Исчезнувший

      Первым, что увидела Мег, едва открыла глаза, был прохудившийся темный пол. Старые доски дома жалобно заскрипели, когда она медленно поднялась на ноги. Теплая куртка Клайда, оказавшаяся на её плечах, сползла вниз. Голова болела, в ногах ощущалась заметная слабость. И все же Томас заставила себя сделать несколько шагов, пытаясь как можно скорее прийти в себя. Она положила ладонь на шею, ощупывая красные отметины, оставшиеся после борьбы с афроамериканцем.       Зачем Клайд напал на нее? Его внезапная атака застигла девушку врасплох. Несмотря на хорошую физическую подготовку Мег, мужчина был в разы сильнее её. На мгновение ей показалось, что все кончено.       Но, похоже, он не хотел ее убивать.       Тогда зачем? Связано ли это было с тем странным недугом? Клайд сказал, что ей не следовало это видеть. Тогда Мег не успела рассмотреть темно-красные отметины под кожей как следует. Однако ей не обязательно было быть врачом, чтобы понять простую истину: то, что происходило с Клайдом, было не просто болезнью.       Слегка пошатываясь, Томас вышла из дома. Мужчину необходимо было найти как можно скорее. Холодный воздух взбодрил ее. Она торопливо огляделась, пытаясь найти хоть какое-то присутствие мужчины в клубящемся тумане, пока ее взгляд не зацепился за небольшое красное пятно на земле. Приглядевшись чуть внимательнее, она с ужасом увидела чуть поодаль такие же пятна. Темная кровавая дорожка тянулась прочь от дома, в туман.       «Он ушел в лес».        — Черт, — прошептала Мег.       Почему он бросил их? Оставил одних, уйдя на верную смерть? Он же знал, что его рана серьезна!       Она обеспокоенно огляделась. Ни Дуайт, ни Мерф ещё не вернулись назад.       В любом случае, она не могла позволить Клайду действовать опрометчиво. Его необходимо было вернуть раньше, чем он бы истек кровью в лесу.       Темные, покореженные стволы деревьев мелькали перед глазами вперемешку с автомобильным мусором. Мег быстро шла вперед, стараясь не упускать кровавый след из виду и периодически крича куда-то в пустоту.        — Клайд…       Томас закашлялась, глотнув холодного воздуха, но продолжала двигаться вперёд. Пройдя еще несколько метров мимо покореженных машин, она огляделась, и знакомый неподвижный силуэт у одной из берез привлек ее внимание. Подойдя ближе, Мег замерла. Силуэт превратился в знакомые очертания человеческой фигуры.       «Нет…»       Со стороны можно было сказать, что Клайд просто уснул. Тело расслабленно прислонилось к древесной коре, глаза закрыты, голова откинута назад, на лице застыло выражение спокойствия и безмятежности. Казалось, мужчина был по-настоящему счастлив.       Вот только глубокая рваная рана на шее, обнажающая мышцы, и кровь, полностью залившая тело и пол-лица, явно говорили об обратном. И, судя по еще свежей, не запекшейся крови, умер он буквально несколько минут назад.       Не успела. Девушка почувствовала, как у нее подкашиваются колени. Нет. Она отказывалась в это верить.       — Дурак… — прошептала она. — Зачем?..       Шорох.       Мег резко подняла голову. Шелест травы, совсем близко. Она определённо его слышала. Неожиданно для себя она вздрогнула от пробежавших по спине мурашек и от легкого лесного ветра, дувшего в спину. В детстве она часто просыпалась ночью — от того, что мать заходила в ее комнату проверить, спит ли непоседливая дочь. И каждый раз Мег будило странное ощущение, будто за ней наблюдают.       И вот сейчас с ней происходило то же самое.       «Невозможно...»       Мерф медленно отступил назад. Где-то над головой раздались громовые раскаты, однако мужчине было все равно. Единственное, что было важным – уйти, убежать от этого ужаса любой ценой. Забыть все то, что происходило с ним в этом проклятом месте. Раз за разом. Умирать в бесконечном повторении, отдаваясь во власть демона, играющего твоей душой вечность.        И Оно будет продолжать до тех самых пор, пока ты не вырвешься из его цепких лап. Не разорвёшь порочный круг.       Однако на этот раз, похоже, выбраться будет суждено лишь одному. Времени оставалось катастрофически мало.       Старик скрипнул зубами от отвращения, наблюдая за тем, как тянущаяся водорослями черная плесень медленно начала обвивать основание последнего генератора. Сама Сущность, будто голодная гиена, отрезала выжившим последний путь к спасению. Он вздохнул, достал из кармана куртки ставшую абсолютно бесполезной деталь, и выкинул ее в траву.       «Видит Бог, я не хотел этого».       Оставался лишь один выход.       «Кап, кап...»       Острые лезвия были окрашены в бордовый цвет.       «Кап...»        — Почему все должно было закончиться именно так? — тихо спросила Мег, удивившись тому, как безжизненно прозвучал ее голос. Ждала ли она ответа от Призрака?       Нет.       Убийца вытер грязные от крови лезвия об руку, очищая оружие. Он снова появился рядом, соблюдая положенную дистанцию в пару метров.       «Он желал этого. Его душа желала. И теперь она наконец-то обрела покой».       — Тогда, пятьдесят лет назад, ты стал причиной той бесчеловечной резни… — прошептала Мег, поднимая голову. Казалось, она больше разговаривала сама с собой. — Для чего? Зачем ты убил всех этих людей?       Призрак медленно повернулся к ней спиной, уходя в туман.       «Пятьдесят лет… Слишком много времени утекло, чтобы предаваться воспоминаниям. Они, словно клейма, выжигают мою память... Все чаще… Тот момент… Я… Я больше не хочу вспоминать. Филипп сделал много ошибок в своей жизни. А ты продолжаешь задавать вопросы. Зачем ты заставляешь меня это делать? Снова возвращаться туда, в паутину воспоминаний. Бесчеловечные убийства? Не тебе судить об этом. Нужно лишь смириться со своей судьбой...»        — Призрак, — Мег набрала в грудь больше воздуха, — Филипп…       Темная фигура на мгновение остановилась.        — Смирись.       «Смирись. Потому что от тебя здесь более ничего не зависит».       Мег застыла.       «Смирись, Мегги, тебе не быть первой в классе…», «Смирись, Томас, поступить в колледж могут только самые лучшие…», «Смиритесь, мадемуазель, Ваша мать больше не встанет...» — так говорили знакомые, друзья, врачи, и каждый раз, приходя в больницу или разговаривая с друзьями, она слышала все тот же неизменный ответ: «Смирись!»        — Нет, — тихо произнесла она, — я отказываюсь принимать такую судьбу. И Филипп бы тоже не согласился.       — Филипп мертв.       «Он умер в тот самый день. День, когда все в его жизни поменялось. Зачем я это делаю? Поверь, роль палача мне не льстит. Такова моя сущность, таким меня сделали… Однако я вижу в твоих глазах неверие. Хорошо, я покажу тебе…       В ночи его фигура казалось еще более высокой.       Он снова уходит. До поры. И он вернется, чтобы завершить начатое.       Однако едва подняв голову, Мег внезапно встретилась взглядом с белесыми зрачками. Не успев опомниться или испугаться, она увидела, как Призрак быстрой тенью преодолел расстояние, разделявшее их. Остановился рядом, в шаге, резко наклонился, отчего их лица оказались совсем вровень, на расстоянии в локоть. Пустые зрачки блестели во мраке, притягивая взгляд Мег, словно огонь притягивает мотыльков. Близко, слишком близко. Девушка машинально сделала крошечный шаг назад, упершись спиной в ствол березы, однако отвести взгляд она больше была не в силах. Яркие бельма, словно черная дыра, затягивали в пустоту. В самую глубь тени.       — Нет! — прошептал Филипп, отходя назад. Где-то рядом мерно работал пресс для переработки машин. — Это неправда!       Стоявший напротив него Азаров криво улыбался, глядя на то, как Оджомо сильно сжал виски руками, не в силах поверить, отгородиться от страшной правды. Возможно, он перестарался, и новость слишком сильно отразилась на Филиппе.       Однако последний все равно узнал бы рано или поздно.       Что ж, пора было развеять ненужные иллюзии.       — Все эти люди, — прошептал Филипп. — Я убил их…       Азаров кивнул.       — Это была особая услуга для особых клиентов. Когда нужно было избавиться от человека быстро и тихо. Кто будет искать уже списанную машину, которая должна отправиться на свалку, под пресс? И кто потом найдет перемолотое тело? Идеально чистое убийство — ни следов, ни свидетелей.       Оджомо застонал. Осознание того, что он своими руками загубил бесчисленное количество душ, повергло его в пучину отчаяния. Словно бессердечный палач, опускающий топор на голову осужденного, он раз за разом нажимал заветную красную кнопку пресса, позволяя металлическим челюстям бездушно перемалывать останки автомобилей.       И людей в темных багажниках, наверняка молящих о помощи и кричащих от ужаса и страха смерти в свои последние секунды.       — Ну-ну, Филипп, не расстраивайся. Только не говори мне, что ты всерьез думал, что мы всего лишь утилизируем автомобили. Ты знаешь наши законы.       — Я не хотел, — Оджомо почти хрипел. — Я не хотел участвовать во всем этом. Невозможно… сколько машин… сколько людей погибло… я убил их сам…       — Я удивлен, что ты задался этим вопросом только сейчас, спустя столько месяцев. Раньше тебе это было безразлично. Не могу поверить — неужели ты действительно был настолько наивен?       Азаров усмехнулся, безучастно наблюдая, как сжался Филипп. Слова кромсали его душу на части.       — Вы знали с самого начала, — тихо произнес Оджомо. — Вы знали…       — Все знали, — Арчибальд пожал плечами. — Сказать по правде, никто не хотел браться за эту работу. Полицейские ищейки тоже не дураки, они стали бы разнюхивать. Я уже почти отчаялся, пока ты не подвернулся мне под руку. Тихий, исполнительный, не задающий лишних вопросов. И то, что ты не лез в наши дела, позволило тебе сохранить свою никчемную жизнь. Поэтому советую тебе быть благодарным, ведь я позволил тебе жить.       От услышанного Филиппа затрясло. Хуже всего, что слова Азарова били жесткой правдой по щекам. Безразличие. Да, ему действительно было плевать на то, что творилось на свалке. Сколько раз он закрывал глаза, глядя на то, как добропорядочные граждане нарушают десятки законов ради пачки заветных хрустящих купюр. Отмывание денег, взятки, подставы и борьба за власть. Вот что представляло собой это место. Он мог… он мог все исправить, пойти в полицию, рассказать им все.       Но он этого не сделал.       И теперь его выставили убийцей — беспощадным, не знающим милосердия. Сердце бешено застучало. Все по его вине. Из-за его бездействия. Он не мог даже сказать, кого ненавидел в этот момент больше, Азарова…       Или все же себя самого?       Душа, словно раненая птица с отрезанными крыльями, ползла по земле, не зная, что ей больше не суждено будет взлететь, крича и разрывая голосовые связки. Кровь шумела в ушах. Нет, это должно прекратиться. У него еще есть возможность все исправить…       Возможность отомстить.       Азаров хмыкнул.       — Вижу, тебя очень сильно удивила эта новость. Честно, я не рассчитывал потратить на тебя столько времени…       Он осекся, увидев неожиданно перекошенное от гнева лицо Оджомо, и отшатнулся. В глазах бывшего работника автосвалки промелькнула искра безумия. От прежнего мягкого выражения не осталось и следа.       — Ты... ты что?       — Las almas innocentes*, — прохрипел Филипп и, резко сделав шаг в сторону бывшего босса, схватил последнего за руку стальной хваткой. — Ты в ответе за каждую из них!       В этот вечер автомобильный пресс принял еще одну душу.