История, которой нет

Просыпаться отчего-то было трудно. Я давно не чувствовал подобного, поэтому открытие было пренеприятнейшим. Писк в ушах шарма не добавлял. В итоге, открыв глаза и увидев перед собой нежно-голубые стены, я застонал от боли в груди и морального фаталити. Какого чёрта я в больнице? – Лекс? Вау, не ожидал, что ты так быстро очнёшься! Ну вот, ещё и этот придурок Донской здесь, какого?... Стоп. Придурок Донской - это я. Или нет? – Ты кто? - спросил я тихо, стараясь сделать голос как можно более мрачным. – Да я по твоему выражению лица вижу, что знаешь, кто, - фыркнул Ярослав, находившийся в своём прежнем виде - с крашеными волосами средней длины и кукольными глазами. – Ну а если по правде, Ярослав Донской, мы с тобой уже не раз говорили. Это, кстати, Кирилл, но и его ты знаешь не хуже моего, - я перевёл взгляд на нависающего над Рикки Шрама и слабо кивнул. – Тебе сейчас лучше не двигаться. В любом другом случае я уже позвал бы врача или медсестру, но Рик горел желанием поговорить с тобой раньше, чем это произойдёт, поэтому постарайся не устроить нам неприятности, Алексей, - с серьёзной миной на лице отчеканил Резцов, словно приказал в завуалированной форме. Он выглядел... иначе. Не так, как это было в то время, когда я находился в теле Ярослава. – Да, Кир, выйди, пожалуйста, постой на стрёме, а мы пока поболтаем. Парень, недоверчиво покосившись на друга, уничижительно улыбнулся и действительно покинул палату. – Что здесь происходит? - тут же накинулся я на него с вопросами, понимая, что просто так он не пришёл бы. Значит, знает что-то… Но, чёрт, я же вроде как умер, нет? И он умер! И если он в своём теле, то я, выходит, тоже?... Я стал ощупывать лицо, пытаясь найти подтверждение своим догадкам. – Что именно ты хочешь узнать, Лекс? - обворожительно улыбнулся Лис, и за то, что горело в его глазах, я был готов простить ему это долбанное «Лекс». – Я расскажу всё по порядку, но не ручаюсь, что ты поймёшь. За переданную информацию я потребую сущую мелочь - выполнение любого моего желания. Бес-пре-кос-лов-но-е вы-пол-не-ни-е. Идёт? – Послушай, Яр, - почти устало произнёс я, стараясь удобнее положить голову на подушку. – Я когда встану, так сильно тебя изобью, что советую сто раз подумать, прежде чем выставлять условия, которые мне нахрен не сдались! – Воу-воу, парень, прежде чем ты встанешь, ты сломаешь жизнь себе и своему кругу, если я ничего не расскажу, будь уверен, - выставил вперёд руки Донской, хитро ухмыляясь и паскудненько косясь на закрытую дверь. Спорим, что Резцов подслушивает, как урод? – Хорошо, - смог выдавить сквозь зубы, оставляя за собой право отказаться от выполнения неприемлемого желание рыжего. – Рассказывай. – Да и, прошу, пожалуйста, без резких движений и угроз - ты жив-здоров, все твои конечности и органы на месте, Кир сказал, что через недельку тебя уже выпишут. Так вот, я начну... Месяц с небольшим назад, а это было 30 ноября, я ехал уже ближе к обеду с одной вечеринки. Состояние моего мозга и тела описывалось словом «дрова», и я не представляю, как смог не разбиться. Но не суть дела. Увидев небольшой универмаг на перекрестке, я понял, что жутко хочу пить. Сушняк у меня был, да. Я остановился на обочине, вышел из тачки и пошёл в магазин. Найдя так необходимую мне минералочку, я отправился к кассе, но пока шёл, столкнулся с двумя парнями. Ну, знаешь - задел их тележку бедром. Они почти не заметили, занятые, очевидно самым приятным в их жизни разговором. 30 числа, ближе к обеду, универмаг, два парня… Мы с Тохой? – Знаешь, меня такая зависть взяла - прямо-таки два голубка-молодожена. И всё-то у них замечательно! Светятся от счастья, нет никого вокруг, кроме них, - что, со стороны действительно так было? Уже тогда? – Но это всё лирика. Главное, что мне не втащили за наглость, а то я не особо горазд на извинения, а парни довольно… мм, опасные. Ну, один так точно, - он выразительно глянул на меня, наверняка бледного, с темными кругами под глазами. Теперь я вряд ли выглядел особо опасным. – Ну, я вернулся в машину, нахлестался воды и слегка привёл мысли в порядок. Затем завёл тачку и поехал, - я, вспомнив, как быстро и неожиданно вылетел из-за поворота железный убийца, скептически нахмурился. – Ну, ладно-ладно, я погнал. Но ты же жив! Это определенно повод для радости, не так ли? – Ага, - мрачно кивнул я, усмехнувшись. – Полагаю, твоё желание - чтобы я никому не рассказывал об этом, и расследование прекратилось? Хочешь выгородить себя любимого? – Я думаю, ты и без этого меня не сдашь, - улыбнулся Ярослав мерзопакостно, проведя кончиками пальцев по моей руке, что я, в принципе, не особо почувствовал. Выходит, этот уродец меня сбил, я не умер, но попал в кому, и всё происходящее последний месяц - лишь игры воспаленного на этой почве мозга? Но тогда почему он знает всё? Если это был только мой бред, то какого черта он примазывается к моим коматозным выдумкам? Дела-а... – С чего такие шикарные познания? Способности к ведовству на почве нахождения в моём теле открылись? Или просто стал излишне наглым? – Я открою тебе секрет, может быть, но я всегда был наглым, - наверняка возгордился собой парень, вскинув голову в торжественном «Выкуси, сука». – Так вот, раз уж ты, не без труда, но догнал, что тем, кто сбил тебя, был я, можно и продолжить повествование. Я рванул домой, закрылся на сто замков, попросил знакомого отогнать тачку куда-нибудь за город и пришить на неё другие номера, пока её не объявили в розыск. Я даже обеспечил себе алиби, позвав друзей на вписку. Всё нужно было делать быстро, да и кому придёт в голову, что парень, сбивший человека на переходе, тут же закатит вечеринку и нажрётся до отброса конечностей? Всё было нормально, до самого отруба. Я очнулся… ну, в какой-то степени я очнулся. Я словно сидел на каком-то стуле с закрытыми глазами. А потом… Ну, потом ты проснулся. Я довольно долго не понимал, что происходит, но внимательно наблюдал за происходящим. За Владиком, которого ты нещадно избил на моей собственной кухне, за твоими преображениями, за разрушением моего имиджа, в конце концов! Ты хотя бы понимаешь, как долго я добивался того, с чем ты столкнулся? Но, к счастью, я вовремя заметил странности в поведении окружающих, а потом вдуплил, что всё происходящее - нереально, и наблюдал уже более спокойно. Думаю, мои воспоминания попросту намешались с твоими догадками и выводами и превратились в общий массив неупорядоченной информации. – Как ты понял, что всё происходящее - липа? - спросил я, пытаясь справиться с чувством непрекращающегося сдавливания сердца и вообще всех органов в груди от совершенно нормального человеческого волнения. – Начать с самого начала? - улыбнулся Яр. Я кивнул. – Окей. Ну, начнём с того, что я понял сам. Квартира. Твоё первичное осознание ситуации. Ты не сразу понял, что находишься не в своём теле, хотя должен был. И не скидывай вину на отсутствие зеркала, пожалуйста, - предсказав мою реакцию, остановил меня Донской. – После был Ксандр. Это уже было странным, потому что да, я платил ему за разного рода услуги. Взаимовыгодное сотрудничество, если хочешь, но, тем не менее, его характер был совершенно перевёрнут в твоём восприятии. Фролов - концентрат истинного зла, ненависти и презрения. Иных в своём окружении я предпочитал не видеть. Но твой мозг и чувство собственного достоинства посчитали, что всё, чего тебе в этой жизни не хватает - так это хрупкого парня, нуждающегося в защите и деньгах. Я не отрицал, что всё происходящее может быть лишь театром невероятно прозорливого в этом плане Саши, но факты говорили сами за себя. Ты подгонял его характер и реакции под собственный идеал, сам того не замечая. Потом. Диня легко принял то, что ты на самом деле его лучший друг в чужом теле. Да и оказался, к тому же, геем на полставки. Вообще-то все вокруг тебя отчего-то оказывались заднеприводными, я аж поначалу поразился твоему кругу - и с какого ты остался натуралом с такими-то друзьями? Хорошо, это полбеды. Твоё отношение к Киру. Он как-то автоматически кивнул в сторону двери, за которой находился Резцов. – Оно было настолько гипертрофированным и ирреальным, что у меня истерика случилась. Потом был перевод на пятый курс, поцелуи, признания… Бред на бреде и бредом подгоняемые, в общем. С матчастью всё было очень плохо, однако... Как ты с такой фантазией не стал писателем, ума не приложу! Но признание Коломенского меня настолько зажгло, что я стал тебе открыто подсказывать. Да, я понял, с чем ты борешься так яро. С собственными вкусами и предпочтениями. Тебе изначально нравились парни. Нет, не все, конечно. Только один, и им стал счастливчик-Тоха. Суть в том, что ты это так отрицал, что даже мозг не сразу понял, что тебе нужно. В конце концов, всё встало на свои места, верно? Ты признался Антону, отпустил себя, свою суть, стал счастливее. Так? Так. Ну вот, теперь ты здесь, в собственном теле, Тоха жив-здоров, никто на вас не охотится, так и хочется крикнуть «Горько» и оправить вас в свадебное путешествие на месяц, но… Сейчас нельзя быть уверенным в том, что Глубоковских тебя не пошлёт лесом, ведь там он был влюблён в тебя, а в этом мире вы уже тринадцать лет как друзья-неразлучники. Поэтому я здесь - хочу отплатить тебе за этот несчастный случай. Не торопись с признаниями, прощупай почву, подготовь его, что ли… а то будет тебе вместо возлюбленного враг. Причём враг самый страшный - которому о тебе известно если не всё, то многое. Ну, я закончил. А сейчас прости, поеду, негоже тебя без присмотра врачей оставлять надолго. Если будут вопросы - звони, или приезжай в гости, менять адрес я не собираюсь, да и знаешь ты, где меня можно найти, - рыжий подмигнул мне и, не дожидаясь моего ответа, вышел из палаты. Я аккуратно, стараясь не совершать резких движений, нажал на кнопку вызова врача и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на полученной информации. Да, ситуация, конечно. Выходит, что всё происходящее со мной весь этот гребанный месяц – лишь бредни воспаленного мозга? Всё это время я был здесь, подключенный к аппаратам, беспомощный, но в то же время удачно безмятежный. Выходит, что ничего не было? Ни Яра, ни Сашки, ни Кирилла, ни Паши, ни даже Дениса? А Антон? Всё, что произошло между нами, все эти чёртовы сдвиги в отношениях что, тоже - липа? Весело. Нет, правда, весело. Ха! Ха-ха! Весело… Но почему так больно в груди? – О, Боже, вы уже очнулись, Алексей Викторович? - немолодой уже врач (это я понял по той машине для пыток на его шее, в народе называющейся просто стетоскопом) влетел в палату так, словно за ним гнались фанаты Зенита, вооруженные шарфами и футбольными мячами. За его спиной мрачными монолитами маячили любопытные медсестры. – Как вы себя чувствуете? Головокружение, боль в области лобной доли или затылка? Тошнота? - я отрицательно качал головой на протяжении всего допроса, и доктор ограничился небольшим осмотром моих зрачков и рта, (он-то ему зачем понадобился?) а затем оставил меня наедине с очаровательными дамами в халатах, пообещав вернуться так скоро, что я и не замечу. Медсёстры ухаживали за мной в течение всего времени, что он отсутствовал - сняли катетер, выдернули иглы капельниц, но всё же высосали из меня небольшую дозу крови на анализ. Попросили подвигать конечностями, если это возможно, и я с легкостью выполнил их желание, понимая, что совершенно нет настроения сейчас валяться полумёртвым куском живого мяса на этой койке, сколько бы за неё не было заплачено заботливыми предками. Кстати, где они? Кстати, почему когда я находился в своём коматозном сне, то не беспокоился о них так сильно, как это случилось сейчас? Наверняка это всё игры подсознания! Ладно, черти с ним, с подсознанием. – Девушки, - обратился я к медсестричкам после выполнения всех предписаний. – А когда мне будет можно поесть? Ой, то есть нет, я не так выразился - пожрать мне когда уже дадут? «Девушки» рассмеялись, многозначительно переглядываясь, и хором выдали: – Когда врач разрешит. – Ну, знаете, я его тут и до третьего пришествия Иисуса-Христа не дождусь, - пожаловался, почти по-детски надув губы. Помимо еды мне дико хотелось увидеть Антона и родителей с Лерычем, но это могло подождать. А может быть и не могло… – Ма, па, вы чего, возле больницы караулили? - уже нахмурился я, увидев, как, затаив дыхание, в палату вваливаются предки. – Лёша! - рванула ко мне маман, раскидывая руки в стороны и желая, очевидно, обнять пострадавшего. Мать моя женщина, верните мне строгую бизнес-стерву, иначе инфаркт прямо тут словлю! Меня всё же чуть-чуть придушили в объятиях, а я, даже наигранно недовольно хмурясь, смог разглядеть отцовскую улыбку. – Мы так счастливы! Ты словно второй раз родился! – Да, братан, - голос Леры сочился сарказмом, но я заметил, что её губы слегка подрагивают, да и вообще, выглядела мелкая не ахти как прекрасно. – Теперь ты будешь любимым ребёнком в семье - младших ведь всегда любят больше. – Иди, ядом не прыскай, - позвал я Леру, раскрывая объятия и для неё. – Вредина. Брат с того света вернулся, а она опять про дискриминацию в семье заливает. Мелкая подскочила ко мне даже быстрее матери и прижалась головой к груди - я уже полусидел, а не лежал, поэтому было почти удобно. – Я знала, что ты очнёшься. Мне сон снился, - прошептала девушка так, что, наверняка, услышал только я. Затем она отстранилась и быстро взяла себя в руки, снова становясь похожей на мать после тяжелого совещания. – Так что скорее вставай с этой чёртовой кровати и шуруй в люди, коматозник! – Валерия, что за слова?! - психанула мама, которая, совершенно очевидно, люто завидовала Леркиной выдержке - сама-то до сих пор сопли пускала, глядя на меня. – Лерка, мать твою! - в той же манере прикрикнул на мелкую отец, который так и не подошёл ближе. – Не трогай мою мать, она твоя жена, между прочим! - взревела Валера, мигом сменив милость на гнев. Нет, ну папус, ну когда ты запомнишь, кто хозяйки в нашем доме? – Витя, какого хрена, прости Господи?! Я улыбнулся, узнавая свою семью. Всё же некоторые вещи остаются неизменными. Безучастным оставался только стоящий в дверном проёме Антон. Но он тоже улыбался, - слабо и натянуто, но сам факт, как говорится - сложив руки на груди и откинув голову на косяк. Затем его глаза безошибочно нашли мои - и меня словно током шарахнуло от количества таких непохожих по своей сути эмоций в его глазах: радость, восторг, поддержка и какая-то странная безнадёга. – Антон, а ты чего стоишь, как неродной? - увидел парня и мой отец. – Стерёг его, как пёс сторожевой весь этот месяц, а теперь стоишь там, на отшибе, как отшельник. Иди, поздоровайся хоть. Видимо, по мне было видно, с какой страстью мне хочется посмотреть, наконец, на друга. Тоха несмело шагнул вперёд, и его словно парализовало - застыл на месте каменным изваянием, побледнел и схватился за ворот свитера, словно тот упорно его душил всё это время. Я не стал ставить всех присутствующих в неловкое положение, поэтому улыбнулся и кивнул парню со словами: – Ну, привет, Антон. Я, вроде как, вернулся.