lights

Лондон, 2010 г. В какой-то момент Молли подумала, что Шерлок их расколол: слишком пронзительным был взгляд, которым он прошил Джима, когда тот неловко топтался у микроскопа. Поэтому, когда псевдо-сотрудник IT-отдела выходит, она остается, чтобы понять, что на самом деле думает Холмс. — В каком смысле гей? Мы пара, — говорит она, стараясь не улыбаться слишком широко. Вообще-то маленький спектакль Джима был довольно забавным. Как и образ, который они придумали вместе. — Поздравляю, Молли, семейное счастье идет тебе на пользу, ты прибавила три фунта. Улыбка Молли гаснет. Чертовы десерты! — Полтора, — цедит она сквозь зубы. — И он не гей. Почему ты все портишь? — ей действительно хотелось бы знать ответ на этот вопрос. И Холмс указывает ей на все те детали, которые они продумали, а кроме того — на номер телефона, оставленный Джимом. Молли хмурится совершенно искренне, ведь последний штрих не обсуждался. Ей не нравится эта импровизация партнера, и она вылетает из лаборатории, уже не обращая внимания на детектива. Брайтон, 1994 г. На смену лету приходит последняя школьная осень. Молли нырнула в учебу буквально с первого сентября, готовясь к поступлению на медицинский. У нее в расписании появилось несколько факультативов, и времени на школьный театр не осталось. Джим, который, кажется, вовсе не был обеспокоен выбором будущей профессии, продолжал играть. В этом сезоне миссис Маккини решила поставить Шекспира. И, пока Молли читала конспекты по биологии, Джим сидел рядом в наушниках слушал аудиоверсию «Много шума из ничего». В такие часы урчание пленочного плеера было единственным звуком в комнате. Их отношения, словно гладь пруда, не были потревожены ни ссорами, ни ревностью, ни другими эмоциональными всплесками. В ту осень Молли казалось, что она знает своего парня не просто хорошо, но лучше всех. Только спустя шестнадцать лет она поймет, что все это время наслаждалась игрой Джима Мориарти на публику, не подозревая, что скрывают кулисы. Все обрушилось, разлетелось на куски в декабре девяносто четвертого, за неделю до Рождественского спектакля. В перерыве между сдвоенным уроком биологии Молли заметила столпотворение во дворе и скорую помощь, покидающую территорию школы. — Что случилось? — она заметила среди публики, провожавшей машину, одноклассницу Джима, Эллен. Та оглянулась и уставилась на Молли с неожиданной враждебностью. — Твой дружок! — она обвиняюще указала на Молли пальцем. — Довел миссис Маккини до сердечного приступа! — О чем это ты, Эл? — также повысила голос Хупер и непроизвольно отступила на шаг, защищаясь. — Он устроил черт знает что, наговорил ей гадостей и в какой-то момент она просто упала! — все также, с точки зрения Молли, малоинформативно ответила Эллен, продолжая размахивать руками. Молли схватила собеседницу за запястье и, глядя ей в глаза, медленно произнесла: — Эл, я ничего не понимаю. Можешь выдохнуть и объяснить все с самого начала? Рассказ Эллен и на этот раз был сумбурным, но уже более содержательным. Во время обычного урока литературы, на котором ничего не предвещало того, что позже в дирекции назовут просто Скандалом, миссис Маккини рассказывала о дружбе Диккенса с Коллинзом. Она задала какой-то простой вопрос Джиму, заметив, что тот разговаривает с соседом параллельно ее повествованию. Но в ответ на простое замечание она получила не извиняющуюся улыбку, как было сотни раз до этого. Джим поднялся с места и заговорил. Его голос, тихий поначалу, нарастал до тех пор, пока не заполнил собой все пространство классной комнаты. Он был словно на сцене, произносил монолог, и все взгляды из зрительного зала были направлены на него. — Он говорил о том как жалка ее жизнь, как она, — тут Эллен запнулась и поморщилась, — чуть ли не дрочит всем парням в театральной студии… и еще много мерзкого. Она побелела, застыла у стола, а мы… все мы сидели, как остолопы. Потом миссис Маккини потянулась за водой, знаешь, у нее на столе всегда стоит бутылка минеральной, но не дотянулась и упала, — Эллен всхлипнула. Молли молча развернулась и бросилась в класс за своими вещами. Нужно было найти Джима. Рассказанное Эллен не укладывалось в голове, звучало как странная, глупая история, если бы только не скорая, увозящая в больницу миссис Маккини. — Мисс Хупер, постойте, — в коридоре ее остановил учитель истории, мистер Бернс, — Вы знаете, где сейчас находится Джеймс Мориарти? — Я ищу его, сэр, — Молли постаралась, чтобы ее голос звучал как можно искренне. — Передайте ему, что его поступок будет разбираться на сегодняшнем совещании дирекции. И лучше бы ему там появиться, дело серьезное, — строго произнес историк и Молли кивнула. Она влетела в автомастерскую с главного входа, который вел в гараж. Сэм стоял около синего форда и вытирал руки тряпкой. При виде запыхающейся и раскрасневшийся Хупер он отбросил грязный кусок ткани на пол и подошел к девушке. — Джим здесь? — на выдохе произнесла она и поперхнулась, когда Сэм вдруг грубо схватил ее за локоть и поволок вон из гаража. Молли ойкнула. В последние месяцы она крайне редко появлялась в компании «спутников Юпитера», но такого приема не ожидала. — Что ты делаешь, Сэм, — ей удалось вырваться только на улице, когда они переступили порог мастерской. — В каморке сидит Дэни. И при нем лучше не упоминать имя Джима, — спокойно ответил механик. — Они что, в ссоре? — Дэни может загреметь в тюрьму из-за Джима. Так что можно и так сказать. Молли мотнула головой. Слишком много странных сообщений она услышала сегодня о своем возлюбленном. — Ты сейчас говоришь серьезно? Сэм глядел на нее с жалостью. И это шокировало не меньше дурных новостей. — Иди домой, Молли. И мой тебе совет: держись подальше от Джима Мориарти, — с этими словами механик развернулся и ушел в гараж. Молли не пошла домой. Вместо этого она отправилась к дому тети Джима и просидела на его крыльце пару часов, пока та не вернулась домой с работы. Увидев Молли, мисс Мориарти бросилась к ней с расспросами. Ей уже звонили из школы. Узнав, что и сама Хупер ничего не знает, она пригласила ее в дом и там, сидя на кухне, две обеспокоенные женщины прождали Джима еще час. Несмотря на большое количество времени, которое ей пришлось ждать, Молли так толком и не смогла все обдумать. Она пыталась вытащить из памяти какие-то зацепки, намеки на грядущую катастрофу. Был ли Джим чем-то обеспокоен или разгневан последнее время? Говорил ли о том, что миссис Маккини опять оказывает ему двусмысленные знаки внимания? Это был не секрет, что руководительница театральной студии иногда слишком далеко заходила в выражении одобрения своим актерам. Молли всматривалась в недалекое прошлое, но не видела там ничего, что могло бы дать ей подсказку к срыву Джима. И еще слова Сэма. О том, что благодаря Джиму, Дэни попадет в тюрьму. Дэни было легко спровоцировать на какую-нибудь глупость или шалость, возможно, одна из них закончилась уничтожением чужого имущества или задержанием за хулиганство. Для Дэни это было бы не впервой, и не стало бы поводом к разрыву отношений между Джимом и его свитой. Что-то происходило в его жизни, а Молли даже этого не заметила. Чувство вины за собственную невнимательность и черствость грызли ее, она чувствовала себя виноватой, только не знала, за что. Наконец раздалось щелканье дверного замка и навстречу вышедшим в прихожую Молли и мисс Мориарти шагнул Джим. На его плече болталась полупустая красная сумка, а над правой бровью был приклеен кусок бинта, с коркой засохшей крови. — Где ты был? Я хотела бы получить объяснения вашего поведения, молодой человек! Что у тебя с лицом? И на этот раз получить внятный ответ! — голоса обеих женщин слились в единый гул. Джим прошел сквозь них и по лестнице стал подниматься в свою комнату. В прихожей повисло молчание. — Возьми в аптечке новый бинт, пластырь, йод и обработай ему лоб, — вздохнув, обратилась Холли Мориарти к Молли. — Думаю, с тобой он сейчас будет говорить охотнее. — Я могу войти? — Молли стояла на пороге комнаты Джима и смотрела, как тот с безучастным лицом меряет шагами маленькую комнату. Он посмотрел на нее долгим внимательным взглядом и усмехнулся. — Проходи, моя милая Флоренс Найтингейл (1). Они сели на кровать, и Молли с осторожностью отклеила старый пластырь, обработала неглубокую царапину и прикрыла ее свежим куском марли. Они молчали. Но когда дело было закончено, Джим положил ладони ей на лицо, поцеловал и сказал: — Я уезжаю завтра утром. Молли дернулась и оттолкнула его. — Хватит. Немедленно расскажи мне, что с тобой происходит! — воскликнула она и поднялась на ноги. Джим откинулся на подушки и посмотрел на нее снизу вверх. — Что именно ты хочешь услышать? — в его голосе звучали обманчиво мягкие нотки. — Правду, — уже не так решительно ответила Молли. Поразительно, но при всей видимой расслабленности Джим пугал ее. — Я решил окончить свое обучение экстерном. Нет никакого смысла возвращаться в заведение, называющее себя школой, после того, как я отправил в больницу эту старую ведьму. — Что она сделала? — тихо спросила Молли. — Она лапала меня. И делала это регулярно с начала учебного года. Мерзкая старая горгулья, считавшая невинным схватить меня за задницу, пока никто не видит. — Почему ты не сказал? — только и спросила Хупер после небольшой заминки. Ее догадки оказались верными. — Серьезно, Молли? Считаешь, такая информация заинтересовала бы хоть кого-нибудь? — Почему ты не сказал мне, — еще тише произнесла она. Джим молчал. Потом пожал плечами и применил одну из своих ослепительных улыбок. — Я не хотел тебя волновать. Молли опустилась обратно на кровать и закрыла лицо ладонями. — Куда ты едешь? — произнесла она глухо из-за сомкнутых пальцев. — В Лондон. Город, в котором я смогу реализовать свой потенциал. — А как же я? Он отвел ее руки от лица и заставил Молли посмотреть на себя. — Всего полгода. Ты все равно покинешь Брайтон ради учебы на врача, а значит, потом ничто не помешает нам быть вместе. Его взгляд гипнотизировал, уводил от крошащейся под пальцами реальности куда-то в совсем иные миры. И Молли могла лишь согласно кивнуть.