Turncoat

      — Привет!       Я поворачиваюсь и вижу девочку примерно моего возраста. Мышиный цвет волос, огромные круглые глаза и жизнерадостная улыбка.       — Меня зовут Элис. А тебя как?       Я улыбаюсь ей в ответ.       — Меня зовут Фрэнк. Приятно познакомиться, Элис.       — Уже знаешь, на каком факультете хочешь учиться?       — Ну… Мои родители из Гриффиндора, так что я тоже хочу попасть туда.       Улыбка Элис становится ещё шире:       — О! Я тоже хочу быть в Гриффиндоре!       — Мерлин, Элис, может, хватит визжать?       Оглядываюсь и вижу черноволосую девочку с необычайно тёмными глазами.       — Здравствуй, Беллатриса, — говорит Элис, подходя ближе ко мне и слегка наклоняясь в сторону, чтобы видеть девочку. По тону её голоса становится ясно, что Беллатриса ей не нравится.       Я всё равно улыбаюсь ей — мама сказала, что нужно заводить как можно больше друзей и что нельзя судить о людях, пока не узнаешь их получше.       Вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, Беллатриса говорит:       — Так что, хочешь учиться на Гриффиндоре? Разве это не прекрасно? Я вот точно знаю, что попаду в Слизерин, и горжусь этим.       — Ты не можешь знать наверняка, — хмурюсь я.       — Конечно могу, — она невозмутима. — Я ведь из благородного и старинного дома Блэков, и…       — О, так ты Беллатриса Блэк! — вырывается у меня.       Странно, что я не понял это сразу, — не так уж часто встретишь кого-то с именем Беллатриса. Сколько ещё здесь может быть Беллатрис?       Она ухмыляется.       — Значит, ты слышал обо мне. Отлично.       — Беллатриса, оставь его в покое, — говорит Элис.       — Разве я его задираю? — отвечает ей Беллатриса, а затем снова обращается ко мне.       — Как, говоришь, тебя зовут?       — Фрэнк.       — А фамилия?       — Лонгботтом.       — О, я слышала о твоей семье. Чистокровные волшебники. Это хорошо — мы можем быть друзьями.       Я улыбаюсь. Несмотря на всё, что мама говорила о Блэках, Беллатриса совсем не кажется ужасной. Она даже хочет дружить со мной. И она очень красивая… как принцесса.       Элис хватает меня за руку.       — Фрэнк, таких, как она, лучше обходить стороной. Идём.       Она тащит меня к ближайшему вагону, подальше от Беллатрисы. Я вырываю руку из её ладони и останавливаюсь. Элис оглядывается и недоуменно смотрит на меня. Я поворачиваюсь к Беллатрисе.       — Мне бы хотелось с тобой дружить, Беллатриса, — говорю я.       — Можешь звать меня Белла.       Я улыбаюсь.       — Белла.       — Ну, ладно. Ещё увидимся, — и она разворачивается и устремляется куда-то в противоположном направлении.       Элис снова берёт меня за руку и ведёт в пустое купе.       — Зачем ты сказал, что хочешь с ней дружить? — спрашивает она. — Её семья — самая ужасная в мире. Они очень, очень плохие люди. Разве ты не слышал, как они относятся к магглам?       — Она была вполне дружелюбной.       — Ну конечно, только после того, как убедилась, что ты чистокровный, — отмечает Элис.       Я хмурюсь, расстроенный тем, что Элис сказала о Белле.

***

      Бегу по коридору и прячусь за стальные рыцарские доспехи. Как раз вовремя — мимо резко пролетает заклинание. Высовываю руку с палочкой из укрытия и кричу: «Экспеллиармус!»       — Выходи, выходи, маленький лев! Давай поиграем!       Разочарованно стону: кажется, я промахнулся, иначе он бы разразился руганью. Я должен был знать, что Лестрейндж будет следить за мной.       Выскакиваю из-за доспехов:       — Импедимента!       Слизеринец легко блокирует мою атаку и почти лениво взмахивает палочкой:       — Таранталлегра.       Ноги начинают двигаться сами по себе, я пытаюсь заставить их стоять на месте, но безуспешно. Лестрейндж разражается хохотом, мои щёки краснеют. Направляю на него палочку, чтобы запустить Фурункулус, но он рявкает неизвестное мне заклинание, и мои руки начинают раздуваться.       Вдруг раздаётся громкий хлопок, и Лестрейндж отлетает назад, приземляясь прямо на задницу.       Ноги наконец перестают дёргаться, но палочка уже не держится в моих распухших руках.       — Идём, тебе нужно в больничное крыло.       Я узнаю голос Беллы. Она подходит и хватает меня под локоть.       Когда мы проходим мимо Лестрейнджа, он хватает Беллу за щиколотку. Я думаю, что она скажет ему отстать, но вместо этого она останавливается и пинает его в нос. Я морщусь — должно быть, ему сейчас очень больно…

***

      — О, Фрэнк! Как ты? — спрашивает Элис.       — Они всё ещё немного раздутые, — я опускаю взгляд на забинтованные руки. — Ужасное заклинание.       Элис хмурится и подходит ближе, чтобы легонько прикоснуться к моим рукам. После нашей стычки с Лестрейнджем прошло уже три часа, но они до сих пор болят и выглядят опухшими.       — Кстати, меня спасла Белла.       Элис возмущённо смотрит на меня:       — Вообще-то, на тебя напали по её вине. Она и должна была помочь.       — Она была ни при чём, — возражаю я. — Это я её поцеловал. Я не знал, что Лестрейндж за нами подглядывал.       Элис вздыхает.       — Зачем вообще было её целовать?       — Элис, мы тысячу раз это обсуждали. Прошло уже пять лет, она ещё никого не убила. Я не понимаю, в чём твоя проблема.       — Я волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты стал одним из… этих высокомерных недоносков, которые думают, что они элита, только потому, что им посчастливилось иметь чистокровных родителей.       Тут дверь больничного покоя открывается, и я улыбаюсь, услышав знакомый голос:       — Опять болтаешь про меня всякие гадости? У тебя других дел нет?       Элис поворачивается к темноволосой девушке, направляющейся к нам:       — Тебе стоит получше приглядывать за своим парнем.       — Он никогда не был моим парнем, и я была бы очень признательна, если бы ты перестала распускать про нас такие сплетни, — холодно отвечает Белла, останавливаясь на полпути.       — Ничего я не сплетничала, — оборонительно возражает Элис.       — Что ж, Фрэнк, — говорит Белла, переводя взгляд на меня, — приятно видеть, что с тобой всё в порядке, но, кажется, мне здесь не рады.       — Нет! Останься, — прошу я.       Она уже направляется к выходу.       — Белла, пожалуйста.       Она останавливается и медленно поворачивается, глядя мне в глаза. Затем переводит многозначительный взгляд на Элис.       — Ладно! — фыркает Элис. — Значит, ты выбрал её, да?       — Нет, Элис, я…       Не слушая, Элис пулей несётся к выходу из покоя. Когда она проходит мимо Беллы, девушки обмениваются злобными взглядами. Не могу подавить досадный вздох. Белла закрывает дверь.       Выражение её лица тут же смягчается, она подходит ближе и садится на край кушетки.       — Мне так жаль, — говорит она. — Я могла остановить тебя — ты должен был сказать, что собираешься сделать.       Я улыбаюсь:       — В следующий раз обязательно спрошу разрешения.       Она осторожно поднимает мою распухшую руку.       — Тебе нужно больше тренироваться. Хоть Родольфус и на седьмом курсе, но нельзя, чтобы он так легко доставал тебя.       — Ну да, иногда я немного рассеян. Но у меня ведь есть ты, — улыбаюсь я.       Она не поддерживает моего веселья:       — Я не смогу всегда быть рядом и приглядывать за тобой.       Слегка надуваю губы. Она пытается сдержать улыбку, но в итоге сдаётся.       — Знаешь, вообще-то это очень неромантично, когда принцесса должна спасать принца, — говорит она.       Я смеюсь.       — Тогда хорошо, что я настроен на выживание, а не на романтику.       Она смеётся в ответ, и я понимаю, что никогда не видел девушки красивее. Мне бы хотелось, чтобы она смеялась чаще. Нет, мне бы хотелось, чтобы именно мне удавалось чаще её смешить.       Какое-то время мы просто сидим, улыбаясь друг другу.       — Белла… почему ты не можешь быть такой с остальными? — спрашиваю я. — Ты бы больше им нравилась, я уверен. Элис всегда устраивает мне лекции насчёт того, что я провожу с тобой слишком много времени, а большинство моих друзей… Я даже не хочу говорить им о нашей дружбе, боясь того, что они скажут.       Она вздыхает, всё веселье сразу сходит с её лица.       — Ну же, Белла. Мне-то ты можешь рассказать. Скажи мне.       — Я просто не могу. Не могу быть собой. Меня воспитывали другой — я должна быть другой, — тихо говорит она. — Мои родители отказались бы от меня, узнав, что я общаюсь с магглорождённым, а половина твоих друзей именно такие. Поэтому…       — Тогда пошли родителей к чёрту! Они ужасно с тобой обращаются. Я видел синяки…       Её тёмные глаза загораются яростью.       – Не смей! Я говорила тебе никогда больше не поднимать эту тему, Фрэнк. Предупреждаю.       Вздыхаю.       — Ладно, ладно.       — И вообще, я не уверена, что девушка, которая общается с тобой, — настоящая я, — тихо продолжает она. — Ты просто… — она поднимает глаза, глядя на меня. — Ты заставляешь меня чувствовать себя иначе.       — В хорошем смысле? — с надеждой спрашиваю я.       Она хмурится, раздумывая над вопросом.       — Просто иначе.       Она настороженно смотрит, когда я двигаюсь поближе к ней.       — С тобой я тоже чувствую себя иначе. В хорошем смысле, — говорю я.       Её бледные щёки слегка краснеют, она опускает глаза, глядя на кушетку, на которой мы сидим. Протягиваю свою больше-чем-обычно руку и приподнимаю её подбородок, чтобы видеть её лицо.       — Белла… можно тебя поцеловать?       Она лучезарно улыбается, и моё сердце начинает радостно трепетать. Затем она наклоняется и прижимается своими губами к моим.

***

      Элис берёт меня под руку, прижимаясь ближе, пока мы пробираемся сквозь снежную бурю.       — Так холодно, — жалуется она.       — Говорил, нужно было уйти раньше, — отвечаю я, глядя на тёмное небо.       Мы только что вышли из кафе мадам Паддифут, чтобы вернуться в замок, — студенты должны быть там ещё до темноты, но так как мы оба старосты, мы решили немножко нарушить правила.       — Ты слышал? — Элис вдруг останавливается.       Я тоже останавливаюсь и прислушиваюсь.       — Что?       Вдруг я слышу крик о помощи. Мы устремляемся к источнику звука. По мере приближения крики становятся всё более различимыми. Наконец мы огибаем поворот, уже достаточно далеко от деревни, и видим маленького мальчика, извивающегося на земле. Из его тела тянутся щупальца.       — Белла, прекрати! — кричу я, поднимая палочку. Она стоит в нескольких шагах от ребёнка. Я обезоруживаю её и поворачиваюсь к Элис: — Отведи мальчика обратно в замок. Сейчас же.       Элис бросает взгляд на Беллу, словно желая убедиться, что она сможет безопасно поднять жертву и унести её отсюда, затем делает так, как я сказал.       Белла закатывает глаза.       — Тебе просто необходимо испортить всё веселье, да, Фрэнк? Ну, что скажешь? Я сама его придумала.       Сжимаю зубы.       — Белла, пожалуйста, прекрати так себя вести.       — С чего это? Я же фанатичная расистка, не заслуживающая ничьего уважения, не говоря уже о дружбе.       — Я никогда не говорил…       — Ты весьма ясно дал это понять! — рявкает она. — Это ты выскользнул из постели, пока я спала. Это ты заявил, что всё случившееся для тебя ничего не значит. Это ты сказал, что ты и эта сучка больше подходите друг другу!       Её тирада заканчивается, когда она стоит прямо передо мной. Она вырывает свою палочку из моих рук.       — Мы ведь ссорились, — отвечаю я. — Ты тоже наговорила мне кучу гадостей.       — И всё-таки это ты ушёл, пока я спала.       — У меня было занятие!       — Ты мог разбудить меня или оставить записку!       — Я просто… блядь, Белла! Почему мы до сих пор это обсуждаем? Какой смысл? Эта ругань ни к чему не приведёт.       Мы уже несколько раз ссорились по этому поводу, и каждый раз всё заканчивалось одинаково. Как же надоело.       — А знаешь, ты прав. Ты явно оставил всё позади и пошёл дальше, — говорит она.       — Это ты мне сказала двигаться дальше!       — И с каких это пор ты стал подчиняться мне?       Глубокий вдох.       — Мы… Мы всё ещё можем быть…       — Нет, никаких «быть друзьями». Никогда больше.       — Это произошло… всего один раз, — говорю я. — Это было ошибкой. Мы ведь можем вернуть всё как прежде.       С той чёртовой ночи прошло уже два месяца. За всё это время мы почти не разговаривали друг с другом, если не считать ссор. И если честно, я очень по ней скучаю.       — Нет. Ты должен был знать, что, как только ты прокрадёшься ко мне в комнату, пути назад не будет. Я до сих пор не понимаю, чем ты думал.       Даже я не понимаю, чем я тогда думал. Всё, что я знаю, — это то, что я не планировал, что всё зайдёт так далеко.       — И потом, — продолжает она, — ты серьёзно веришь, что мы снова будем друзьями, когда ты начал встречаться с ней?       — Я не обязан выбирать между ней и тобой, — отвечаю я. — Вы обе мне очень дороги, и я очень, очень скучаю по тебе, Белла.       Она выглядит так, словно не верит ушам.       — Ну уж нет, — говорит она. — Нет, не дождёшься. Я не собираюсь дружить с Элис. И мне плевать, что ты скажешь. Кстати, она тоже не ищет моей дружбы, уж поверь.       — Элис очень дружелюбная…       — Да, я знаю, она просто грёбаный ангел! Мне не нужно, чтобы ты мне об этом рассказывал. Но она всегда ревновала тебя ко мне, и ты это знаешь, Фрэнк.       Это правда — я не могу отрицать.       — Ладно, — соглашаюсь я. — Я не могу говорить за Элис. Но я по тебе скучаю, Белла. А после всего, что ты в последнее время делала… Я за тебя волнуюсь.       — Волнуешься за меня? Ох, а я уж и не надеялась, что этот день настанет, — говорит она саркастически. На её лице появляется фальшивая улыбка: — Кажется, тебе пора начать волноваться о своих грязнокровых друзьях, потому что этот щенок и те, кто был до него, только начало.       — Пожалуйста, не надо…       — Ой, так мило. Он тоже скулил: «Пожалуйста».       — Ты ведь знаешь, что я обязан доложить Дамблдору.       — Вперёд. Это не первый раз, когда меня к нему вызывают. У нас такой мягкий директор, не находишь?       — Белла.       — Да, Фрэнк?       Я досадно вздыхаю.       — Что мне сделать, чтобы ты остановилась? Чего ты от меня хочешь?       — Ничего, — отвечает она. — По крайней мере, ничего из того, чем ты был бы готов пожертвовать. Так что сдай меня Дамблдору, добейся моего исключения — делай всё, что тебе будет угодно. Я не остановлюсь.       Она пролетает мимо меня и направляется в сторону замка.       — А если я расстанусь с Элис?       — Это уж между вами. Мне плевать.       Я смотрю, как она удаляется.       — Но тебе не плевать, Белла. Тебе определённо не плевать.       Она резко поворачивается, и выражение её лица заставляет моё сердце болезненно сжаться.       — Не делай ошибку, считая меня человеком, у которого могут быть чувства, — едко произносит она.       — Не говори так.       — Но это правда, разве нет? — отвечает она, подходя ближе. — Я слышу всё, что ты и твои друзья болтаете за моей спиной. Что бы я ни сделала, вы всё равно не измените своего мнения.       — Если бы ты просто не…       Она злобно сверкает глазами.       — Фрэнк, замолчи.       — Ты знаешь, что это правда. Ты отнюдь не жертва.       — Ещё одна причина, чтобы сдать меня, да?       Вместе с этим она поворачивается и быстро уходит. Я наблюдаю, как она удаляется всё дальше и дальше, пока не скрывается за поворотом.       Мне жаль, что всё должно быть так. Если бы только можно было что-то изменить.       Если бы только можно было изменить всё.