Нашу мелодию мне не забыть

      — Ты странная, — заявила Бёльи, вытянув вперед ноги в разноцветных носках. Девушки сидели под дверью лечебного кабинета — сегодня им пришлось проходить необходимые процедуры в одном и том же месте из-за того, что в выходной медсестра с этажа Хечжин не работала. — В последнюю неделю ведешь себя слишком эмоционально, на тебя это не похоже.       — То есть до этого я была бездушным манекеном? — хмыкнула девушка. Когда Бёльи кивнула, она сделала вид, что собирается наехать ей на ногу. Бёльи поспешно приняла более безопасную позу.       — Наверное, твоя красотка так на тебя влияет, — Бёльи подмигнула, и Хечжин покраснела. Ничего подобного, ведь они с Хвиин не виделись и ни разу не разговаривали с той ночи, когда музыкантша открыла девушке свою истинную природу. Хечжин могла видеть, как Хвиин играет под окнами, а затем разговаривает с каким-то парнишкой, который, очевидно, и был душой, готовящейся к переходу.       — Я давно ее не видела, — соврала Хечжин. Бёльи, прищурившись, поглядела на подругу и покачала головой.        Лгунья Ан Хечжин. Ёнсон уже все мне рассказала. И я знаю, почему ты без конца бегаешь по моим врачам и пытаешься заставить их провести для меня дополнительное обследование.       Хечжин похолодела и в тот же миг почувствовала, как кто-то постучал по ее спине.       — Эй, ты чего? — с тревогой спросила Бёльи. — Взяла и отключилась на минуту, я никак дозваться не могла. Обморок что ли?       — Нет, — слабо ответила Хечжин. — Так, почудилось кое-что. Как твои дела с Ёнсон?       Теперь настала очередь Бёльи смутиться. Хечжин тихонько усмехнулась в рукав свитера, видя, как девушка мечется между желанием выложить каждую подробность и, вероятно, обещанием ничего не рассказывать.       — Она отлично играет, — наконец выдавила из себя Бёльи. — Я спросила, не заканчивала ли она музыкальную школу, а она расплакалась.       — Ты ее, разумеется, успокоила?       Лицо девушки уже напоминало свеклу. Наконец она громко выдохнула и выпалила:       — Я ее поцеловала, ясно? Не знала, что еще можно сделать в такой ситуации, вот и психанула. Ненавижу, когда девушки передо мной ревут.       Хечжин принялась рассматривать свои ногти, чтобы избежать взгляда Бёльи. Ей все хотелось задать один вопрос, но как она ни пыталась заставить себя вымолвить простые, казалось бы, слова, ничего не выходило. Простодушное признание подруги слишком обескураживало.       — Я вижу, ты хочешь что-то спросить.       — Вовсе нет, — огрызнулась Хечжин. — Это твое личное дело. Бёльи хихикнула и, взяв девушку двумя пальцами за подбородок, подняла на себя ее голову.       — Хечжин — противная девчонка, — заявила она. — Никогда не покажет людям, чего действительно хочет. Тяжело ей, наверное, живется.       — Уж не тяжелей, чем той, что использует поцелуи в качестве способа кого-то успокоить.       Бёльи пожала плечами. В этот момент она выглядела особенно юной и трогательно-беспомощной, и сердце Хечжин снова болезненно сжалось. В ушах отдаленным эхом зазвучали слова Хвиин.       — И каково это — целовать девушку? — выпалила Хечжин против своей воли. Вопрос словно бы ждал, пока она немного ослабит бдительности, чтобы вырваться наружу.       — Для меня это не впервой, — Бёльи зажмурилась, как будто ожидала резкой реакции, способной физически ей навредить. Убедившись, что таковой не последовало, она открыла глаз. — Теперь ты знаешь самый страшный секрет Мун Бёльи. Добро пожаловать в клуб.       Хечжин улыбнулась, но у нее не слишком-то удачно вышло: больше было похоже на то, что она кривится от боли. Ее темный, годами остающийся неизменным мирок в последнее время подвергался большим испытаниям, и она не была уверена, что ему удастся выстоять.       — Так ты…лесбиянка? — спросила Хечжин. Голос ее предательски дрогнул на последнем слове. — Девочек, значит, любишь?       — А ты, небось, с такими не дружишь, — ушла от прямого ответа Бёльи. — Вот я и старалась молчать об этом все время, хотя терпеть не могу что-то скрывать.       — Я просто не понимаю этих людей, — Хечжин сумела взять себя в руки, хотя и откровенно лгала прямо сейчас. Так сложилось, что чем больше и наглее была ложь, которую ей приходилось скармливать миру, тем увереннее она себя чувствовала. — Это странно, но я не берусь осуждать чужую личную жизнь.       Голос ее звучал холодно и отстраненно, и чуткая Бёльи насторожилась. Да, Хечжин не была легким собеседником, но при всей ее закрытости в ней ощущалась живость и страсть, запрятанные глубоко внутри. Очевидно, поднятая тема была ей неприятна, и Бёльи поспешила перевести разговор в другое русло. Тем более говорить о Ёнсон ей и самой не хотелось — это было чем-то сокровенным и настолько интимным, что даже с друзьями не поделишься.       Однако через пару минут беседы ни о чем, Хечжин снова вернулась к этой теме.       — Ёнсон что-нибудь рассказала о себе?       Бёльи энергично закивала.       — Все на свете. Она очень любит болтать, по сравнению с ней я — настоящая молчунья.       — Не могу себе такого представить.       — А ты попытайся, — Бёльи мечтательно уставилась куда-то в сторону. — Такая милашка, но рот не закрывается ни на секунду. Мне кажется, она так смущение скрывает.       Хечжин представила себе Ёнсон, которую знала только по рассказам, но вместо нее перед глазами появилась почему-то Хвиин с ее чертовски привлекательной и сексуальной ямочкой.       — У нее такие мягкие губы, — вдруг сказала Бёльи почти что агрессивно. Она наклонилась над Хечжин, поставив тонкие бледные руки на пояс и возмущенно цокнула языком. — Забываешь, что целуешь человека. Кажется, будто перед тобой ангел.       Хечжин не знала, можно ли причислить Спутниц к ангелоподобным существам, но хорошо понимала, о чем говорит Бёльи. Хвиин сияла и излучала тепло в прямом смысле, а еще от нее пахло так, как должно пахнуть в раю. По крайней мере, так представлялось девушке. В запахе этом было что-то нежное, влажно-розовое, как лепестки увядающей сакуры.       — Она тебе нравится? — грустно спросила Хечжин. Бёльи удивленно приподняла бровь.       — Думаешь, я бы стала целоваться с тем, кто мне не нравится? Плохо же ты меня знаешь, тетушка Ан.       — Сама тетушка, — вяло перекинула мяч Хечжин. — Я понятия не имею, как ведет себя влюбленная Бёльи. Мы знакомы всего лишь месяц.       — Но ты все равно меня любишь, — Бёльи широко улыбнулась и взъерошила волосы Хечжин. Та стойко перенесла это испытание, но затем пребольно ущипнула девушку за бок, отчего та громко взвизгнула и подскочила.       Из процедурного кабинета вышла пожилая медсестра и скользнула по расшалившимся девушкам осуждающим взглядом. Они мигом взяли себя в руки и склонили головы, извиняясь.       — Мун Бёльи? — спросила медсестра, надев очки. — Пойдем, девочка.       Бёльи послушно отправилась за женщиной, не забыв на прощание показать Хечжин язык. Медсестра ласково приобняла ее за пояс, и Хечжин вдруг показалось, что она видит подругу в последний раз. Бёльи словно бы таяла у нее на глазах.       — Бёль! — крикнула она вдруг и зажала рот, испугавшись собственного громкого голоса.       Та развернулась и удивленно посмотрела на Хечжин.       — Будь осторожна, — проговорила Хечжин, чувствуя себя полной дурой.       — Как и всегда, — Бёльи пожала плечами. — Все-таки, ты слишком странная.

***

      Хечжин была готова устроиться возле окна и провести в одиночестве вечер, наблюдая за игрой Спутницы, однако ее планы были нарушены.       — Привет, — тихо проговорила она, подняв голову на Хвиин. Та сидела на подоконнике и качала ногами. Кроме того, она без конца надувала розовые пузыри и с громким щелчком их лопала, каждый раз жмурясь.       — Жвачку будешь? — спросила Хвиин, не здороваясь. — Я купила какую-то сегодня, но не знала, какая тебе нравится.       Мысль о том, что сверхъестественное существо может запросто разгуливать по городу и делать покупки, как обычный человек, ввела Хечжин в ступор.       — Тебя ведь никто не видит?       Хвиин поморщилась.       — Хорошо, я не купила, а украла, довольна? Хотелось тебя угостить. Зачем портить удовольствие дурацкими вопросами?       Хечжин хихикнула. Никто и никогда не крал для нее жевательную резинку, и этот жест показался ей ужасно трогательным и милым. С благодарностью она приняла предложенное и забросила в рот сразу три пластинки, чтобы надуть огромный пузырь, который, лопнув, облепил все ее лицо.       — Ну вот, — расстроенно проговорила она. Хвиин зашлась в громком и звонком смехе, а потом спрыгнула с подоконника и, достав из нагрудного кармашка платья белоснежный платочек, протянула его девушке.       — Нет, — сказала Хечжин. — Хочу, чтобы ты мне помогла. Твоя жвачка, ты и разбирайся.       Хвиин немного растерялась от приказного тона, но послушно принялась исполнять. Она уже давно позабыла, что такое — испытывать боль, поэтому старалась быть очень осторожной, чтобы ненароком не поранить нежную кожу девушки, смотревшей на нее странным, туманным взглядом. Он смущал Хвиин, но отвернуться у нее не было сил. Ее словно бы затягивало в магический портал, за которым — неизвестность, смертельно опасная или же обещающая нечто волшебное и незабываемое. Что удивляло больше всего, так это исходившие от Хечжин беспокойные и неравномерные волны тепла, которых не было при первой встрече. Девушка заметно изменилась за те восемь дней, что Хвиин знала ее, и это почему-то пугало.       — Почему ты решила зайти сегодня? — спросила Хечжин, как только Хвиин закончила оттирать жвачку с ее лица. — Ведь обещала больше со мной не контактировать.       — Приятно пообщаться с кем-то еще, кроме душ, которые надо сопровождать, — ответила Спутница, чуть помедлив. Хечжин, услышав это, недовольно тряхнула головой.       — Вот в чем дело. Я-то думала, что дело во мне.       — А здесь есть кто-то еще? — простодушно поинтересовалась Хвиин. — Разумеется, в тебе.       — Ты не понимаешь, — Хечжин махнула рукой, и Спутница невольно залюбовалась ее тонкими длинными пальцами. — Такая глупая, как тебе вообще доверили сопровождать человеческие души?       Хвиин помрачнела. Хечжин, сама того не подозревая, задела тонкую струну, которая тянулась к детонатору самой настоящей бомбы.       — Ты куда? — девушка схватила Спутницу за рукав, когда та уже собиралась покинуть комнату тем же способом, которым в нее попала — через окно. — Я не хотела тебя обижать.       — Но у тебя получилось, — пробормотала Хвиин и попыталась высвободиться, однако другой рукой Хечжин взяла ее за запястье.       — Я тебя вспомнила, — Хечжин нервно отбросила с лица мешавшуюся прядь волос, и Спутница замерла. — Когда я была на похоронах у бабушки, я видела твою табличку. Чон Хвиин, двадцать один год.       Хвиин старалась сохранять спокойствие, но целая палитра чувств и переживаний яркими красками вдруг захватила ее изнутри, заставляя хватать ртом воздух.       — Что ты почувствовала, когда увидела…это?       Хечжин опустила голову, а когда вновь подняла, то Хвиин увидела, что в глазах девушки блестят слезы.       — Мне стало жаль тебя. Невыносимо жаль, и я подумала, что погибнуть так рано — слишком несправедливо. Я представила, какой ты могла быть, и на секунду мне показалось, что я тебя хорошо знаю, что мы всегда были связаны и что с твоей смертью я утратила нечто очень важное.       Хвиин не верила своим ушам.       — Так это была ты, — прошептала она. — Теперь-то ясно, почему ты можешь меня видеть. Ты позвала меня, единственный человек на всем свете, которому было дело до моей смерти.       — Я не понимаю, — пробормотала Хечжин. — Неужели твои родные…       — У меня их не было, — перебила ее Хвиин. — Я росла в приюте. По специальной благотворительной программе поступила в университет и влюбилась в свою одногруппницу. Я написала ей песню и прислала, а она показала всем и с тех пор мне прохода не давали. Они знали, что меня легко достать, легко довести до слез, и это им нравилось.       Голос Хвиин задрожал, и Хечжин, поддавшись порыву, приобняла ее за пояс. Вишневый запах усилился, став ощутимо острым.       — Когда я пришла в общежитие и увидела, что все мои вещи залиты краской, а над кроватью написано «гребаная лесбиянка», то потеряла контроль. Я разревелась и выбежала на улицу, даже не смотрела, куда двигаюсь. Меня сбила машина, — почти что буднично закончила Хвиин, но Хечжин почувствовала, сколько боли и скорби было в этой фразе.       На некоторое время в комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Хечжин и всхлипами, рвущимися из груди Хвиин.       — Не могу поверить, что ты позвала незнакомую девушку. Я проснулась благодаря тебе, — Хвиин крепко сжала плечо Хечжин, впившись ногтями в ее кожу. — Я получила второй шанс.       — Разве не перерождение — второй шанс? — спросила Хечжин и, окончательно расставшись со всякими сомнениями, усадила Хвиин к себе на колени. Ноги девушки ничего не чувствовали уже три года, но сейчас ей казалось, будто тепло Спутницы способно передаваться напрямую в ее душу, и осязание вдруг перестало казаться таким важным.       — Для каждого из нас уготована своя судьба, но мы можем кардинально поменять ее — например, умереть раньше предназначенного времени, — Хвиин грустно улыбнулась. — В таком случае, душа теряется в темноте — неподготовленная, испуганная, озлобленная. Чаще всего, такие люди становятся духами, которые мучаются сами и издеваются над живыми до тех пор, пока их кто-нибудь не изгонит. Я должна была стать одной из них и обязательно стала бы, если бы ты не проявила сочувствие ко мне и не позвала меня по имени.       — Я попала в аварию через неделю после этого, — сказала Хечжин. — Все три года мне казалось, что я мертва. Я даже вздохнуть не могла, как следует, пока не услышала, как ты играешь.       — Должно быть, мы крепко связаны, — Хвиин вдруг стало неловко, и она хотела было встать, но Хечжин обняла ее и прижала к себе. Хвиин могла слышать, как часто-часто бьется сердце девушки, и могла видеть трепещущую жилку на ее шее.       — Я никогда в такое не верила, — прошептала Хечжин на ухо Спутнице, и та нервно хихикнула, пытаясь ничем не выдать свое возбуждение. Она и представить не могла, что будет способна испытывать эти человеческие ощущения вновь, да еще и с такой силой, о которой при жизни и не мечтала. — Но глядя на тебя, не могу думать о чем-то другом.       — Я ведь даже не человек, — почти что пропела Хвиин, чувствуя, как рука Хечжин плавно скользит по ее спине. — Я ничто, существо без будущего, призрак.       — На ощупь — вполне себе настоящая, из плоти и крови, — прошептала Хечжин и уткнулась носом в шею девушки. — Только запах, как у ангела. Люди так приятно пахнуть не могут.       — И чем же я пахну? — губы Хвиин были так близко, но Хечжин продолжала мучиться, не прикасаясь к ним. Ей хотелось оттянуть неизбежное, заставить себя сладко страдать, чтобы полученное после вознаграждение показалось еще более прекрасным.       — Сакурой. Цветущей сакурой.       — Судя по всему, я уже давно отцвела, — Хвиин запрокинула назад голову и вдруг ощутила, как горячие губы Хечжин легко коснулись ее шеи. — Эй, разве я разрешала?..       Хечжин не нужны были разрешения: слишком долго она прожила в оковах, которые сама же надела, решив, что для нее все кончено. Пустая жизнь, контролируемая законами бесконечной печали, высосала из нее все чувства, которыми она когда-то пылала, словно большой сигнальный костер, и теперь она жаждала вернуть назад каждую утерянную эмоцию. Прямо сейчас и здесь Хечжин больше не была беспомощной девушкой в коляске, она стала львицей, которая при любых обстоятельствах должна заполучить добычу.       Хвиин не могла сопротивляться напору Хечжин, да и не хотела. Она потянулась ей навстречу, не сдержав негромкий, протяжный стон.       — А-а, — Хечжин остановила ее, когда их губы почти соприкоснулись. Хвиин нахмурилась, недовольная тем, что ее прервали. Второй девушке это понравилось, она усмехнулась одним уголком рта.       — Ты слишком милая, когда сердишься, — промурлыкала она, как довольная кошка, и указательным пальцем нежно провела по столь желанным губам. — Я хочу немного тебя помучить.       — Вот уж не выйдет, — пробормотала Хвиин, и отведя в сторону руку Хечжин, поцеловала девушку сперва в кончик носа, а затем и в плотно сжатые губы.       Хечжин приоткрыла рот и языком провела по верхней губе Спутницы, чем вызвала еще один стон, уже более уверенный, даже требовательный. В следующее мгновение девушки потеряли над собой контроль, и поцелуй из нежного, медленного, робкого превратился в торопливый, влажный и жадный.       Рука Хечжин скользнула под платье Хвиин, которая больше не утруждала себя попытками остановить настойчивую девушку.       — Носить белье не в привычках сверхъестественных существ? — выдохнула Хечжин. Ее широкие скулы покрывал яркий, лихорадочный румянец. — Мне это нравится.       Хвиин бы согласилась с ней, если бы не была занята в это время. Она не хотела упустить ни одну частицу удовольствия, и именно поэтому вскрикнула, как от боли, когда в ее голове зазвучал раздражающий колокольчик.       — Постой, — хрипло проговорила она. — Что-то случилось. Я должна на секунду сосредоточиться.       Хечжин выругалась куда-то в сторону, но отпустила Хвиин, поскольку вид у той был самый что ни на есть серьезный, даже перепуганный. Когда она открыла глаза, то зрачки ее, до того расширенные от возбуждения, сузились и стали почти что незаметными точками.       — Ёнсон задержали за нарушение этикета Спутниц, — сказала она. В комнате словно бы повис немой вопрос. Что случится с Ким Ёнсон?