Turncoat

      — Отец хочет, чтобы я приняла Метку.       — Какую метку?       — Тёмную метку.       Хмурюсь.       — Я что-то слышал об этом. Это тот тёмный волшебник, который решил захватить весь мир, да? Как там его звали?       — Волдеморт.       — Да, точно, — говорю я. — Да ладно, Белла. Ты ведь не думаешь, что это серьёзно.       — Нет, — отвечает она. — Но родители ему верят и хотят, чтобы я последовала за ним.       — Но ты ведь не собираешься этого делать?       Она смотрит на меня.       — Наверное, нет. Думаешь, не стоит…       — Конечно не стоит. Да это просто смешно — связываться с каким-то сумасшедшим. Когда вообще мысли о завоевании мира звучали адекватно?       Она смеётся, я наслаждаюсь звуком её голоса.       — Никогда, — соглашается она.       — Отлично. Теперь иди ко мне.       Она обвивает меня руками, я крепко прижимаю её к себе.       Затем она вздыхает.       — Разве ты не чувствуешь себя виноватым перед Элис?       — Конечно чувствую.       — Тогда почему продолжаешь звать меня?       Хмурюсь. Зачем она спрашивает?       — А почему ты продолжаешь приходить?       — Нечестно задавать такой вопрос.       — Почему это нечестно?       — Потому что тебе и так известен чёртов ответ! Ты просто хочешь, чтобы я это сказала. И знаешь, не думаю, что я когда-нибудь скажу. Потому что это и без того идиотские отношения, и я не собираюсь становиться их рабом.       — Не говори так, Белла.       — Она даже не подозревает, что между нами что-то есть?       — Она уверена, что мы до сих пор ссоримся, как в прошлом году.       Морщусь от воспоминания о шестом курсе. Было почти что физически больно слышать от неё одни оскорбления и претензии.       — Теперь ясно, почему она так мило со мной обращается, — говорит Белла. — Идеальная староста, идеальная ученица, идеальная девушка. Как же она достала своей идеальностью. Не пойму, как ты вообще её терпишь круглыми сутками.       — Она моя девушка, и я люблю её.       Она фыркает и отталкивает меня.       — Да, так же, как ты любишь меня. Скажи, Фрэнк, ты когда-нибудь любил её, как любишь меня?       Я просто смотрю на неё. Она ведь знает, что я не… что она единственная девушка, с которой у меня что-то было, единственная, кого я люблю в этом плане. Мы с Элис даже не целуемся!       — Фрэнк, ты бессердечный сукин сын. Ты знаешь это?       Она вылезает из постели и начинает одеваться — очевидно, она неправильно поняла моё молчание.       — Белла, не уходи.       — Я думала, я смогу смириться с тем, что у нас лишь секс по дружбе, но нет. Я не могу лежать в твоих руках и слушать про то, что ты любишь другую.       — Белла, ты же знаешь, что я люблю тебя больше, чем Элис.       Её глаза вдруг наполняются неестественной для неё печалью.       — Нет. Нет, Фрэнк, не любишь.       Затем она уходит. В который раз.

***

      — Элис? Элис, милая?       Захожу в тёмную спальню и слышу неожиданный, но очень знакомый голос.       — Здравствуй, Фрэнк.       Замираю. Я не слышал его с самого выпуска из школы. Прошло уже три года.       — Белла… здравствуй.       Загорается свет, и я вижу её: она сидит на краю нашей с Элис кровати. Белла по-прежнему изумительно красива, даже несмотря на то, что выглядит более дикой, чем раньше.       — Кажется, ты не рад меня видеть, — замечает она.       — Я… Где Элис?       — Не волнуйся, Фрэнк. Твоя невеста…       Значит, она уже слышала о помолвке.       — …найдёт дорогу домой, как только рассеются чары Конфундуса.       — Чёрт возьми, Белла, где она?       — Расслабься. Если бы я хотела её убить, она была бы уже мертва. Комната была бы залита кровью, а меня бы и след простыл.       — Чего ты хочешь? — осторожно спрашиваю я.       — Передать свои наилучшие пожелания, конечно! Я приготовила тебе свадебный подарок.       — Свадебный… ещё рано. Белла, не нужно…       — Мне очень жаль, но у тебя нет другого выбора, кроме как принять его.       Я взмахиваю палочкой, и она отлетает назад, ударяясь спиной в изголовье кровати.       — Я больше не тот безнадёжный Фрэнк Лонгботтом, каким был в школе, Белла. Ты не сможешь меня запугать.       — Разве я тебя когда-нибудь запугивала?       Её голос мягче, чем я ожидал. Это застаёт врасплох, и я стою, просто глядя на неё.       — Ну? — спрашивает она.       — Нет, — признаю я, опуская палочку.       — Я никогда бы не стала тебе угрожать. Я просто хотела кое-что тебе подарить, — говорит она.       — Ладно. И что же?       Она направляет на меня палочку.       — Я мог причинить тебе вред, но не стал, — осторожно напоминаю я.       Она улыбается.       — Я знаю. Ты всегда был таким милым мальчиком, Фрэнк.       Она взмахивает рукой, и мою грудь начинает раздирать боль. Жжение усиливается, и я вскрикиваю. Пытаюсь обезоружить её, но она легко блокирует заклинание и поднимается с кровати.       Боль стихает, но грудь всё ещё немного жжёт.       — Что ты со мной сделала?       — Просто немножко украсила твоё тело, — беспечно бросает она. — Видишь ли, я сама недавно обзавелась такой штучкой и решила, что они просто потрясающие.       Она задирает рукав, чтобы показать мне Тёмную метку — ту, от которой она собиралась отказаться.       — Ты теперь пожирательница смерти? Это же смешно. Они…       — Ох, можешь презирать нас сколько угодно, но запомни мои слова: скоро каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребёнок будут бояться Тёмного Лорда. Сначала в Великобритании, затем во всём мире.       Я грустно качаю головой.       — Белла… во что ты себя превратила?       — Кажется, мне уже пора. Элис наверняка не захочет вернуться домой и обнаружить тебя с твоей бывшей любовницей в ночь вашей помолвки, — говорит она.       Грудь снова начинает гореть, я кладу руку на болезненное место.       — Что ты сделала? — шиплю я.       Расстёгиваю рубашку наполовину и вижу одно слово — Белла — впечатанное в кожу над самым сердцем.       — Миленько, правда? — говорит она, подходя ко мне. — Каждый раз, когда будешь чувствовать это жжение, знай, что я думаю о тебе… и жажду крови.       Слышу, как открывается входная дверь.       Белла улыбается.       — Упс! Пора идти. Я была так рада тебя видеть, любовь моя.       Она тянет руку к моему лицу и легонько хлопает меня по щеке. Не дожидаясь, пока я отойду от шока, что она только что меня клеймила, она поворачивается на каблуках и исчезает.       — Фрэнк? — Элис заходит в комнату.       Я молча поворачиваюсь и вижу, как улыбка медленно сходит с её лица. Она подходит ко мне, поднимает руку и проводит пальцами по только что набитым буквам на моей груди, всё ещё красным от жжения.       — Эта… стерва, — произносит Элис и обнимает меня.       Больше всего на свете я хотел бы согласиться с ней, свалить всю вину на Беллу и тоже поносить её самыми последними словами.       Но за последние три года у меня было много времени, чтобы обдумать всё, что между нами произошло, и я знаю, что это было бы нечестно. Я не должен был стыдиться нашей дружбы. Я должен был предложить ей стать моей девушкой — седьмой курс был самым лучшим и самым ужасным годом в моей жизни.       Она была моя.       У меня было всё, о чём я когда-либо мечтал, и я отказался от этого, боясь того, что скажут мои друзья. Белла совершила много ошибок, но и я был не без греха.       Я так сильно любил её, я думал, что мои чувства к ней никогда не изменятся. Если бы я мог вернуться назад, я бы сказал ей, что мы можем быть только друзьями. Я бы не дал себе поцеловать её в тот самый первый раз, на пятом курсе.       Может, я бы вообще не стал заводить с ней дружбы — может, ей было бы лучше без меня. Может, мне стоило позволить Элис увести меня в тот день, когда мы садились на Хогвартс-экспресс…

***

      — Я тебе не верю. Им может быть кто угодно.       Чей это голос? Звучит необычно знакомым.       — Конечно нет. Был бы дураком, если бы сразу поверил.       Это Малсибер. Из-за мешка на голове я ничего не вижу, но узнаю его голос — он немного грубее, чем я помню, но всё равно легко узнаваемый.       С меня срывают мешок, и мой взгляд падает на молодого человека, стоящего передо мной в нескольких шагах. На его лице читается шок, я понимаю, что он мне кого-то очень сильно напоминает. Он выглядит совсем как… как Элис. Мои глаза округляются.       — Невилл? — спрашиваю я.       — О… отец. Ты…       — Всё, что от тебя нужно, — сотрудничество, — встревает Малсибер.       — Невилл, не смей! — немедленно говорю я. — Твоя мать и я никогда не простили бы тебе, если ты…       Малсибер поднимает палочку, и мой голос обрывается. Чтоб его!       Я умоляюще смотрю на сына. Я совершенно ничего о нём не знаю — он был слишком мал, когда у него отняли нас с Элис, но он выглядит уже совсем взрослым. Я надеюсь, что он вырос таким, как мы, и что он защищает то, что правильно, несмотря ни на что.       — Видишь, малец, Тёмный Лорд может вернуть тебе родителей, — говорит Малсибер.       — Я тебе не верю. Это может быть кто угодно, притворяющийся моим отцом.       Молодец, парень. Теперь уходи. Пожалуйста, уходи.       — Ну что ж. У тебя с твоим отцом наверняка есть общие воспоминания, о которых никто кроме вас не знает. Спроси его о чём-нибудь. О чём угодно.       Я разрываюсь. Больше всего на свете мне хотелось бы воссоединиться со своим сыном, но я не хочу, чтобы он наделал глупостей ради меня. Я не помню ничего из того времени, когда был сумасшедшим. Должно быть, было не так уж плохо. Он должен позволить Волдеморту вернуть меня обратно в забвение. Давай же, Невилл. Ты сильный, и ты сможешь.       Он неуверенно подходит ко мне.       — Последние… — начинает он, но его голос пропадает, и он тяжело сглатывает. Затем, собравшись с силами, он снова смотрит на меня в твёрдой решимости. — Последние твои слова — что ты сказал?       Малсибер взмахивает палочкой в мою сторону, очевидно снимая заклинание Немоты. Прочищаю горло. Да, голос вернулся. Но что мне ответить?       — Пап… пожалуйста. Если это правда ты, пожалуйста, ответь мне, — шепчет сын.       Сердце смягчается. Должно быть, все эти годы без нас были для него пыткой. Я отлично помню те слова. Кажется, я только вчера говорил их ему.       Встречаю его напряжённый взгляд и начинаю тихо повторять:       — Будь молодцом и слушайся бабушку, ладно, Невилл? Мама и папа сейчас вернутся, — на последних двух словах горло что-то сжимает, и мой голос ломается.       Его глаза наполняются слезами.       — Я буду молодцом, пап, — шепчет он совсем как тогда, много лет назад.       Я качаю головой.       — Невилл, не делай этого. Ты ведь обещал быть молодцом, да?       — А ты обещал вернуться, — отвечает он, пытаясь сдержать слёзы.       Собираюсь возразить, но голос снова пропадает. Злобно смотрю на Малсибера.       — Так что скажешь? — спрашивает пожиратель.       — Если я соглашусь, он вернёт маму?       — Нет уж, услуга распространяется только на одного — в конце концов, Тёмный Лорд сделал это, не прося ничего взамен. Если не сделаешь то, о чём тебя просят, мы так же легко запытаем твоего отца обратно.       Меня передёргивает от одной возможности. Я не помню время, когда был сумасшедшим, но отлично помню первые несколько часов пытки. Я не просил пощады, но про себя умолял смерть забрать меня как можно раньше.       И всё же я мотаю головой. Я готов снова пройти через это, лишь бы Невилл не связывался с пожирателями.       Затем он произносит два слова, от которых внутри у меня всё холодеет:       — Я согласен.       Нет!

***

      Невилл, в своей жизни я совершил много ошибок, но эти — самые ужасные. Они привели к тому, что Белла разлучила тебя с нами. Мне жаль, что я не могу вернуться назад и изменить свои решения. Может, всё обернулось бы иначе. Лучше.       Хоть у тебя и совершенно другая ситуация, я не хочу, чтобы ты потом мучился от раскаяния. Я горжусь тем, что ты вырос таким сильным. Но твоя мать и я лучше проведём свои жизни в забвении, чем будем видеть, как ты служишь Тёмному Лорду.       Пожалуйста, не делай того, о чём будешь жалеть.       Предавая Орден, ты предаёшь нас и всё, за что мы боролись. И мы не простим тебя за это. Я уверен, что могу говорить от имени твоей матери.       Мы очень тебя любим, Невилл.       Юный мистер Малфой… если вы слышите, пожалуйста, передайте тому, кто сможет доставить это моему сыну. Полагаю, что если вы согласились принять эти воспоминания, у вас есть какой-то способ выполнить мою просьбу.       Я очень вам благодарен.