженных клинками из незнакомого ей алого света, одна близость к которому обжигала ей, казалось, душу. Они не были похожи на Ариадела. Они были в черных доспехах из металла и полимеров, в непроницаемых черных шлемах, а на распахнутых в готовности атаковать крыльях красовались светящиеся алым ромбовидные кристаллы на тонких цепочках; те, что были на концах «пальцев» были длиннее и напоминали заточкой когти. Но, что больше поразило Аксонну, они не выглядели одинаково. У кого-то было две руки, у кого-то четыре, как у этерианина, так же с визорами в шлемах, кто-то имел акх’айский пушистый хвост, кто-то – вытянутые вверх шлемы для эльдарских ушей, кто-то – обтянутые черными ремнями маронские головохвосты. Кто-то выше, кто-то ниже, с широкими плечами и поджарые, с секирами и кинжалами. И с лезвиями из все того же красного света. Асторий, у ног которого она лежала, был ростом с этерианина, но с двумя ручищами и без отростков на спине и плечах. Отличающийся от других кроваво-красными полосами на наплечниках и грудной броне и алым же плюмажем на шлеме, он неотрывно глядел на анфорку, направив ей в лоб огромное копье. Оно не касалось ее, но от жара, излучаемого светолезвием, с нее градом катился пот. - Добрый вечер. Мы давно вас ожидаем. Разрушители в жуткой синхронности разошлись в стороны и выпрямились в почетном коридоре, и Аксонна взглянула в сторону говорившего, видеть которого ей дали астории. Ей не нужно было подсказывать. Она поняла, кто перед ней. Этара, Высший разрушитель, был, как и асторий над ней, огромен, с двумя руками, но с доспехами куда более тяжелыми, изукрашенными алыми завитками, пышным, до талии, красным «хвостом» на шлеме – и без оружия. Его крылья, если он развернул бы их, заняли бы собой половину этой и без того огромной лаборатории, а кристаллы на них сильнее, чем у других, напоминали собой когти, как у хищной птицы. Он стоял у огромной конструкции, напоминающей собой перевернутую подкову, нутро которой, подобно шелковой вуали, рябило и переливалось перламутром. Врата, догадалась Аксонна. Но… уже работающие. Значит, они не успели? Дираэль сидел на приборной панели рядом, закинув ногу на ногу, и с жадным интересом глядел на ранжеров, не осмеливающихся встать. Анфорка взглядом нашла на его груди пластину с Аспектами и с трудом сдержала стон: не два его Аспекта, не три, как при их последней встрече, но шесть. Шесть, мать их, Аспектов. Ненависть, Ложь, Невежество, Разрушение, Отчаяние, Страх. Неудивительно, что от ауры Тертаррила их компанию так начало штормить. Не доставало только Тирании, но ее владелец находился там же. Эндаймес стоял рядом с Дираэлем и даже не смотрел на происходящее – больше был занят тем, что крутил между пальцами ледяной кинжал с оранжевыми пятнами на нем. Соникванта Аксонна не видела, но чувствовала его где-то поблизости. Интересно, почему он отдал свой Аспект Дираэлю? - Мы рады вам, - чуть склонил голову Этара, сцепивший руки у живота. Говорил он на общем на удивление хорошо. Наверняка, так же, как и Ариадел, скопировал язык у кого-то из Тертаррилов? – Хорошо, что вы пришли сюда сразу, хоть и не все. И любезно избавили нас от необходимости вас искать. Аксонна сцепила зубы и все-таки подтянула колени к груди, оперлась ногами о пол, но пока не встала. - Меня зовут Этара Клинок Заката, - полупоклонился гигант. – Я – предводитель моих собратьев асториев. Мы пришли из мира за пределами вашего собственного. Анфорка ощутила шевеление позади себя – остальные тоже медленно, но уверенно приподнимались с пола. Ариадела между ними она не чувствовала. Телепорт почему-то его не захватил. - Мы не враги вам, - мягко продолжил Высший разрушитель. – Нет нужды нас бояться. Мы всего лишь хотим помочь, избавить вас от страданий. И в ваших силах помочь нам помочь вам. «Как же лечит!» - прошипел Элу справа, лохматый и злой, как атакор. - Фундаментал, - глядел Этара прямо на Аксонну и протянул к ней ручищу, что была больше ее головы. – Я даю мое тебе слово чести, что ни мои собратья, ни мои союзники, - он явно имел в виду Тертаррилов, хотя нельзя было, казалось, придумать слова менее подходящего им, - не причинят ни тебе, ни твоим спутникам вреда. Подойди, нам есть что обсудить. Как же болела голова. И от аур Тертаррилов, и от собственных нервов, и от нервов друзей. Аксонна со страхом обнаружила, что не только не слышит Ларгентума по телепатии, но и сама не может до него достучаться, а как будто бьется в невидимую стену. - А помочь нам вы хотите после того, как вырежете всех Аватаров? – наконец процедила она, глядя на Этару исподлобья, и с каким-то мрачным удовольствием заметила в асториях вокруг нее недоумение. – После того, как вырежете всех, кто может вам в принципе сопротивляться? Или, может быть, после того, как распустите наш мир по швам? Едва слышный щелчок – ледяной кинжал в руке Эндаймеса наконец прекратил свой танец и оказался сжат его ладонью. Он наконец-то посмотрел на них – на Аксонну в особенности, и чуть сощурился. Вместе с этим Этара опустил руку и чуть склонил голову набок. Тертаррилы молчали, но анфорка вдруг ощутила, что Дираэль у себя за маской улыбнулся. - Фундаментал, - тоном, каким малолетнему ребенку поясняют, почему он не сможет с десятком шариков, привязанных к спине, взлететь, произнес Этара, - откуда ты взяла эти глупости, дорогая? - У тебя даже не хватает достоинства признать, кто вы есть и зачем вы здесь на самом деле, - зашипела анфорка. – А ты рассчитываешь, что я поверю в твое слово чести. О какой чести вообще может идти речь, если она идет из уст такого лживого ублюдка, как ты? Она точно плясала на тонком льду. Асторий начинал напрягаться, как и его подчиненные. Особенно тот, что все еще стоял возле Радуги с готовым копьем со светолезвием. - Ты не ответила на мой вопрос, Фундаментал. - Как и ты на мой, - оскалилась Аксонна. Тишина встала такая, что было слышно, как гудят лампы где-то там над головой. И нарушил ее оглушительный, жесткий хруст у тех дверей, в которые ранжеры хотели «неожиданно» ворваться. Тотчас же и они, и астории обернулись к тем. Ариадел, вылезший из вентиляции, через которую нашел вход, со спины свернул шею ближайшему к нему асторию и дернул с его крыльев кристаллы. Те, повинуясь новому хозяину, сами осели на его обугленных крыльях, но засветились не красным, но голубым. - Падший, - прошептал кто-то из асториев. - Это Падший! – крикнул еще кто-то в ужасе. - Назад, назад! Асторий, стоявший рядом с Аксонной, не шептал и не кричал, но убрал от нее копье, и она ясно чувствовала от него удивление, не страх. И почему-то - печаль. Разрушители даже не расступались – шарахались от Ариадела, двинувшегося к ранжерам, как шакалы от тигра. Этара тоже глядел с изумлением на приближающегося к ним Афелия, Эндаймес напрягся, но Дираэль даже не изменил позы. Что думал Сониквант, как оказалось, работавший у одной из панелей и даже не повернувший головы, сказать было вообще невозможно. - Отец, - поприветствовал Этару Ариадел. – Ирисаэль, - кивнул он и асторию с копьем, но не посмотрел на него – глазами он впился в Высшего разрушителя. – Много времени прошло. - Ты, - констатировал Этара. Ирисаэль ничего не ответил. - Я, - согласился Ариадел, разведя руки в стороны, отчего разрушители еще отшатнулись. – Не думал же ты, что так просто избавишься от меня? - Я надеялся, что тебя убьют вместе с Ладиалом, - поправил Этара. – Или что ты до самого конца не выйдешь из его контроля. - Как видишь, ни то, ни другое не случилось. И, кроме того, я рассказал Аватарам про тебя и про то, что ты несешь с собой. - Да? – хмыкнул Высший разрушитель. – А что ты еще им рассказал? Рассказал, по какой причине ты был заключен в мире смертных? Рассказал о своем грехе? - О моем ГРЕХЕ?! – неожиданно рявкнул Ариадел, в ярости распахнув ощеренные голубыми кристаллами крылья. – Должен ли я напомнить, кто смотрит на тебя из зеркала, «Клинок Заката»? Когда мы начнем твои грехи считать… - Мы не говорим о моих грехах, - не повысил голоса Этара. - Они знают, что я сделал. Они знают, почему я это сделал, а еще знают, что сделал ты, убийца! - Ты тоже убийца, - пожал плечами разрушитель. – Количество загубленных нами обоими душ не столь важно. Разница между нами лишь в том, что я уничтожал тех, кто уже был обречен. А ты, Ариадел… ты отнял у тех, кого убил, даже тот мизерный шанс, что у них был. Ариадел издал рык, полный ненависти, кристаллы на его крыльях накалились добела. - Даже не смей… - Ты пошел по стопам матери, стал созидателем, - вздохнул Этара, неторопливо, практически лениво внимая из-за поясницы огромную безлезвийную рукоять, - и все только ради того, чтобы не стать таким как я. Не стать… как ты сказал, убийцей. Громкий треск, и Аксонна похолодела от вида исполинского клинка из алого света, что увенчал пустую рукоять. - Что я хочу сказать… - прираскрыл свои крылья разрушитель и встал чуть пошире. – Ты весь в меня, сынок. Ариадел низко, угрожающе зашипел, пятясь. - Дираэль, - обратился к Тертаррилу Этара, - нам потребуется аудиенция. - Сделаю, - слез с панели, служащей ему сидением, Дираэль. Аксонна вскинула руку, пытаясь заблокировать чужое колдовство, но куда более опытный Тертаррил начертил свои чары быстрее. Да и не смогла бы она защититься от него. Стекло против кувалды не особо спасет. Слепящая вспышка, скребнувшая по шивороту в запоздалой попытке удержать анфорку – или хотя бы отправиться с ней зайцем – рука, и Радуга снова грохнулась об пол – но уже где-то в другом месте. Этара возвышался прямо над ней, спокойный и не поднявший свой огромный меч, и Аксонна, прошипев ругательство, сгруппировалась и отскочила назад, попыталась бежать – но у единственной двери наружу стоял все еще молчащий Ирисаэль с копьем. - Наверное, мне даже думать не стоит о том, что ты можешь проявить неслыханную доброту и отпустить меня? - криво усмехнулась анфорка, вынимая из мнемоники астральный кинжал. - Увы, Фундаментал, - произнес Этара, разведя огромные крылья в стороны. *** …Дираэль же тем временем опускал руку в совершенно другой комнате и с улыбкой под шлемом глядел на ошарашенного и вооружившегося двумя астральными кинжалами Ларгентума, которого перенес с собой. - А я как раз думал, как же нам с тобой тоже посекретничать, Фенариус. *** Нервы не выдержали раньше всех у Элу. Напряженный, куда больше разъяренный, чем испуганный и ситуацией в целом, и тем, что куда-то разом пропали и Аксонна, и Ларгентум, и Этара с Дираэлем, он честно пытался держаться. Ариэн тоже замер изваянием рядом, Авак и Араксус приподняли руки со своими шипящими лозами. Ариадел с распахнутыми вовсю своими уродливыми крыльями пятился, как будто пытался ими защитить ранжеров за собой – а кольцо разрушителей медленно, но верно сжималось. Так что то, что Армагеддон, плюнув на не ведущую ни к чему сдержанность, и что было силы вбил секиру в уж слишком близко подошедшего к нему огромного астория с четырьмя руками и ушами эльдара, не было ни для кого таким уж сюрпризом. Брызнула горячая, казалось, кипящая кровь, обдавая Элу и стоявшего рядом с ним Авака, и ожидание кончилось. Ариэн посылал во все стороны веера ледяных шипов и астральных ножей, пробивая ими доспехи разрушителей и застревая ими в сочленениях доспехов, перекидывался обликом то в одного, то в другого из них, сворачивал им шеи, ломал кости и крылья, швырялся цепными молниями. Хищные лозы Араксуса и Авака, в том числе и преобразившийся в таковую по воле хозяина Златоцвет впивались шипами и душили асториев, пока Патриарх раздавал налево и направо молнии серраитовых кинжалов, которых у него, как оказалось, было более чем в достатке. А Авак и вовсе вынул прямо из воздуха пламенеющий огненный меч под одобрительный крик Элу и ринулся на врага. И если они бились ради того, чтобы хотя бы выжить, Ариадел, в свою очередь, совсем не щадил не только своих родичей, но и себя. Он рвался в бой, рвался причинить боль, выместить свою ненависть к родичам. Ловкий и быстрый, он скользил между разрушителями и насаживал их на кинжалы или на собственные крылья, которыми буквально разрывал кричащих асториев на куски. И сам не уходил безнаказанно, хотя совсем не обращал внимания на раны. Но вот странно: астории, убитые Элу, Араксусом, Аваком и Ариэном, растворялись в ярких вспышках, оставляя после себя лишь пустые доспехи, однако те, которых убивал Ариадел, оставались лежать на поле боя. Впрочем, меньше их не становилось. Из Врат выныривали, словно рыбы, новые и новые – или те же самые? сказать наверняка было невозможно - астории, уже готовые к сражению. Это здорово замедляло продвижение к самим Вратам и совершенно не давало Элу сосредоточиться на магическом рисунке, нужном для «метеора». А «метеор» требовал не только лишь стандартные движения руками, но практически целый танец. «Тебе надо уметь вертеться, как я верчусь от исполнения домашних обязанностей, - твердил уже чуть ли не призвавшему демона, но далеко не нужный «метеор», уставшему и злому ученику Владимир. – Три года совершенно законно не выносить мусор – это искусство, блядь!» Месть с рассказом Азенаре об этом хитром, как табор маронов-восточников, приеме Владимира Элу приберег на после выпуска с Высших стихий. Но Владимир был прав. Сложная магия требовала выкрутасов почище, чем на экзамене у Файксара – ну, как тогда считалось, что Файксара. Особенно настолько разрушительная. И, скорее всего, этот взрыв похоронит их тут всех вместе с Вратами, но, думалось Элу, прорубающемуся сквозь десятки и десятки, если уже не сотни асториев, жаждущих его смерти, это того будет стоить. Если не спасение от Этары, то хотя бы отсрочка. Потому что они не готовы. Они совсем не готовы. - Это я, ЭЛУ, ЭТО Я! Разрушитель, которого Армагеддон уже собрался разрубить наискось, увернулся от первого удара, но от второго не смог – упал наземь. И тут же обернулся в эльдарскую форму Ариэна, выставившего вперед ладони. Изоморф изоморфом, но, помня судьбу Ладиала, он все-таки теперь побаивался секиры Элу и стремился держаться от нее подальше. Пиромант едва успел остановить Жертву в сантиметре от груди Ариэна и, схватив его за руку, рывком поднял его на ноги. - Дурной, блядь! – сплюнул он попавшие в рот волосы с горечью чужой крови на них и тут же пригнулся от брошенного Чейзером астрального кинжала – тот после короткого свиста с хрустом впился в лоб астория позади него. - И тебе спасибо! – отозвался изоморф и, приняв облик атакора, с рычащим шипением вгрызся треугольной пастью в шлем ближайшего к нему разрушителя. Мощный рывок – и асторий, обдав все вокруг фонтаном алой крови из оторванной головы и оставшегося тела, прогрохотал на пол пустыми доспехами. Ариэн от души харкнул с головохвостов комьями кислоты и рванул дальше – и подальше от места боевой славы Элу, и стремясь отвлечь от него разрушителей, чтобы он мог исполнить задуманное. Но не успел тот и первую фазу расчертить, как оказался сбит с ног швырнутым в него, как тряпичная кукла, Аваком. Фелликс был весь в крови - и в своей, и в чужой, и поднялся на ноги даже с помощью Элу плохо, что свидетельствовало и о, по меньшей мере, паре сломанных костей. Он не был привычен к затяжным дракам с настолько неравными шансами. Оторванный от привычной для него стихии, сталкер был сильно урезан в своих боевых возможностях – тем паче что адепты Природы львиной долей принадлежали к касте поддержки и в само пекло обычно не лезли. Тут, однако, выбирать себе позицию не приходилось. И отступать было некуда. - Мы справимся, слышишь? – хлопнул Авака по плечу Элу и вручил ему подползший жуткой лианой-змеей Златоцвет. Сталкер с трудом оперся на него, сплюнул темно-фиолетовым комком. – Маронский виски только первые два бокала такое говно, честное слово. - Эта вечеринка такая дрянь, - попытался улыбнуться Кедр, пытаясь стоять на покалеченной ноге. – Отвезешь домой? - Плохая идея, я выжрал три бутылки, - встал к его спине своей Элу, мотая головой туда-сюда – их снова зажимали астории, бесконечные и беспощадные. – Я имею в виду, как на вот это все смотреть трезвыми глазами? Авак вздохнул, опираясь на горящий зловещим алым Златоцвет, и снова взял из воздуха пламенеющий меч. *** - Знаешь, Фундаментал, в чем ирония нашей с тобой ситуации? Аксонна хрипнула горлом, залитым кровью, стекающей с носоглотки, но дрожащих рук со щитом не опускала. Она уже чуть ли не легла на пол под силой Этары – его клинок давил на ее щит с такой силой, будто асторий, казалось, пытался раздавить анфорку о металлическую обивку пола этим же щитом. Ирисаэль, тот разрушитель-страж, молча наблюдал за ними, но не вмешивался. - В том, что ты не Фундаментал. Клинок Заката не угрожал, не смеялся, не шептал вкрадчиво. Этара просто… говорил, спокойно и размеренно. Такие люди – хоть Этара и не был человек, не был даже из мира Аксонны – ее пугали больше прочих. Подчиненный Ариэн в облике Веги так не пугал. Сониквант со своим молчанием ее так не пугал. Дираэль вообще рядом не валялся – мотивация бояться его состояла в, преимущественно, угрозах болью и пытками, а к этому Аксонна уже успела привыкнуть. Сам Дираэль казался старым знакомым в этом плане, этаким на редкость вредным соседом на лестничной клетке, с которым постоянно приходилось лаяться по поводу сигаретной вони и шакального шансона в три ночи. Но Этара? Ариадел только рассказывал о нем, и Аксонна, еще не видя Высшего разрушителя, еще не зная его, прониклась тем же ужасом, что был в голосе Падшего. Да, Афелий мог дерзить отцу и рычать на него, но страха в нем было ничуть не меньше ненависти, которую он стремился изрыгнуть каждым словом, словно драконье пламя. - Но я все-таки должен признать: это не моя идея. Этаре, судя по всему, было абсолютно все равно. И именно таких, кому было все равно, несмотря на всю катастрофичность ситуации, кто словно бы скучал в оке бури, словно это был очередной понедельник, кто смотрел на предстоящий ад и хаос с полнейшим безразличием, кто видел своего сына, свою плоть и кровь, спустя бесчисленные тысячи лет, ненавидящего и отчаявшегося, и не чувствовал совершенно ничего, таких, как Этара, Аксонна не просто боялась – он внушал ей совершенно потусторонний ужас. Потому что Этара как будто бы не был настоящим. Как будто бы не был живым. Невозможно быть живым, когда нет ничего, что бы тебя волновало. - Меня… вдохновили. Щит давно пошел трещинами, толстыми и разлапистыми, словно застывшая в некой смоле гроза. Прекрасно – и страшно. Аксонна сжала зубы, мокрая от пота и крови, зажмурилась и из последних сил рванула руки в стороны. Щит с оглушительным треском лопнул, отталкивая Этару, и анфорка размахнулась вновь. Самая сильная молния, которую она знала, толщиной с ее бедро, с оглушительным грохотом впилась в разрушителя. Ярчайшая вспышка больно секанула по глазам, и Аксонна обессиленно упала на колени и руки, заливая пол перед собой кровью. Ее трясло, ее било в судорогах. Этара покачнулся. Его доспех дымился, словно меж толстых пластин натыкали тлеющего торфа. Секунда совершеннейшей тишины, и он с громким лязгом упал – на одно колено, тяжело уперся во второе. Аксонна закричала бы, если бы могла, когда услышала его хриплое, тяжелое дыхание. - Хорошо, - прошептал Клинок Заката, медленно и практически осторожно поднимаясь. – Хорошо. Анфорка думала, что у нее остановится сердце. Впервые в этом сером и бесстрастном голосе она услышала присущую только Этаре жутчайшую радость – леденящую и жгучую, как космос. Теперь она полностью осознавала, что проиграла задолго до того, как появилась на свет. И шансов у нее бы не появилось даже спустя три, четыре, пять сотен непрерывных тренировок и обучения. Она не Фундаментал. Лязг и снова грохот – но не спереди, а где-то там, позади. Аксонна дернулась, как от удара, готовая сделать непонятно что – вроде бы и ответить хотелось как-то, огрызнуться на потенциальную угрозу, но она прекрасно понимала, что ей даже дышать сейчас затруднительно. - Как интересно, - отозвался Этара, смотрящий куда-то поверх нее. Анфорка сглотнула отвратный, сухой ком в горле, снова опуская голову, и вдруг, вздрогнув, ощутила, как под ее руку осторожно подныривают, приобнимают под гудящими ребрами, помогают подняться, подпитывают высушенные в ноль силы своими. Души коснулось знакомое тепло, и Аксонна не сдержала слез – и облегчения, и страха, и боли, и всего разом. - Все хорошо, дорогая. Не бойся, - шепнул ей Ларгентум, ставя анфорку на ноги – и те правда смогли ее держать. - Фень, - только и смогла просипеть она, мотнув головой назад. Ирисаэль, а точнее, его пустые доспехи, вместе с лужей малиновой крови, валялись грудой металла у открытых дверей. – Что ты… - Чш-ш, не говори ничего. Давай, иди поищи остальных, - отпустил ученицу сталкер и взглянул на Этару. - Я закончу здесь. Оставлять Ларгентума здесь с Этарой не хотелось совершенно, но Аксонна понимала, что, если даже сможет что-то делать, то будет только путаться под ногами. Мыслей Фенариуса она по-прежнему не слышала, и это тоже не успокаивало. И все же она покивала и, кое-как вздохнув, побежала на поиски хоть кого-нибудь. Этара не двинулся с места, только хмыкнул негромко. - Ты ведь понимаешь, что я все равно пойду за ней? - Понимаю, - кивнул Серафим. И прежде чем Этара успел шагнуть к сталкеру, его отшвырнуло назад молнией ничуть не слабее той, что бросила Аксонна. Асторий тихо, свистяще выдохнул, едва успев сохранить равновесие, и медленно поднял крылья, ощеренные накаленными добела кристаллами. - Но это не значит, что я тебе позволю, - добавил Ларгентум, распахивая свои. *** Их было слишком много. Элу уже даже не мечтал сделать танец «метеора», он надеялся просто и банально выжить. Ариэна, Авака, Араксуса, Ариадела он не видел – в громадах черных доспехов и вспышках красных клинков не мелькало больше никого и ничего другого. Он рубил текущих и текущих, словно потоп, асториев, резал, вскрывал их, как консервные банки, срывал с поясницы «Мефистофеля», чтобы мощным выстрелом разнести очередному смельчаку, что подобрался слишком удобно, грудину, поджигал и подрывал, и Жертва радостно гудела, питая хозяина новыми и новыми силами, которые, казалось, выпивала из поверженных врагов. Элу метался из стороны в сторону, не давая себя зажать в одном месте, менял позиции и стойки, чтобы разрушители не привыкли к одному стилю и не нашли способ его извести. Под ногами лязгали пустые доспехи асториев, хлюпала оставленная ими кровь и те, кому не повезло попасть под руку и крылья Ариаделу, точнее, куски их. Пиромант до нитки вымок в чужой крови, но собственных ран, если они и были, не чувствовал. Он не знал, хорошо это или плохо. Знал лишь, что, хоть и не устал физически – дар Древнего в его руках очевидно был на это направлен - здорово устал морально. Элу не знал, где остальные, где сестра и друзья (даже этот вечно хамящий Патриарх), где Тертаррилы, даже не загадывал вернуться. Мимолетом он подумал о Вайолейт. Он так и не отдаст ей новую бионическую руку, которую сделал на замену старой, барахлящей с битвы с Ладиалом. Но вдруг раздался очень странный звук. Как будто ударили молотом по огромному железному листу. Элу рассек наотмашь ближайшего к нему астория, что не успел отреагировать, и взглянул в сторону источника звука. Туда тотчас же глянули и разрушители, и душивший с полдесятка разрушителей лозами Араксус, и Ариэн в облике атакора, и проткнувший своими крыльями сразу двоих собратьев Ариадел. Врата, выплевывающие новых и свежих асториев, внезапно перестали это делать. Сониквант и Эндаймес стояли прямо на трапе перед ними и держали какой-то незнакомый щит на рябящей перламутровыми переливами портальной вуали, не пуская ломящихся к ним с той, иной стороны разрушителей. - Вы что делаете?! – крикнул кто-то из асториев. - Предательство! - ПРЕДАТЕЛИ! Клинок Заката узнает… Элу ухмыльнулся во весь рот и что было сил обрушил секиру на вопящего это астория, разрубая его пополам. Эта помощь не была ожидаема – ввиду своей огромной странности, вызывающей слишком много вопросов, но это не значит, что хотя бы Армагеддон не был ей рад, причем дико рад. - В ад, суки, В АД, - заорал он что было мочи и рванул на все еще ошеломленных предательством (что бы они, в самом деле, могли еще ждать от Тертаррилов, мрачно подумал Элу) асториев со счастливо гудящей в его руках Жертвой. Его энтузиазм подхватили и остальные. Ариадел с треском, воплями и фонтаном крови разорвал своих жертв крыльями и ринулся на следующих, Ариэн вернулся в форму эльдара и закружился в вихре ледяного урагана, расшвыривая во все стороны ледяные копья, Араксус, израсходовавший все свои ножи кроме одного, прыгал от одного противника к другому, вскрывая им глотки в жутком танце смерти. Только Авак и его Златоцвет нигде не мелькали, и Элу кидался вокруг в его поисках, страшась худшего. Дохромавшая до них с другого входа Аксонна едва сдержала потрясенный выдох. Она не спросила, что происходит и что происходило; анфорка увернулась от обдавшего его жаром алого клинка набросившегося на нее астория и, нырнув ему за спину, вонзила меж лопаток два ледяных ножа. Асторий закричал и тут же исчез, загрохотал пустой броней на залитый кровью разных цветов и оттенков пол. Прекрасная картина, как будто написанная рукой психопата-вивисектора. Без постоянной поддержки со стороны Врат и помощи своего предводителя разрушители потеряли и боевой дух, и преимущество. Сониквант и Эндаймес продолжали удерживать щит на портальной вуали, не пропуская никого, и сражение вскоре закончилось. Последнего астория с особым старанием душил уже голыми руками – последний нож все-таки почил, скрестившись с чужим светолезвием – Араксус. Патриарх, как и Элу с Ариаделом, был с ног до головы в крови, лицо его, и так не светившееся благосклонностью с самого начала этой проклятой миссии, было искажено гримасой ярости, он скалился и рычал, вминая пальцы в дыхательное горло дергающегося все слабее и слабее врага, который уже потерял надежду высвободиться. Ариэн же был на удивление чистеньким и отряхивал руки разве что для вида. - Вот это да, - выдохнул он, покосившись на поле брани, и удивленно и радостно вскинул брови, вдруг увидев Радугу: - Ва, Аксонна! - Плюшик! – обернулся к ней и Элу, и, прежде чем анфорка успела пискнуть, подлетел к ней и крепко обнял. – Разорви меня дьявол, где же ты была? – схватил он ее лицо в окровавленные руки. – Если это такие охуевшие чары невидимости, то, бля… - Нет, не чары, - помотала головой Аксонна, мягко высвобождаясь из хватки брата. – Я была… где-то еще. Неважно. И Феняя тоже уволокло. - Я так и подумал, - вздохнул Ариадел, стряхнув с крыльев кровь собратьев. - А где Эл Джи? - Он… - закусила губу анфорка. – Задерживается. - Повезло же вам, эсифарес айсах, - со злобой прошипел Араксус, наконец швыряя на пол задушенного астория, грохнувшегося поверх доспехов своих сородичей уже стылой броней. – Прохлаждались, пока мы тут чуть на гумус не пошли… - Рот свой закрой грязный, - рыкнул в его сторону Элу. – Еще ни хера не знаешь, а так скор на выводы, спидраннер, блядь. Патриарх шумно сплюнул на валяющиеся вокруг, словно гротескная скорлупа, асторийские доспехи и выдернул из одного из них один из своих уцелевших кинжалов. - На тебя, кар-рей вах’с, у меня сил еще хватит. - Поиграть хочешь? – ухмыльнулся пиромант, перехватывая Жертву обеими руками. - Ребят, а где Авак? – прошептала Аксонна. Араксус замер, заозирался в поисках племянника. - Я не… - Ариэн тоже оглянулся. – А его не с вами выкинуло? - Нет, он был здесь, - дернул мочалкой слипшихся от крови волос Элу. – Я его видел, мы здесь вместе… он плохо выглядел. Араксус весь побелел, словно всякая жизнь покинула его тело. - Нет, - хрипнул он, откидывая кинжал, и побежал, грохоча доспехами разрушителей, высматривая среди них Авака. – Нет, нет, НЕТ! - Авак! – крикнула Аксонна, тоже кидаясь искать друга, как и Элу, отбросивший Жертву. – Авак, где ты? Авак, ты меня слышишь? - Во дела, - ошарашенно выдохнул Ариэн, роя бесполезный теперь металл руками. – Эй, а ты помочь не хочешь? – посмотрел он на Ариадела, сумрачно глядящего на Соникванта и Эндаймеса. Падший не ответил. Изоморф махнул на него и вернулся к поискам. *** Этара был тяжелым противником. Во всех смыслах. Его ударами можно было бы разделать кашалота, но двигался он в то же время, будучи сам огромной тушей, на удивление быстро и легко, словно его мощный доспех и он сам ничего не весили. Ларгентум не брался утверждать, виной ли тому были огромный опыт Клинка Заката как воителя и банальная физическая подготовка, адаптация к условиям их мира, или же это были какие-то особые асторийские чары, которые позволяли игнорировать часть физических законов во имя исполнения мрачной миссии разрушителей. Как заявлял в своем дурацком анекдоте про бордель, козу, арбуз и карпа Дайвер, будем иметь то, что имеем. А имеем мы огромного астория, который, хоть и не обладал магией, был противником опаснейшим. Хотя бы потому что обычно Ларгентум мог допустить по себе несколько ударов чужим оружием – просто в силу того, что бронепластины сдержат нож, кинжал или штык, даже меч можно пропустить, если он пойдет по касательной. Но вот этот светолезвийный клинок не должен был даже поцарапать обычного смертного. Пока щиты сдерживали, отклоняли алую полосу смерти, но и даже так сталкеру было в высшей степени не по себе. Не только физически, но и психически. «Оружие асториев не похоже ни на какое-либо из наших, - рассказывал Дираэль, когда Ларгентум все-таки согласился его выслушать. - Это даже с астральными клинками сравнить сложно. Это и не энергия в привычном понимании… это их Мысль. Это воля Создателя. Астории сами – оружие, они – Его инструменты. И одно прикосновение к Мысли для смертных существ очень… болезненно. Одно касание Мыслью будет терзать тебя до самой смерти. А так как Мысль разрушителей основана на, собственно, разрушении, то, пока ты будешь находиться рядом с войной и насилием, боль будет только усиливаться. Что же касается Мысли Высшего разрушителя, то она особо… жестока. Она поражает то, что не должно быть восстановлено уже никак, даже Создателем. Этара – Его очищающее пламя. Если тебя тронет его Мысль, то ты просто умрешь. От ранения хотя бы в палец, как в сказке. Ты любишь сказки, Фенариус? Так вот, у этой вполне себе может и не быть хорошего конца…» Биться с Этарой было даже очень похоже на сражение с Дираэлем. В том плане, что Серафиму противостоял прежде незнакомый ему враг, который был в разы сильнее него. Но если с Тертаррилом битва была больше похожа на одностороннее избиение с его стороны, потому что на стороне Дираэля было все, начиная от пространства, где все происходило, и заканчивая банальным стремлением убить тогда еще какого-то малозначимого паладина, то в схватке с Этарой Ларгентум уже мог показать зубы. Он не только уворачивался от каждого удара, направленного на неминуемое уничтожение чересчур верткого сталкера, не только отражал их щитами, ошеломляя астория, чтобы выиграть время, но и отвечал атаками, которыми практически не промахивался – молниями, астральными копьями, огненными шарами. Удавалось даже поймать открытие и, схватив Этару в телекинетическое поле, швырнуть несколько раз об пол, об стены, о потолок. Это здоровски выматывало, но в то же время Этара начал ошибаться чаще. Ларгентум остро чувствовал его нарастающий гнев – как кислота, он обжигал чувства. Асторий стал бить сильнее, резче, но вместе с тем и дольше оставался восприимчив к захватам, вставал после молнии в забрало шлема дольше, хрипел и рычал. Он тоже выдыхался, но, в отличие от сталкера, который не получил ни царапины, значительно пострадал: толстая броня там и здесь была покрыта рытвинами и дырами, где-то проглядывала разорванная плоть и лилась красная кровь. Вдобавок ко всему этому, одно из его огромных крыльев, которыми он тоже стремился то схватить, то проткнуть противника, Серафим умудрился отрезать у плеча огненным кинжалом. Однако это также значило, что Этара стал в разы опаснее. Если Дираэль никогда не был и близко к той точке невозврата, когда ему приходилось действительно биться если не за свою жизнь, то за какую-то критически важную цель, то Высший разрушитель ясно ощущал, что ему действительно могут помешать, его планы – нарушить, его миссию – задержать, а то и вовсе не дать ее исполнить. Именно это приводило его в ярость, это вздымало его раздражение и нетерпение. Его не волновало, что он умрет, что умрут сотни, тысячи, сотни тысяч, миллионы и миллиарды его солдат, его разрушителей: они – разменная монета, они вернутся вновь и вновь и вновь, сколько потребуется. Для него существовал лишь его священный долг и больше ничего. Поэтому пора было заканчивать, и как можно быстрее. Новая молния наотмашь, призванная не столько навредить, сколько ослепить или оглушить, и Этара отшатнулся, невольно прикрываясь рукой. Этой паузы хватило с лихвой, и Ларгентум что было сил вмял Высшего разрушителя вызванным циклоном в стену напротив себя. Покуда Клинок Заката не выдрал себя из хватки ледяного ветра, мнемоникой на обеих руках сталкер вытянул и метнул один за другим один, два, три, четыре, десяток, два, полсотни, по меньшей мере, накаленных до блистающего белого света астральных кинжалов, пригваздывая Этару к стене, пришпиливая, как насекомое булавками, за руки, за ноги, всаживая жалящие лезвия в броню глубоко и надежно. Этара издал громкий, полный ярости рык, когда понял, после нескольких попыток, что выбраться ему не удастся, но все равно продолжил рваться. Ларгентум, тяжело дышащий после столь напряженной схватки, с трудом удержался на ногах – уперся дрожащими руками в колени, склонясь, и шумно сплюнул кровью. Это уже становилось неприятной привычкой, подумал он, кулаком вытирая струящуюся под носом кровь, и с хрустом в спине выпрямился. Это еще не все. Растворив крылья Аватара, Серафим решительно двинулся к Этаре. Руки в синхронности начертили два астральных кинжала, которые сталкер тут же перехватил лезвиями назад – и практически вжал один из них в горло Клинка Заката, где была разорван жесткий ворот доспехов. - Это мой мир, - прошипел Ларгентум, - и тебе здесь не рады. Хочешь вернуться к себе быстрым путем или удобным? Лица Этары он видеть не мог, но чувствовал его бешенство – как раскаленный пар, оно обволакивало все вокруг. - Мудрость, - прохрипел Высший разрушитель, и что-то практически неуловимо изменилось в его эмоциях, и так быстро, что сталкер не сразу понял, - это ты мне скажи. Уцелевшее крыло астория, которое Серафим пропустил, потому как последние минут пять оно бессильно просто волочилось за хозяином, хищно распахнулось позади и намертво прижало сталкера к изуродованному доспеху Этары. Ларгентум даже вскрикнуть не успел – вышибло воздух; он выронил один кинжал, и тот рассыпался где-то внизу, попытался упереться руками, коленями в холодный металл перед собой, чтобы высвободиться, но без толку. Его зажало без шансов, и помимо того, что он не мог дышать, левый кинжал вжался в собственное лицо, все тело мучительно заныло, а кости практически слышимо затрещали. Этара жутко, леденяще душу хохотал, наблюдая за тем, как смертный перед ним бьется все слабее, и только крепче прижимал его крылом к себе, стремясь совсем раздавить. - Я тебя не слышу, - издевательски прошептал асторий. Оглушительный лязг, и несколько секунд все было безмолвно. Крыло Этары медленно расслабилось, повисло, и Ларгентум практически без сознания повалился на пол навзничь, залитый кровью из вспоротой глотки астория. Он все-таки смог вдохнуть – как никогда глубоко, судорожно, и тут же с надрывом закашлялся, сворачиваясь в клубок. Сталкера трясло, как никогда в жизни, к тому же, огнем горела левая глазница. Серафим с трудом поднял руку, ощупывая ту, и усмехнулся хрипло: в отчаянной попытке все-таки добить врага он выжег собственным кинжалом себе же глаз. О, ирония. Только год проносил искусственный, а теперь вообще никакой из-за саморанения Астралом не будет. Хотя бы Дайвер нашуткуется теперь от души. Но, возвращаясь, как говорит Владимир, к нашим баранам… Ларгентум все-таки нашел в себе силы встать. Такие себе силы, но хотя бы не падал. И, оглянувшись на теперь пустые доспехи Этары, развеял чары кинжалов. Те с громким грохотом посыпались на пол. - Я тебя тоже не слышу, сволочь, - снова сплюнул сталкер и побрел на поиски остальных. *** Авак нашелся. Под грудой асторийских доспехов, израненный и изрезанный, с одним оставшимся у него крылом – второе, больше похожее на кроваво-перьевую мочалку, висело на паре уцелевших сухожилий, и Аксонна скрепя сердце все-таки обрезала их огненным кинжалом – он был недвижим и не дышал. Араксус издал вопль раненого атакора и чуть не отшвырнул анфорку, нашедшую Авака, от него, но Элу успел его придержать. - Уймись ты уже, еб твою мать! – рявкнул пиромант, пытаясь удержать чуть ли не обезумевшего Патриарха. - Это мой племянник, ты шарайх айсах эфте-лле! – взвыл, стремясь вырваться Араксус. – Сын моего брата! Моя кровь и плоть! Что ты можешь знать… - Может и не так дохера много, как ты, старый хер, - огрызнулся Элу, - но я знаю, что Аксонна знает, что делает. Он или искренне надеялся на это, или лукавил. Аксонна взмокла от пота, чувствуя стоящую перед ней задачу, и по щекам бежали слезы – нервов и бессилия. Она исцеляла Авака прежде, исцеляла Ларгентума. Но она не была так измучена и опустошена, а «пациент» не здоровался за руку с апостолом Петром в то же время. «Элексис, Вы... con tutto il respetto, Вы умерли в процессе», прозвучал в ее голове язвительный комментарий Кристофера по поводу замечания Элексиса о том, что он тоже делал подобное. И он тоже был избит и изведен Дираэлем тогда, а Ларгентум уже не просто здоровался с Петром, а регистрационную форму заполнял. И как раз Фенариус строго-настрого запретил ей впредь вытворять подобное. Но она не может просто взять и бросить Авака. Не может. Аксонна бережно обняла сталкера, приподнимая его с окровавленного пола, прижала к себе и закрыла глаза. Пусть это будет последнее, что она сделает, и пусть ее не поднимут Высшей нежитью, как ее отца, но это тоже будет того стоить. Авак шевельнулся под ее руками, с сухим свистом втянул воздух, казалось, попытался поднять руки, но тяжесть в голове перетекла на плечи, в грудь и медленно, но верно поглотила анфорку всю. Дальше она ничего не чувствовала. - Плюш! – удивленно и в страхе вскрикнул Элу, отталкивая от себя Араксуса, и бросился к сестре, подхватывая ее на руки. – Акси! Ответь мне! Ну пожалуйста! – хлопнул он ее по белым, как снег, щекам раз, два. - Знает, что делает, да? – прорычал Араксус, грохаясь рядом в попытках нащупать пульс Авака. – Богиня, он дышит! - Знает, сука ты такая, как видишь, - прошипел Элу, безуспешно тряся Аксонну. – Плюшик! Пожалуйста! - Никого не хочу торопить, но и нам, и вам пора бы давать по тапкам. Армагеддон затравленно оглянулся – за ним стоял напряженный и тяжело дышащий Эндаймес: его на портальном щите с Сониквантом заменил Ариэн. Щит покрылся трещинами, снаружи по нему в жуткой пародии не то на боди-хоррор, не то на какой-нибудь зомби-апокалипсис скребли десятки, сотни рук асториев, стремящихся прорваться. - Да ты что, блядь, - фыркнул Элу. – А мы тут на отпуск собирались остаться! Водичка, знаешь, солнышко, рыбку половим… Эндаймес то ли юмора не оценил, то ли не понял. - Убирайтесь отсюда, идиоты! - повысил он голос и, нервно оглянувшись на щит, исчез в личном портале. - Без Эл Джи? – обернулся к Ариэну Элу. – Аксонна сказала, он придет! - Может и придет, - устало выдохнул изоморф, зеркальной копией Соникванта стоящий рядом с ним. – Может и нет. Я не знаю, Элу, честно, не знаю… - Да еб вашу мать, - сквозь стиснутые зубы прошептал пиромант, прижимая к себе Аксонну. - Вон он идет, - вдруг отозвался Ариадел. Элу чуть не подпрыгнул, оборачиваясь. К ним и правда наконец ковылял, скрючась, залитый кровью не хуже, чем они, с дырой в левом глазу, Ларгентум. - Вот это вы устроили мошпит, - шокированно пробормотал он, оглядывая и поле брани, и двух Сониквантов с щитом на Вратах. - Где тебя черти, блядь, носили! – заорал Элу, отчего сталкер вздрогнул. – У нас почти что два трупа на руках, нам пора… Ларгентум беззвучно прошептал что-то, бледнея, захромал к пироманту быстрее и практически упал на колени рядом с Аксонной, прижал два пальца к ее шее. - Жива, - выдохнул он, тут же переключаясь на Авака, над которым пытался что-то колдовать и Араксус. – Только опустошена… а Авак… - Что он? – рыкнул обессиленный Патриарх. – Ну, что? - Еще минут пять без медика, и труп у нас все-таки будет, - покачал головой Серафим, забирая Аксонну на руки и поднимаясь. – Бери его. Ариэн! – крикнул он. – Уходим! Больше мы здесь ничего не можем сделать. - А Врата… - запоздало вскинулся, беря свою секиру, Элу, когда изоморф, встряхнув руками, разорвал свои чары и побежал к ним, переливаясь на ходу в свою эльдарскую форму и доставая заготовленный порт-ключ. - Не отвлекайся, - рыкнул Ларгентум. – Араксус, вставай ближе, радиус ключа небольшой. Элу взялся за плечо сталкера и обернулся на Соникванта. Тот как раз пятился от Врат – полуоборотом, поглядывая на них, но чары держал, хоть ручищи его и ощутимо трясло. - Перенос пошел, - отозвался Ариэн. – Держимся! Сониквант снял щит и размахнулся руками в новом заклинании. Из Врат в то же мгновение хлынула черно-алая орда, впереди которых был Этара в новом теле – с четырьмя руками, выше, с зажженным Мыслью клинком. Элу не успел закричать, как их наконец перенесло – и Сониквант в ту же секунду резко нырнул вниз, обрушивая потолок с тоннами воды в зал, на Врата, на асториев, на себя, на Этару… *** - Che ca... Дайвер, тащи из холодильника sangue artificiale на сталкера, шестую положительную, всю, что есть! - сразу бегом бросился в медотсек Кристофер, куда нес истекающего кровью племянника и Араксус. - И регенегель тоже нужен, весь тоже тащи! Сюда его! - сдернул с кушетки, где сидел ошалевший от такого видения и тут же кинувшийся исполнять поручения Дайвер, покрывало Авиценна и нырнул в шкафчик за своим походным набором "шитья и кройки", как он его называл. - И снять нужно плащ, он только мешает... che maldita... а с твоим-то лицом что опять? - сцепил он зубы, наблюдая за входящим с белой, как снег, Аксонной на руках Ларгентумом. - А что с ней?! Что с вами всеми?! - Долгая история, - ответил тот, кладя анфорку на другую кушетку в стороне. - Но мы не срочные. - Tutti voi mi farete morire prima del tempo (Вы все хотите свести меня в могилу), - прошипел Кристофер, забирая волосы в хвост, и взялся за Авака. - Я помогу, - хрипнул Араксус. - Vaffanculo, ты на ходячую помойку похож, - рявкнул Авиценна, надевая перчатки. - Бегом в душ! Элу, покажи... Dio, какие же вы все мерзкие, все в душ! - Да, да, да, - бурча, побежал показывать душевую Элу. - Фень, - чуть не плача, попыталась приподняться на локте Аксонна. - Авак... - Чш-ш, Сонья, лежи, - мягко, но решительно надавил на ее плечо, кладя анфорку обратно, сталкер. - Кристофер им занимается. Ты уже сделала все, что могла. - Он умрет, - всхлипнула анфорка, упрямо все-таки села. - Я не успела... - Не умрет. И давай помолчим и не будем Кристоферу мешать работать. - Звезды, что с твоим глазом... я должна заняться тобой. - Сонья, лежи споко... - Stai zitto! - рявкнул Кристофер, не отрываясь от своего дела. - Вот послушай его, - прошептала Аксонна, залазя за запасной аптечкой. - И посиди спокойно... Ларгентум поджал губы и все-таки прикрыл оставшийся глаз, позволяя ученице над собой поколдовать. *** - Тебе правда нужно прилечь отдыхать. Ты слишком рьяно расходуешь свои силы и можешь просто не... - Нет, Фень, я хочу быть здесь, когда он проснется. И если я могу помочь с его ранами, то я помо... - Слушай, я тоже обеими руками за помощь ближним. E'il mio lavoro (Это моя работа). Но даже у меня есть пределы, и у тебя они тем более есть. И если ты не прекратишь спорить, я всажу тебе в тухес снотворного, потому что свои пределы я уже ой как чувствую! - Крис, пожа... - Никаких "пожалуйста". Сидеть сиди, но если я почую хоть фантомную эманацию твоей магии, ti distruggero' (я тебя уничтожу). Ты меня поняла? - Мх. - Аксоннеса, я не слышу. - Я все поняла. - Спасибо, Кристофер. - Когда Авак проснется, скажете. Я переоденусь пойду и чайник поставлю. Кристофер стащил с рук окровавленные перчатки, бросил их в урну и вышел из медотсека. Аксонна с запоздалым бурчанием почесала лохматую, еще мокрую после душа гриву и, подоткнув Аваку одеяло, сложила руки и голову на кушетке возле его груди. Ларгентум с повязкой на половину лица и тоже уже переодетый в "гражданское" тихо вздохнул позади нее и мягко положил руку на плечо Радуги. - Сонья, ложись отдохни. Я очень тебя прошу. - Я хочу быть рядом, когда он проснется, - пробубнила упрямо анфорка. - Ты и будешь. И потом, ты думаешь, он куда-то убежит? Я уверен, что если и убежит, то недалеко. - Он чуть не умер, Фень, - закусила губу анфорка. - Как и ты. Его пальцы чуть сжались, словно он представил себе такой исход. Аксонна тоже представила, и где-то под грудиной ее нестерпимо обожгло, словно тот удар, что хотел нанести ей Этара, все-таки настиг ее. - Что я хочу сказать, Сонья, - продолжил Ларгентум. - Да, он пострадал. Да, ты чувствуешь себя виноватой за то, что не была рядом, думаешь, что могла бы предотвратить такой исход для него. Но этого не случилось. Случилось так, как случилось, и сейчас после этого вам обоим просто нужны покой и отдых. Он уже отдыхает, и тебе давно пора. Ты слишком себя извела, к тому же, израсходовала слишком много сил. Чего тебе принести, скажи? "Ничего" за ответ не приму. - Чай. И печеньков тех, если Дайвер все не сожрал. И чтобы ты вернулся и пересказал мне все, что они там на кухне замышляют. - Повинуюсь, моя королева, - ткнулся ласково в волосы анфорки носом сталкер и покинул медотсек. *** Аксонна уже крепко спала, свернувшись калачиком и обняв подушку в виде игрушечного атакора, на кушетке. Судя по ее улыбке, спалось ей хорошо, и нездоровая белизна с ее лица уступила мягкому розовому оттенку. Ларгентум не сразу перестал поглядывать на анфорку каждую минуту, но все же позволил ей отсыпаться с миром и сел рядом с взятой у Дайвера печатной книгой. С одним глазом, еще и без очков, это было то еще удовольствие, но когда-то же нужно было привыкать. Он не сказал Аксонне, что ее усилия помочь исцелить его магией не возымели успеха. Не только потому что ее сил попросту не хватило: она на несколько мгновений потеряла сознание, к тому же, у нее опять хлынула носом кровь, которую пришлось совместно останавливать Араксусу и Ларгентуму под аккомпанемент истового мата все еще воюющего с ранами Авака Кристофера. Саморанение - вещь неисцелимая. Но знать анфорке это в ближайшее время совершенно необязательно. С соседней койки послышался сдавленный стон, скрежет зубов. Ларгентум тотчас же отложил книгу и подскочил к попытавшемуся приподняться Аваку. - Лежи. Лежи, даже не думай вставать, - зашептал он на сталкерите, подпихивая Фелликсу под бок притасканных Дайвером подушек. - Ты еще очень слаб и с полведра крови потерял, не пытайся никуда слезть. - Милость Матери, - одними губами, казалось, произнес Авак, кривясь и стремясь на инстинктивном уровне сжаться в комок. - Я даже думать не могу... - Давай-ка я попробую кое-что. В следующую секунду Фелликс шумно выдохнул, схватился руками за край кушетки - внезапно слепящая, всепоглощающая боль значительно угасла. Она все еще была сильна, но ее можно было терпеть. Сталкер с недоверием и удивлением запрокинул голову к Ларгентуму. Тот сидел спокойно, с закрытым глазом, с застывшими в воздухе руками, как будто держал в них невидимый музыкальный инструмент, и издал только негромкий, как будто певучий стон, не открывая рта. - Лучше? - наконец спросил он, взглянув на Авака. - Об этом я слышал, но не видел, - свистящим шепотом произнес Фелликс. - Полная физическая эмпатия, а? - Твой дядя столько тебе в свое время об этом расскажет, м-м, - краем рта улыбнулся Серафим, по-прежнему не опуская рук. - Мой профиль? - Точно так. Пятый курс. Чары делят ощущения объекта ровно наполовину между ним и заклинателем. - Врешь, - глянул исподлобья Авак. - То, что я чувствую, далеко не половина, а где-то... дай Мать, чтобы одна четверть прежней боли. - Думай, что захочешь. - А с глазом у тебя что? - Выбрал вилку. - Предположим, храни свои секреты. Подожди, Акси? - заметил за корпусом Ларгентума недвижимые ноги анфорки Авак и рванулся было с кушетки, но тут же был осажен резким рыком Серафима: - Лежи на месте, я сказал. - Что с ней?! - яростно и испуганно зашипел Кедр, все стремясь разглядеть Аксонну за плечом Фенариуса. - Ее же не было... - Не было, - кивнул Ларгентум. - А ты был. И она чуть с ума не сошла, вытаскивая тебя с того света. Что-то подсказывает мне, что мне не только Аксонну нужно за шкирку таскать по поводу щитов, Авак. - Щиты мои в порядке, - огрызнулся Фелликс. - Ты же видел этих уродов, они их одним ударом в крошево разбивают! Я даже боюсь представить, как бьет этот их главный, Этара... - Как будто тебя монорельсом сбивает, - сдвинул брови Фенариус. - И я его убил. Авак открыл рот и тут же закрыл. - Ты не шутишь. - Шутками здесь и не пахнет. Да только если бы это имело какой-то смысл. - В смысле? Ты убил его! Высшего разрушителя, это же должно, по идее, остановить... - Да конечно, - вздохнул Ларгентум. - Когда наши проблемы решались так просто? - Я не понимаю. - Я тоже поначалу не понял, но... Ариадел объяснил. Оказывается, для того, чтобы существовать в смертном мире, им нужны пригодные оболочки. И тамошные созидатели для каждого солдата плетут таковую, используя за основу физические тела живущих в этом мире рас. Вот почему кто-то был так похож на этерианина, на марона, на сталкера - у него была подобная этерианину, марону или сталкеру оболочка. И когда эта оболочка становится непригодна для поддержания жизнедеятельности, асторий покидает ее и возвращается в родное внешнемирье, где легко может получить новую оболочку и вернуться в бой. То есть, один-единственный асторий, в теории, способен, в буквальном смысле, закидать собственным мясом целый мир, но выполнить свою задачу. - То есть, этих тварей никак не убить? - Я полагаю, никак. А что касается лично Этары... мне кажется, тем, что я его убил, я его очень и очень разозлил. - Он тогда убил бы всех нас! Тебе что, надо было стоять и смотреть? - Для асториев мы даже не жизнь, Авак. Мы даже не вещи для них. И то, что я смог окрыситься перед самим их предводителем... это оскорбление, и очень серьезное. А ты сам прекрасно знаешь, что, когда твой противник разозлен, все становится в разы опасней. Авак сцепил зубы снова и лег обратно на кушетку, созерцать потолок. - То есть, все то, что мы делали и делаем, не значит абсолютно ничего. - М-м, Авак, - немного поменял позу, но все еще держал незримые нити пальцами Ларгентум. - Если так думать, то, конечно же, у нас ничего не получится. К тому же, у нас у всех есть то, ради чего мы живем и хотим жить. Дом, семья, друзья, любимые. - Все это очень складно, конечно, - положил руку со здоровой стороны на глаза Фелликс. - Да только вот как наличие того, ради чего живешь, поможет убить бессмертную сволочь? - Авак, я прекрасно понимаю твое состояние сейчас. Я бы тоже хотел свернуться в клубок, лелеять свою боль и чтобы меня никто не трогал. И я... я поступал так. У меня таких моментов было больше, чем ты можешь себе представить. Я не думал, что у меня вообще возможно будущее, и жил... на автопилоте. Но с недавних пор я больше не один. С недавних пор мне действительно есть ради чего, ради кого вставать по утрам, биться и бороться, надеяться и строить планы. Поэтому я буду искать выход, буду искать решение и путь разрешить все это. Даже если никто другой не будет. - Как давно, Ларгентум. - Хм? - взглянул на Авака Серафим. - Что "как давно"? - Как давно "ты больше не один"? - Авак... - Ответь мне. - Два месяца с небольшим, - честно ответил Ларгентум. - Но, сказать начистоту, предпосылки были... и раньше. - Я понял. - Авак? - Я понял, что шансов у меня и не было. Тем не менее, я рад за вас. - Авак, послушай меня... - Нет, это ты меня послушай, - необычайно резко ответил Авак. - Я рад за вас. Правда. Если вам хорошо вместе - прекрасно. Но. Если ей будет плохо, и тому виной будешь ты, я тебя найду. И умирать ты будешь долго. Мы хорошо поняли друг друга? - Это полностью взаимно, Авак, - спокойно отозвался Ларгентум. - И я тебя понял. - Отпускай чары. И, если ты не против... я хотел бы побыть один. - Разумеется. Отдыхай. Авак сдавленно охнул от накатившейся на него многотонной тонны боли и лег на здоровый бок, отворачиваясь к стене. Ларгентум же забрал Аксонну на руки вместе с ее подушкой и вышел из медотсека. - Хорошие новости, - сказал он отчего-то молчаливым ранжерам в кают-компании, укладывая Аксонну в свободное кресло. - Авак очнулся. Кристофер с легким запозданием вскинулся, поднялся и убежал в медотсек. Остальные все так же молчали; Араксус, пока "переселившийся" к ним (и одолживший после душа "гражданку" Фенариуса), стоял у одного из иллюминаторов, белый как кость, с прижатым ко рту кулаком, и не оборачивался. - Я что-то пропустил? - снова нарушил тишину Ларгентум. - Пришло еще сообщение от Флорейна, - отозвался тоже непривычно тихий Дайвер. Сталкер вопросительно вскинул целую бровь. - Император Адалон Кассадиум Фелликс час назад скончался.