Девятый Вал: Эпизод 2

Осознанные сны были одной из интересностей, почерпнутых из старых фаревейльских томов. Каден'Векс смотрел на эту книгу с труднопроизносимым словом на обложке с легким неодобрением, и Аксонна понимала его точку зрения: фаревейлы предпочитали магию практически полезную в ежедневном обиходе. Стихийное - само собой, погода, природные силы - все это им заходило на ура. Но что-то подобное считалось больше диковинкой, излишеством, блажью. Зачем кому-то нужен осознанный сон? Чтобы зачем, чтобы что? Если что-то нужно вспомнить, есть телепаты. Анфорка не раз и не два прибегала в этом плане к помощи Ларгентума или Алаэнор - особенно перед экзаменами. И украдкой записывала на бумажке, как это делать. Правда, если этерианка искренне верила, что у Аксонны нет внутренних мотивов - ну что-то забыла, с кем не бывает - и помогала без задней мысли, то Фенариус с третьего раза уже сначала пялился в календарь, чтобы самому припомнить, нет ли у ученицы каких-то самостоятельных, контрольных и прочего подобного. Аксонна сперва пыталась убедить его, что он просто параноит, но потом просто обращалась к Алаэнор. Она любила осознанные сны. Ее разум отдыхал - и в то же время она все чувствовала и запоминала. Единственным недостатком было то, что Аксонна никак не могла выбрать себе сюжет - могла только плыть по течению. По крайней мере, кошмаров благодаря самодисциплине уже было не так много, и обжигать нервы пожравшей округу чумой, душащей тьмой или ползучими тенями Радуге приходилось гораздо реже. Она помнила, как с "Аспидами" ее дурные сны заставляли ее и лунатить, и разносить округу телекинезом, и до крови расчесывать руки на местах проколов. Сейчас она лежала в большом поле и плела ромашковый венок. Воздух был наполнен приятным ароматом нагретой солнцем травы - мягкой, пушистой, нежно-зеленой. Во рту был чуть пожеванный сладкий стебелек, а перед ней сидел целый и невредимый Авак - в своей обычной одежде, в рубашке в крупную клетку, в которой часто ходил на летнюю практику - и держал на коленях огромного белоснежного кролика. Кролик спокойно лежал, вытянув задние лапы, хрустел куском моркови, больше похожим по размеру на хоккейную шайбу, и лениво линял под рукой сталкера, который все пытался его вычесать. - Тебе надо ферму с ними завести, - заметила Аксонна, почесывая кроля по голове. Тот отвлекся от моркови на мгновение, тронул ее руку холодным и чуть мокрым носиком, который беспрестанно шевелился - не то от того, что зверь еще жевал, не то потому что обнюхивал - и вернулся к поеданию своей прелести. - А направление выберешь сам. Кроличий пух - прекрасный материал для теплой одежды. Мясо вкусное, диетическое. Да и просто можно питомник сделать с популярными породами. Как питомцы кролики тоже чудные, ничем не хуже кошек и собак. - С удовольствием, - вздохнул Авак, снимая с пуходерки очередной шмат густой шерсти, и отложил его в сторону, к горке таких же. - Только мне этого сначала бы вычесать. Если я с одним не справлюсь, как мне с целым стадом быть? Стадом же? - тут же задумался сталкер. - Стаей? Как правильно? - Кучей, - с улыбкой подсказала анфорка, протянув стебелек, что держала во рту, кролику. Тот, ничтоже сумняшеся, цапнул его и с олимпийской невозмутимостью втянул в себя, точно спагеттину в старых мультиках. - Мх, теперь новый искать. - Ты думала, он вежливо откусит кусочек? Это же кролик. - Ага, им руку протянешь - по локоть откусят. - Ну, не по локоть, но кусаются они больно. И царапаются, если когти не стричь. - Давно ли ты стал экспертом по кроликам? - Сейчас многие становятся экспертами. Особенно когда они не хотят ими быть, правда? Аксонна оторвалась от поиска новой травинки на замену слопанной кроликом и подняла голову. Авак улыбался ей, но почему-то был бледен, а шрам на переносице кровоточил. Рубашка тоже пропиталась сиреневым, и анфорка заметила, что вычесанная шерсть - не шерсть вовсе, а сломанные и истрепанные перья, а на коленях Авака больше нет кролика – на них лежит на его отсеченное крыло Аватара, которое сталкер продолжал ощипывать окровавленной, судорожно дергающейся рукой. - Авак, - одними губами прошептала Аксонна, прижмуриваясь. За ту долю секунды, что она закрыла глаза, солнце потухло, а ее саму продрал холод от поднявшегося ветра. Запах трав переменился на запах крови – металлический, соленый, и к горлу подступила тошнота. Пора уходить, поняла анфорка и попыталась разбудить себя, но это не сработало. Запах становился гуще, невыносимей, Аксонна глотала воздух и не могла вдохнуть как следует. - Доверять предателю - не лучшая идея, - мягко сказал Авак, протянувший руку в траву. Та под его прикосновением не вытянулась навстречу, как обычно это бывало с Кедром, но, напротив, съежилась, увяла. Анфорка уткнула лицо в траву, не в силах смотреть на друга, уже выглядящего совсем как труп. - Ты уже обожглась на этом однажды, Фундаментал. - Ты не Авак, - прохрипела наконец Аксонна, сцепляя зубы и через силу вскидывая голову. - Как меня зовут? - прошептал сталкер, вертя в длинных руках какой-то цветок с длинным стеблем, на удивление, не погибший от его прикосновения, как все остальное. - Не знаю, пошел вон из моей головы! Лже-Авак покачал головой. - Ты действительно думаешь, что Падший хочет вам помочь? - Цветок скользнул мягкими, похожими на язычки лепестками по щеке Аксонны, но она дернулась, попыталась отвернуться. - Твое стремление видеть лучшее в смертных похвально, но не когда оно бьет тебя и не только и тебя по коленям. - Что ты такое? Как ты вообще залез в мой... - Как называется мой цветок? - Я не... - Не верь Падшему. - Сонья! - Слышишь, Фундаментал? - Сонья, проснись! Аксонна задергалась, не в силах дышать. - Не верь Падшему. - Плюшик! - Кто ты... - Как называется цветок? Ледяной воздух обжег легкие, когда Аксонна смогла наконец вдохнуть, и заставил закашляться до слез. Анфорка скорчилась, выталкивая из груди спертый воздух, полный в ее сне запахом гнилой крови. Если бы она еще могла выгнать из памяти образ практически умершего на ее руках Авака... - Все хорошо, Сонья. Все хорошо, дыши. Аксонна сжалась в ком в руках прижавшего ее к себе Ларгентума. Ее колотило, как на морозе, и она что было сил пыталась восстановить не только дыхание, но и осознание реальности, в которой все было иначе – иначе, чем в ее сне? или чем она надеялась? Ответа на это анфорка не находила – было слишком больно думать. - Эл Джи, да что с ней такое? – нервно рыкнул Элу, беспокойно юливший рядом. - Кошмар приснился, - покосился на него оставшимся глазом сталкер. - И ты тоже давай успокаивайся. Пироманта тоже передернуло, но по другой причине, и он упрямо сел на диван, на котором спала его сестра. - Все хорошо, Плюшунь. Мы здесь, с тобой. Тебя никто не обидит, - нашел он ее руку своей и крепко сжал. Аксонна сглотнула ком игл в горле и постаралась выдохнуть как можно медленней, пересев на диванную подушку. - «Здравствуй, друг мой верный тьма, - пробормотала она, понемногу расслабляясь. – Снова вместе ты и я». Уф, - потерла анфорка лицо. Слез не было, но ее прошиб холодный пот. Мелочи жизни. – Я что-то пропустила, м? - Ну все, родные мои, полчаса до Лами’иды, - зашел в кают-компанию из рубки Дайвер. – Аванпост Эхо нас одобрил, площадку застолбили, нас встретят бригада врачей и почетный эскорт. Прогресс, смотря на то, как нас тут привечали в прошлый раз, а именно – никак. О, Аксюш, с добрым утром! - Лами’ида? – не поняла Аксонна, вскинув голову к Ларгентуму. Он не был напряжен, но и спокойствия из выражения его изуродованного лица тоже нельзя было вывести, и анфорка все же решила пошутить: - Вы с ума сошли, нас Флорейн за Авака заставит один из двух известных стульев выбирать. - Вы не сказали? – почесал под головохвостами Дайвер. - Не успели, - отозвался Элу. - Отец Авака умер, - наконец ответил Ларгентум. Аксонна замерла на мгновение и опустила голову. - Твою ж мать, - вздохнула она, потирая лоб. Лично особо знакома с Адалоном Фелликсом она не была в силу его занятости, даже когда жила немного после Ночи Без Звезд в императорском дворце, но он казался ей хорошим планетянином, всегда жившим по совести и не привыкшим играть в какие-то закулисные игры и интриги. Флорейн пошел в мать, но Авак, всегда тепло отзывавшийся об отце, много перенял именно от Адалона. - А Авак знает? Или он еще… спит? - Авак очнулся, - кивнул Ларгентум, но, едва Аксонна, распахнув глаза, попыталась соскочить с дивана и побежать его проведать, поймал и крепко сжал ее запястье, не пуская. Радуга раскрыла было рот, чтобы возмутиться, но сталкер пояснил: - Он знает. И потом, мне кажется… лучше будет, если пока ни ты, ни я ему на глаза попадаться не будем. - А это в честь чего? - Скажем так, смерть Адалона – не единственная новость, которая его расстроила, - сочувствующе поджал угол рта Дайвер. - Так, - все-таки освободила руку Аксонна и уперла обе в бока. – Про что я еще не в курсе? - Про то, что я не умею держать рот на замке, если в общем, - вздохнул Ларгентум. - А если в частности? - Я проболтался ему про тебя и меня. Анфорка нахмурилась, не понимая, и развела руками. Элу тоже недоуменно поглядел на нее и на Ларгентума, повернулся с немым вопросом к Дайверу, с максимально невинным выражением лица жующим чудом уцелевшее ранее печенье. - А каким образом это его расстроило? – все же спросила Аксонна. – И потом, это не такой уж и секрет, раз на то пошло… Сталкер молча приподнял целую бровь, и Радуга тут же засопела недовольно: Фенариус постоянно так делал, когда она или забывала, или упускала из виду нечто важное. Она уже вдохнула, чтобы на повышенных тонах потребовать, наконец, ответ, когда ей ответил Дайвер: - Я не знаю, где все это время были твои глаза, уши и другие органы чувств, включая… э-э-э, сложный мозг (Аксонна не сдержала фырка), но то, что ты не в курсе про настолько очевидную… аксиому, так скажем, меня и удивляет, и веселит. - Дайвер, - обернулась к марону Аксонна и крепко цапнула за головохвосты на его плечах, - я, видят звезды, видит небо, видят вот эти собакины дети на асториях, тебя обожаю, но нужно ли мне напомнить, как ты потерял папку с важнейшими документами в налоговую и трижды перевернул всю пекарню в ее поисках? - Это было давно и неправда. - ТУ САМУЮ ПАПКУ, ДАЙВЕР, - повысила голос анфорка, - которую ты уже СДАЛ в налоговую неделю назад. - Вообще не понимаю, о чем ты, - милейше улыбнулся Торнадо. - И я тоже! О чем ты, во имя всех богов? - В том, булка ты моя вишневая, что Авак уже давно и с треском в тебя влюблен. Аксонна хлопнула глазами и выпрямилась, отпустив Дайвера, уставилась на Ларгентума. Тот мрачно кивнул. Элу же честно пытался въехать в полученный расклад событий самостоятельно. - Да ну нет же, - буркнула анфорка. – Нет, вы все преувеличиваете. Мы друзья, мы хорошие друзья, но только и всего. - Нет, Акси, вот как раз-таки нет, - подпер голову рукой Дайвер. – Вот ты и я – мы хорошие друзья. Ты и Ками – хорошие подруги. Но не Авак по отношению к тебе, вовсе нет, и то, что ты этого не замечаешь, этого не изменит. Заблуждения – это такое себе развлечение. Просто… хорошо, - поднял он ладони, как будто бы сдаваясь, - хорошо. Ладно. Ты не видишь этого. Но вот я вижу. Эл Джи видит. Да все мы видим, даже Элу… хоть мы его, судя по всему, и сломали нечаянно, ну да Пантеон с ним. - Да что вы видите, глазастые, мать вашу? - Как он смотрит на тебя, милая моя. Как он провожает взглядом каждый твой шаг, как ловит каждую твою улыбку. Как он говорит с тобой, как говорит о тебе. Друзья так не говорят, уж поверь. - Дайвер, сходи, пока не поздно, вместе со своей глючной шизой к психиатру, и пропейте вместе таблетки. - Акси, - улыбнулся сочувствующе Дайвер, - галлюцинаторные беды с головушкой – одиночное событие, никак не массовое. Иногда в деле может быть замешана генетика, но сомневаюсь, что мы все тут кровные родичи, даром что Братство, ага да. К тому же, раз уж мы все так неправы, на твой взгляд, быть может, как раз-таки неправа именно ты? Аксонна все еще была раздражена и сбита с толку. Дайвер был одним из очень немногих, кто умел все-таки достучаться до нее(«можно пересчитать по пальцам правой руки вечнопьяного фрезеровщика», ворчал Владимир, который в это число не входил), когда она испытывала трудности с впитыванием информации, но то, что он говорил сейчас, казалось ей слишком невероятным, слишком… невозможным. Что думал по этому поводу Элу, она сказать не могла – он размышлял сейчас о другом.Ларгентум же выглядел непривычно напряженным и смотрел куда-то в пол, сцепив руки у колен. Чтобы понять, что он чувствует, читать его даже не надо было. Просто иметь глаза. Хотя бы один. - Эй, Фень, - позвала Аксонна. Полностью игнорируя то, что они не одни, она решительно села к сталкеру на колени и крепко обняла. - А ну не расстраивайся. Все хорошо будет. Честное слово. И с Аваком решим, и… все будет. - Так что, выходит, вы двое… - наконец нашел в себе слова Элу. - Рад, что ты вернулся к нам,Элу, - усмехнулся Ларгентум под смех Дайвера, обнимая Аксонну, и уткнулся лицом в ее плечо. - А почему я опять узнаю все последним?! – взвился анфор, краснея. – А может быть я не… может быть я не одобряю, вот! - Вот это заявления пошли, - зацокал языком Дайвер. – Вместо того, чтобы порадоваться за сестру и друга, мы полыхаем ягодичками. Фу таким быть, Элу. - Дайвер, блин, ты еще! И, подожди, ты тоже все знал? - У меня нет катаракты на оба глаза, знаешь ли. А у вас она, судя по всему, семейная. - Кальмар, щас в суп улетишь. - Притуши попу, родной. От того, каким по порядку ты узнал, ничего не изменится. И потом, у них все цивильно и очень прилично, они только за ручки держатся, даю слово. - Врешь. - Вру. Но, опять же, что от этого изменится? - Степень твоей прожаренности на сковороде под пиво. - У вас не только глазные проблемы, но и каннибализм – семейное? - Да, мне тоже нравятся морепродукты, - ухмыльнулась Аксонна. Дайвер отмахнулся, на что Элу только с большим жаром принялся расписывать, что и как он сделает с мароном, если его любимая сушеная кальмаровая соломка у него кончится. Аксонна даже оглянулась в поисках бумажки и карандаша, чтобы записать пару рецептов, но опять ее отвлекли – ритмичным постукиванием пальцев по ее талии, отчего анфорка тут же напряглась. Она понимала, что Фенариус о чем-то крепко задумался, но в этот раз он сам уже огородился ментальным барьером. - Знаешь, - понизив голос, обратилась Радуга к отсутствующему Ларгентуму, - мне кажется, то, что щекотка не внесена официально в список пыток – огромный косяк правоохранительной системы. Сталкер не отреагировал. Аксонна, недовольно буркнув, поймала неспокойную руку Серафима своей и чуть сжала – не настолько, чтобы причинить боль, но чтоб разбудить выпавшего из реальности Фенариуса. Он тут же вздрогнул, останавливая руку, втянул воздух, помотал головой. - М-м? Прости, Сонья, я отвлекся. - Ты играл партию правой у меня на боку. «Лебединое озеро», я думаю, что-то из второго действия. «Танец лебедей», темпо ди вальс, м?.. Отвлекся на что-то особо крупное, стало быть. - Мое уважение твоей памяти. Да, это и в самом деле так, - убрал руку Ларгентум, и Аксонна слезла обратно на диван, чтобы не мешаться. – Но у меня пока нет никаких выводов, которыми я бы мог поделиться. - Даже приблизительно? - Увы. У меня и так сейчас дикий бардак в черепной коробке, я и тебя еще запутаю. - Может быть, в этом и проблема? – склонила голову набок Аксонна. – В бардаке. - Я боюсь, я тебя не понял, - глянул на нее одним глазом Ларгентум. - Ты мне «прибраться» предлагаешь? - Ты всегда можешь заказать клининг, - ухмыльнулась анфорка. – Короткий фартук и чулки не обещаю, но… Подобие улыбки скользнуло по губам Серафима и тут же исчезло. - Очень и очень заманчивое предложение, но свой мусор я приберу сам. - Ну что ж, сам так сам, - не стала настаивать Аксонна. – Тогда альтернатива. Ты поднимаешь свою тушку и уносишь ее в каюту. И… спишь. - Сонья, я правда не… - Да ты все время «не», Фень. Пожалуйста, послушай меня хоть в этот раз. Ты устал. Хотя нет, вру. Ты заебался, причем вусмерть. Как и я, как и все мы. Но я хоть немного поспала, а Элу, например, палкой не успокоишь. Давай, я позабочусь о том, чтобы тебя никто не беспокоил. Или мне пожаловаться на твое поведение Алаэнор? Ларгентум негромко выдохнул, потер висок у пустой глазницы, и все-таки поднялся. - Если ты настаиваешь. - Настаиваю, - ласково похлопала его по бедру Аксонна. – Все хорошо будет, обещаю. Спокойной ночи. - По Сурьессе десять утра, Сонья, - направился к каютам сталкер. - Хоспаде, какой же ты душный, - возмутилась Радуга и, выдернув из-под зада еще спорящего с Дайвером Элу подушку, замахнулась. Фенариус, не оборачиваясь, поднял руку, шутливо покачал пальцем, и исчез за дверью каюты. Аксонна вернула подушку на голову Элу и фыркнула, игнорируя ржание Дайвера и недовольное сопение брата: – Мужики, блин. *** Флорейн всегда казался Аксонне приятным и улыбчивым, да и в целом добродушным сталкером. И, хоть иногда и проскальзывали в его поведении острые нотки, она никогда не находила в этом угрозы, не чувствовала, что он по-настоящему злится. И если более простой Авак и был неприкрыт в своем отношении ко всему, то Флорейн всегда находил в себе силы улыбнуться даже такой сволочи как Дарайт. Прибытие на Лами’иду показало анфорке, насколько она ошиблась в последнем утверждении. Помимо самого Флорейна, бледного и, судя по всему, не спавшего толком, их встретили глубокая ночь, дряннейший ливень с холодным ветром, орда врачей и целый отряд королевской стражи – все в угольном, траурном черном. Маски – нашлась только ровная и относительно спокойная - младшего Фелликса хватило на то, чтобы равнодушно кивнуть Араксусу, передать усыпленного Кристофером Авака медикам, с которыми Авиценна по просьбе Флорейна тоже отправился, и отправить оставшихся ранжеров в транспорт. Дальше она начала трескаться и крошиться. К дворцу, снаружи и внутри тоже задрапированному тут и там черными тканями, они прибыли достаточно быстро. Управляющая дворцом, миловидная сталкерша по имени Рейдайн, которую Аксонна помнила с первого и последнего визита сюда, сразу взяла над ранжерами шефство и повела за собой в крыло с приготовленными покоями, а Флорейн не потребовал – приказал Ларгентуму, Араксусу и Ариаделу следовать за ним. Аксонна сначала хотела пойти с Элу, потянувшему ее за рукав, но в последний момент кивнула ему и побежала за сталкерами. - Я не помню, чтобы звал и тебя. Сталь в голосе Флорейна, обернувшегося к ней, она могла чувствовать на собственном языке. Этот вкус анфорке не понравился категорически. Араксус сдвинул брови, Ларгентум же молча покачал головой, призывая ученицу вернуться к остальным. Ариаделу было абсолютно все равно. - Я хочу убедиться, что показания, которые они дадут, сходятся с реальностью, - ответила Аксонна. - «Показания»? – вскинул бровь Флорейн. Два королевских стража рядом с ним тяжело смотрели на Эннобили. - Показания, - кивнула она. – Ты же на допрос их ведешь. Фелликс глядел на Радугу так, словно она бросила ему в вино крысиного яду. - Идем, - процедил он и, вновь развернувшись, повел гостей дальше. Флорейн избрал для разговора один из небольших залов, в которых иногда проводились камерные приемы с чиновниками и послами – персон на двенадцать-пятнадцать. Переговорный стол, ныне пустующий, кресла, огромные окна, сейчас черные и залитые водой из разорванных дождем туч, мягкий золотистый свет из увитых зеленеющими растениями светильников – так было во всех этих залах, которых было здесь штук десять. Аксонна так и не научилась за тот короткий визит сюда различать их. Императорская же семья, живущая и работающая в этом дворце испокон веков, легко ориентировалась здесь с малых лет. Один из стражей остался снаружи, второй зашел после замыкавшей цепочку Аксонны и встал черной статуей у дверей. Флорейн же, махнув на кресла у стола, сцепил руки за спиной – точь-в-точь Адалон, когда нервничал – и отошел к одному из размытых ливнем окон. Ларгентум, Аксонна, Араксус и Ариадел сели, и воцарилась короткая тишина, нарушаемая только глухим стуком капель снаружи. - Мне помнится, Араксус, - наконец произнес Флорейн (Аксонна чуть сощурилась, отметив обращение племянника к дяде), - ты попросил меня помочь тебе с делом на Тидамусе. Был там твой друг юности, Лайрус вен Интарен, который раскопал что-то особенное, связанное с той угрозой, про которую нас предупредили ранжеры. Я направил твой запрос в Азурекс, ибо, как говорится у людей, это брак, заключенный на небесах, и за сим был спокоен. Он обернулся от окна, и Аксонна удивилась, не найдя на лице младшего принца яростного оскала, который невольно ожидала. Скорбь, боль и горечь Флорейна заставили его выглядеть так, будто он за считанные минуты постарел лет на четыреста. И снова анфорка увидела, насколько он похож на Адалона. - И каково же было мое… удивление, - нашел не нужное – подходящее слово Флорейн, - когда я получил сообщение о том, что моего брата, кровь от моей крови, единственное, что у меня осталось в этом поганом мире, искалеченного и полумертвого везут на Лами’иду. Он расцепил руки за спиной и, сложив их на груди, взмахнул одной из них. - Я попросил бы вас поведать о том, что же, айсахассер, случилось. Ларгентум и Араксус взглянули друг на друга, и Патриарх тяжело кивнул, предоставляя ранжеру рассказ. Серафим глубоко вздохнул и заговорил. Флорейн немигающе глядел на него исподлобья и слушал, не перебивая. Аксонна практически как на лекции Фенариуса прикрыла глаза и тоже слушала, сопоставляя произошедшее со словами. Разве что на моменте, когда Дираэль телепортировал ее с Этарой и Ирисаэлем в одну комнату, а самого Ларгентума куда-то еще, она уже не могла сказать наверняка. Он объяснил, что Дираэль отправил его куда-то вглубь комплекса Лайруса, где он какое-то время метался и искал путь назад. А потом, найдя полуживую Аксонну, отправил ее обратно, а сам остался биться с Этарой. - А в это время я, Авакен, Элукей, Ариадел и Ариэн херачились с асториями в зале Врат, - мрачно вставил Араксус. – И сколько бы мы их ни убивали… или что это было, меньше их не становилось. Рай для начинающего ИП по цветмету, словом. - Так это были те Врата? – поднял взгляд на Ариадела Флорейн. – Те, что нужны были, ради которых вы все там чуть не остались? Падший молча покачал головой. Фелликс крепко зажмурился, стиснул губы, снова отвернулся. - Нам помогли Тертаррилы, - нарушила вновь вставшую тишину Аксонна. Флорейн вопросительно обернулся к ней. – Элу рассказал. - Это как это – Тертаррилы? Не они ли были с этим Этарой, который предводитель Разрушителей? - Они, - кивнул Араксус. – Не знаю, что с Дираэлем, куда он подевался, но Эндаймес и Сониквант в итоге помогли. Сначала отрезали асториев от подкрепления, а потом Сониквант, как только мы все собрались снова и готовились давать деру, обрушил потолок. - Он выжил? - Не могу знать. Флорейн шумно выдохнул. - Сколько у нас есть времени? – посмотрел он на Ариадела. - Примерно? Приблизительно? - Зависит, - поджал уголок рта асторий. - От чего? Падший поднял руку и демонстративно начал загибать пальцы. - Во-первых, от того, успели ли мои родичи создать Врата на Лами’иде. Во-вторых, от количества этих Врат. В-третьих, от того, дотянулись ли они до других миров, до ваших колоний, то есть, какая помощь может прийти. В-четвертых, от того, как быстро падут Азурекс, Аватары Добродетели и ранжеры. В-пятых, от мотивов и действий Тертаррилов. Ну и, в-шестых, - криво усмехнулся Ариадел, полученным кулаком подперев голову, - от вашей собственной готовности. - Что это значит? – нахмурился Флорейн. - Отнюдь не все приняли наши предупреждения, - ответил Ларгентум. – Кто-то, как вы, как эльдары, принял, поверил и готовится. Кто-то частично – например, мароны. Я слышал про движения только от советницы Кералле, что делают Дарайт, Сайрагос и Амарус, неизвестно. Нарессу замены они еще не нашли. - Есть и те, кто ничего не сделал? - Есть и те, кто в ответ письмо из психбольницы прислал, - стиснула зубы Аксонна. - То есть, у нас может быть как несколько месяцев, так и несколько минут, - фыркнул Флорейн. – Замечательно, ничего не сказать. - У вас дни, - покачал головой Ариадел. – Два, может быть, три стандартных дня. Если мой отец здесь… - Твой отец? - Я не сказал? Этара – мой папаша. У Аксонны что-то шевельнулось в памяти. - А что же твоя мать? – взглянула она на астория. – Созидательница, Архитектор нашего мира. Кажется… Метеора, да? Она может нам помочь? - Зачем это ей? – покосился на анфорку Падший. - Разве она не будет против того, что ее мир, мир под ее надзором разбирают? - Так это не в первый раз. В седьмой, как тебе хорошо известно. И Архитекторам совершенно все равно на этот момент. Этара и разрушители явились не поздно и не рано… - Нет, - аж привстала на своем месте Аксонна, - как раз рано. Вспомни, что ты говорил нам. Еще в тюрьме, где ты рассказал нам обо всем. Ты говорил о том, что Создатель должен был искать идеальный мир. И шесть миров до нас скопытились по той причине, что Темные Аватары повергали всех Светлых. Тьма всегда перевешивала, всегда Пороки перевешивали Добродетели. Но не в этот раз. Нас, Светлых Аватаров, девять. Тертаррилов – всего три. И то мы все с вами видели, что Сониквант отдал свой Аспект Дираэлю. То есть, два действующих Тертаррила. Весы пошли в другую сторону. И то все не законче… Она замерла на полуслове и вдруг, прижав руку ко рту, медленно опустилась назад в кресло, побледневшая. - Сонья? – насторожился Ларгентум. - Я поняла, что не так, - тихо сказала Аксонна. – Я поняла, почему Ариаделу не дали спасти его народ. Почему наказали из-за его действий с Шестым миром… почему он изгнан, почему он здесь. И почему Этара здесь. - Так почему же, говори уже! – не выдержал Араксус. Анфорка закрыла глаза, стараясь сохранять дыхание. - Создатель не ищет идеальный мир. Он никогда не искал идеала. Он ищет баланс. А это именно то, чего ни в одном из миров не было. Тьма перевешивала Свет, Свет – Тьму, и… - Она болезненно зажмурилась, вспоминая другой момент, который казался простой легендой, делом, поросшим быльем и временем. - И Аватара Баланса в нашем мире нет. Больше нет и нового не будет. То есть, если раньше и был шанс… - …то теперь все миры после нашего, и наш в том числе, обречены повторять судьбу тех шести, - негромко закончил Ларгентум. И снова тишина. Снова гулкий шум дождя за окном. - А что случилось с Аватаром Баланса? – спросил Флорейн. - Он погиб очень давно, - ответил Серафим. – Настолько давно, что даже имени и расы его никто не помнит. Остались только обрывки старых хроник, неизвестно кем записанных. А погиб он, разбив свой Аспект, Аспект Баланса. Светлые Аспекты неразрушимы обычными методами, как, например, Темные за исключением Ненависти, и всегда в одном экземпляре. Шесть миров до этого все десять Светлых Аспектов существовали, переживали апокалипсис, и только здесь, в Седьмом, Баланс был разбит. Разбит, дабы заключить некое великое зло в закрытое измерение. Ультимативная жертва, во всех смыслах. И уже неизвестно, кто бы мог наследовать этот Аспект, что бы он или она мог или могла бы сделать ради того, чтобы этот Баланс соблюсти… - Я знаю, кто это мог бы быть, - взглянула на сталкера Аксонна. Он в удивлении приподнял брови, и Радуга сморгнула слезы. – Алексис. Ларгентум на мгновение задумался, и все же кивнул. - И какой у нас план по итогу на эти несколько дней? – спросил Араксус. – Что мы можем сделать? - Мы готовимся, как можем, - невесело усмехнулся Флорейн, - Но перед смертью, как известно, не надышишься. Так что… я не знаю, как вы, а я хочу хотя бы попрощаться со своим отцом этим утром. Как знать, - опустил он голову, - может быть, прощаться мне придется и с братом. Ступайте отдыхать, - наконец выпрямился Фелликс. – Сегодня мы уже ничего не сделаем. Араксус и Ариадел отправились на выход. Страж у двери пропустил их и взглянул на задержавшегося Ларгентума. Тот ожидал Аксонну, которая, поднявшись, не ушла с Патриархом и асторием, а подошла к Флорейну и, ни говоря ни слова, просто крепко обняла. Флорейн оторопел поначалу: они с Аксонной не были особенно близки, да и не знали друг друга так хорошо. Но все-таки он расслабился и осторожно положил руки на ее спину, обнимая в ответ. Ларгентум кивнул и вышел ожидать за дверь. Ему казалось, он слышал, как Флорейн всхлипывает. - Ты дом свой среди звезд найдешь И семью там обретешь… Сталкер не сразу понял, от кого исходит это тихое, такое знакомое пение, и вопросительно поднял голову к его источнику. По длинному коридору к нему неторопливо шла высокая, в густой черной вуали и черных же атласных лентах на длинных, до колен, головохвостах маронка. На лице ее из родовых меток были только очерчивающие веки и бровные дуги и полоска на нижней губе и подбородке, а по длинным головохвостам спускался узор из неповторяющихся знаков, как будто бы вырванных из чьего-то алфавита. Из украшений на ней была только маленькая серебряная, под цвет глазам, брошь в виде птицы. Она улыбалась, и Ларгентум улыбнулся в ответ. - Не будешь никогда одна, Пусть будет ночь темна, - закончил он куплет, как маронка подошла, и они тепло обнялись. – Здравствуй, Соловушка. - Даже не помню, когда мы виделись в последний раз, - прошептала Соловушка, наконец отнимаясь от старого друга, и, едва повеселевшая от встречи, снова помрачнела, как взглянула на изувеченное лицо Серафима. – Что случилось? - Долго рассказывать, - пожал плечами Ларгентум. – Ты здесь по делу, Шаллкрай? - Прилетела отдать дань уважения Адалону, - кивнула маронка. – Пусть его я знала не столь долго, как вас, мне… больно потерять и его. Сталкер вздохнул, понимая, о чем она. - Мы останемся здесь еще на завтра, - сказал он. – Тоже, думаю, придем попрощаться с Адалоном. Мы сможем поговорить после? Я понимаю, у тебя график… - Нет, - покачала головой Шаллкрай. – Я все отменила на неделю. - Соловушка, а неустойки? - Переживу. Я получила твое последнее письмо, Ларгентум. Об… асториях. - И что думаешь? - Я думаю, - блеснул в глазах маронки металл, - что пусть они идут. Я спою им… колыбельную. Дверь приемного зала снова шорхнула в сторону, выпуская Аксонну, и анфорка тут же остолбенела, уставившись на Шаллкрай, как на «Мадонну». Ларгентум хмыкнул негромко, чуть улыбнулся. - Шалли, я бы хотел тебе представить Аксоннесу Элексис Эннобили, - взглянул он на любопытно приподнявшей головохвосты маронку. - Мою ученицу и… спутницу. Сонья, это Шаллкрай Ниллен ван Валламер, некогда ранжерка под позывным Банши. Но миру она больше известна как… - Шаллкрай Морская Песнь, - наконец выдохнула Аксонна, найдя в себе силы подойти. – Очень почтена, аннотэ ван Валламер! – засияла она улыбкой, чуть не дрожа от восторга. – Большая поклонница вашего творчества! Шаллкрай тоже улыбнулась, протянула руку, которую анфорка горячо пожала. - Рада познакомиться, Аксоннеса. И давно ли лейтенант Фенариус вас обучает? А, магистр, прошу прощения. - Уже почти год. - Такой официоз весьма излишен, знаешь ли, - фыркнул Ларгентум. - Пойдет, - махнула рукой Шаллкрай. – Пусть у нас будут шуточки. Пусть ей будет кому жаловаться, если начнешь плохо себя вести. - Я? Плохо себя вести? Шаллкрай залилась смехом – точно колокольчики звенели. Аксонна тут же подобралась, почувствовав что-то странное, и с немым вопросом посмотрела на наставника. Тот жестом попросил ее придержать этот вопрос. - Уже довольно поздно, Шаллкрай. Не будем тебя задерживать. - Вы не задерживаете, - улыбнулась маронка. – Но ты прав насчет времени. Встретимся завтра? - Конечно, даже не сомневайся. Я пришлю к тебе Дайвера. - Он здесь с вами? – обрадовалась Шаллкрай. – И мама? - Дайвер – да. Матушка осталась в Азурексе, но, думаю, тоже появится. Доброй тебе ночи, - снова обнялся с ней Ларгентум. – Очень был рад увидеться. - Как и я, офицер. - Шалли… - Шучу, шучу. Доброй ночи. Аксоннеса, и вам тоже. - Спокойной ночи, аннотэ. - Просто Шаллкрай, дорогая. Маронка склонила голову, прощаясь, и наконец отправилась обратно, к крылу покоев. Аксонна в радостном возбуждении кусала губу, провожая ее взглядом, счастливая донельзя: не каждый день встречаешь любимейшую певицу – вживую! Да еще и, оказывается, она была ранжером… - Сонья, я к тебе обращаюсь. - А? – вздрогнула анфорка, только сейчас услышав Ларгентума. - Я говорю, если ты не хочешь спать, прогуляемся? - А, - почесала затылок Аксонна. – Нет, не хочу. Пошли. Ночные служанки молча кланялись и проходили мимо, стражи полуживыми статуями оставались у своих постов. В остальном дворец был тих и пуст – не только благодаря обыкновенной ночи, но и горю, постигнувшему сталкеров. Тихо было и за вратами на территорию дворца. Лишь редкие кары шуршали по дорогам да дождь с древесными кронами, кустарниками и травой шептались невнятно. Да и привычного городского неона не было столько, сколько помнила Аксонна. Обычное уличное освещение и информативные вывески, белый и голубой свет. Лами’ида никогда не спала – она молчала, как будто оплакивала своего Императора. - Ладно, Сонья, - все-таки нарушил молчание первым Ларгентум, несущий взятый им из вестибюля большой прозрачный зонт – все еще был верен своему правилу не пользоваться магией на гражданке, - я прямо слышу, как твои мысли скребутся у тебя в голове. Очень жутко, на самом деле, так что давай. - Знаешь, я была в курсе, что ты если не по работе - по обоим работам, то по каким-нибудь интересам с половиной Галактики знаком, но вот этот момент, - Аксонна пыталась до сих пор осознать происходящее, - просто все верхушки с кексов послизал! Ларгентум вопросительно - частично по поводу реакции анфорки, частично из-за услышанного им оборота - поднял бровь над целым глазом. - Вероятно, Этара все-таки устроил мне сотрясение или парочку, потому что я вообще сейчас не понимаю, о чем ты. - Шаллкрай! - чуть не закричала Радуга, отчего к ней удивленно повернулся одинокий прохожий. - Ты знаешь саму Шаллкрай Морскую Песнь! Лучшую певицу в мире! Я все ее альбомы прослушала и чуть ли не облизала, да один билет на ее концерт стоит как гипердрайв дредноута! И я, мать твою, совершенно не в курсе, что ты, оказывается, с ней на короткой ноге! - Во-первых, сбавь громкость, пожалуйста, я вовсе не глухой. Да и ночь на дворе. Во-вторых, - сталкер усмехнулся, и голос его заметно потеплел, - Соловушку я действительно знаю вот уже... Богиня, вот чтоб тебе не соврать, лет триста с небольшим, наверное. Мы не так часто пишем друг другу, конечно, но она важна для меня. И, смею надеяться, я важен для нее тоже. Шок и восхищение Аксонны тут же пропали, уступив место подозрению и неприятному, но очень болезненному уколу куда-то под горло. - "Соловушка" значит? - повторила она, стараясь держать голос как можно ровнее. Ларгентум с прищуром взглянул на анфорку и не сдержал улыбки. - Сонья, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты... как это слово? Ревнуешь. Кровь прилила к лицу Аксонны, ясно ощутившей, что ее дразнят - и что это работает: странная, жгучая боль в глотке усилилась. - Нет, что ты, вовсе нет, - сквозь стиснутые зубы пробормотала она. - Как я могу ревновать тебя к кому-то, кого ты знает больше трехсот лет, с кем списываешься, кого называешь Соловушкой. Вообще ни единого повода. Ни даже самого крошечного. Ларгентум все еще улыбался. Он остановился, все же просушил теплым воздухом ближайшую к ним скамейку, присел и похлопал рядом с собой. Аксонне страшно хотелось содрать эту улыбку с его и так изувеченного лица, но она послушалась. Если сталкер спокойно откинулся на резную спинку из сплетенных лоз и был расслаблен, то она против собственной воли держала спину ровно и сжала кулаки на коленях, не обращая внимания на лупящий по плечу холодный дождь. - Знаешь, по какой причине сирены в обществе маронов весьма и весьма редки? - спросил Ларгентум, наблюдая за скачущей по скамейке напротив мокрой рикит. - Да и вне его, если по правде? - Правительству неудобны генетические мутанты, - буркнула Аксонна. - Хорошая мысль - в плане логики, не содержания. Но нет. Девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять из миллиона сирен, чей дефект сам по себе крайне редок... самоустраняется еще в период полового созревания. - Это как это? - не поняла анфорка. - Генетическая мутация, вызывающая синдром сирены, в подавляющем большинстве случаев связана еще с целым ворохом неблагоприятных пороков и проблем. А так как именно в пубертат организм входит в свой расцвет, тогда этот весь... букет и всплывает, как правило. - А лечить... - Панацею все еще не изобрели, Сонья. Как и средства от определенных... заболеваний. О чем речь, если обыкновенная простуда все еще не лечится. И нет, регенерация магическая тоже помогает только до определенного порога. - И ты это говоришь к тому... - Шаллкрай - одна из тех, кому повезло не быть сожранным заживо кучей отвратностей, связанных с синдромом. Более того, она - самая "чистая", если тебе угодно, сирена из Реестра. - Реестра? - Пережившие свой шестнадцатый день рождения сирены все поголовно заносятся в Реестр сирен, тщательно ведомый и регулируемый правительством Пикселийской Федерации. Это не секрет и не какой-нибудь расстрельный список, как ты могла бы подумать, Реестр существует для того, чтобы вести учет как самих сирен, так и их жизни. Кто куда отправился, кто что делает, кто с кем завел семью. Если кто-то начнет вести себя не лучшим образом, это тут же подмечается. И либо делается внушение, либо отдается приказ на ликвидацию. Полумеры к ним неприменимы, потому как сирены обладают огромной психической силой и в свое время даже создавали собственные армии, которые швыряли друг на друга. Дайвера или даже Наресса поспрашивай - они тебе расскажут про целые династии сирен, которые правили королевствами. Аксонна в который раз почесала подмокшую гриву, вспоминая то немногое, что рассказывал еще Никанор в ее последний день с "Аспидами", когда они приняли фальшивый заказ на Дайвера, тогда предположительно сирену. - Дай угадаю - ты столкнулся с Шаллкрай по долгу службы? В бытность свою полицейским? - И да, и нет, - склонил голову Ларгентум. - Видишь ли, сирены, попадая в Реестр, должны доказать, что управляют своими силами и не используют их непреднамеренно, то есть, контролируют себя. Иногда они сами разбираются с собой и легко проходят тесты, а иногда им требуется помощь в обуздании их сил. У маронов есть специальная закрытая школа, которая занимается этим, но я никогда там не был и не могу ничего утверждать касательно их методов обучения. Случай же Шалли оказался уникален: она оказалась не только сиреной, но и предрасположенной к магическому дару. - Она попала сюда в обучение? - догадалась Аксонна. - Именно так. Да еще и к матушке. - А разве ты не... - Нет, - усмехнулся Ларгентум, - к той поре я уже закончил у нее учиться. Я, может, в каких-то моментах и медленно учусь, но не настолько. - Ты вечный студент, хрен тебя знает. - Я бы хрену не доверился. Нет, я тогда уже вовсю работал в полиции. И мне было поручено наблюдать за Шалли как раз затем, чтобы она не хулиганила. - А она хулиганила? - Нет. Даже не пыталась. Очень примерная и ласковая девочка пятнадцати лет, улыбчивая и любопытная. Мама разобралась с ее сиренизмом еще в первый год, и Шалли вообще стало здорово. - А ты помогал? - Конечно же. Матушка не всегда была свободна, а домашку ту же делать надо. - Она была лучше, чем я? - весело сощурилась Аксонна. - Это ловушка, - щелкнул ее по носу Ларгентум, - и я в нее не попадусь. Училась как все. Но я чувствовал за нее... ответственность, если хочешь. Как чувствует ее за тебя Элу. Сейчас Шалли уже взрослая и самодостаточная женщина, моя опека ей ни к чему, но я все равно рад ее видеть и слышать. - Так она просто отучилась и ушла? - потерла нос анфорка. - Да. Далеко не все ранжеры остаются после обучения, знаешь ли. Она взяла под контроль свою природу, прошла обучение и, когда получила с маминой помощью разрешение петь, ушла на эстраду. - Ты тосковал по ней? - Немного. Я успел к ней привыкнуть, если ты об этом. Дайвер тоже скучал, мама грустила, но сильнее прочих расстроился Алексис. - Алексис? - удивилась Аксонна. - А причем тут он? - Причем тут музыкант и певица? Сонья, ну ты правда не догадываешься? - Они были... парой? - охнула Радуга. - В такие подробности их отношений я никогда не лез, так что не скажу наверняка, - пожал плечами Ларгентум. - Да, Алексис волочился за Шалли страшно. И она очень к нему была благосклонна. Было ли что между ними кроме нежных взглядов и объятий, я не знаю, но, справедливости ради, у Шалли за эти три сотни лет не было ни супругов, ни любовников. - Потому что она тебе не рассказывала, м? - ухмыльнулась Аксонна. - Мы всегда были откровенны друг с другом. К чему бы ей лгать? Я бы только порадовался, влюбись она даже не в Алексиса. - А она знает, что он... - Знает, - вздохнул сталкер. - Я написал ей об этом тем же вечером. Она пять концертов тогда отменила, помнишь? - Так вот из-за чего... - Вот так, да. Небольшая пауза. Аксонна протянула руку к рикит, которая сверлила их взглядом, и когда птица подлетела к ней и цепко ухватилась лапами за ее пальцы, подставила ей ладонь с орешками, что иногда держала на перекус. Рикит тут же принялась клевать угощение, словно боялась, что сейчас его отнимут. - Я тоже хотел с тобой поговорить касательно кое-чего, Сонья, - снова произнес Ларгентум, наблюдавший за ними, и, прислушавшись, утих ли дождь, стряхнул воду с зонта в кусты, щелчком сложил оный. – Я ищу твоего мнения, потому что сам не могу пока принять решение. А время, как нам стало известно, ресурс очень и очень… ограниченный. - Однажды я тебе это сказала и сейчас скажу, Феняй, - подсела ближе, отпустив птицу, как орешки кончились, Аксонна, прижалась спиной к плечу сталкера и запрокинула к нему голову, улыбаясь. – Я вся твоя. Ларгентум тепло улыбнулся ей в ответ и поцеловал в лоб. - И ты даже не представляешь, как я благодарен тебе за это. - Имею небольшое представление. Так что же ты хотел обсудить? Сталкер снова чуть помолчал, пожевал язык. - Я солгал, - наконец сказал он. – Флорейну, Араксусу, Ариаделу и тебе в той комнате. - То есть? – насторожилась Аксонна. - Дираэль тогда на Тидамусе не телепортировал меня просто в никуда, чтобы я бегал и терял время. Он телепортировал меня и себя в одну комнату. - Так вы дрались там? Зачем же это скрывать? - Мы не дрались, Сонья. Мы разговаривали. Анфорка совсем привстала на руке и недоуменно обернулась к Ларгентуму. Тот развел руками, дескать, да. Вот так. - И о чем же… что вы обсуждали? Что вы могли обсуждать? – все еще была сбита с толку Аксонна. – Падение лудуркийского ильвена? Херовое качество серраита с югов Пикселийской Республики? Баб из нового выпуска журнала, что Дайвер выписывает, что?! - На самом деле, много всего. Он очень подробно рассказал про асториев, про то, чем они были заняты все это время и что планируют сделать дальше. - Зачем ему это? - Понятия не имею. Но теперь можешь вынести вывод, что не только Висажж и Сониквант решили… одуматься, что бы это ни значило. - Сониквант – может быть. Эндаймес – никогда в жизни не поверю. Дираэль… не знаю. Не знаю! – яростно загребла пальцами в волосах Аксонна, на что Ларгентум, покачав головой, вытащил ее руки из ее гривы и чуть стиснул, чтобы остановить нервное самобичевание. Анфорка сжала губы в тонкую полоску, ладони – в кулаки. И очень медленно выдохнула, стараясь расслабиться. – Сколько раз он нас обманывал, - вздохнула она. – И не только нас. Как он сказал тогда на Онуа, помнишь? «Много ли правды словам Аватара Лжи». Откуда знать, не врет ли он? Если же частью – где он врет? Нужно быть очень осторожными, Фень. - Я знаю, - отпустил запястья Аксонны сталкер. Она выдохнула снова, откинулась на спинку скамьи. Рикит у колена все вертелась, покаркивала, поглядывая на анфорку одним глазом, аккуратно хватала за штанину темных джинсов клювом, напоминая о себе. - Ты был прав, - фыркнула Радуга. – Теперь и у меня от этого в голове бардак. Не то чтобы там и так чисто было, сам знаешь… Ларгентум издал неопределенный звук. - Хочешь заказать клининг? Аксонна с легким удивлением покосилась на него. Сталкер сидел к ней с той стороны, с какой не видел, но все же улыбался. Анфорка не сдержала смешка и подлезла к нему под руку, в мягкое тепло, и Серафим ласково приобнял ее за плечи. - Нет, - ответила Аксонна. – Давай просто еще посидим тут. Тут так хорошо.