История, которой нет

Месяц спустя.

– Мне всегда было интересно, как готовятся к зачётам такие недоумки как ты, и вот мой интерес удовлетворён - так же тупо, как и живут. Я мрачно взглянул на сжавшегося в защитный кокон Яра и хмыкнул, понимая, что это он при друзьях такой смелый, а когда рядом никого - трус трусом. – Ну, Лёха, ты как будто не знаешь, как я учился до этого! - смекнув, что бить я его не собираюсь, Донской слегка расслабился и приборзел. – Ни-как! Нужно же начинать с азов! – С азов чего - русского языка или математики начальных классов?! - взорвался я, понимая, что меня нагло дурят и вводят в заблуждение. – Ну, да, я не самый умный человек на этой планете, - скромно улыбнулся парень, и я удивился, как это с потолка штукатурка не посыпалась - у этого идиота же нос задран выше неба над моей головой! – Да ты самый самовлюбленный человек, из тех, кого я когда-либо встречал! Донской тут же скривился и сделал серьёзное лицо, которое, как я успел заметить за месяц интенсивного общения с Яром, никогда не предвещало ничего хорошего лично мне. – Ты кое-что забыл, прокурорский сынок, - прошипел он мне уже в лицо, притянув к себе за ворот рубашки. – Я - не ботан, не идиот и даже не заурядность. Я не позволю смотреть на себя, как на дерьмо, высокомерный ублюдок! Ты назвал меня самовлюбленным?! Да взгляни на себя, урод, ты же в своём глазу бревна не видишь! – Что тут происходит? - раздался от двери знакомый голос. Яр тоже его узнал и, не поворачиваясь даже, прошипел уже громче: – Вернись уже к своему уёбышу и прекрати срывать злость на мне, - быстро покидав в сумку все свои тетради, Яр быстрым шагом отправился к выходу, но возле Антона остановился. – Вы друг друга стоите, психи. Удержаться от того, чтобы толкнуть Глубоковских в плечо, Донской не смог. – Я думал, что ты только меня бесишь - ан, нет, это у тебя профессионально-необходимое, - усмехнулся Антон, и я с удивлением посмотрел на парня, стоящего парой ступенек ниже. Месяц он не разговаривал со мной и даже в сторону мою не смотрел, а теперь вдруг с такой непосредственностью и лёгкостью усмехается. Шутит. – Ты понимаешь, что на драку нарываешься? - выдавил я из себя с трудом, отвернувшись к окну и сложив руки на груди. Не хотелось надолго оставаться с Глубоковских наедине, потому что это могло мне аукнуться. Что бы между нами не происходило, я всё ещё считал Антона своим другом, своим светом. Своим возлюбленным, пусть он об этом и не знал. И, судя по его реакции на моих новых знакомых, так и не узнает. – О, да, я это понимаю больше чем кто-либо. – Я не хочу, - слова вырвались сами, и я грустно усмехнулся, понимая, что сказал то, о чём думал уже не первую минуту. – Что это с тобой? - не стирал улыбку с лица Антон, сделав шаг вперёд, но потом внезапно передумал и почти незаметно отшатнулся. – Решил, что будет меньше проблем, если прикроешь рот хоть ненадолго? Как вовремя! Я говорил тебе об этом всего лишь… тысячу раз за те годы, когда мы дружили! - в словах Тохи послышался упрёк. – А! Я понял! Это ведь та рыжая проблядь, - он качнул головой в сторону двери, за которой недавно скрылся Донской, и мерзко ухмыльнулся, – тебя на путь истинный направила? Что, понравилось с парнем? То-то я думал - девушек домой не водишь, общаешься только с парнями… – Бля, Тоха, завались, - поморщился я устало, прикрыв глаза, чтобы не видеть эту паскудную улыбочку на лице бывшего - бывшего? - друга. – Я могу простить тебе всё что угодно, но только не это. – Охереть, - он сделал удивленное лицо и развёл руками, но тут же помрачнел. – Мученик, сука, какой нашёлся тут. Простит он мне. Да пшёл ты знаешь куда со своим прощением?! Начинать новую главу - в книге, или в жизни, неважно - это всегда ужасно трудно. Отказываться от людей, которые когда-то были для тебя всем - ужасно больно. Больно вдвойне, если расставание с ними прошло не лучшим образом - скандалом, ссорой, дракой. Но почему-то, впечатывая кулак в такое приевшееся за тринадцать лет дружбы лицо, я чувствовал себя свободным и ничем не обремененным. Я чувствовал, что время, проведённое за просмотром телевизора, за уличными играми в школьные времена, за зазубриванием материала к зачёту в универ, потому что препод - зверь, утекает сквозь пальцы так легко и посредственно, словно его и не было никогда. Просто обман, иллюзия, мастерская замена реальности. И всё это, не верится даже, происходило со мной! Со мной - с человеком, который никогда не верил в Бога, скептически относился к гороскопам и экстрасенсам. Со мной. – Лёха! Лёха, хватит! Диня? Откуда здесь Мирка появился? Я очнулся, поняв, что сижу верхом на Антоне и просто… держу его за руки. Прижимаю запястья к полу, сдавливая пальцы на бледной коже, и смотрю на его лицо. Лицо, полное ненависти и злобы. Лицо, полное отвращения ко мне. Да, знаю, не стоило вообще ввязываться в эту перепалку. Не стоило первым толкать парня в грудь, пытаясь заткнуть. Не стоило бить первым… – Не стоило вообще тогда спасать тебя от этих уродов, - тихо произнёс я, но Глубоковских точно услышал. Не мог не услышать. – Не стоило обращать внимание. Нужно было просто пройти мимо. И как я раньше не догадался? Всё это было… Чем это было, чёрт возьми? Не отводи глаза! Не отводи глаза, сука, смотри на меня. Ответь, чем это было тогда, Антон? Почему я так скотски привязан к тебе? Зачем ты привязал меня к себе? – Лёха! - снова поторопил меня Денеев, который, как мне казалось, уже не знал, куда себя деть. Скоро должна была начаться пара, а мы всё ещё не покинули аудиторию. Причина, как мне кажется, вполне понятна. Не комильфо собачиться в коридоре, где всегда полно преподавателей, да и высоконравственных студентов, которые тут же разняли бы нас. Я не хотел, чтобы претензии остались невысказанными. Это было бы неправильно. Зачем мучить себя и его недовольством, которое, словно пыль на вентиляторе в системном блоке, так или иначе будет скапливаться? – Я тебя не привязывал, - зло выплюнул Тоха, стискивая зубы и предпринимая попытку вырваться. – Ты сам привязался, придурок. Прилип, и не отлипал. Почему я должен это терпеть? Почему всегда должен терпеть Я?! Чего ты добиваешься?! – Чего я добиваюсь? - я заинтересованно посмотрел на окно, делая вид, что любуюсь видом, но на самом деле изучая желтоватый скотч на раме, а после перевёл взгляд на Антона. – Хочешь знать? Парень, неосознанно прикусив нижнюю губу, кивнул. Я поднялся на ноги и помог встать ему. – Сегодня после пар едем к тебе. …– Как я ему завидую, - тоскливо протянул Диня, и я незаинтересованно скользнул взглядом по соседнему столу, за которым разместился целый улей непрерывно трещащих девчонок. Столпились они вокруг Фролова, что, впрочем, было неудивительно. Александр был во всех смыслах популярен у противоположного пола. Смазливое личико, сильный характер, имидж ледяного принца - что ещё нужно большинству особей женского пола? Настоящий Саша оказался совсем не тем, кем я его себе представлял. И в помощи он не нуждался - ни в чьей. – Не вижу особого повода для зависти, - протянул не столь заунывно, но близко к тому. – Ты смотри как они на него смотрят - того и гляди живьём сожрут. – Ага, и ты хочешь, чтобы тебя съели, или что? – Лёха, ты знаешь, что придурок? Что с тобой вообще в последнее время? С Антоном поссорился, огрызаешься постоянно, сегодня вот подрался с ним… ещё и с этим Рыжим общаешься… – Так, а вот тут не понял юмора. При чём тут Донской? – А при том, что я местная антизнаменитость, - подмигнул Яр, садясь на стул напротив со своим бокалом сока и булочкой. Диня слегка отодвинулся от него, поморщившись. – А ты меня блядством не заразишь? - спросил этот бог юмора. – А ты меня - тупостью и узкомыслием? - в той же манере ответил Ярослав, даже не взглянув на Мирку. – Знаешь, твоя болезнь гораздо страшнее моей. Радомир, со злостью отодвинув свой стул, встал и вышёл из буфета, не решив ввязываться в перепалку с Яром. Мне было плевать. Мне на всё было плевать. Донской тем временем с аппетитом приступил к приёму пищи, словно и не заметил ухода Дини, но неотрывно смотрел на меня. Я всё это время молчал и иногда отводил глаза, не выдерживая морального прессинга со стороны рыжего. Дожевав последний кусок и осушив бокал, он наконец заговорил: – Ну как, помирился с Тохой? Ой, нет, о чём это я, вон же он сидит, рядом с Веселовым. Да и ты не то чтобы выглядишь зашибись счастливым. – Ну, я всегда такой. – Не-а, - ухмыльнулся Яр. – Обычно ты ржёшь в компании Глубоковских и Денеева, творишь какую-то непонятную херню, пьёшь с ректором, словно всё так и задумано… – А про Павла Петровича ты откуда узнал? - искренне удивился я, прекрасно зная, как ревностно «Большой Босс» относится к своей репутации. Неужели с-секретарша?... Хотя, надо думать, шпионская сеть у Донского в универе далеко не маленькая. – Места знать надо, - подмигнул мне парень. – Кстати, - что-то вспомнил он. – Ты сегодня после пар свободен? – Нет, - неохотно ответил я, понимая, что одним вопросом тема не закроется. Мне совершенно не хотелось быть занятым этим вечером по той простой причине, что о своём решении относительно Антона я успел пожалеть уже не раз - и это только до столовой дошёл, а что будет дальше решительно не представлял. – Это чем, интересно? Или правильнее будет сказать «кем», а? - Ярослав, сделав губы уткой, чмокнул воздух, глядя на меня и косясь в сторону Тохи. Я поморщился. – Вот прикопался-то… – Нет, ну в моём теле ты однозначно был веселее, Ланнов. Давай уже решай - мирись с Глубоковских или забудь о нём и начни новую жизнь. Новую, насыщенную новым и неизведанным, жизнь! Если ты не понял о чём я, то вот, - он вытащил из кармана телефон, разблокировал графический ключ и включил какое-то видео низкого качества, явно снятое на этот самый аппарат. На видео мало что было видно, но голос Антона и ответственного за целевое, Георгия Ивановича, я распознать смог без труда. «– …Да, но Антон… Ты же вроде бы собирался отрабатывать у нас? - голос Иваныча звучал глухо и неуверенно. – Я и собирался, но так вышло, что меня позвали в … . – Но это же другой город, никого знакомого… - всё ещё сомневался преподаватель. – Георгий Иванович, я всё понимаю, вы за меня беспокоитесь и всё такое, но это уже решенный вопрос, мама обо всём договорилась, я уеду сразу после защиты. – Хорошо, - сдался мужчина. – Я подпишу и поговорю с ректором, можешь не волноваться за это. – Большое спа…» На этом и без того короткое видео обрывалось - Яр, видимо, решил не рисковать и смылся раньше, чем его смогли заметить. Как парень умудрился отснять нечто подобное, я решительно не понимал и понимать не хотел, в дельте принимая всё за шутку. – Не буду спрашивать, как ты научился появляться в нужное время в нужном месте… – Я тебе и не отвечу, - хмыкнул рыжий, убирая телефон обратно в карман. – Ну, в общем, решай сам, что тебе лучше, что хуже. Я ушёл, короче… – Погоди, - дернул я его за рукав, чуть приподнявшись со стула. – А что ты говорил насчёт планов на вечер? Возможно, я освобожусь раньше. Да не возможно, а точно. Донской хитро ухмыльнулся. – У меня сегодня гонка с одним крутым парнем, ты обязан за меня поболеть, и, возможно, я посажу тебя на пассажирское сиденье рядом с собой. – Ого, а это так престижно, что я уже должен скакать на задних лапках перед тобой? - скептически выгнул бровь я. – Ладно, парень, считай, что уже забронировал место, - рассмеялся Яр и, шутливо отдав мне честь, ушёл. – К пустой голове не прикладывают, - запоздало сообразил я, но тот уже скрылся в кипящем разговорами коридоре. …До дома мы ехали в полном молчании, даже не глядя друг на друга, но - вместе. Как всегда. Шли тоже тихо, изредка перебрасываясь стандартными, абсолютно ничего не значащими фразами. То есть, они ничего не значили для Антона, для меня они были глотком воздуха в комнате, полной угарного газа. Слышать его голос вот так - спокойно, без язвительности и режущих слух словечек было прекрасно. Я наслаждался каждой минутой, понимая, что мне нечего будет ему сказать, когда мы доберёмся до квартиры. Ну не смогу я сделать то, что собирался утром в аудитории. Чёрт. Перешагнуть порог было трудно. Я буквально заставил себя сделать это, а оказавшись в коридоре, шумно выдохнул, заставив Антона нервно вздрогнуть. Не знаю, чего он ожидал, но лично мне было херово во всех смыслах этого слова. – Мне нужно помыть руки, - придумал я самый идиотский способ потянуть время и, скинув обувь, умчался в туалет. Там стало трудно думать. Намного труднее, чем в коридоре. Это рассмешило, но я сдержался, пару раз фыркнув в кулак. Руки так и не вымыл. Тоху, заваривающего чай, я нашёл на кухне. Из небитой посуды среди кухонной утвари осталась только наша общая кружка, привезённая с юга, где мы вместе с моей семьёй отдыхали позапрошлым летом, и пластиковый бокальчик с солнышком на широком боку. Детский сад, штаны, к сожалению, далеко не на лямках. – Это как называется? - я погладил солнышко, невольно улыбнувшись. Господи, да сколько же этому бокалу лет? Я им ещё в начальной школе, кажется, пользовался. – Ретро-стайл, - хмыкнул Глубоковских, заливая в бокал кипяток. – Сорян, в общем, чем богаты, тем и рады. – Ну да, ну да, - кивнул я, садясь за стол. – Честно говоря, чай не очень хочется, я только полчаса как пообедал. – За компанию посидишь, посмотришь на него, если пить не хочешь, - пожал плечами Антон и сел напротив, по привычке вытянув ноги и пнув меня под столом. – Ой, прости, - искренне извинился Тоха, тут же подобрав под себя свои длинные конечности. Я пожал плечами в его манере, признав, что извиняться, в общем-то, не за что. – Антон, - заговорил я решительно, осознавая в полной мере, что если не скажу сейчас, то буду молчать всю жизнь, даже если будет очень больно. – Я на самом деле не понимаю, как можно говорить тебе о чём-то подобном, честно, но положение обязывает. Я понимаю, что если не попытаюсь объяснить сейчас, то окончательно запутаюсь, и другого шанса уже не будет… – Я уезжаю через несколько месяцев. – Что? - я резко поднял голову и дернул рукой, лежащей на ручке бокала так, что чай вылился мне на пальцы, довольно сильно ошпарив их. Но я совершенно не чувствовал боли. Я был настолько поглощен мыслями об услышанном, что абсолютно забыл, что, обжигаясь, нужно отдергивать руку, шипеть от боли, скорее пытаясь найти что-то холодное… – Я уезжаю после защиты, - повторил Антон довольно терпеливо, обратив на кипяток столько же внимания, сколько и я, и не придав этому особого значения. – Так что вряд ли то, что ты пытаешься мне тут сказать, будет иметь смысл. Мы дружили довольно долго - тринадцать лет большой срок, я не спорю, но сейчас пришло время, когда нам пора разделиться, пойти каждому своим путём… Поддерживать нашу дружбу на расстоянии я не собираюсь. Не вижу смысла, да и игра не стоит свеч. Это то, что я хотел сказать. Теперь твоя очередь. То, о чём он говорил, не было лишено смысла. Всё верно - игра не стоит свеч. А этот урод совершенно не стоит моих нервов. Так что… – Пшёл нах. Это всё, что я хотел тебе сказать, - тем же бесцветным тоном выдал я, глядя куда-то сквозь него. Антон усмехнулся и кивнул, опустив голову. Светлые волосы занавесили лицо, скрывая от меня его эмоции, да и не нужно мне это было. – Вот и выяснили, вот и хорошо, - выдохнул после, поднимаясь со стула. – А чай хороший, - я облизнул ладонь - обожженную, покрасневшую, но до того сладкую… – Приторный, конечно, но вкусный. Бывай, удачи тебе в …, Тоха. Я отправился в коридор, а вдогонку мне донеслось Тохино тихое: – Я же не говорил, куда уезжаю. Откуда ты?… Но договорить он не успел - я хлопнул дверью так громко, словно пытался всю свою прошлую жизнь этим хлопком перечеркнуть. Перечеркнул.