История, которой нет

Два года спустя.

– Поверить не могу, что скоро всё закончится, - радостно пропел Ярик, словно бы в нетерпении подпрыгивая на месте. – Это так классно! – Я не буду помогать тебе с дипломом, - предупредил заранее, зная, что может значить это его «классно». – Как не будешь? - схватился за сердце Донской, наигранно шокировано округляя рот, но тут же посерьёзнел и сделал каменное лицо - всё его веселье мгновенно кануло в Лету. – Кажется, ты, как всегда, преувеличиваешь свою значимость, Ланнов. Сколько раз за прошедший год я слышал эту фразу из его уст? Перестал считать на двадцатой. Конечно, где-то в глубине души я понимал, что Донской прав, и я бываю излишне самоуверенным и преувеличиваю чаще, чем выдаю реальное положение дел, но только в самой глубине. Через несколько недель у Яра должна была быть защита диплома, но сам диплом, как таковой, был не готов, поэтому я совершенно справедливо заметил, что у рыжего проблемы, и я за него с ними расправляться не намерен. На что Ярик напомнил, что у него и без меня помощники найдутся. Ну да, конечно. Пора бы к этому уже привыкнуть. Это у Тохи кроме меня никого не было, а у Донского столько друзей в разных сферах, что, думаю, проблем в жизни у парня никогда не будет. – Знаешь ли, я не просто так был с тобой все эти два года - год в армии включительно, а это было очень трудно для моей норовистой души, ты и сам заметил, наверное… – Я тебя за собой не тащил, - возразил я весьма резонно. – Да-да, конечно, но мне нужно было отдохнуть от универа и сделать что-то, что шокировало бы отца, - скучающим тоном воспроизвёл Яр всё то, что я уже не раз слышал. – Но факт остаётся фактом - мы с тобой кореша, каких поискать: и в армии вместе служили, - «мне должны были выдать медаль за стрессоустойчивость», – и жили вместе, - «всего-то неделю», – и я даже имел честь побывать в твоей голове, - «что тоже меня не особо радует», – так что твой отказ ранит меня в самую печень. – Ты хотел сказать, в сердце? – Сказал то, что хотел, - хмыкнул он. – Таким образом, мы получаем весьма неутешительный для тебя, Ланнов, барабанная дробь, вывод: ты моральный урод, который не чувствует ответственности перед близкими ему людьми. – Это ты себя близким назвал, или мне почудилось? – Тебе послышалось, - лениво отмахнулся от меня Донской, а после одарил меня самой мерзкой из своих ухмылок: – Товарищ серж-жант, - он опёрся подбородком на переплетённые пальцы рук. – Не понимаю, почему ты до сих пор работаешь мальчиком на побегушках с таким-то отцом. – Порядок присвоения званий прописан для всех… – Да-да, убеждай себя в этом, - фыркнул Донской разочарованно, отвернувшись от меня и уставившись в телефон. Конечно, он был прав. Не то чтобы меня не устраивал настоящий порядок дел, но и списать происходящее на мою собственную благородность и желание пробиться к вершинам собственными силами было нельзя.

***Год назад***

–...Ну, думаю, мысль я выразила достаточно доступно, - сжала губы в тонкую линию мама и строго взглянула на меня, сжимающего кружку крепкого чёрного кофе в ладонях. Я кивнул, заторможено понимая, что да, нужно же идти, вещи собирать и так далее, но… – Не подумай ничего такого, - добавил от себя отец, откладывая какие-то бумаги и глядя на меня поверх очков. – Мы просто подумали, что в твоём возрасте жить с родителями - не особо престижно. Найди себе девушку, снимите квартиру… – Да понял я, - не обращая внимания на чужое недовольство, резко оборвал я его на середине фразы. – О девушке заговорил? Пап, серьёзно, в двадцать четыре-то года? Не делай вид, что ты ничего не понимаешь. Очень глупая линия поведения для взрослого человека, не находишь? - Лерка, обо всём знающая, испуганно отвернулась от нас и продолжила мыть посуду, усиленно делая вид, что она не при делах, а вот на салатнице пятнышко никак не оттирается. Лицо отца приняло совершенно зверское выражение, и он, стиснув зубы и сжав кулаки, поднялся со стула, нависнув надо мной во весь свой немаленький рост. – Знаешь, чего мне стоило сохранить самообладание, когда я понял, что ты пи… - он покосился на маму и проглотил нецензурщину вместе с частью собственного гнева. – Что тебе нравятся парни? Нет? Вот и я так думаю! А ты всё-таки подумай, Лёша. Я думал, что нормального сына ращу, наследника своего дела, а в итоге… – И что? - тихо прервал я его вновь, опуская голову и слегка безумно улыбаясь своему отражению в чашке. – Что изменилось, когда ты узнал? Я стал калекой? Идиотом? Что изменилось от того, что я внезапно стал испытывать симпатии не к девушкам, а к парням? - я резко вскинул голову и заглянул папе прямо в глаза, держа его этим взглядом на месте. – Вы считаете меня омерзительным? Вы видите во мне что-то, чего нет в других парнях моего возраста? Я привожу в дом мужиков? Я говорю, что хочу заключить брак с таким же, как я? Так что же?... – Хватит, Алексей, - с достоинством ответила мама, и голос её остался твёрдым и уверенным, хотя глаза отвечали на каждый мой вопрос, крича «ДА». Она вскинула голову и зло взглянула на меня, будто бы разочаровавшись во всём, что ей было дорого. – Я не так тебя воспитывала. МЫ не так тебя воспитывали. Мы старались быть лояльными, мы… приняли твои вкусы, мы пытались быть понимающими родителями - мы пытались, понимаешь? Но не вышло, видимо, так что, думаю, говорить дальше не имеет смысла. Переезжай, пожалуйста, так быстро, как только сможешь. Елена Владимировна, поднявшись, поправила подол платья, одёрнув низ, и вышла из кухни. Отец последовал за ней, упорно не глядя в мою сторону. Лерка плакала. Я встал тоже и даже протянул руку, чтобы прикоснуться к плечу сестры, но она содрогнулась всем телом и зажала рот рукой, чтобы не было так слышно. Я отдернул ладонь, так и не совершив задуманного. А вечером, когда я заявился на квартиру Донского с просьбой переночевать, пока не найду достойное жильё, я понял, что никогда моя жизнь уже не станет прежней. Яр даже помог с поиском приличной, но дешёвой хаты.

***Настоящее время***

…Несколько минут мы ехали в полной тишине, и я предпочитал молча слушать музыку, но потом в свете фар на обочине дороги мелькнула тень. – Хаа, - я вздохнул, жмурясь, и скривился. – Твою ж… Яр, я устал, давай махнёмся. – В смысле, устал? - удивился Донской, оторвавшись от экрана телефона и посмотрев на меня, как на идиота. – До города ещё километров двадцать максимум. – Да, но мне уже мерещится! - пожаловался наигранно недовольно. – Что там тебе?... - я кивнул на обочину, где, как мне казалось, виднелся сгорбившийся человеческий силуэт. – Это не только тебе мерещится, - сощурился Яр. – Пьяный, что ли? Остановимся? – Не боишься? - лукаво усмехнулся я, уже будучи уверенным в незапланированной остановке. – Ах, да я вообще сейчас завизжу от страха, - хмыкнул рыжий мрачно, оценивая мою шутку на три балла из ста, но всё же доставая из чехла своего сиденья пистолет и проверяя степень его заряженности. – Не страшно ему, ага, - фыркнул я, наблюдая за манипуляциями и сворачивая с дороги на обочину. Остановив машину, хотел уже было выйти, но Яр остановил, дернув за рукав, и отдал пистолет, глядя с железной серьёзностью и спокойствием. – Иногда ты меня пугаешь, - признался честно, положив оружие на панель и, странно улыбаясь, покинул салон. Прохладный весенний воздух проник под толстовку и заставил вздрогнуть от неприятных ощущений. Я сделал несколько шагов в сторону тёмного силуэта, который в свете передних фар выглядел пугающе сюрреалистично. Может, нужно было взять этот чёртов пистолет, подумал невольно, но тут же привёл себя в чувство, тряхнув головой. – Эй, человек, тебе помощь нужна? - спросил уверенным голосом, полным энтузиазма и сострадания к ближнему своему, хотя желание сесть в машину и уехать к хренам было сильнее желания помочь. Человек молчал, а ноги уже сами несли меня вперёд. Я остановился уже в шаге от него, так, что можно было дотянуться, протянув руку, и повторил: – Тебе помощь нужна, эу? При ближайшем рассмотрении человек оказался довольно молодым мужчиной в приличной, но местами порванной одежде, весь словно вывалянный в грязи. Он сидел спиной ко мне, прижав колени к груди и, видимо, абсолютно ничего не слышал. Как можно было не заметить свет фар, даже сидя к источнику этого самого света спиной, я решительно не понимал, но думать об этом тоже не особо хотелось. Я положил руку на его плечо, присев на корточки, и слегка потряс, дабы добиться хоть какого-то результата. Человек вздрогнул и медленно повернул голову. Совпадения бывают разными - приятными или не очень, неожиданными или вполне себе даже предсказуемые, но происходящее со мной я не мог назвать никак иначе, кроме как «эпик фейл». Тотальный попадос, head shot. Антон выглядел слегка помятым, гематома на щеке выглядела не очень хорошо, кровоточащая губа и вовсе вызвала у меня смешанные чувства. – Ох, ё, Антон, как?... Так, у тебя кости целы, идти сможешь? Или нет, лучше не надо. А тащить тебя до машины можно? Блин, может лучше скорую? - автоматной очередью выпалил я, не дожидаясь ответа ни на один из вопросов. Глубоковских выглядел растерянным, но находящимся в адеквате и, кажется, осознающим происходящее. – Лёх, а я тут, - он вдруг улыбнулся и рассмеялся, но тут же сжался ещё сильнее, морщясь от боли. – Тха, не думаю, что стоит вызывать скорую - просто подбрось до больницы, хорошо? – Да, конечно! - удивился я такой открытости с его стороны. Ну надо же, как быстро прошло с ним. Ах, точно, мы же с ним почти два года никак не контачили. Теперь уже остыли. – Подожди секунду, я быстро. Я действительно быстро подбежал к машине, открыл пассажирскую дверь, вытащил Яра из салона, открыл и заднюю дверь, чтобы Тоху можно было положить там, а после мы уже вместе с Донским подошли к Глубоковских и подхватили его под руки, игнорируя вырывающиеся из его уст стоны боли. То есть, конечно, игнорировал Ярик, а я морщился и старался абстрагироваться от всего происходящего, чтобы не разводить лишнюю панику. – И что это? - нахмурился рыжий, пока Антон, корчась на сиденье, пытался найти наиболее удобное для себя положение. Я нахмурился в ответ, прикидывая, что же могло случиться с Тохой, сколько ещё ехать до города, и есть ли смысл проконсультироваться со специалистом в этом деле. – Тачка моя, есть какие-то проблемы? – Да какие там проблемы, ты всего лишь подобрал на обочине неизвестно кого… – Это Антон. – Что, прости? Тот самый? - вылупился на меня Донской, но тут же мерзко ухмыльнулся. – Ах, извини, не узнал его. В грязи он какой-то… не Антон. – Ты находишь это смешным? - произнёс я мрачно, пытаясь сообразить, что же делать дальше, и приходя к выводу, что, в любом случае, нужно ехать. – Скоро я начну думать, что в этом грешном мире действительно иногда творятся необъяснимые вещи, - фыркнул Яр и сел в машину, хлопнув дверью. Я последовал его примеру, вернувшись обратно на своё место и трогаясь с места. – У нас третья городская с какой стороны ближе - с объездной или с основной? - спросил чуть позже, набрав достаточную скорость. – С основной, - не думая ответил рыжий и уставился в окно, но через пару минут молчания не выдержал: – Вы меня напрягаете, придурки. Может поговорите уже? Я даже любезно сделаю вид, что меня здесь нет. Я, прекрасно понимая, к чему ведёт Донской, заговорил первым: – Да, Антон, что у тебя произошло? – Можешь начать с того момента, как свалил в …, оставив на меня своего ебанутого дружка, - посоветовал Ярик, душевно улыбнувшись. – Ты обещал сделать отсутствующий вид, - напомнил я, скаля зубы в подобии улыбки. – Я решил вернуться, - весьма пафосно нарушил гнетущую тишину Глубоковких. – Приехал на вокзал в … последним рейсом, а до города уже билетов не было, поэтому хотел вызвать такси, но двое каких-то мужиков предложили довезти за полцены. Я должен был догадаться, но торопился, поэтому не особо соображал. Ехали они довольно быстро, правда, в противоположную от города сторону, но, знаете ли, выходить на полном ходу было как-то не айс. Ну, они остановились где-то возле леса, избили, вытащили все деньги, мобильник, даже вещи забрали, ха-ха, - Тоха и вправду рассмеялся, будто в ситуации было что-то забавное. – Даже не знаю, почему это произошло именно со мной. Я выгляжу человеком, не способным запомнить лица двух мужиков и номера машины? Или, может, маньяком-педофилом, находящимся в розыске, который и в полицию-то обратиться не сможет? Ну, в общем, я кое-как добрался до дороги, сначала пытался поймать попутку, но никто не останавливался, и я забил, да и рёбра что-то разболелись… Яр, слушая рассказ Тохи, становился всё серьёзнее с каждой секундой, осознавая всю глубину проблем, в которые Глубоковских вляпался, а под конец и вовсе нахмурился как-то неодобрительно, словно что-то пошло не по его плану. Он достал из бардачка блокнот с ручкой и, не оборачиваясь, протянул их Антону. – Запиши номера, марку машины, цвет, если помнишь, и отличительные приметы этих уродов. На мой странный взгляд рыжий ответил, о чём-то усиленно думая и закусывая нижнюю губу: – Мне это не нравится. Что-то не сходится. Это самое абсурдное преступление на всю область за последние лет пять… - Донской, словно вспомнив что-то важное, обратился к Антону: – Какие-то ценные вещи, документы там были? Да, и этого человека я когда-то считал шлюшкой без мозгов и чувства самоуважения. Сосредоточенный Яр выглядел пугающе. – Про ценные вещи не знаю, но вот документы… Точно не уверен, но шеф из … просил передать какую-то папку лично в руки Виктору Александровичу. – Об этом знал кто-то ещё? – Да откуда же мне знать? – Ну, кто-то находился рядом кроме вас двоих во время передачи папки? – Ну, допустим, а какое это имеет значение? – А какое значение имеет наличие мозга в твоей голове, если ты им не умеешь пользоваться? - ухмыльнулся рыжий и добавил, явно злорадствуя: – Лучший выпускник 2015 года. – Ну всё, хватит, - успокоил я Ярика. – Тебя закинуть в участок? Донской кивнул. Всю оставшуюся дорогу мы молчали, думая о своём.