we're different, but not wrong

Становиться старше не страшно, если за тебя есть кому попросить перед Богом. Взрослеть можно скоро, как в прокрученной наперёд кассете, а можно проснуться и в какие-нибудь шестьдесят с осознанием того, что ты грёбанный ребёнок и тебе чертовски от этого хорошо. Чтобы порадовать Тэхёна в его День Рождения, не нужно громких слов или попыток вырыдать из себя душу. Мальчику, который рисует на людях улыбки одной своей — необъятной, не нужны драгоценные камни или умные гаджеты. Ким Тэхёну в его свежие двадцать один год, просто нужно, чтобы его кто-нибудь любил. А людям, которые это делают каждый божий день хочется сказать так много, что слова не пишутся, и не произносятся вслух, а вскрываются где-то слева под грудью и любовно царапаются до влажных пятен перед глазами. Любить Тэхёна не сложно. Влюбиться — также просто, как моргнуть. А всё потому, что он — живой, честный… неидеальный. Люди с трудом находят в прошедшей неделе один жалкий повод для радости. Ким Тэхён учит себя и это заскорузлое стадо, что радоваться можно и бесцветным мелочам, затерявшимся в рутине. Вроде: улыбки баристы, когда ты покупаешь свой первый за утро кофе, а после хочешь приправить пенку горстью корицы, но замечаешь, как об этом уже позаботились, украсив жирное молочко немножко неровным, но для тебя самым правильным четырёхлистным клевером. Или необещанный синоптиками мелкий, грибной дождь, когда смеёшься прохожим в спины, потому что они так глупо боятся промокнуть, а ты специально стягиваешь с чистых волос шапку, чтобы ощутить природу в каждой забитой каменным городом поре. Тэхён много говорит, но, что важно — он очень хорошо знает, когда нужно промолчать. С ним можно быть слабым, уязвимым и с такой жгучей обидой под сердцем, от которой обязательно захочется сделать кому-нибудь больно: словами, кулаками, правдой. Но пальцы в волосах и родной запах, от которого каждый раз короткие светлые волоски на коже встают дыбом, эту обиду душат, тихонько и безжалостно убивают, чтобы тебя, искалеченного, залатать. Тэхён чувствует красоту, видит её повсюду. Рассказывает другим про то, какие они исключительные, когда сам не похож ни на кого другого. Почти как пришелец. «Хосок-хён, ты спас нас сегодня на сцене. Как ты умеешь так… так, что аж дух захватывает?» «Чонгук, я еще раз повторяю: у тебя не получится это сделать с первой попытки… а вообще я ни секунды не сомневался. Как всегда, горжусь тобой, Гукки» «Хён. Юнги-хён, заценишь куплет? Я писал его весь вечер. Ты прав, хён. Он только испортит твою песню. Она кстати офигенная» «Вы уже пробовали мясные шарики, которые приготовил Сокджин-хён? Клянусь, я вкуснее ничего не пробовал!» «Намджун-хён, ты собираешься занять место главного танцора? Ты так хорошо справляешься» «Чимин-и, знаешь что? Ты моё маленькое совершенство» Да, Тэхёна очень просто затащить себе под кожу. Особенно, когда с ним сутки напролёт и даже во сне, переплетаясь ногами. Чимин хочет подарить лучшему другу так много. Но так мало в конце концов времени на то, чтобы сделать как хочется. Они возвращаются группой с большого концерта, а волосы именинника разукрашены белым кремом. Кончик носа и восхитительная родинка в помадке, а губы блестящие от слюны и их хочется целовать, целовать и целовать. Чимин ведёт друга за руку в ванную, чтобы помочь отмыться от того, чему не место на ярком лице большого ребёнка. С ногтей капает тёплая вода, а тэхёнова чёлка липнет треугольниками к верхушке лба. Такой красивый. Такой счастливый. Улыбается, моргая своими невыносимо длинными и чёрными ресницами. Ноздри надуваются от ширины улыбки и две полоски западают вглубь, демонстрируя очаровательные ямочки. Чимин колупает засохшую корочку крема на мочке уха, когда шумное дыхание младшего уже достает до его лица и пахнет клубничным леденцом, перехваченным по пути до общежития. Сегодня большой день. День тэхёнового Рождения. Он может попросить Чимина о чем захочет, и маленький хён хребет сломает, но достанет ему это. Но Тэхён врезается влажным лбом о чиминово, совсем не дышит почти десять секунд, а потом хрипло просит, почти умоляет: — Можно, пожалуйста, я буду спать сегодня с тобой? Чимин молча кивает. — А ещё, можно, и завтра тоже? От его взгляда внутри Чимина всё переворачивается вверх дном, немножко поскрипывает и разлетается в щепки. Он снова кивает, когда Тэхён нежно трогает чиминовы сухие волосы, пропуская окрашенные прядки через свои длинные-длинные пальцы. — Можно тебя поцеловать? Чимин берётся блестящими от воды ладошками за тэхёново лицо, глядит недолго снизу вверх, чтобы затем на каждое тэхёново «можно?» ответить с дурацкой влюблённой улыбкой: — Сегодня тебе можно всё, Тэ. И знаешь что? Завтра тоже. И послезавтра. И каждый день до тех пор, пока нам не стукнет лет по сто. Хотя даже тогда, тебе будет можно.