we're different, but not wrong

Чимин выходит из университета и удивляется насколько сильно задержался в библиотеке, рисуя конспекты по антропологии. Придерживает на плече рюкзак, присматриваясь к ступенькам, чтобы не оступиться. Администрации пора бы задуматься о том, чтобы заменить затухший неделю назад фонарь у главного входа. Выдыхает, минуя последнюю ступеньку и переживает лёгкий кульбит сердца, когда кто-то хватает его выше локтя, крепко вцепившись пальцами в толстовку. — Тэ! — высматривает в тени физиономию лучшего друга и несильно бьёт в грудь, пытаясь скрыть в собственном голосе истерику. — Что ты до сих пор здесь делаешь?  — Тебя жду. Если бы на чёртовом крыльце главного корпуса работал хотя бы один долбанный фонарь, Чимин бы заметил белые губы младшего и густой пар после каждого слова. Тэхён прождал приятеля добрых два часа и теперь немножко потерял чувствительность в конечностях.  — Давно? Крутит головой и надеется только, что в правильном направлении. — Минут двадцать, — врёт севшим голосом, растирая заднюю часть шеи ледяными пальцами.  — Тогда, пойдём в общежитие? Тэхён согласно мычит, пропуская Чимина вперёд и только успевает перехватить одну лямку его рюкзака, перекладывая на своё плечо. Чимин тормозит, собираясь поспорить, но от чего-то передумывает и шагает дальше, спрятав руки в общий карман байки на животе. — Так…- хрипит позади Тэхён, откашлявшись, — как прошел твой день? Чимин пинает ветку под ногами, минуя университетские ворота и выходит на проезжую часть. Останавливается на красном сигнале светофора и пожимает плечами:  — Как обычно. Скучно. Твой? — Медленно, — отвечает младший и зарабатывает любопытный взгляд Чимина со стороны. Его глаза, нос и губы в розовато-красном свечении светофора напротив сияют и смотрятся так фантастически, что Тэхён приоткрывает рот, демонстрируя одно из своих самых глупых выражений лица. Он откровенно залипает, даже не моргая, от того не слышит следующий вопрос. — Что? — переспрашивает, заставляя Чимина улыбнуться. Не надо — просит Тэхён в своей голове, отбивая воображаемой ракеткой плохие-плохие мысли. Не улыбайся так. — Почему медленно? — Чимин повторяет вопрос, снова отворачиваясь. Загорается приветливый зелёный. Потому что я ждал встречи с тобой весь день. И он длился бесконечно до тех пор, пока я не увидел тебя. — Не знаю, — уже на другой стороне улицы отвечает Тэхён, подтягивая чиминов рюкзак на плечо. Он лёгкий и скорее всего почти пустой. Непонятно зачем Чимину такой большой, когда он сам такой миниатюрный, хрупкий… восхитительный. Они сокращают путь от общежития через дворы, где нет людей, а окна домов открыты настежь, впуская в крошечные комнаты бабье лето. Невидимые паучки плетут через спящие кварталы свои сети, а откуда-то сверху, как будто с самого неба, падают листья всех форм и красок. Деревья, одетые за лето в пышные шапки, потихоньку расстаются с своими головными уборами, позволяя себе обнажиться перед холодами и новой белой одёжкой. Тэхён слышит из раскрытого балкона первого этажа невысокой жилой постройки красивую мелодию и хватает Чимина за запястье, чтобы остановился на одну короткую секунду и тоже прислушался. — Что? — спрашивает Чимин, не понимая для чего делать остановку посреди пустого двора, когда до собственного дома ещё не меньше пятнадцати минут пешей прогулки.  — Потанцуем? — предлагает вдруг Тэхён, опуская чиминову сумку на скамейку в шаге от себя. Чимин начинает смеяться, а Тэхён серьёзен, как никогда. Берёт другую руку и накрывает ими свои плечи, сокращая расстояние между собой и лучшим другом до сантиметра. — Ты не шутишь? — выдыхает Чимин на тэхёново лицо, которое трудно разглядеть в слабом свете подъездной лампы. — Тэ, ты чего?  — Тебе не кажется, что мы слишком мало танцуем? — интересуется младший и начинает двигаться по кругу, придерживая чиминовы бока в своих широких ладонях. Он мог бы укрыть ими миниатюрного Чимина с головой и защитить от всего на свете, если бы тот ему только позволил. — Кто «мы»? Тэхён думает, наклоняя голову в сторону. Неотрывно разглядывает Чимина с этими его потрясающими глазами полумесяцами и всегда влажными губами: дразнящими, призывающими к тому, чтобы их скрыть от мира своими. Тэхён уже не просто влюблен. Он любит. Честно. Открыто. Огромно. А Чимин — лучший друг, который по непонятным причинам слишком не уверен в себе, чтобы о чем-то подобном догадаться без посторонней помощи. — Мы — люди, — поясняет Тэхён, забирая с плеча одну чиминову ладошку, чтобы прокрутить по оси пару тройку раз. До тех пор, пока Чимин, смеясь, не попросит его остановиться. У хрупкого мальчика дрожат колени и щекочется в животе от веселья.  — Потому что это… странно? — предлагает один вариант Чимин, позволяя себя кружить по асфальту и оглаживать пальцами глубокую ямку позвоночника у самого пояса. — Тебе нравится странное. Тэхён улыбается, когда говорит это, потому что правда. Поэтому Чимин и дружит с Тэхёном уже много лет, ведь странный — это определение младшего и всех его поступков. Он всегда таким был и навсегда таким останется. И Чимину это нравится. — А знаешь, что было бы ещё более странным? — спрашивает Тэхён, замедляя движения по кругу почти до стоянки. Дышит глубоко, унося с кончика чиминового носа невидимые пылинки. Чимин вопросительно мычит, моргая. Ожидает и совсем не боится каких-то неожиданных поворотов, которые Тэхён по своей природе любит выкидывать. Сегодня Чимину страшно только от непривлекательной мысли, что Тэхён в конце концов не сделает ничего. — Если бы я тебя поцеловал, — заканчивает младший и перестаёт дышать, переводя большие глаза то на блестящие губы, то на полузакрытые веки, над которыми дрожат нежные тонкие ресницы. Чимин молчит и Тэхён тоже. Младший пугается, что только что всё разрушил, испортил окончательно. Спешно думает над тем, как превратить всё в тупую шутку и просить о прощении, умоляя остаться хотя бы друзьями. Но Чимин неожиданно приоткрывает рот, чтобы нетерпеливо спросить: — Так чего ты ждёшь? Тэхён уверяет себя, что ему это послышалось. Но Чимин поднимается на носочки и перехватив ладонями сильную шею приятеля, опускает его задумчивое лицо на свое, сталкивая его и свои губы в неуклюжий первый поцелуй. Из балкона случайного дома, квартиры играет чудесная песня для того, чтобы остановиться на одно чёртово мгновение посреди вечернего дворика, изменить свою скучную жизнь и медленно протекающие будни, а главное прислушаться и услышать, как красивый, звонкий голос поет о тебе и твоей правде: Я знаю, что ты чувствуешь то же самое ко мне. Как и я. И я уверена в том, что я говорю. Я говорю правду. Это правда, малыш.*