we're different, but not wrong

So before I go to work, can I ask you for a favor? *

Если в сентябре осень только начинает свое рождение, окутывая улицы тонкой прослойкой смога и пряным ароматом булочек из ближних кофеен, то в октябре она забирается за шиворот моросящим дождём и восполняет тоску по ощущению дома. Осень создана для огромных чашек с чем-нибудь горячим и сладким, толстых стёганных одеял и объятий. А ещё для долгих, почти бесконечных подъёмов, когда варишься в коконе постельного белья, задыхаешься в подушку и немножко дремлешь под звуки дождя за окном. Тэхён привстаёт с постели, опираясь ладонью о небольшую полоску свободного места между собой и потрясающе тёплым плечом одного восхитительного создания. Несдержанно улыбается, как будто всем своим лицом, а не только губами. Целует ими в округлую косточку ключицы, вдыхает потрясающий запах молочной кожи и вкусного мыла с яблоком. Нестерпимо хочет упасть обратно на подушку, подобрать под себя этот тугой корсет костей и, зарывшись носом куда-нибудь в чувствительную шею, задремать. И пусть весь мир ждёт до тех пор, пока это чувство не остынет. Только вот ждать придётся до конца времён. Но Тэхён напоминает себе о том, что вот-вот загудит будильник и разбудит того, кто может и любит спать до обеда. Так что он отталкивается вперёд и опускает пятки на прохладный пол. Отключает приложение на телефоне, поправляет одеяло до самого чиминового подбородка, ещё минутку просто любуется, а затем уходит. После душа идёт на кухню и первым делом ставит на плиту медную турку для кофе. По голому участку кожи над стопой, Герми — двухлетняя персидская кошка Чимина, проезжается своим серым пушистым хвостом. Перебирает короткими мускулистыми лапками до пустой миски со своим именем и смотрит на человека круглыми тёмно-оранжевыми глазами, поджимая маленький курносый носик. Тэхён больше по собакам, но от Герми в непередаваемом восторге с первого взгляда. Всё, что связано с Чимином, вызывает в нём ощущение чего-то космического, от чего хочется петь во всю глотку и думать о прекрасном. Он сыплет в посуду её завтрак, треплет за ушком, наслаждаясь утробным урчанием за толстенным слоем шерсти и включает на полгромкости в телефоне первую попавшуюся песню. Достаточно тихо, чтобы Чимин не расслышал и остался в постели. Тэхён напевает под нос слова на английском, пропуская целые предложения, потому что Чимин давно предлагал записаться вместе на курсы, но у первого всегда недостаточно времени. Берётся за ручку холодильника и среди разноцветных магнитов высматривает маленькую записку с мелким чиминовым почерком посередине: «Разбуди меня перед тем, как уйдешь на работу» Накрывает буковки подушечками пальцев. На каких-то пару секунд забывает, как дышать. И делает, как просят. Забывает о завтраке и сваренном до состояния высшей крепости кофе, уносит ноги обратно в спальню, где всё, что нужно и хочется, помещается в тёплом пуховом одеяле. Закладывает краешек до груди, чтобы обнажить плечи. Целует в каждый, легонько прикусывая светлую кожицу. Зализывает языком, ведя носом выше, до проколотого ушка. — Чимин-и, — зовёт вовнутрь раковины низким шёпотом, — малыш, просыпайся. Чимин реагирует не сразу. Сначала просто мычит через сжатые, светло-розовые губы и трогательно морщится, встречая утро состоянием лёгкой надломленности. А Тэхён мокро целует в висок и наслаждается беззащитным видом своего мальчика, диктуя в осветлённые спутанные прядки, как много любит каждый грёбанный волосок. — Доброе утро, Тэ, — улыбается Чимин, наконец проснувшись.  — Доброе, — вторит младший, скользя языком между тёплых губ, отбирая дыхание. — Зачем ты попросил тебя разбудить? Чимин не целует, но позволяет себя целовать осторожно приоткрыв рот, сонно улыбаясь верхними зубками, которые Тэхён тоже облизывает, забираясь одной ладонью под чиминову футболку. Твердый живот падает от соприкосновения с прохладной кожей младшего, сокращается и под пальцами ощущаются острые грани всех рёбер. Тэхён пересчитывает их короткими ногтями, царапая почти любовно, рисуя языком во рту Чимина бессмысленно о важном. Думает, что утро не может быть ещё лучше. — Я…- Чимин пытается ответить, но не может, пока Тэхён сцеловывает его губы до опухшей корочки. — Я хотел…- начинает снова, поворачивая лицо, чтобы подставить под тэхёновы нетерпеливые губы подбородок, — ты всегда уходишь до того, как я просыпаюсь, — тяжело глотает, прикрывая веки от удовольствия. Тэхён прикусывает мягкую мочку уха, чуть оттягивая вниз. — Мне надоело просыпаться в одиночестве, — поворачивается обратно и, прежде, чем Тэхён снова накроет его губы, признается, — я скучаю, Тэ. Сильно. Тэхён останавливается. Разглядывает прямой носик и влажные от его слюны, потемневшие губы. Такой красивый. Такой честный и любимый. Тэхён наклоняется низко-низко, чтобы положить лоб на лоб старшего и проговорить медленно, искренне:  — Я сильнее. А затем обнимает за плечи и предлагает: — Давай, я сегодня освобожусь пораньше с работы, зайду в твою любимую кофейню и возьму нам на ужин те потрясающе вкусные булочки с имбирем и сливочным сыром? Мы постелим в гостиной на диване плед, а ты выберешь для нас фильм. А после, я отведу тебя в спальню и покажу, насколько сильно соскучился по тебе за эти дни. Как тебе план? Чимин прихватывает пальчиками тэхёнову рубашку на боках, сталкиваясь животами. Отвечает:  — Хороший план. Тэхён оставляет губы на чиминовой родинке над правой ключицей, вибрируя своим хриплым голосом на тонкой коже:  — Просто… подожди до вечера, ладно?  — Ладно.