we're different, but not wrong

В больших, живых городах, вроде Сеула всегда что-то происходит. Люди рождаются, умирают, теряют голову от любви и склеивают разбитые сердца бутылкой скотча. Квартиры домов утепляются в начале приветливого ноября, а на окошках проступают следы пальцев, схваченных инеем. Шорох автомобильных шин разносится по улицам под шум большого города, а цифры календаря зачёркиваются в трепетном ожидании праздников. Где-то на краешке торговых кварталов, на самом последнем этаже, располагается небольшая квартирка в мансарде. Прозрачные сумерки заглядывают через светлые льняные шторы, где играет на виниле бессмертный Джеймс Браун, а из кухни веточкой тянется теплый аромат хлеба с чесноком. Один счастливый Пак Чимин, по локоть в муке, рисует перепачканными пальцами на щеке любимого человека неровное сердце, а затем лично сдувает, вымазывая длинные тэхёновы ресницы в белой пыльце, смеясь. Солнечную улыбку бессовестно прячут поцелуем, а длинные пальцы роняют на столешницу нож, оставляя лезвие посреди кубика сливочного масла. Такие вечера готовки обоим нравятся куда больше. — Я всё ещё настаиваю на китайской еде, — мягко признается Тэхён, любовно тычась кончиком своего носа в чиминовы высветленные волоски за ушком, сладко пахнущие персиками. — Или я просто съем тебя. Ты так вкусно пахнешь.  — Если мое мнение все ещё учитывается, то я голосую за китайскую еду, — смеётся Чимин, целясь указательным пальцем в тэхёнову родинку на носу. — Но что делать со всем этим? — кивает в сторону оставленного в центре кухни беспорядка.  — Оставим до завтра, — решает за обоих Тэхён и переносит на руках своего парня-пушинку в другую часть комнаты. Когда три года назад искали жильё, даже подумать тогда не могли, что решат снимать лофт с одной единственной комнатой в кладке красного кирпича. Теперь, обустроившись до последнего занимаемого сантиметра, ни один ни другой представить себе не в силах иной дом. Бетонные колонны, облицованные искусственным камнем и отсутствие стен стали чем-то привычно родным, незаменимым, а громадные обзорные окна и широкая постель на подиуме из камня — потрясающей возможностью залипать вечерами не в телик, а в город, на чужое одиночество прохожих и танцы мокрого снега за окном. Тэхён укладывает своего пятнистого от муки и безмерно тёплого мальчика на толстое, стеганное одеяло, купленное однажды в переходе метро у бабушки, которая с улыбкой положила в тэхёнову сумку еще и одну баночку сливового варенья без косточек просто так, даром. Потому что хорошие люди совершают какие-то вещи просто так, без причин. Это их порода. В этом их драгоценность. Чимин лишь смотрит на Тэхёна, а у второго страшно ноет под рёбрами от громадной, непомещающейся там, под кожей, любви. Она хлещет отовсюду, расползается континентами в худом, нескладном мальчишке, отмалчивается и блестит в глазах-полумесяцах. О такой любви не нужно говорить громко, кричать в раскрытые окна, выбрасывать на случайных незнакомцев. Она просто есть. Она здесь и никуда не денется. Тэхён в этом уверен, как ни в чём другом. Любить Чимина — его жизненная цель. Любить не только в такие моменты, как теперь: с родным запахом и мягкими поцелуями в макушку, но и тогда, когда в тоске и беспричинно по уши в себе, отгородившись ото всех заточенными палками, в ожидании полной капитуляции. Чимин может уходить вот так вот на недели. Яростно, навзрыд, сползая тёмными ночами по стенке в ванной, без света, без цели. Раскапывая себя холодными пальцами, смотреть в потолок и продолжать не просить о помощи. И тогда Тэхён ждёт своего часа, чтобы положить на грудь, накормить и постепенно залатать обратно каждую трещинку. Тэхён любит, если не смертельно, но на грани того, каждый косой шов, каждый след на теле и острый уголок. И не страшно жить, зная, что Чимин любит тоже. Также много. Также уродливо и красиво. Тэхён слизывает муку со всех чиминовых пальчиков до единого, а в ушах разливается его потрясающе красивый смех. Спустя все эти годы, до сих пор не верится, что это происходит на самом деле. Что с кем-то можно чувствовать так много, и с долгой жизнью впереди бояться лишь одного — потерять его. Эти хрустящие на зубах и наполненные жизнью моменты, когда время не считается и не давит на плечи каменным грузом. Когда всё, что нужно и хочется помещается в перепачканных ладонях и без страха распахивает тебе душу. — Нужно купить полочку для душа, — вдруг напоминает Чимин, играясь влажными пальцами в тэхёновых жёлтых волосах. Он сам его красил и, по правде, дерьмово, потому что корни заметно выглядывают тёмными пятнами. Тэхён прикрывает глаза от приятных прикосновений, согласно мычит и мажет губами где-то между чиминовых бровей, путая их коленками. Он никогда не думал, что с кем-то в постели однажды будет решать о том, какого цвета будет ковёр в спальне и из какого дерева покупать обеденный стол. Никогда до встречи с Чимином. Сначала было просто хорошо на каждой подвернувшейся поверхности. Они делили постель, одежду и друг друга. Но постепенно потребность в сексе выросла в необходимость занятия любовью, а модные журналы на кофейном столике заменили газеты с выделенной красным фломастером графой поиска квартиры. Они отложили вёсла и перестали пытаться плыть против течения. Замедлились, пожертвовали одиночеством и научились друг на друга молчать. Тэхён балдел от этой пористой рутины, от разговоров с Чимином о количестве яиц в рецепте бельгийских вафель, от необходимости заниматься подсчетом расходов за использованную горячую воду в прошедшем месяце и замены лампочки в туалете. Потому что не с кем-то, а с Чимином, у которого в зрачках вся тэхёнова вселенная, по венам млечный путь, а на коже созвездия родинок.  — Мои родители приедут на следующие выходные. Мама привезёт замороженные ягоды.  — А куда мы их положим?  — Ягоды в морозильник, а родителей на диване.  — У нас нет дивана.  — Хорошо, что ты это заметил, потому что я как раз выделил в каталоге парочку подходящих. Тэхён теряет из кольца рук прыткого мальчика, который недолго роется под кроватью и вытаскивает толстый журнал с закладками. Ким Тэхёну двадцать три года. За двадцать три года он любил лишь однажды. Он знает, что никого другого больше не полюбит.