Девятый Вал: Эпизод 2

Софи Вайденхофф Буря, решившая пока стойко игнорировать Байэла, узнала как, действительно, бывшую ранжерку, лишенную магии и памяти после совершенного ею убийства и находящуюся под наблюдением Аванпоста Сигма. Правда, в последние пару недель, когда от всего Аванпоста остались она да Зефир, внимания ей не уделялось практически никакого. Софи образцово и даже скучно вела себя: работала в «Геенне» официанткой, платила свои налоги, не создавала проблем закону и даже уже побывала замужем за каким-то врачом, который разбился на своем аэрокаре спустя всего год после свадьбы. Поэтому, в отличие от Блэкджек, проводившей гостей наилучшим образом, ее можно было хотя бы ненадолго проигнорировать. Но Буря, как и остальные ранжеры, тоже задалась вопросом, зачем нужно было срочно хватать и тащить Вайденхофф в Азурекс. Аксонна, у которой этого ответа не было, не смогла ее просветить. Да и, если честно, ей это сейчас было не столь важно. Надо так надо. К тому же, и Эммет, и Ралли просто заваливали ее вопросами. Никанор и Леня, по их словам, были убиты на Улагисе Аксонной же, только донельзя странной, и анфорка, не зная, как объяснить им происходившую тогда по милости Дираэля катавасию, сменила тему. Как оказалось, Никанор и Леня уверили Эммета и Ралли, что Аксонну убил тот заказанный им марон-сирена, и поэтому Никанор решил боле не рисковать и оттянуть «Аспидов» с этого контракта. И они были в шоке, увидев подругу на Улагисе – а теперь и здесь. После того кошмара, что они пережили в маронской колонии, они встретили Байэла, который каким-то образом узнал, что «Аспиды» подобрали Аксонну и работали с ней, и анфор, узнав, что она сошлась с ранжерами, решил оставить ее поиски. Аксонна не говорила с ним, но чувствовала на себе его взгляд, чувствовала его едва заметную под полумаской улыбку. Байэл из ее детства был добрым, любящим и понимающим ее отцом, хоть и неродным, но ранжеры всегда отзывались о нем, когда она спрашивала, в лучшем случае, неодобрительно. Анфорка знала, почему: как и Софи, Байэл запятнал себя убийством, но на стирание памяти и Хайре-Васс не согласился и сбежал, прихватив и крошечную Аксонну с собой. Что было странно, так это то, что, несмотря на то, что очевидно травмированный ранжер даже не подумал хотя бы сменить свое и Аксонны имена, ранжеры целых восемнадцать лет, до похищения анфорки Кел-Аньетом, не знали, где они. Радуга имела крайне сильное подозрение, что в этом была заслуга Ладиала. В конце концов, как выяснила Коллегия, именно по его наводке Кел-Аньет в облике Веги похитил ее. Ладиал, была уверена Аксонна, всегда знал, где она и Байэл, и лишь ждал, когда поросенок подрастет достаточно для убоя. А власть его как магистра Братства и как Тертаррила давала ему все возможности и править отчеты, и заставлять молчать слишком настырных. Проклятого изоморфа нет уже два с небольшим месяца, но эхо его многовековых интриг до сих бор болезненно чувствуется под ребрами – и будет еще долго, вздохнула Аксонна. Потому что ощущения от осознания того, что ранжерское Братство, где была ее настоящая семья, не хотело, не смогло или не стало (был ли Ладиал, все-таки, настолько в это вовлечен?) искать ее, когда она была у него почти под носом, а Байэл, отринутый, проклинаемый, ненавидимый за единственную ошибку, совершенную в порыве ярости и горе, все это время почти рыл землю носом в надежде найти свою неродную, но дочь, были такие себе. Никто не совершенен, шепнул внутри голос Ларгентума. Аксонна рвано выдохнула и взглянула на табличку ближайшего дома. Фридрихштрассе, шестьдесят два. Софи жила по адресу Фридрихштрассе, девяносто шесть. А она так привыкла, что Фенариус всегда рядом, так или иначе. Или он, или Элу, или Дайвер. Им троим она доверяла безраздельно, всегда могла сказать что-то или спросить. Да и не только они: Элексис с холодными, металлическими объятиями армированных рукавиц, в которых ей всегда было уютно, как в одеяле, Авак, ее соратник и соучастник, Ками, ее лучшая подруга. И быть сейчас не с ними, вот так… куча народу, и вроде бы всех знает, и никто ей не враг, а она чувствует себя одиноко. - Это здесь, - наконец произнесла Буря. Аксонна остановилась и вскинула голову. Типичный многоквартирный дом, и ни одно из окон, ни один из балконов ничем не выделяется. К тому же, день. Разглядеть, что происходит, если что происходит, невозможно. - «Квартира тридцать один», - повторила остаток адреса, написанного Блэкджек на салфетке, когда они зашли во двор, анфорка, и прибрала ту в карман. – Если это по четыре квартиры… второй подъезд, последний этаж. Буря кивнула, тоже посмотрела наверх, прикрывая глаза от солнца. - Останетесь тут? Мы с Зефиром и Цыно сходим. - Фенариус мне уши надерет, если я из первых уст ему по его поручению не доложу, - покачала головой Аксонна. – Десенакт, пошли. Па… анно Терагар, - взглянула она на Байэла, заметно сникшему от такого обращения, - вы с Эмметом и Ралли оставайтесь пока здесь на стреме. Бывшие «Аспиды» молодцевато кивнули. Байэл, хоть и с запозданием, тоже, и, махнув подчиненным, встал в позицию у двери в подъезд. Оружия они не доставали, но держали руки вблизи. Десенакт, притормозив Бурю, однако спокойно вынул из кобуры пистолет и отправился впереди. Слишком удобно было на этой лестнице, угловатой спиралью уходящей вверх, устроить засаду, и Буран прекрасно осознавал, что лучше первые неприятности встретит он со своими щитами, чем Буря со своим легким бронекостюмом под курткой. За Бурей двинулась Аксонна, за ней – Цыно, замыкал цепочку Зефир. Ну разумеется, тоскливо подумала анфорка, заслышав треск пластика и чей-то крик, и ринулась наверх с остальными. Ничто не будет так просто. - Вот блядь! – рявкнул Десенакт, добравшийся до тридцать первой квартиры первым, и, откинув пистолет, ворвался с ощеренной кристаллами льда Эйретел. Действительно, выдохнула Аксонна, видя, как из разломанного еще до них дверного проема вылетает вышвырнутый на их милость фон Мортом разрушитель с головохвостами. Буря, Аксонна, Зефир и Цыно в едином порыве метнули в него по огненному кинжалу: два попали в нагрудную пластину, третий вонзился прямо в глаз, четвертый – в шею, и пустые доспехи оглушительно загрохотали, падая с лестничной площадки. А Десенакт выкинул им еще одного, четырехрукого, но немного не рассчитал, и тот, разбив окно, вылетел на улицу. Зефир, матерясь, бросился вниз на подмогу Байэлу и Эммету с Ралли. Но на этом, по сути, схватка закончилась. Десенакт изрезал, судя по валяющимся в абсолютно разрушенной квартире доспехам, еще двоих, а еще три груды металла, причем с телами внутри, валялись возле того, кого Аксонна вообще не ожидала увидеть. - Ариадел?! – ахнула она, перепрыгивая через поваленный шкаф с книгами и безделушками. Асторий сидел на коленях у сломанной кровати с сбитым красным одеялом в разоренной спальне и поднял голову на ее голос. В его глазах блеснуло удивление, но задавать вопросы он не стал. - Я не успел, - прошептал он, оборачиваясь на кровать. Аксонна недоуменно взглянула на ту и стиснула зубы, только сейчас заметив, что из-под одеяла торчит бледная женская рука с синяками на запястьях, а одеяло было раньше белым. К кровати, переступая через осколки стекла и обломки, подошел Цыно и осторожно поднял одеяло. Аксонне аж стало дурно: Софи была не просто убита – ее тело было изуродовано так, как не каждый маньяк умеет. Скорее всего, разрушители пытали ее на предмет какой-то информации. - Ебаный подорожник, - сплюнул Десенакт, опираясь на Эйретел. – Как давно она?.. - Четыре часа, - наконец вынес вердикт Цыно. – Ее привязали, - указал он подбородком на оборванные у изголовья и изножья простыни, - и долго допрашивали. Не знаю, сказала ли она по итогу то, что хотели знать эти сволочи. - Я застал их, - тихо сказал Ариадел. – Убил их. К разрушителям после подошли остальные, и я закрылся щитом… а потом явились и вы. - А какого хрена ты вообще тут забыл? – спросил Десенакт. - Мне нужен был ключ от Горнила. Дираэль хранил его здесь, у нее. - И где ключ? – вскинулась Аксонна. - Не знаю. Не успел поискать. - Судя по состоянию хаты, эти сукины дети тоже что-то искали, - огляделся фон Морт на превращенную в руины квартиру. – И весьма вероятно, что то же самое, что и ты. - И мнится мне, - сложил руки на груди Цыно, - что ни хрена они не нашли. - С чего ты взял? – взглянула на него Буря. - Вся квартира вверх дном, - пояснила Аксонна, кивая. – Когда ты находишь то, что искал, нет нужды все остальное рыть. - Ну нашли в последнем месте. Такое случается. - Нет, ты не права, - покачал головой Цыно. – Даже если бы они нашли ключ в самом последнем месте, они могли бы просто убить Вайденхофф и уйти. Но нет, ее привязали, ее пытали. Ключа здесь не было еще до того, как разрушители приперлись сюда. Или Софи спрятала ключ в другом месте, или… - Или что? – взглянула на Брандта Аксонна. Тот посмотрел на нее прямо. - Или Дираэль его забрал. - Почуял, куда ветер дует? – скривился Десенакт. – Только за девчонку, ни в чем не виноватую, не заволновался, пока не стало поздно. - Может быть, он не знал, что Этара в курсе его махинаций, - предположила Аксонна. – Думал, что Софи останется в безопасности. - Гусь тоже много думал, Аксюш, - развел руками фон Морт. – Да только, блядь, по итогу все равно в суп попал. - И я с тобой согласна. Обычно Дираэль так не поступает. Обычно он продумывает свои поступки наперед. Но не сейчас. Почему? - Да я ебу, что ли? Может, старый стал, деменция. - Ха-ха, - закатила глаза анфорка. – Нет. Потому что он спешит. Потому что он психует. Романтика с Этарой не была его идеей, и потому Дираэль и пытается сделать, что может, пока может. - Ну да, Дираэль Тертаррил же – известный филантро… Десенакт вдруг замер и, матернувшись, схватился за Эйретел, но застыл, точно статуя. Застыла и Буря с коммом, через который общалась с Зефиром. Аксонна обернулась и с трудом сглотнула. - Нет, фон Морт, делаю я все это из соображений исключительно эгоистических, - произнес неспешно зашедший сквозь отсутствующую дверь Дираэль. - И объясняться перед тобой я не собираюсь. На удивление, не источая ту же, что на Улагисе, удущающую и откровенно гнетущую ауру Шестиаспектного Тертаррила, он прошел мимо Аксонны, в спальню Софи, где все еще находились Цыно и Ариадел. Цыно был ошеломлен, но не схватился за оружие, а Ариадел даже не пошевелился. Но и Дираэлю было наплевать на астория. Он прошел к кровати и, осторожно приподняв одеяло, с хриплым рыком опустил его обратно. - Вас действительно только за смертью посылать, - покачал головой Дираэль и со вздохом потер переносицу. Аксонна несказанно удивилась: она лишь единожды – на Улагисе, в споре с Элексисом – слышала в голосе Тертаррила такую боль. – Аксонна, - вдруг обратился он к вздрогнувшей анфорке, - я должен попросить тебя об услуге. - А… что, о какой? – ошарашенно уставилась на Дираэля она. - Заберите ее домой, - кивнул на укрытое одеялом тело Софи Дираэль. – В Азурекс. И не… не сжигайте. Пусть у нее будет могила. Я буду тебе очень обязан. Вот те здрасте, практически фыркнула Радуга. Флот летающих свиней? А как насчет оркестра (хора?) свистящих ракообразных? Много веры словам Аватара Лжи, орало все внутри. Это какая-то ловушка, иначе быть не может. Но почему-то, каким-то кусочком своей души Аксонна не верила – знала, что, по крайней мере сейчас, он искренен. Потому что перед ней стоял не Дираэль Тертаррил. Это был Илунар Эннобили, так тщательно, так далеко упрятанный чем-то, о чем анфорка не знала, что сам Тертаррил считал его давно мертвым. Но это было не так. Илунар не был мертв, просто… спал. В конце концов, почему тогда сквозь кровавую призму на нее смотрели те же глаза, что смотрели на нее саму каждое утро из зеркала? - Хорошо, - наконец ответила Аксонна. – Я позабочусь об этом. Илунар ответил кивком и, протянув руку в когтистой перчатке, материализовал в ней каменный круглый предмет с множеством зазубрин на окружности, похожий на причудливую шестерню. Ключ, поняла Аксонна и взяла его в руки. - Спасибо, - зачем-то сказала она и тут же ощутила улыбку анфора за забралом шлема – и его когтистые пальцы, неожиданно ласково взявшие ее за подбородок. - Понимаю теперь, почему Фенариус готов за тебя душу отдать, - усмехнулся он. – Ты никогда не перестанешь удивлять, дракончик. Отпустив племянницу, он обернулся к Цыно. - Фенрир, - позвал он, - нам пора. Аксонна открыла рот и в удивлении, и в стремлении спросить что-то, возможно, возразить, но Цыно, хоть и с подозрением, но подошел к Дираэлю. - Пора куда? – спросил он осторожно. - Домой, - ни капли не пояснил Илунар. – Пойдем, мальчик, конфетами угощу и щенят покажу. И да, Аксонна кое-что хочет тебе дать. Ну, знаешь, чтобы она потом могла бы к нам присоединиться. Аксонна долю секунды не понимала, что несет Тертаррил, как руки сами собой захлопали по подсумкам, нашли коробочку, которую ей еще на «Призме» передал от Ариэна Ларгентум. Она по дороге в «Геенну» заглянула в нее единожды. «Это прототип двойного Ключа, - гласила втиснутая между двумя половинками Ключа, разделенными как знак Инь Янь, написанная идеальной каллиграфией изоморфа записка. – Посылаешь с одной половиной Десенакта на разведку – он дает знать, что впереди чисто – и ты со второй половиной подтягиваешься тут же к нему! Здорово, правда?» Здорово бы узнать, откуда про эту вещицу в курсе Илунар, подумала Аксонна, передавая Цыно одну из половинок, как Илунар не сдержал смешка. - Оттуда, что ты не закрываешься, - постучал он себя когтем по шлему, и анфорка раздраженно хлопнула себя по лбу. – Ага да, опять. Но не волнуйся, Фенариусу не выдам, - гоготнул Тертаррил и начертил на мало-мальски уцелевшей стене портал. – Жди от нас весточки! Он нырнул в рябящую завесу портала без задержки, но Цыно замешкался, взглянул на Аксонну и с решимостью, и с вопросом. Анфорка же попыталась улыбнуться. - Пожалуешься мне, если будет тебя обижать, - подняла она руку со своей половиной Ключа. Цыно фыркнул, но все же кивнул ей и ушел за Илунаром. Портал за ним тут же закрылся, а Десенакт и Буря отошли от паралича. Аксонна глубоко вздохнула и посмотрела на половину Ключа, пока фон Морт матерился, а Буря с силой терла свои плечи. Ариадел, заметила анфорка, бесследно исчез. Будем надеяться, этот риск оправдается. *** - Знаешь, Фенариус, почему я принял предложение Дираэля? Почему избрал ту дорогу, которой иду сейчас? - Нет. - И не интересно тебе не было никогда? Ларгентум ответил тяжелым взглядом, но не словом. Эндаймес усмехнулся, попробовал потыкать на уязвимость ментальную защиту бывшего наставника. Глухо. Тихо. Неприступно. Равно что с прутиком к сейфу подойти. И вдруг зажмурился, зашипел, сжав в руке уголь до того, что пальцы побелели: на попытки пошоркать по мнимой границе мыслей сталкера та вдруг ответила жгучей, сильной болью. - Работай, - процедил Серафим, пока Тертаррил с силой тер кулаком над глазами – как от удар хлыста, боль растекалась по мозгу волнами, затухающими по итогу, но оставляющими пренеприятные впечатления. - А когда-то ты не возражал, - хрипло посмеялся Эндаймес, но продолжил чертить заклинание на найденной для него бумаге. – Когда-то ты был только рад, что мы читаем друг друга. - Когда-то и динозавры по Терре гуляли, - огрызнулся Элу, не выпускавший из рук Жертву; та приглушенно сияла, питаясь гневом владельца. – Заткнись, а? - Я мог бы, - ухмыльнулся марон. – Но так же скучно. - Бля, да я б только за был, сдохни ты со скуки! Дайвер, помнишь, ты мне видос кидал, где какой-то хрен мыло режет три месяца, без остановки? Вот чтоб ты только на эту херню и смотрел. - Это называется склейкой, Эннобили, - шепнул Тертаррил, наконец выпрямляясь, наложил на бумагу простенькие чары четкости и, сплетя пальцы, хорошенько потянулся. – Готово. Ларгентум взял его работу в руки и, чуть сощурясь без очков, принялся изучать. Элу, Дайвер и Ариэн, стоявшие тут же, на страже расслабленно откинувшегося на спинку стула Эндаймеса, молчали, чтобы не мешать, Тертаррил же вытирал от угля руки влажной салфеткой. Чтобы добраться до Ала… Меркуриал, требовалось попасть на корабль, на котором отбыл Меридиан – его личный фрегат «Сияние Ригеля». Но мало того, что он ушел далеко в сторону Этерианской Дуалы в целом, так еще и, по сути… шел. Как шла и «Призма» - к Сурьессе, и уже пересекла границу эльдарских владений. Это значило, что все обычные способы переноса к «Сиянию» отпадают, в том числе и традиционная телепортация, требующая не только ног заклинателя на твердой, ровной земле и в точке входа, и в точке выхода, но и четкого представления точки выхода. Из всех них только Ларгентум бывал на «Сиянии», но последний раз был очень и очень давно. Что всегда было чревато в таком деликатном деле, как телепортация. Однако Эндаймес уже имел при себе решение этой проблемы, которым с любезнейшей улыбкой предложил поделиться. И, хоть уверенности в том, что Тертаррил действительно поможет, было крайне мало (где-то рядом с нулем), было решено, что это лучше, чем ничего. И Ларгентум был готов поклясться собственной душой, что Дираэль прекрасно знал, что все так и случится. Он знал про Меркуриал (Сониквант рассказал?), знал про предательство Ариадела, знал точно, где и «Призма», и «Сияние» будут в тот момент, как Эндаймес попадет на «Призму», знал, что нужно послать именно Висажжа с его исключительными знаниями. Сталкер понятия не имел, как Дираэль вообще узнал про происходящий в их рядах раздрай, и не знал, было ему больше тревожно от этого или легче. - Знакомые паттерны, - наконец пробормотал Серафим. – Фаревейльская телепортация, с основой не на четкой картине, но на элементе представления точки выхода. Откуда ты… - Спроси моего бывшего коллегу, - улыбнулся Висажж, катая грязную салфетку ладонями в шарик. Ариэн ответил хриплым выдохом. - Увы, когда я работал в Амфитрополисе в попытке разбудить фаревейлов, я отчитывался по особо интересным находкам не только Ладиалу, но и Дираэлю с Сониквантом в том числе. Дираэль мог, конечно, рассказать, но… сомневаюсь, что эта информация могла пройти и мимо Висажжа. - Мир очень много потерял, когда Ладиал заразил тебя Зерном Скверны, - посочувствовал Эндаймес. - И сколько из этого твоя работа, а сколько его? – спросил Ларгентум. – Что вообще думаешь? Подошедший к нему Ариэн взял в руки бумагу и закусил губу, читая руны. - Моего здесь даже не десятая часть, - вернул он свиток сталкеру. – Из Амфитрополиса я посылал вместе с основным заклинанием очень грубый набросок, который черновиком-то назвать можно с дикой натяжкой, я вам с Аксонной его даже не показывал, ибо стыдобища, но это же… - Изоморф взмахнул рукой, пытаясь подобрать слово. – А это – полностью законченный труд. Полностью адаптированная к традиционной телепортация! - Хочешь сказать, ты не сделал бы так же? Или лучше? – улыбнулся Дайвер. - Как знать, - пожал плечами Ариэн. – Но скажу однозначно, что под Зерном Скверны я бы подобное пилил еще как минимум пару лет. - Но сейчас ты не под ним, - напомнил Элу. - Больше не под ним. - И хвала звездам! – передернуло изоморфа: очевидно, вспомнил «приятное» бытие марионеткой Ладиала в особых деталях. – Но у меня сейчас и других дел полно. Я те же Ключи штампую на крайние случаи так быстро, как умею, уже максимально все углы посрезал. Потом… не знаю, как получится. Что получится. - Так ты решил? – взглянул на Ларгентума Дайвер. – Идешь один? - Не хочу, чтобы кого-либо еще случайно разорвало на куски, если я ошибусь, - принялся разминать пальцы Ларгентум. - Даже если не ошибусь, целой толпе ранжеров на личном корабле Меридиана делать совершенно нечего. Словом, да. - Да ну не будь же ты таким пессимистом, - поцокал языком Эндаймес. – Так уж и быть, я продлю пробный период паиньки и подержу поле стабилизации. Тебя даже не выкинет к какому-нибудь ядру галактики, если помехи будут, тут же в пол шлепнешься. - Разве ты не чудо. - Mi dispiace interrompervi, ma… (Жаль, что прерываю, но…) – послышалось от сидевшего поодаль на ящиках Кристофера, и к нему все обернулись. – Это, конечно, bellissimo, что вы решили, как Эл Джи попадет на корабль. Но. Обратно ты каким путем будешь отправляться? Вы вместе с Алаэнор, если твоя идея выгорит? Как по команде, взгляды вернулись на Ларгентума. Дайвер, Элу и Ариэн были насторожены, а Эндаймес с трудом удерживал улыбку. Сталкер же коротко хмыкнул и взглянул в последний раз на бумагу с заклинанием. - Будем импровизировать. - Эй, а просто так же обратно вернуться вы не сможете? – забеспокоился Дайвер. – Если мы можем как-нибудь помочь, ты же просто скажи, как, и мы… - Дайвер, - все-таки улыбнулся другу Ларгентум, - посмотрим. Марон тут же зафыркал, замотал головой. - Глядите-ка, в ком юморист проснулся! Как клятый атакор в феврале, вовремя! - Я хотел подмигнуть, на самом деле, просто ты не заметил. - Ой, иди к монахам, - махнул рукой Торнадо. - Тоже буду рад тебя видеть, как все это закончится. - Висажж, закинь его куда-нибудь в чернодырье, пусть выбирается, как знает! - Deficienti, - подпер голову рукой Кристофер. - Ладно, и правда: посмеялись и хватит, - сложил бумагу в несколько раз и прибрал в один из подсумков Ларгентум, после чего с силой потер ладони друг о друга; меж ними проскочили пробные искры. – Пора. - Если ты там сдохнешь, я тебя прикончу, - пригрозил Дайвер, отходя к ящикам и Кристоферу. Тихонько гиенивший все это время Элу просто показал сталкеру большие пальцы и тоже присоединился к Авиценне, как и Ариэн. Изоморф не смеялся и не спорил, просто молча смотрел на происходящее. У него наверняка была в запаснике еще целая пачка вопросов и предложений, но он предпочел их не озвучивать. Ни времени, ни нервов на это ни у кого не было. - Как в старые добрые времена, м? – улыбнулся Эндаймес, неспешно и грациозно чертя чары поля стабилизации. Ларгентум ему не ответил, занялся чертежом рун на астральном полотне. Вопрос доверия Висажжу все еще, как надоедливая муха в библиотеке, звенел над их головами. Разумеется, ему никто не доверял. Ни на пол-чуточки. Однако проблема заключалась в том, что Тертаррилы сейчас не имели ни малейшего мотива ставить им палки в колеса. Но вот помочь? Как минимум один, и достаточно жирный. В Азурексе будет очень долгий и очень сложный разговор на эту тему. Последний жест – всегда одинаковый, всегда один и тот же. Разрыв пространства, создание в нем окна, которое поглощает заклинателя, выталкивая его, как дерево на поверхность воды, на ту сторону. Ларгентум не почувствовал ничего из ряда вон выходящего в этот краткий миг пересечения тысяч, если не десятков тысяч световых лет, и на какую-то секунду даже подумал, что Висажж еще не окончательно потерян. Но… Кровь, столько крови. Ее запах душит, проникает в каждую пору, скручивает внутренности и дурманит, путая всякие мысли. Дыра в судорожно дрожащей груди, стремительно заливающая алым черное и алое ранжерской униформы, серое – обитых металлом полов. Улыбка на мертвых губах, последний сполох жизни в голубых глазах. Невыносимо больно. Холодно. Страшно. Ни одни чары не идут в голову, ни полезные, ни ерунда, только дикое, ревущее НЕТНЕТНЕТНЕТ- Нет. Алексиса он Висажжу никогда не простит. Ларгентум встретил ледяной металл палубы в коридоре третьего этажа в группировке, приземлившись на руки и ноги. Мотнуло, конечно, вперед по инерции, отчего он едва не приложился лбом о пол, но только и всего. Сталкер поднялся и медленно, долго выдохнул, успокаивая вставшие, как иголки на дикобразе, чувства; изо рта вырвался густой пар. Этерианам ни к чему тепло вне родных мест: в скафандрах у них собственная терморегуляция. И, по-хорошему, его сейчас должно было неплохо так колотить от минусовой (наручный компьютер любезно подкинул отметку в пятнадцать ниже нуля) температуры, но чары обогрева от Элу по-прежнему работали как часы. Или же он их обновил тишком? В любом случае, потом надо будет сказать спасибо, подумал Серафим, бесшумно двинувшись вперед. На «Сиянии Ригеля» Ларгентум бывал раз пять, но выучил его еще мальчишкой, отчего с легкого зрительного напоминания примерная схема тут же встала перед мысленным взором. Вместе с матерью, сокрытой, как теперь стало известно, под личностью собственного двоюродного брата, сталкер летал в Дуалу, на столичную планету Эхаранарис («Колыбель» с этерианского) по прямому приглашению. В первый раз – когда ему было всего десять. Меридиан желал познакомиться с подопечным своего «племянника» и был искренне заинтересован в нем – не как в возможном дипломатическом рычаге, но как в растущей личности под эгидой Алаэнора. Серафим до сих пор помнил, как хохотал этерианин от его выученного самостоятельно приветствия на этерианском - из-за еще детского, не сложенного окончательно голоса «итахс вэ илисс, Эйхаррестас» прозвучало донельзя нелепо и, к тому же, неправильно. Помня наставления матери о том, как этериане чтят свою культуру и язык, Ларгентум подумал, что оскорбил Меридиана и не знал, куда деваться. Но Меридиан отсмеялся, на удивление бережно обнял мальчика и пообещал за каникулы научить его языку народа Этерал так, как не всякий этерианин его знает. И Алаэ… Меркуриал, видя и тогда, и в последующие совместные их визиты на Эхаранарис то, как тепло относится Меридиан к ее приемному сыну – к мальчику, к студенту, к ученику, к состоявшемуся полицейскому, к магистру ее любимого Братства, в конце концов, - была хоть немного счастлива. Она в целом относилась к этим путешествиям очень нервно. Конечно, оправдания, которые Ларгентум всегда принимал за чистую монету, всегда были. То она боялась, что они с Меридианом не сойдутся характером, то какие-то отчеты из Азурекса были не в порядке, то она приболела и вообще с трудом держалась на ногах… Серафим всегда верил матери. Всегда доверял. Считал, что и она доверяет ему – раскрывая тайны, делясь сокровенным, наставляя, обучая, взращивая. И эта слепая вера в то, что он ближайший, единственный, самый, как бы это ни звучало, родной, рухнула, как карточный домик, в императорском дворце Лами’иды. И все равно, несмотря на это, он попытался ее защитить. Хрестоматийное отрицание. Это ложь, это клевета, это просто ересь! Как может быть, что он не знал, что он не имел даже понятия, что… «Не надо». «Ты знаешь, что вам нужно делать». Ларгентум снова и снова возвращался мыслями к этому моменту, пытаясь понять, что он упустил. Очередное оправдание? Его не было. Попытка уклониться? Нет, ее тоже не случилось. Страх, закрывший сердце Меркуриал на долгие тысячелетия, попросту… ушел. Она приняла истину. Не стала сопротивляться. И другим за себя не дала вступиться. Почему? Что изменилось? Ну не приняла же она абсолютно бредовую теорию Ариадела об «уравновешивании» Света и Тьмы, в самом деле… И Меридиан. Хорошо, забрал он дочь. Обвинил в том и в этом, ладно, не суть важно. Но… что он собрался с ней делать? Не может же он и впрямь казнить ее. Внутри, несмотря на чары Элу, все равно похолодело от этой мысли. Неужели запрет во дворце? Все-таки силой выдаст замуж за кого-нибудь, лишь бы наследника родила? Для этерианского общества такая судьба не вызовет даже сочувствия. Это был долг, который исполняла – или хотя бы пыталась – любая этерианка. Продолжить род, несмотря ни на что. И не особенно важно, от кого, а о любви и, порой, даже терпимости друг к другу там можно было вообще забыть, как о плохой шутке. А в ситуации с Меркуриал все усугублялось еще и тем, что она принадлежала к королевской семье и вообще была первой в очереди на престол – и последней. Меридиан не женился после смерти матери Меркуриал, да и временные союзы с целью зачатия ни с кем не сработали. Была и его сестра Анаэль, да. Но она еще до того, как Меркуриал сфальсифицировала свою смерть, добровольно отказалась от всех связей с семьей и с властью. К тому же, роды настоящего Алаэнора, ее единственного сына (Ларгентум даже не мог сказать, был ли он где-то там и по сей день), прошли из рук вон плохо, и по итогу этерианке, чтобы спасти ее жизнь, пришлось удалить практически всю репродуктивную систему. Анаэль горевала, страдала, но уже ничего нельзя было поделать. Сочувствовал ли матери Ларгентум? Несомненно. Понимал ли позицию Меридиана и этерианской расы в целом? Конечно. И, был он уверен, Меркуриал тоже понимала. Но она приняла то решение, что приняла. Только ли из-за Соникванта? Да вряд ли. Должно было быть что-то еще. Однако, если нет? Был ли это глупый подростковый бунт, зашедший чересчур далеко? Чего он не знает? И есть ли что вообще узнавать? Но довольно вопросов о прошлом. Надо бы и о настоящем подумать. Потому что в то же время собственный план сталкер даже не составлял на коленке – его попросту не было. Одно дело узнать, где держат Меркуриал, но что дальше? Сбежать вместе? Не факт, что телепортация Висажжа сработает на них двоих, да и Меридиан тоже не идиот – положим, они одолеют Этару (ага, мечтай, фыркнуло что-то внутри), положим, она спрячется. Он все равно все узнает, он все равно найдет ее. Честно попросить этерианского короля? Его, как и прочие правительства, известили в личном письме, и агенты Аванпоста Альфа не сообщали ни о каких изменениях в обычной жизни Этерианской Дуалы. Если тогда, когда кредит доверия еще имелся, им или не поверили, или отмахнулись в куче других, «более важных» дел, то о том, чтобы Меридиан поверил в близящийся конец света сейчас, нет и речи. К тому же, Меридиан страшно захочет узнать, каким образом Ларгентум вообще появился на его корабле. Тупик в обе стороны. Но в краткосрочной перспективе более привлекательна именно первая. В конце концов, если они и так все погибнут, несмотря на все усилия, что им терять? Путь до комнаты охраны был недолог, и все это время Серафим держал на себе не только оптическую невидимость, но и полное тепловое экранирование. Он был уверен, что камеры наблюдения используют тепловые маркеры для засечения сокрытых каким-либо образом зрительно нарушителей, и давать повод для подозрения королевской страже не хотелось. Патрулировавшие стражи совершенно не заметили его, и так крадущегося как можно ближе к стенам, а на посту видеонаблюдения и вовсе никого в данный момент не оказалось. Ларгентум не знал, чем был обязан такой удаче, но медлить не стал и, оставив у двери сигнальную завесу, сразу же полез в систему камер. Она была настроена на работу под учетными записями наблюдателей и техников, но сталкер не стал рисковать взломом и, следовательно, несанкционированным доступом, который абсолютно точно поднимет тревогу. Сосредоточившись как следует, он осторожно коснулся разумов стражей поблизости и, стараясь никак не выдать себя, извлек из одного из них логин и три уровня паролей. «Добро пожаловать, страж Ниридус». И вам не хворать. А перед Ниридусом потом надо будет как-нибудь извиниться. - Где же ты, где же, где… Ларгентум почему-то ожидал, что найдет Меркуриал в самом низу, в камерах, расположенных у грузовой палубы. Их там было всего три штуки, и добраться дотуда по сервисным туннелям, минуя любую редкую стражу, было легче легкого. Но нет. Жилая палуба, гостевые покои. И это было крайне неприятно: мало того, что там как раз стражи было что караул, ибо там сходились патрульные пути, так еще и двое личных стражей Меридиана стояли прямо у входа в те покои недвижимо, как памятники, то есть, совершенно никуда не собирались. Это оставляло ровно один выход. Вентиляция. Которая абсолютно точно тоже напичкана датчиками движения, теплосенсорами и прочими гордостями службы безопасности… Серафим поставил на повтор небольшой отрезок видеозаписи в покоях Меркуриал, отсканировал себе схему датчиков в вентиляции на жилой палубе и снялся с места, не забыв выйти из чужой учетки, потереть запись о входе в систему и снять сигнальную завесу у входа. Меридиан в это время был на мостике, общался с капитаном. Утешение небольшое. О чем шла речь, Ларгентум не знал – побоялся включить звук и всполошить всю округу. Хотелось надеяться, что он не придет проведать дочь. Что же касается Меркуриал… опять же, исходя из ее нахождения не в камерах, а в покоях, она была не совсем пленницей. К тому же, судя по камерам, она была лишена привычного как ранжерам, так и Ларгентуму шлема и скафандра с плащом и одета в какое-то полупрозрачное белоснежное платье, а на лице ее была вуаль из того же материала. И от этого контраста было… странно. В скафандре она была воительницей Алаэнор, в полной мере отражавшей внешне свою физическую мощь. Но в платье это была принцесса Меркуриал – стройная, изящная, практически хрупкая, с белой же кожей, исчерченной красивыми золотыми полосами на плечах, предплечьях, бедрах и голенях. Совершенно другая, казалось, личность, которую Серафим, прожив с ней бок о бок четыре с лишним века, почитай, не знал. Он твердил себе, что это все чушь. Обычная обида говорит все это, разочарование, возможно, злость. У них было оправдание, конечно же. Но те лета вместе, искреннюю любовь и заботу, наставления, помощь и товарищество они не были в состоянии убить. Во многом именно благодаря этому Ларгентум сейчас здесь. Датчики в вентиляции, которая была бы тесна этерианину, но не сталкеру, Серафим не стал ни выключать, ни обманывать. Это тут же спровоцирует тревогу. Но вместо этого можно залезть в настройки и поправить радиус засечения до мизерного. Отразится в техническом журнале (куда Ларгентум залез благодаря очередной «подсмотренной» учетке), но не более. Самое главное – это не касаться датчиков. Потому что тогда да, завоет на весь фрегат. Меркуриал сидела на жемчужно-белом ковре близ кровати, опустив голову, и беззвучно плакала. В покоях было тепло; ткани, металл и пластик были в белом и в золоте – цветах королевской семьи. Даже картины, даже цветы в спиралевидной вазе. Единственным, что выбивалось из этой палитры, были синие пятна на бинтах, которые крепко стягивали запястья всех четырех рук принцессы. Ларгентум осторожно снял винты с решетки вентиляции, находившейся под потолком, и как можно тише отставил ее в сторону. Датчики все еще пребывали в состоянии покоя, и сталкер, сначала спустив ноги вниз, бесшумно спрыгнул на ковер, в котором утоп по середину голени, как в густой траве. Меркуриал, судя по всему, не осознавала, что творится вокруг нее, не видела и не хотела видеть. Серафим подошел медленно к ней, оглянулся на камеру, которая исправно мигала оранжевым огоньком отложенной записи, и присел рядом, кладя ладонь на изрезанное золотыми полосами плечо этерианки. - Мама. Она дернулась, как от удара, практически отшатнулась от него, вытаращила ярко-голубые глазищи, полные влаги, страха и изумления. - Т-ты… как, как ты… - Я пришел за тобой, - протянул руку Ларгентум. Меркуриал моргнула; слезы заструились по ее лицу обильнее, жарче, и она, всхлипнув, снова опустила голову, закрыла лицо нижними руками и разрыдалась с новой силой. Сталкер покачал головой и, придвинувшись, обнял мать, которая тут же крепко стиснула его в объятиях в ответ, прижала к груди. - Прости… прости меня, - шептала сдавленно она, вжав лицо в плечо сына. – Что лгала столько. Что не доверилась. Что не… - Тебе не за что просить прощения, - пригладил ее голову с золотистыми рогами Ларгентум, мягко приподнял, заглядывая в глаза. – То, что случилось, случилось. И оно не отменило и не отменит ни твоих лет с Братством, ни того времени, что мы провели вместе. - Милый мой, - всхлипнула Меркуриал, крепко прижимаясь лбом ко лбу сталкера. – Я так тебя люблю. - И я тебя тоже, мама. Только скажи мне, что это. Этерианка вздрогнула, взглянула на собственные руки, которые взял в свои и перевернул запястьями вверх Серафим. - Меридиан сделал это с тобой? Скажи мне, - понизил голос Ларгентум. - Не он, - тихо ответила Скульптор. – Это моя собственная трусость. Я разбила зеркало, взяла осколок и… - Мама… - Не успела. Меня перевязали. Убрали все, чем я еще могла бы себя поранить, но я… я не смогла. Ларгентум вздохнул и, встав на колени, крепко обнял мать, стараясь перенять часть ее боли на себя. Меркуриал полыхала болью, физической и душевной, и хоть времени у них и не было, он не мог просто потащить ее за шкирку с собой. Когда он точно так же не хотел жить после гибели Элексиса и всего своего отряда, она была рядом с ним точно так же. Она держала его, не давая упасть в пропасть. Он не отдавал сейчас долг – он знал лишь, что не мог поступить иначе. Он был рядом с ней, потому что он был ее сыном. А она – его матерью. И плевать, что он не стал таким же высоким, как она, когда вырос. - Ты хочешь, чтобы мы сбежали? – прошептала Меркуриал и чуть улыбнулась, заметив удивленный взгляд Ларгентума. – Нет, я не читала тебя. Но это единственный возможный вывод из того, что ты пришел ко мне через вентиляцию. - Таков план. Точнее, - поправился Серафим, - огрызок плана. Если скажешь, куда убрали твой скафандр и Аспект, я добуду их, и мы вместе уберемся отсюда. - Я не знаю, куда дели скафандр. Аспект же… Она запустила руку под ковер, близ изножья кровати. Восьмиконечная желтая звезда Аспекта Созидания, вовремя извлеченная из скафандра и спрятанная, лучисто сияла, приветствуя хозяйку. Ларгентум невольно вспомнил подслушанные им мысли Эндаймеса. Он не мог сказать насчет себя, но Меркуриал за тысячелетия владения своим Аспектом точно бы уже была богиней. И никто, ничто бы не могло ей навредить. - Плевать на скафандр тогда, - выдохнул сталкер. – Уходим так. - Как же? Я не влезу в вентиляцию, а снаружи стража. - Используем тот же путь, каким я прибыл сюда. - И как ты сюда попал? - Телепортацией, - достал из подсумка чертеж Эндаймеса Ларгентум. Меркуриал, удивленно вскинувшись, взяла тот, чтобы изучить. - О звезды. Это потрясающе! Ты сам… - Нет, я вообще не причастен. Ты сможешь сейчас провернуть такое? Я подержу стабилизационное поле для тебя. - Для меня? А ты?.. Шаги. Голоса. Меркуриал втянула воздух в грудь; Ларгентум тут же схватил Аспект и чертеж и, снова укрывшись в чарах невидимости, затих у шкафа. Дверь покоев уехала в пазы, впуская посетителя и холод из коридора. Меридиан, все в своем же скафандре, в одиночку прошел к своей пленнице. Мягкий ковер приглушил его шаги; он остановился в паре метров напротив Меркуриал и взглянул на стулья, как бы молча спрашивая. Этерианка чуть сощурилась. - Отец, - произнесла она, но головы не склонила: и так сидела на полу. - Успокоилась? – вместо приветствия поинтересовался Меридиан. Скульптор тут же сжала кулаки на порезанных руках, куда этерианин, очевидно, посмотрел. – Если понадобится, есть снотворное. Но истерики твои терпеть я не стану. Меркуриал зло усмехнулась, до боли стискивая пальцы. - Как интересно, Отец. Я думала, это как раз то, чего ты хотел. Воля короля, как известно, не обсуждается и не оспаривается. Она исполняется. - Зубы будешь показывать мужу, Меркуриал. – Лица Меридиана не было видно за забралом шлема, но гнев его тлел, как угли в камине. – И я могу тебя уверить, что и ему тоже это не понравится. - Я говорила это тебе и в нашу последнюю встречу, и повторю сейчас, Отец: я не выйду замуж ни за кого, кого бы ты мне ни указал. Этерианин рычаще зашипел, наклонился, придвигаясь совсем неприятно близко. - Прошли тысячелетия, а ты как была ребенком, так и осталась. Ты же знаешь, что делают с детьми, когда они не хотят делать что-то, что нужно сделать? - Да много что, - улыбнулась криво Меркуриал. – Например, уговаривают. Но меня ты не уговоришь. Меридиан фыркнул – очень нехорошо фыркнул. - Уговаривать тебя? О, нет, моя дорогая. Время переговоров и уговоров было и ушло. Я просто перестану спрашивать. Меркуриал скривилась еще пуще. - Вот оно как, значит. Ты готов дозволить насилие надо мной, лишь бы твоя воля исполнилась. Ты, несомненно, лучший отец, которого я могла бы пожелать. Потому что только лучший отец не хочет дочь – он хочет инкубатор. И не абы какой, - продолжала смотреть в забрало шлема рычащего Меридиана Меркуриал, - а послушный ему. Готовый лечь под того, кого укажет он. Инкубатор ведь слишком туп, чтобы выбрать свою судьбу самостоятельно. - «Судьбу»?! – прошипел Меридиан. – Все никак не уймешься со своим мальчишкой, я погляжу. - «Мальчишкой»? – в тон ему отозвалась Меркуриал. – Видел бы ты этого мальчишку сейчас. - Так вы еще и… - тут же вздыбился этерианин. - Нет. По твоей милости – нет и никогда. - Я сделал то, что нужно было сделать. Наша линия, даже несмотря на недостатки нашей расы, должна оставаться чистой. Без примесей… Меркуриал фыркнула так, что, Ларгентум подумал, она сейчас плюнет в лицо отцу, но она лишь поднялась, чтобы быть ближе лицом к его лицу, как бы он его ни прятал. - Клянусь звездами, слышал бы тебя кто! Твое лицемерие ножом можно резать. Но это многое объясняет, знаешь. Например, то, почему после меня у тебя не появилось ни одного ребенка. С нашей-то поганой фертильностью, еще сложнее, наверное, с родственниками, из которых вся наша знать состоит, детей завести. Но зато союзы чистые. Без примесей, - пальцами изобразила кавычки Меркуриал. Ударом по лицу, которым наградил дочь Меридиан, можно было бы убить человека. Ларгентум с огромным трудом заставил себя сдержаться: поднявшаяся в нем ярость требовала изничтожить этерианина прямо здесь и сейчас. Но он ясно чувствовал, что Меркуриал, медленно выпрямлявшаяся, не хочет этого. Как в прошлый раз она остановила его рукой, сейчас она останавливала сталкера ментально. - По крайней мере, ты больше не отрицаешь, - горько произнесла этерианка, вновь смотря на отца. – А ведь раньше ты пытался уверить меня, что это не ты повинен в исчезновении Соникванта. Кормил меня сказкой о том, что он сам сбежал. Взял деньги, что ты ему предлагал, и согласился оставить меня за них. Но я и тогда догадывалась, что это ты сделал, и потом выяснила сама. Она зажмурилась на мгновение, помотала головой, отворачиваясь. - Я знаю, что он пришел просить моей руки, - тихо сказала она. – По всем правилам и обычаям, пришел он к тебе, зная, как ты их чтишь. Но он и не догадывался, что за сволочь ты есть на самом деле. Что ты давно задумал подложить меня под Ирайдвара, моего же родича, и внезапный, как это говорится, левый кандидат тебе совершенно не был нужен. Сониквант и не подумал бы, что ты лично вырвешь ему глотку за его «дерзость», что закинешь в темницу и отдашь палачу. И, что самое, в то же время, забавное? Я тоже не подумала бы. Даже зная, кто ты и что ты можешь. Тишина была такая, что было слышно, как гудят лампы. - И ведь он не пришел ко мне больше, - прошептала Меркуриал. – Он посчитал, что я предала его. И стал правой рукой Ладиала Тертаррила, стал Аватаром Страха, потому что это то, чему ты его научил. Меридиан снова зашипел, выпустил пар из пазов скафандра, но Меркуриал не дала ему себя перебить: - Но тогда бы я просто сбежала, понимаешь? Запутала бы след, сменила бы имя и никогда бы больше не приблизилась ни к кому из народа Этерал. Однако ты и здесь проявил свою гнилую натуру. Как ты сказал тогда? «Хотел бы я, чтобы ее не было». И ты хорошо помнишь, Отец: воля короля не обсуждается и не оспаривается – она исполняется. И один из твоих же стражей, - скользнули руки этерианки к платью на ее груди, - решил ее исполнить. - Что ты, - начал было Меридиан и вдруг отскочил от дочери, как от прокаженной. Под платьем и плотной сорочкой, под скафандром, который Меркуриал не снимала ни перед кем, кроме доверенных врачей, на ее белоснежной груди зиял вертикальный темно-синий шрам – широкий, все еще со следами проколов там, где сшивали кожу. Следы от пуль, полученные на Улагисе, были давно стерты, но этот шрам этерианка явно пожелала оставить. - Я истекала кровью. Я умирала, пока меня не нашли Алаэнор и Ирайдвар, - давала хорошенько посмотреть на шрам Меркуриал. – Они спасли меня. И они же и помогли мне подстроить мою смерть. Алаэнор был вместо меня в том экипаже. Он был в моем скафандре. Он и так умирал от той клятой опухоли, но пожелал сделать для меня последнее доброе дело. Он сыграл роль «убитой террористами принцессы Меркуриал». А Ирайдвар подделал все анализы и документы, которые подтверждали мою смерть. Ведь это то, чего желал король, так? А желания короля, как и его воля, не обсуждаются. И не оспариваются. Меридиан молчал. Молчал и после того, как Меркуриал опустила сорочку и застегнула платье обратно. - Так же ты недоволен, Отец? – спросила она. – Сониквант ушел и бросил меня, как ты того и желал, как ты повелел. Я умерла, как ты пожелал, как ты повелел. Так какое же право, какую же наглость ты имеешь что-то спрашивать с мертвеца? Ах да, - посмеялась она невесело. – Это право и эту наглость тебе дало осознание того, что у тебя больше никого не осталось. В то время как у меня появилась моя собственная семья. Мой собственный сын, родной мне, пусть и не по крови. И у меня есть надежда. То самое, чего ты лишился по только твоей же глупости. Меридиан молчал. - Я больше не боюсь тебя, Отец, - прошептала Меркуриал. – И ненависти во мне к тебе у меня тоже уже нет. Как и жалости. Мне просто все равно. Потому что это именно то, чему ты меня научил. Это то, что ты заслужил. Меридиан молчал. И только он вдохнул, чтобы что-то сказать, как за дверью вдруг что-то оглушительно загрохотало. Тотчас же Меридиан и Меркуриал уставились на дверь, Ларгентум тоже вынырнул из-за своего укрытия, пытаясь понять, что происходит снаружи. Кто-то закричал, завизжал гнутый металл, затрещал разрываемый пластик. Серафим решительно взглянул на мать, и та коротко кивнула, распахивая свои великолепные четыре крыла Аватара. Сталкер же снял маскировку и тут же подошел к вздрогнувшему Меридиану, готовый поднять щит. - Извините за это, - пожал он плечами и, явив свои крылья, поднял на изготовку руки. Снова треск, ближе и громче. Грохот. А потом в дверь, как в ткань, впились черные когти - с одной, двух, четырех рук. И разорвали на куски. Сониквант Тертаррил, зияющий аурой чистого ужаса, сполна усиленной и черными его доспехами, Облачением Теней, и черным же ореолом четырех огромных крыльев, решительно шагнул в покои. Меридиан судорожно выдохнул, узнавая, и шагнул в сторону, не в силах выносить давящего присутствия Соникванта. Ларгентум же, хоть и ясно чувствовал влияние, не чувствовал прежнего страха, сковывавшего волю и движения. Более того, он не чувствовал и угрозы, отчего руки опустил. Перед ним Тертаррил остановился. Взглянул прямо, но не издал ни звука. - И вы здравствуйте, Сониквант, - все-таки кивнул уважительно Серафим. Сониквант кивнул в ответ и двинулся к замершей Меркуриал. Крупнее ее, выше, он казался рядом с ней, совсем не карлицей по меркам этериан, великаном. Невозможно бережно, ласково коснулся Тертаррил рук Меркуриал, чуть сжал, исцеляя раны на запястьях, и опустился на одно колено, чтобы крепко обнять, уткнувшись в ее грудь. - Вант, - прошептала Меркуриал, обнимая возлюбленного в ответ. - Я так скучала. Но плакать он ей не дал. Поднял огромную когтистую руку, с невесомой осторожностью вытер дорожки слез и положил ее руки на свой шлем. Скульптор сняла его, дрожа, и наклонилась, прижимаясь лбом ко лбу Соникванта, оказавшимся с кожей черной, как смоль, с алыми узорами и алыми же глазами. Полная противоположность бело-золотой принцессе. Но все же он поднялся, обернулся на Меридиана, застывшего как под проклятьем, взглянул в коридор, где, кряхтя и ругаясь, поднималась раскиданная им, как тряпичные куклы, стража, вновь посмотрел на Меридиана. И чуть сузил красные глазищи. Меридиан понял. И больше возражений не имел. - Ступай с миром, - наконец произнес он дочери, - принцесса Меркуриал Амал Маэв Эри.