Глава 1. Непростительный выбор
3 июля 2017 г., 17:23
***
Морозные зимние ночи всегда красивы. Они несут в себе яркое сияние звёзд, бархатную черноту ночной мглы и скрытую в ней тайну… Но не все ночи так безоблачно красивы. Сегодняшняя принесла в дом Куранов разлад и траур, как тогда, двадцать лет тому назад, принесла счастье. От особняка клана Куран несло смертью. Её запах символизировал пролитую этой ночью кровь, кровь некогда великих чистокровных, тех, кто пожертвовал собой ради дорогой дочери и сына, и лишь безмолвная тень спешно отдалялась от особняка, где навечно остались дорогие сердцу воспоминания и пыль от тел чистокровных вампиров, Харуки и Джули Куран. Тайна… Страшная, дикая, для человека вампиры — всё равно что животные. Кровь… Голод… Предательство… В рядах чистокровных выживают не просто утончённые, а, как и в природе, сильнейшие. Снег, белый снег, который навечно окрасился красным, для девочки, чья жизнь едва не оборвалась в руках ужасного вампира. Этот мир мог поглотить её, но она — маленькая принцесса, и ужасы этой жизни никогда не омрачат её сладкий сон, нет, пока рядом он… Он обещал защитить своё драгоценное сокровище… Он не предаст её. После встречи с ужасным вампиром Юуки уснула на руках иного монстра. Сильного… Бесстрашного… Канаме вышел из-за ворот особняка, неся уже человеческое дитя на руках, он знал — нужно спешить, прихвостни Ридо, как и он сам, могут оказаться здесь в любую секунду. Массивные ворота особняка закрывались перед ним, говоря, что здесь ему уже незачем оставаться. Канаме в последний раз посмотрел на охваченный метелью дом и, завернув Юуки в свой серый плащ, сделал непростой шаг. Впереди ждала неизвестность… Его терзали сомнения… Девочка была так слаба по сравнению с чистокровным или, уж чего таить, даже с самым низшим вампиром. Она уснула не без помощи своего старшего брата, разумеется, однако не ей было смотреть на тот ужас, который оставил Ридо после себя.***
Канаме шёл спешно, опасаясь нападения со стороны низших вампиров. Ветер нещадно ранил лицо, оставляя на нём мокрые следы от снега, но для вампиров эти мелочи несущественны, как и боль, вызванная временными неудобствами, ведь в душе чистокровного принца бушевало нечто иное… тёмное и болезненное. Он прошёл длинный путь, выворачивая на заброшенную поляну, засыпанную снегом. Канаме обеспокоено поглядывал на юную принцессу, зная, что её сон скоро прервётся, и он обязан успеть к этому моменту. Снова дорога, и уже через несколько сотен шагов он видит старинный особняк клана Куран, заброшенный и забытый его обладателями и всеми, кто мог бы их искать. Он с силой открыл массивные ворота, входя во двор скрытого в ночи деревянного дома, понимая, что назад пути нет. В особняке царила тишина. Мебель в белых чехлах и потухшие свечи… Канаме силой чистокровного внёс в дом свет, и паутина, повисшая на стенах, рассказала, насколько долго этот дом оставался без присмотра. Юный принц нашёл подходящую комнату и положил Юуки на кровать, накрытую белой простынёй, а сам воссел на старинное кресло, обитое красным бархатом. Он наблюдал за хрупким сном его маленькой принцессы. Сомнения терзали его сердце нескончаемо долго — он забрал себе маленькую человеческую девочку, которая, скорее всего, уже не помнит ни его, ни своей прошлой жизни. Но даже так, он любил её и дорожил ей. Её кукольное личико, фарфоровая кожа — это всё принадлежало уже человеческому ребёнку. Он сжал кулаки. Ненависть к самому себе и Ридо лишала рассудка, заставляя его глаза гореть алым пламенем, и он подошёл… Канаме подошёл к кровати, на которой мирно лежала девочка, околдованная чарами сна. Он желал отомстить Ридо, но понимал, что ещё слишком слаб. Слаб… это слово звучало, как пощёчина для наследника клана Куран. Но больше он беспокоился за жизнь его Юуки. Ресницы на кукольном лице Юуки дрогнули — чары сна медленно спадали с юной принцессы. Первым, что он увидел в её глазах — непонимание; вторым — боязнь; третьим — страх. Девочка, сама того не осознавая, отползала назад, до тех пор, пока её крохотное тело не упёрлось в деревянную спинку кровати, но и тогда взглядом она искала выход. Куран сидел неподвижно, боясь напугать бедное дитя ещё больше, она же со страхом смотрела на него. В её голове сейчас витало множество мыслей, но главная — та, что отражалась в её взгляде: Кто я? Кто он? — смотрела девочка большими глазами, помня лишь кровь и страшного монстра. — Он спас меня или же украл? Канаме пожелал прикоснуться. К лицу… волосам… По-родственному обнять — вот то элементарное тепло, коего он сейчас желал. Маленькая раскрытая ладонь чистокровного напугала Юуки. Она вжала голову в плечи. Её сердце так забилось, что Канаме осёкся. Не бойся меня, Юуки, — говорил его добрый взгляд. — У нас одно горе на двоих, одна семья… Мы одни в этом мире, и я позабочусь о тебе… — Всё хорошо, Юуки, — он протянул девочке руки улыбаясь. — Ты не одна. Страшные монстры больше не побеспокоят тебя. — Всё хорошо… — она, словно витая в пространстве, повторила за ним его же слова, приняв его добрый жест. Канаме печально улыбнулся и заключил крохотные ладошки своей принцессы в объятия. Им двоим предстояло пройти тяжёлый путь, наполненный тяготами, разочарованиями и болью, но они справятся, потому что они вместе, они семья…***
Ночь постепенно сменялась днём. Первые лучи солнца робко светили в окна людских домов. Рассвет едва пробудился, давая дневным существам расстаться со своими снами мирно, лениво, для некоторых трепетно, а вот вампирическому миру было не до сна. Сегодняшней ночью они потеряли двух великих господ ночного мира. — Пыль от их тел нашли несколько часов назад, повсюду была кровь, — твердил скудный темноволосый слуга дома Айдо. Этой ночью высший свет испытал глубочайший шок. Хозяин дома, Айдо старший, хмуро взирал перед собой, о чём-то думая. Он лучше всего понимал сложившуюся не в лучшую сторону ситуацию: король и королева мертвы, их наследник бесследно исчез этой же ночью, а господина Ридо и след простыл, из этого можно было понять, что ещё чуть-чуть и начнутся кровожадные бойни за трон господ ночи. Война же сейчас самое худшее, что могло бы случиться. Айдо старший откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, надеясь прогнать накопившуюся за многие часы усталость. — Скажи, а следов Курана младшего точно не нашли? — это был, скорее, риторический вопрос, и всё же любая мелочь сейчас была важна. — Нет, мой господин. Сожалею… Мы ничего не нашли… — он побывал на месте ещё раньше знати и пресловутого совета старейшин, но кроме луж крови, следов жестокой бойни и праха чистокровных он ничего не нашёл. — Прикажи подготовить машину, я ненадолго покину поместье. Айдо тяжело поднялся. Перед отъездом он навестил детскую. Его собственный сын уже крепко спал. Ханабуса никогда не видел своего принца в глаза, возможно, им на роду было написано подружиться, а семье Айдо занять достойное место рядом с королевской четой, но дни проповедовали иное будущее. Страшное, затяжное… Таким его увидел глава этого дома, лелея надежду на проблески во мраке, который опустился на весь высший свет.***
День в очередной раз сменил ночь. Солнечные лучи нещадно проникали в комнаты поместья, где уже несколько недель скрывались Канаме и его сестра. Куран предпочёл бы яркому солнцу приятный тусклый свет луны, но ради Юуки он терпел. — Юуки, стой! Стой, Юуки! — Канаме обречённо вздохнул, услышав звон разбившейся вазы. Подобные звуки зачастили. Он начал привыкать к подобным выходкам сестры, но порой его настигал страх за её жизнь. Она была ещё слишком юна, чтобы понять, как опасны для её жизни эти шалости. В конце концов, для человека, а тем более маленького, опасность представляли далеко не одни хранители ночи. — Ты в порядке? Нигде не поранилась? — он с беспокойством осмотрел тело ребёнка, но к собственному облегчению не нашёл свежих ссадин. — Юуки, так делать нельзя! — он хотел отругать ребёнка, но не мог, зная, что после будет винить себя в её печали. Она потеряла родителей, забыла о нём. Её нельзя было винить в маленьких шалостях, которые она совершала из-за детского любопытства. Познать, узнать, примерить на себе — вот те инстинкты, которые побуждали её к действию. — Незя… — она попыталась повторить то, что услышала, проглотив слог. — Юуки, посмотри на меня, — Канаме развернул девочку к себе и внятно произнёс. — Нельзя. Она спроецировала в верной форме, вынудив Канаме прикрыть глаза. Её голос… Он словно услышал себя, только голос у неё был тоньше. Присев, Канаме стал собирать осколки вазы. Острые кусочки разлетелись по всей комнате. Беря осколок в руки, он едва ли замечал, как редкий фарфор прорезает бледную кожу его ладоней. — Канаме, кровь! — девочка со страхом посмотрела на руку брата, испачканную кровью. На что он мягко улыбнулся, его принцесса беспокоилась за него, и эта мысль согревала его душу. Он протянул испачканную в крови ладонь и показал ей. — Всё хорошо, Юуки. Видишь, раны нет, — Канаме успокаивающе погладил сестру по волосам и понял, насколько судьба благосклонна к нему. Невзирая на все тяготы, она подарила ему её. За несколько недель Юуки свыклась с новой жизнью, но так было не всегда… Три недели тому назад — Юуки, тебе стоит поесть, — Канаме нахмурился, смотря на еду, к которой почти не притронулась его сестра. Почему же? Я старался… — размышлял он, решаясь, наконец, спросить у девочки, хотя и боялся, что его маленькая принцесса не поймёт его вопроса, как и не заметит тех трудов, которые обрушились на его плечи. — Юуки, тебе не нравится еда? Давай я приготовлю другую, — он вновь с сомнением посмотрел на ту пищу, которую «приготовил» для сестры, втайне надеясь, что для человеческого ребёнка она все же съедобна. Впрочем, как кулинара он себя не возвышал, поэтому мало надеялся, что следующий эксперимент будет лучше нынешнего. На его самоотречение девочка ответила покачиванием головы. Ей не хотелось есть… Вид в окне: падающий с неба снег и сверкающие белые сугробы — интересовал её больше. Канаме грустно улыбнулся: — Ясно. Время шло. Чистокровный принц поддался силе сомнений. Так ли было правильно оставить Юуки у себя, ведь человеческий ребёнок отнимал столько сил?.. Канаме усмехнулся. В прошлый раз, когда он собирался приготовить ей подобающий ужин, то по неосторожности опрокинул кастрюлю с водой, а три дня назад едва ли не сжёг две сковородки, желая сделать завтрак. Ожоги, ушибы, порезы… Видела бы Юуки его руки, то ей бы и крошка в рот не полезла, а если бы и полезла, то с такими слезами, которые можно сравнить разве что с горохом. Но, несмотря на все его старания, девочка не ела. Покинув комнату сестры, Канаме отправился в собственную. Там, откинувшись на бархатную спинку кресла, он думал, что сказали бы об этом Харука и Джули? Нет сомнений — они бы опечалились. Но Канаме понимал, даже при всех доводах разума, он не отдаст своё драгоценное сокровище — не сможет. — Что я делаю не так? — чистокровный сам себе задал вопрос, силясь найти ответ в просторах этой комнаты. Мансарда, односпальная кровать, одинокое кресло и окно, запечатанное плотными шторами. Эти покои были такими же печальными, как и он сам. Ответы не приходили. Канаме болезненно прикрыл глаза. Усталость брала верх. Дети вампиров ничем не отличались от человеческих, разве что пропитанием… До определённого возраста чистокровный малыш жил тем, что забирал энергию других. Куран не так давно перешёл в тот возраст, когда вампиры вынуждены пить кровь. В ту пору рядом оказался чистокровный, которого он с гордостью называл своим отцом. Ныне его в этом начинании поддержать никто, увы, не мог. Временами его горло при виде маленького человеческого ребёнка нещадно жгло. Будь рядом существо безразличное, Канаме бы с минимальными усилиями закрыл на эту жажду глаза, но Юуки… Запах Юуки заставлял его позабыть, кем она ему являлась и почему оказалась рядом с ним. Именно потому он опасался за её жизнь. Неужели это все, что я могу сделать для неё? — Куран взглянул в окно, там среди красивых облаков пряталось солнце, предвещая скорую бурю. Канаме вернулся в своё кресло и спрятал бледное лицо в локте. Дремота медленно окутала чистокровного приятной негой, и он расслабился. Весь день тело находилось как под прессом, который приходилось удерживать, а здесь каждый мускул в его теле ослаб, словно потерял бдительность. Новые звуки, сопровождающиеся звоном и детскими криками, были подобны ледяной воде, обрушившиеся на его неглубокий сон. Оказавшись в комнате сестры, он бросился успокаивать плачущего ребёнка. Оглядев помещение тревожным взглядом, он увидел, что несколько массивных книг свалились с полок, напугав тем самым девочку. — Юуки, не бойся это всего лишь книги, — он обнял её, не вдаваясь в подробности. Полезла ли она на шкаф или те стояли неустойчиво, упав, когда ребёнок не нарочно задел стеллаж, он не стал этого выяснять, главное — унять её слёзы. — Страшно! — слёзы потекли по щекам Юуки, крохотные ручки схватились за чёрную рубашку вампира. — Не оставляй меня, не оставляй! Страшные монстры вернутся за мной! Они всегда где-то здесь… — Канаме нахмурился. — Юуки, не волнуйся. Я не посмею тебя оставить… Никогда… Будь уверена во мне. Этого не случится. Ты в безопасности, Юуки… — Куран любовно посмотрел на испуганного ребёнка и осторожно заправил непослушную прядь её каштановых волос, попутно вглядываясь в столь наивные карие глаза. Никогда не оставлю, как приятно это звучит, — отметил про себя чистокровный. Теплота этих мыслей прогнала лихие сомнения. Вампир поднялся с пола и вернул малышку на остывшие батистовые простыни. — Юуки, что ты хотела найти на том шкафу? — Куран улыбнулся, прежде чем узнать детали, и девочка приняла его вопрос. Она посмотрела на Канаме и, спрыгнув с кровати, побежала к небольшой горке книг, разыскивая в ней что-то непременно важное для её маленького мира. — Юуки, что ты делаешь? — Канаме был озадачен поведением сестры. Девочка на секунду обернулась, а затем продолжила поиски. Схватив книгу в золотистом переплёте, она подбежала обратно к Канаме и вручила ему. — Почитай! — прозвучал требовательный детский голосок. Он озадаченно посмотрел на неё и на книгу с незамысловатым названием: «Сказки». Канаме усмехнулся. — Если ты так хотела, чтобы я прочитал, то ты могла бы просто попросить меня раньше, — в его голосе Юуки услышала ноты бескорыстной любви. Дети такие, они замечают то, чего скрыто от глаз взрослых. Канаме открыл пыльную книгу и начал читать с самого начала. Его голос убаюкивал малышку. Поэтому он оторвался от книги, когда сон медленно забирал его принцессу в свои объятия. За окном давно царила ночь. Как он и думал, началась метель… Белые снежинки вовсю танцевали с холодными ветрами колдовской танец, завораживая притомившуюся природу. Канаме в последний раз взглянул на Юуки: каштановые локоны хаотично разбросаны по подушке, все ещё приоткрытые карие глаза и человеческий румянец на щеках — всё это казалось ему идеалом, и он раз за разом понимал, что не отдаст своё сокровище кому-либо и не оставит ни с кем, кроме себя самого. Он собирался уходить, но голос Юуки заставил его остановиться возле дверей. — Канаме, не останешься? — девочка с трудом выговорила его имя. Её мягкие пальчики тянулись к нему, и чистокровный улыбнулся. Она, наконец, произнесла его имя. Он нахмурился. Может ли он позволить себе такую роскошь, как остаться с ней? Он опасался, что приступ снова накроет его с головой — это слишком опасно… Но в то же время, мог ли он расстраивать Юуки, идти наперекор её крохотным желаниям? Похоже, его желание владеть ей, чувствовать её любовь и зависимость, решило всё за него. — Хорошо, Юуки. Я останусь с тобой… И будь осторожнее впредь! В ту ночь разыгралась страшная метель. Она била в окна и стучала по отливным; не раз пугала Юуки, но, вздрогнув во сне, она крепче прижималась к груди Канаме, и страшные монстры, терзающие её детские сны, не подступали, страшась её главного защитника.***
Автомобиль семейства Айдо оказался у ворот заброшенного поместья намного позже, чем смел предполагать аристократ. На горизонте уже золотился рассвет, когда машина с визгом остановилась возле тяжёлых ворот. Айдо раздумывал о судьбе ночного общества и очень надеялся, что Куран младший ещё жив. — Мы на месте, мой господин, — оповестил водитель, вынудив вампира выйти из собственных мыслей. Айдо старший оказался на улице, где недобро завывал ветер, и только одному богу известно, как долго он искал это место. Аристократ осмотрелся. Ничего не изменилось… Те же деревянные ворота, тот же двор и сад, наполненный вековыми деревьями и когда-то вечнозелёными клумбами — ничего не изменилось, будто время застыло в этом месте. Этот особняк когда-то принадлежал погибшим родителям Харуки и Джули Куран. После их смерти детей забрал под своё крыло дед, в этом особняке просто не было нужды, и о нём забыли… Айдо был здесь несколько раз, будучи несмышлёным ребёнком. И если он лелеял надежду на чудо, то ставил на это место. Канаме впервые за некоторое время смог расслабиться. Он сидел на софе в комнате своей младшей сестры, а Юуки в это время с радостью пересказывала ему те сказки, которые он успел ей прочитать в эти дни. Она с интересом перелистывала выцветшие страницы, то и дело бросая в сторону Канаме милые взгляды. Иногда он поражался наивной искренности этого ребёнка, она будто не замечала всего ужаса этого мира и с искренностью дарила свою улыбку, которая с каждым днём подобно отогревшейся розе расцветала. Канаме вдруг вспомнилось, как нежно Юуки обнимала его этой ночью в свете звёзд, её маленькое личико казалось ещё прекраснее. Но жажда вновь дала о себе знать, и ему чуть было не пришлось покинуть свою принцессу, чтобы не сделать непростительное. — Канаме, что это? — маленький пальчик Юуки слегка прошёлся по красивой картинке, на которой без труда можно было увидеть массивного чёрного хищника. — Это волк, Юуки, — пояснил Канаме. — Очень опасное и дикое животное. — Волк. Я хочу такого же! Он такой красивый и сильный, — чистокровный с умилением посмотрел на сестру, не скрывая нежной улыбки. — Юуки, волка нельзя приручить, он дикий, — он говорил это чётко и твёрдо, но в потёмках души, он сам был готов облачиться в сильного и тёмного волка, которого так хотела его сестра. У волка есть клыки и когти, которыми он смог бы защитить тебя. Мысли Канаме прервал запах. Для человека совсем незаметный, но для вампира вполне ощущаемый — так пахли аристократы. Запах чего-то приторно-резкого. Резкого от крови человека и приторного от крови чистокровного вампира. Но этот запах мог принадлежать лишь одному. В сердце Канаме поселились опасения: Зачем он пришёл? Неужели их так быстро нашли? Ридо, совет… Кто? А Юуки… Нет, не то! Семейство Айдо слишком преданно служило Куранам на протяжении нескольких столетий, чтобы повиноваться совету и разыскивать детей чистокровных. Но тогда что? Он успокоился. Юуки не должна увидеть его волнений. Пусть даже внешне он оставался равнодушен, она была слишком проницательна. — Юуки, останься здесь и никуда не выходи! Я скоро вернусь. — Канаме, куда ты? — девочка шустро встала, отбросив уже «неинтересную» ей книгу на тёмный ковёр. — Не уходи. Пожалуйста… — сев на колени, Канаме слегка пригладил её непослушные волосы и улыбнулся. — Не волнуйся, я скоро вернусь, обещаю… Канаме встал, направляясь к двери, но все же оглянулся: — Веди себя хорошо, Юуки…***
Войдя в заброшенный особняк, Айдо услышал запах чистокровного вампира. Это пригрело возле его холодного сердца шанс на мир в высшем свете. Удивительно. Время здесь, кажется, тоже давно потеряло свой ход… — задумался он, осматривая стены на предмет пыли и грязи, но сколько бы ни искал — не нашёл. Не успев даже этому посмеяться. Хозяин пришёл… — Доброй ночи, господин Айдо, что же вас привело в это забытое богом место?.. Позади него стоял чистокровный, вперив взгляд в спину аристократа. Глаза главы семейства Айдо расширились, теперь он поверил: «Он жив!». Это отчаянно врезалось в голову аристократа. Он спешно обернулся к чистокровному, преклонил колено и осипшим голосом поприветствовал своего принца: — Канаме-сама, вы живы! Чистокровный с грацией спустился по лестнице и, остановившись на последних ступенях, заговорил: — Как видите, жив. Но я повторю вопрос: почему вы здесь? Аристократ с трудом мог услышать ноты довольствия в его голосе. Кажется, Канаме не был рад тому, что его нашли. Он покорно склонил голову, не желая более вызывать гнев чистокровного. — Мой господин, я бы хотел поговорить с вами. Разумеется, если позволите… На лице Курана появилась привычная маска равнодушия. Хотя при сложившихся обстоятельствах ему давалось это нелегко. Нужно было отвести этого надоедливого аристократа подальше от Юуки… Канаме окончательно сошёл со ступеней и мерно пошёл, словно подобрал темп для прогулки. — Идите за мной, господин аристократ… Айдо старший не смел перечить. Он поднялся с колена и почтительно, не поднимая глаз, шёл за Кураном. Тот повёл какими-то старыми коридорами. Можно было подумать, что этот ребёнок ведёт его на казнь, коль не проронил и сухого слова. Канаме же уводил его туда, где его милая Юуки не стала бы новым предметом для обсуждения. Обсуждения того, чего он не желал с кем бы то ни было обсуждать. Юный принц выбрал ту комнату, от которой исходила аура силы. Его маленькая принцесса ни за что бы не вошла в эту «страшную комнату» по одному только понятию об интуитивном страхе. Он прошёл в кабинет своего прадеда и грациозно присел напротив аристократа. Наследник клана Куран смотрел ему прямо в глаза, кажется, его совершенно не волновал визит аристократа. Но правда была иной… Он догадывался, с какой целью был устроен неожиданный визит. — Знаете, я почему-то даже не удивлён. Ваш выбор очевиден, и я рад, что вы пригласили меня в этот кабинет. Я бывал здесь несколько раз в детстве. Вся моя семья была веками предана чете Куран. Не удивительно, что он знал это место, — про себя отметил чистокровный. — Я не понаслышке знаю о вашей преданности нашему клану. Ваш отец и ваш дед не раз помогали моему отцу. Но к чему все эти слова? Скажите, чего вы хотите на самом деле, и покиньте мой дом. — Канаме-сама, вы же понимаете… Ваши родители мертвы, а вы прячетесь в забытом богом месте. Вампирский мир уже сейчас полон слухов. Все судачат о том, что наследник мёртв и трон господ ночи пустует, — Айдо нахмурился. — Не мне ли говорить, к чему это приведёт… — Я знаю, о чём вы говорите, но, к сожалению, ничем не могу вам помочь. У меня нет желания садиться на этот трон, — Канаме поднялся с дивана. — Поэтому я бы очень вас попросил покинуть особняк, — чистокровный уже подошёл к двери, но голос до этого молчавшего Айдо заставил его остановиться. — Я знаю, вы скорбите об утрате родителей и не желаете находиться при власти, но не мне вам объяснять, что подобная ваша выходка повлечет за собой куда больше крови, чем вы прольёте, властвуя над миром вампиров! Поймите, Куран-сама, если вы не заявите права на власть, то многие чистокровные и аристократы захотят примерить на себе короны их величества, начнётся война за власть. И наш мир не единственный пострадает. Люди… Охотники… Этот спор за власть заденет все эшелоны нашего мира и неважно, кузнец это или аристократ, пострадать может любой. Мои слова могут показаться вам эгоистичными, да, я задумываюсь о своём положении и семье, но у меня растёт сын, он того же возраста, что и вы. И как отец, я бы не желал для него такой участи, но как преданный короне аристократ, я бы лично послал его к вам для всяческого содействия. Теперь понимаете, я прибыл к вам, так как страшусь и отчаянно стараюсь избежать той угрозы, которая нависла над нашим миром. И если этого до сих пор мало, то я вынужден вам сказать. Неважно, убьёте вы меня или нет, но рано или поздно найдутся те, кто прознает о вас, тогда, как вы думаете, чего они вознамерятся сделать? Какой правитель захочет иметь где-то на раздолье нашего мира угрозу для отвоёванного трона? Юуки… — Канаме мог думать только о ней и её безопасности. Если бы он и согласился, то сегодня он принял бы это решение не ради людей, а ради милой Юуки. Канаме развернулся к аристократу. Он смотрел в упор, и сердце чистокровного снова наполнилось сомнениями. Айдо был прав. В таком случае войны не избежать. Но в то же время, он не мог оставить Юуки одну. Минута, две, в крайнем случае — ночь. Дела бы в совете потребовали бы всего его. Нужны были союзники… Но кто?.. Семейство Айдо всегда было верным приспешником для Куранов, они, пожалуй, единственные, кто никогда их не предавал. Но можно ли так рисковать?.. — Вы правы, ваше семейство никогда нас не предавало, именно поэтому я желаю кое-что вам показать. Я покажу вам мой мир. Вы же пообещаете мне посмотреть на него моими глазами, тогда, возможно, и я посмотрю также на ваш…***
Канаме сделал смелый ход, однако вот уже несколько секунд он колебался. Стоило ли открывать эту дверь? Правильно ли это? Как поведёт себя Юуки? В его голове смешались ревность, страх и отчаяние. Нести это бремя в одиночку он уже едва ли мог. Наконец, он толкнул деревянные двери, и те с натяжным скрипом открылись. — Канаме, ты вернулся! — радостно проговорила девочка, подбегая и обнимая чистокровного. — Да, Юуки, я же обещал, что скоро вернусь, — лёгкий запах цветов овеял его с ног до головы, заставив блаженно прикрыть глаза. Вот он, его мир. Лёгкий и безмятежный. Нежно властвующий над ним. Понимание, что за его спиной стоит вампир, которого Юуки не знает, быстро отрезвило его от опьянения. Глаза Айдо расширились. Не то он ожидал увидеть! Всё, начиная от пепла Ридо Курана до обглоданных человеческих тел, использованных как пища для голодного вампира, но только не это… Не маленькую человеческую девочку, которая была так похожа на Джули и Харуку Куран. Он прошёл вглубь светлой комнаты, но не решился подойти к ребёнку. — Что это? — голос всё ещё выдавал его ошеломление, но это была правда. Маленькая девочка с интересом рассматривала Айдо, будто увидела, что-то из ряда вон выходящее, а Куран лишь горько усмехнулся. — Это то, что на протяжении двадцати долгих лет мои родители так тщательно скрывали от алчущих глаз совета и аристократов и то, за что они отдали жизнь, сражаясь в бою против Ридо. Она моя младшая сестра и наречённая. Юуки Куран… — Но как же так? Она человек! — аристократ повысил голос. Он сделал это ни со зла, но Канаме внутренне вздрогнул, а уже после вздохнул. — Её мать подарила ей эту жизнь ценой собственной. Вы удивлены? — это был, скорее, риторический вопрос, но все же… — Канаме, кто это? — вишнёвые глаза девочки смотрели так проницательно, что, кажется, без особого труда могли вывернуть душу наизнанку. — Это Айдо-сан, Юуки. Он наш друг, — на лице девочки появилась озадаченность. — А что значит «Друг»? — Друг — это человек, на которого ты можешь положиться… — чистокровный погладил девочку по волосам, и Юуки схватила его за ладонь. — Значит, Канаме — мой друг! — сердце присутствующих ёкнуло. Эта девочка была так наивна и чиста, от неё пахло солнцем. Глава семьи Айдо присел рядом с девочкой и положил руку на её ладонь. — Юуки, я рад с тобой познакомиться. Я Хишиму Айдо-сан, — представился он. Девочка в ответ улыбнулась. Айдо в силу своего возраста не сказал наследному принцу ни слова. У него у самого был сын, он прекрасно понимал, как тяжело сейчас приходится Курану в её воспитании. Сама его жизнь висела на волоске, а здесь ещё и слабый ребёнок… — Я посмотрел на ваш мир, Канаме-сама. Можем ли мы теперь присесть и переговорить? — аристократ внимательно посмотрел на чистокровного и, поняв ответ по его прикрывшимся глазам, прошёл к софе, где присел, дожидаясь Курана. — Канаме-сама, она человек, что вы намерены делать дальше? — льдистый взгляд смотрел в упор, он сложил подбородок на кисти рук, всё ещё думая, стоит ли говорит напрямую или ещё имеет место сохранить деликатность. Канаме оглянулся, девочка беззаботно разглядывала книгу и совсем их не замечала. — Ответить на этот вопрос нелегко, — признался чистокровный. — Вы же понимаете, оставлять её в таком состоянии — небезопасно, — Айдо сделал ставку на деликатность, но голос Канаме дрогнул, окатив гостя ледяной волной. — Я не обращу её обратно в вампира! Даже не смейте об этом говорить! — стёкла в доме задребезжали. Юуки напугалась и бросилась искать защиты у брата. — Канаме… — девочка уткнулась в его грудь и задрожала не лучше тех самых окон, которых коснулась сила чистокровного. — Уже всё, Юуки, — он коснулся её головы, жалея о том, что посмел поддаться злобе, напугав тем самым дитя. Они всего лишь дети… — Айдо смотрел на оставшихся в живых Куранов и сохранял молчание. — На его плечи легло многое… Выдержит ли? И эта девочка… Ей нельзя оставаться в нашем мире такой. Выхода здесь только два: вернуть прежний облик или подарить её существам солнца, принеся себя тем самым в жертву, — он знал традиции этой семьи, понимал, какие чувства может испытывать этот ребёнок, почти ставший юношей, а потому искренне жалел его. Спокойствие и свет вернулись в старый дом Куранов вскоре после необдуманного поступка их главы. Айдо не мог противостоять чистокровному, как и решить все его проблемы, поэтому он лишь откинулся на жёлтую софу с некой усталостью, смотря на принца. — Я понимаю ваше нежелание посмотреть на вещи в том свете, в коем они есть, — его голос вновь вонзился в разум Канаме. — Ваши родители пожертвовали собой ради этого крохотного существа в ваших руках. Я понимаю вашу мать. Наш мир не самый идеальный. Растить в нём ребёнка не так-то просто, особенно девочку… Особенно одну из вашего рода… — аристократ вздохнул и сделал паузу. — Но поймите, вы не всесильны. Никто, даже такой чистокровный как вы, не сможет сохранить баланс между человеческой жизнью и властью. Кто будет рядом с ней, когда вы заявите о своих правах? И даже если я предоставлю вам слуг, то нет никаких гарантий, что они защитят её. Должно быть, вам неприятно слышать то, о чём я веду речь, но мне нет резона вам лгать. Кроме того, после того, как вы доверили мне свою тайну, я могу предположить, что вы всё же ждёте совета от меня. Я могу дать два, но прежде, подумайте о её безопасности. Находясь она с вами, она более подвержена риску, чем когда-либо. Подумайте… Ответы уже на ваших устах, проблема лишь в том, что вы не желаете этого признавать. Подумайте о времени, которое вы можете потерять, если оставите её такой. Я могу предложить место, где о ней позаботятся, но это не более чем отсрочка. Когда-нибудь вам придётся обратить её в вампира — это лишь вопрос времени… — Айдо сжал ладони, стараясь тем самым подытожить. — А сейчас, я думаю, мне пора, я устраиваю приём в честь почин ваших родителей. Подумайте о совете пожившего на этом свете вампира. Я заеду за вами через 3 дня, чтобы показать ночному обществу. Думаю, вы не откажетесь, ведь уже поняли, как опасны могут быть слухи. Тогда же я предоставлю вам слуг, — он взглянул на Курана в последний раз перед уходом и не удержался. — Что делать с девочкой, решать вам, но мой вам совет — обратите её, так вам обоим будет легче. Прощайте, мой друг.***
Машина Айдо выехала со двора особняка Куранов, оставляя его хозяев в одиночестве. Канаме прислонился к окну, стекло отдавало холодом. Разум чистокровного метался, словно раненый зверь. Он думал над словами Айдо старшего. Ситуация в ночном мире складывалась не лучшим образом. Но обращать Юуки — это слишком жестоко… Ведь так жертва Харуки и Джули будет напрасной. Так он не сможет сдержать обещания, но только так его Юуки останется с ним и сможет принять этот мир, как и выжить в нём. — Канаме, не грусти… — маленькие ручки обвили его талию в попытке обнять, но юноша был слишком высок для пятилетнего ребёнка, и с умилительной улыбкой он сам наклонился к ней, чтобы она могла исполнить задуманное. Карие глаза с пониманием смотрели на него, и ему казалось, что этот ребёнок способен принять всю тьму его души, даже не зная о ней. Как долго ты наблюдала за мной, Юуки? — он облокотился на стену, чтобы им обоим было удобно и непроизвольно расслабился под действием нежных объятий его сестры. Канаме прикрыл глаза и начал прислушиваться к её сердцебиению, такому размеренному и тихому, будь он сыт и спокоен, то уснул бы в её объятиях, убаюканный звуками её сердца. Но здесь… сейчас… Он пылко вдохнул её запах, и его затуманило. От неё пахло человеком… Сладко, маняще. Канаме ощутил, как внизу живота что-то свело. В голове словно сверло загудело. Этот запах… Он будоражил сознание и сводил с ума. Рука сама потянулась к горлу. Оно нещадно горело, создалось впечатление, будто в него засыпали раскалённых иголок. Пресловутая жажда дала о себе знать не в лучший момент. В момент, когда он был подавлен, растерян, почти опьянён словами старого аристократа. В глазах появились искры алого пламени. Белоснежные клыки ныли, вызывая желание впиться в тонкую шею и наконец почувствовать вкус манящей крови, крови существа, которому он отдал своё сердце, стоило ей появиться на этот свет. Девочка уснула на его руках. Он посмотрел на совершенно беззащитного ребёнка и переложил её на кровать, после чего тихо удалился из комнаты. Куран едва добрался до своих покоев. Его горло всё ещё жгло. Тело потряхивало, а по спине то и дело пробегала дрожь. Он не помнил, как упал на кровать, как трещины пошли вдоль его стен, как с треском разбились стёкла в его комнате и как холодный февральский ветер ласкал его, измученное жаждой тело. Только так… — повторял он слова про себя, словно видел в них прощение и искупление. — Только так, Юуки, мы сможем быть вместе. Только так я подчиню себе совет и весь высший свет. Только так ты будешь жить… Голову стянул тугой невидимый обруч. Корона из терновника — вот то, что на него надели, несмотря на все старания чистокровных, которых он с гордостью называл родителями. Канаме темнее самой владычицы ночи отворил свою дверь. Его перемещения по коридору были стихийными. Он не раз сбивал вазы на пыльных комодах, не чувствовал стен, в которых находил опору в самый нужный момент и не опомнился даже тогда, когда вошёл в детскую, где спала его Юуки. Снег, белый снег поглощал лунный свет и отсвечивал, оттеняя комнату девочки. Благодаря луне Юуки могла в эту ночь спать и без света. Увидь она сейчас пару горящих у двери глаз, то с криком пробудила бы Канаме. Он пришёл бы в себя, впитал бы её слёзы и молил о прощении, утопая в сожалении и неприязни к себе. Но Юуки спала… Куран склонился над ней. Она ощутила чьё-то присутствие и, не сомневаясь в том, что это может быть Канаме, обняла его маленькими ручками за шею. Жажда и желание крови обуздала чистокровного. Он слышал её тихое частое дыхание, закатывал глаза и содрогался от тепла и влаги, выходящего из её приоткрытого ротика. Он не мог сдержать инстинкты… Канаме просунул руку под тёплое тело Юуки и приподнял. Его язык коснулся тонкой шеи девочки, и всё внутри объединилось в одном желании крови. Запах и сладкий вкус плоти разрушил последние капли его сомнений. Юуки зажмурилась, когда Куран оставил на её шее влажную дорожку, содрогаясь от мысли, что вот-вот её кровь коснётся его губ. Наполнит его тело былой силой и что наиболее важно — станет всецело его. Уже не будет Харуки или Джули, Ридо или людей, которым Айдо предлагал её отдать, оставив его со всем этим одного, нет… Юуки принадлежит даже не семейству Куран, она только его… Белые клики показались в озарённой лунным светом комнате и как рапиры вошли в шею Юуки. Кровь проступила сквозь маленькие ранки, где Канаме оставил свой поцелуй. Острая боль пронзила тело маленькой принцессы, и её крик мог разрушить всё. Куран зажал её рот ладонью, борясь изо всех сил. Юуки дрожала… Он мог поддаться её страху, но отступать не имел уже никакого права. Её кровь лилась по его венам и медленно подступала к его сердцу. Что-то в нём кольнуло, и он очнулся. Когда он увидел, что натворил, когда смог разорвать свой бесчеловечный поцелуй, ощутив на губах её кровь, то в страхе попятился. Он упал на пол и метнулся к стене. Юуки лежала без сознания. Он так сильно зажимал её рот, что она лишилась сознания. Слёзы проступили на его глазах. Он схватился за горло, и будто это что-то могло исправить начал царапать его, пуская свою кровь. Юуки… Что же я наделал?! Юуки… — его глаза как в стекло превратились. Он не реагировал на шум ветра за окном, на стоны филина где-то в лесу, и даже голодная стая волков не воцаряла в его сердце того одиночества, что приносила каждая ночь. Вскоре он сдался. Его голова повисла, словно то количество крови, которое он выпустил из себя, могло ему навредить. Смирившись, Канаме поднялся. — Прости меня, Юуки, но обратного пути уже нет… — он придавил коленом матрас и не без отвращения к себе прокусил вену на своём запястье. Уже его кровь мелькнула в уголках его губ, и занемевшее тело девочки вновь повисло на его холодной руке. Канаме смотрел на Юуки так, как смотрят на невыносимо дорогих людей при прощании. Он уткнулся в её лоб, помотал головой и медленно спустился к её крохотным губам. Молодой вампир приоткрыл её рот, и кровь чистокровного коснулась плоти Юуки Куран. Канаме мечтал о другом поцелуе, когда она уже станет девушкой, когда сама захочет его, здесь же он с горечью принимал влагу её губ, запах их пропитавшейся в крови друг друга одежды и первые живые толчки в её теле. Юуки просыпалась… Увидев первыми печальные глаза Канаме. Она ещё чувствовала странный неприятный привкус во рту, шлёпала губами, желая пожаловаться на жар, разгорающийся в её теле, как всему этому пришёл конец. Она вспомнила лицо матери, её кровь и слёзы подчинили себе всё. — Аааа… Канаме! — зарыдала она так, что чистокровный первым обнял её, впервые за этот месяц не жалея сил. — Плачь, плачь, сколько тебе потребуется, Юуки! — говорил он, гладя её по путающимся в его пальцах волосам. — Мама… папа… — трясся её голос вместе с телом, создавая вибрацию. — Да, Юуки, их больше нет… Но я буду с тобой, мы вместе. Пусть это послужит нам утешением…***
Утро следующего дня одаривало людей красотой снежных пейзажей, на небе подобно огненному цветку сияло небесное светило. Голубое небо, висящее высоко над землёй, и белоснежные облака. Всё сулило людям мороз. Лёгкий ветер шевелил снег, осевший на ветвях, и подобно хрупким балеринам они в полном изыске танце оседали на землю. Люди принимали новый день с надеждой, что он принесёт нечто хорошее в их короткие жизни. В особняке же чистокровных стояло молчание. Канаме неподвижно лежал в кровати рядом с Юуки, глядя бесцельно в потолок. Девочка плакала до самого утра, заснув на его руке от усталости. Приступ жажды крови прошёл. Он утолил голод. Но ни сил, ни желания вставать по-прежнему не было, кости ломило и выворачивало, тело ослабло, веки открывались с непростительными усилиями. Назойливые лучи солнца светили сквозь разбитое окно, заставляя кожу зудеть от своих прикосновений. Канаме нервно отвернулся, и подобно его движениям шторы задёрнулись. Юуки от звука колец на гардинах вздрогнула. — Тщщ… — тихо сказал он. — Спи, это я пошумел. Прости… — этим «прости» он выражал исключительно сожаление о созданном им же шуме. Он забыл… Постарался забыть те ужасы, которые навлёк на Юуки этой ночью. Стоило им поддаться, и он бы уже не поверил, что его Юуки всё ещё может видеть сладкие, невинные сны. Вместо этого он предпочёл эгоистичность. Поэтому он перевернулся набок и обнял свою принцессу, поцеловав в её чудный затылок. Она рядом… Она здесь… Пока это то немногое, что имело значение. Когда-нибудь настоящий монстр внутри его вырвется наружу и причинит Юуки куда больше страданий, чем мог бы принести сейчас — и это вопрос времени. Продолжение следует…
Примечания:
вот и первая глава, мы очень старались =)
