Awake

Iʼm trapped inside myself. Iʼm dead. © BTS — Save me.*

 — Вы снова у меня, молодая леди. Да. У вас. Снова пришла помолчать, потому что мне больше некуда идти. Я не знаю, почему именно сюда. Но, видимо, вы не против того, чтобы быть свидетелем моего падения в бездну. С каждым днём всё ниже. Всё холоднее. Всё дальше от реальности.  — Вам до сих пор снится этот сон? Да. Каждую ночь. Как только я закрываю глаза, я вижу их. Вижу кровь. Она повсюду, словно весь мир окрасили в красный. Кошмар — часть меня. Поэтому я не хочу избавляться от него. Это память; это доказательство того, что я виновна. Эта вина лежит на мне тяжёлым грузом, мне никогда не избавиться от неё. Потому что она — моё прошлое, настоящее и будущее. А ещё я могу видеть там её. Моя единственная поддержка и опора в прошлой жизни. После того случая я видела её только в кошмарах. Кровь. Как же её много. Но даже тогда она говорила, что всё будет хорошо, что я должна вылезти из машины… что она хочет, чтобы я жила. А рукой она зажимала осколок, который торчал у неё из живота. Я помню тот дрожащий голос, ту улыбку. Я помню. И вижу это до сих пор.  — Вы продолжаете жить воспоминаниями? Они часть меня. И так просто они меня не отпустят.  — Вы должны очнуться… Не должна.  — … забыть их… Нет.  — … отпустить.  — Нет!

***

Иду по наполненному школьному коридору. Медленно, словно в трансе. Ноги еле передвигаются. Хорошо, что они хотя бы держат меня. Изредка вижу, какие презренные взгляды на меня кидают. Да, им совершенно плевать, что произошло со мной. Им совершенно плевать на меня. Я для них только подушка для битья. Как типично. Все школьники разбиты на пары, группы. Они общаются только с этими людьми, на других же им плевать. Такова сущность человека. Его волнует только собственное окружение, круг лиц, которых он одобрил и выбрал для себя, повесив табличку «мой друг». Противно. В школе я всегда была одна. Я не подходила под запросы одноклассников: неинтересная собеседница, почти не улыбаюсь, хожу тенью во время перемен. Иногда меня не замечали даже учителя. Но и у меня был свой лучик света. Лина. Моя единственная подруга. Почти сестра. Мы с ней были вместе с того момента, как я родилась. На год старше меня. Она бы сейчас пошла на первый курс университета, о котором она так мечтала. Но я разбила её мечту.

Мне жаль, прости меня, мне жаль, моя сестра; Даже если я прячу это, скрываю, оно никогда не исчезает.

В тот день она должна была остаться дома. Но я уговорила её поехать с нами. Она всегда мне улыбалась, всегда защищала и поддерживала меня. Даже когда я была совершенно одна, я не была одинока. Она была всегда рядом.

~

— Мне страшно… Тихий всхлип в трубку. Я была дома совершенно одна, но что-то в квартире творилось не так. Я была в своей комнате, но чётко могла слышать тяжёлые шаги на кухне и в зале. Их было двое. Мне тогда было восемь лет. — Успокойся, — спокойный голос. Она всегда была спокойна, словно ничего вокруг плохого не происходило. Словно она вечно жила в умиротворённом течении, не покидая его не на секунду. Лина всегда казалось мне взрослой потому, что она была очень умной и могла подсказать, что делать в любой ситуации. Я никогда не видела в её взгляде панику или злость. Только тепло и нежность. У неё не было врагов, только ненавистники. Но она помогала даже им. Для меня она была подобна ангелу. — Тише, Настя, тише. Здесь нет ничего страшного, поверь мне, — потихоньку её голос начал успокаивать меня. Я глубоко вздохнула, пытаясь усмирить бешеное сердцебиение. — Умница, — она всегда меня хвалила. — А теперь ты положишь трубку и позвонишь по номеру, который мы с тобой давно уже учили. — Полиция? — тихо, чтобы меня не услышали, спросила я, вздрагивая от шума, потому что на кухне что-то упало. Послышался отборный мат. — Да, — я представила, как она улыбнулась мне своей тёплой улыбкой, какой улыбалась всегда. — А теперь делай то, что я сказала. Позвонишь мне, как всё образуется, хорошо? — Да, я позвоню. В тот вечер я ей не позвонила.

~

Сегодняшний день был счастливым для меня. Я ушла из школы без побоев: видимо, они решили, что мне нужно передохнуть. Хотя это мало что изменило. Мне было так же холодно, словно я уже приближаюсь к концу своего существования. После дня, когда случилась авария, я видела подругу только в кошмарах. Но даже там она улыбалась мне, словно это был обычный день. Но именно в тот момент, я видела в её глазах панику. Первый раз за всю жизнь, я видела панику, страх в её больших карих глазах. Я видела слёзы в них и боль в улыбке. В тот раз она навсегда прощалась со мной…

~

Боль. Кровь. Страх. Если описывать данный момент, то только этими тремя словами. Перевёрнутая машина на обочине. Авария. Слышу крики людей, словно через вату. Всё тело болит, не могу пошевелиться. — Настя… Настя… очнись… Тихий шёпот заставляет меня приложить все усилия, чтобы открыть глаза. Я пожалею об этом и не раз. Но тогда я просто хотела видеть её. Разлепляю веки и несколько раз моргаю, чтобы сфокусировать зрение на ней. Первое, что я вижу, — кровь. Она вся в крови. Я пытаюсь протянуть к ней руку, но она быстро, насколько может, качает головой. — Ты можешь двигаться? Я недоумённо смотрю на неё. В её глазах боль, слёзы и, самое главное, страх. Я уверена, никогда этого не забуду. — Не знаю, — хриплю я в ответ и смотрю на то место, где должны быть передние сидения. — Мама… папа… Слёзы. Они обжигают мои щёки. Они смешиваются с кровью. — Настя, — Лина повысила голос и сразу же закашлялась. С её губ потекла багряная струйка крови. Я осмотрела её и даже сквозь слёзы увидела большой осколок, торчащий у неё из живота. Страх. Моё сердце билось в панике. Я не знала, что делать. Я чувствовала, как слёзы затекают в уши. Горло сдавил немой крик. Я не могла дышать. — Настя, слушай меня, — немного дрожащий, но как всегда спокойный голос. — Ты сейчас должна отстегнуть ремень и выползти из машины, — она взглядом указала на большую дыру — разбитое окно. Там было видно, как бегают люди. Как они пытаются помочь и что-то кричат. — Нет, я не оставлю тебя здесь, — всхлип с моей стороны прозвучал слишком громко, — Не могу оставить тебя здесь. — Я хочу, чтобы ты жила, дурочка, — сказала она и протянула руку. Зажмурившись, я чувствовала, как она провела пальцами по моей щеке, оставляя кровавые разводы. — Пожалуйста, спасись и живи. Пожалуйста. Она вновь закашлялась. Мне было страшно. — Нет, не брошу, не брошу, — шептала я, не открывая глаз. Я знала, что она смотрит на меня. Знала, что улыбается. Знала, что тоже плачет. — Быстрее, быстрее, тут живая девушка! — раздался мужской крик снаружи. Я зажмурилась ещё сильнее, пытаясь запомнить её прикосновения. Я плакала. Плакала, как всегда, а она меня успокаивала. — Люблю тебя, — услышала я, а потом последовал кашель. Она медленно провела пальцами последний раз по моей щеке, и я услышала, как её рука падает в осколки. Медленно открываю глаза и вижу её стеклянный взгляд. Она смотрит на меня. Но её уже нет рядом.

~

Сижу на стуле и смотрю на серую улицу. На небе тучи, скоро пойдёт дождь. Чувствую, как по щеке скатывается первая слеза.

Поэтому плачьте, Пожалуйста, плачьте, мои глаза. Тот свет, тот свет озаряет мой грех, Ещё больше;

— Успокойся, — нежный шёпот. Глубоко вздыхаю и закрываю глаза. Чувствую её прикосновение к щеке. — Мы должны были вместе умереть, — почти беззвучно произношу я. — Мы должны быть всегда вместе. Рука сжимает ножницы. Интересно, а это больно? Наверное, не больнее побоев.

Я думаю, что умру. Пусть я буду наказана.

— Мы всегда будем вместе, я всегда буду рядом. Чувствую жгучую боль на правом запястье. Интересно, я увижу её? Медленно открываю глаза и натыкаюсь на взгляд холодных, стеклянных карих глаз.

Прости мне мой грех, Пожалуйста.