Об угрозах и развлечениях
19 сентября 2016 г., 13:58
Краткое содержание Судьба вновь сводит Венди и Питера.
Сторибрук, наши дни Венди была счастлива вновь обрести братьев. Вместе они с грустью вспомнили о родителях — учитывая, какой сейчас был год, в прежнем мире их, скорее всего, уже давно не было в живых. Венди и раньше об этом думала, но в Неверленде ход времени был совсем другим, и никогда прежде эта мысль не причиняла ей такую боль. И все же теперь рядом с ней были Джон и Майкл. Они были вместе. Но несмотря на счастливое воссоединение с семьей, беспокойство не покидало ее. Потому что Пэн здесь, в Сторибруке, и он наверняка придет за ними. По мере того как радостный миг встречи с братьями остался позади, Венди вспомнила о Джеймсе, и мысль о том, что она была с Пэном, что она целовала его, любила его… к этому девушка оказалась совершенно не готова. В блаженном неведении Гвен была без памяти влюблена в Джеймса. Но Пэна, который столько времени ее истязал (сотни лет, если верить календарям), Венди ненавидела. Одна мысль о нем бросала ее в дрожь, и она даже не знала, с чего начать. Венди, Джон и Майкл были гораздо старше своих кажущихся лет и могли сами о себе позаботиться. Но все же, Лиза (которую Венди со временем начала называть ее настоящим именем, Элиза) не могла позволить себе бросить девочку, о которой так долго заботилась, на произвол судьбы. Женщина нашла своих дочерей, двух прекрасных юных девушек, Беляночку и Розочку, и вместе с ними вернулась в свой дом. А поскольку у Дарлингов не было ни родителей, ни угла, то она пригласила их к себе. Не желая расставаться ни на минуту, они втроем жили в комнате, некогда принадлежавшей Венди. Ночью девушка лежала в своей постели и смотрела на Майкла, который безмятежно спал на матрасе на полу. Улыбнувшись, она прижала кончики пальцев к губам, поцеловав их, а затем коснулась рукой его лба. Рядом с Майклом был Джон, который еще не спал и тут же приподнялся на локтях, глядя на сестру. — Мне не спится, — прошептал он. — И мне, — призналась Венди. — Я так рад, что теперь мы снова вместе, но я боюсь. Мне страшно, что он опять за нами придет. При упоминании Пэна, пусть Джон и не назвал его по имени, Венди содрогнулась, переводя взгляд с Майкла на старшего брата. Он пристально смотрел на нее в ответ. — Он здесь, Венди, — продолжил он, — в Сторибруке. Джеймс Янг — это Пэн. — Я знаю, — тихо ответила сестра. — Венди, вы на самом деле были с ним вместе? Венди закрыла глаза, чувствуя, как сердце наполняет боль: любовь Гвен к Джеймсу все еще жила в душе, сжигая ее и причиняя невыносимую боль, заставляя девушку тосковать — но все это было ненастоящим. Джеймс и Гвен не были настоящими. Они — лишь результат проклятия, во власти которого они оказались. В них не было и не могло быть ничего, присущего Питеру и Венди. Она слишком хорошо знала Пэна, чтобы понимать, что нежные чувства Джеймса — не что иное, как влияние проклятия. Пэну было наплевать на всех кроме себя. — Я… Гвен была с Джеймсом, — прошептала она, — но он и Пэн — совершенно разные люди. Это все проклятие. — Я с ума схожу, — тихо признался Джон, — как подумаю, что ты была с ним после… после всего того, что он с нами сделал. — Мне так жаль. — Это не твоя вина. Это проклятие — но я все равно злюсь. На него. Если бы я только знал, что это он — пусть бы попробовал хоть посмотреть на тебя, я бы ему задал. Представив себе, как Джон пытается побить высокого, статного Питера, Венди нежно улыбнулась брату, а боль ненадолго отступила. — Знаю, — тихо сказала она, — но здесь мы в безопасности — здесь много сильных, добрых людей. Все они — герои сказок, можешь себе представить? Белоснежка, Прекрасный Принц, Красная Шапочка — они защитят нас от Пэна. — Ты и правда в это веришь? — Ну, конечно, — с жаром произнесла Венди, улыбаясь брату в надежде его приободрить. На самом деле она не верила. От Пэна не скрыться. Она уже давно усвоила этот урок. Но это не значит, что не стоит попытаться вновь. Неверленд, много лет тому назад Время в Неверленде шло совсем иначе. Феликс объяснил это Венди: в то время как в ее мире проходил всего лишь час, в Неверленде сменяли друг друга несколько дней. Это немного успокаивало: значит, вряд ли дома будут сильно беспокоиться в ее отсутствие. Венди изучала остров, наслаждалась великолепными морскими пейзажами, играла с мальчишками. Надо признаться, она совершенно не чувствовала себя здесь чужой: мальчикам было с ней интересно — она была для них новым развлечением. Тут и правда было весело — девушка научилась лазать по деревьям, играть в новые игры. Ночами она плакала, скучая по семье, но с приходом дня все дурные воспоминания бесследно исчезали, и она даже не думала о своих родителях и братьях. Вот только осознала она это гораздо позже. Питер редко попадался ей на глаза. Если он был в лагере, то болтал и играл с ребятами. Казалось, будто юноша просто мирился с тем, что Венди тоже жила на острове, но при этом и не прогонял ее обратно. Иногда она замечала, как он смотрит на нее — его лицо приобретало странное, серьезное, и вместе с тем задумчивое выражение — но он тут же отводил глаза, стоило их взглядам встретиться. Она предпочитала не обращать на него внимания, лишь украдкой наблюдая за ним, когда он об этом не подозревал. Потому что на самом деле, готова она была себе в этом признаться или нет, он был ей очень интересен. В Неверленде его уважали и боялись, и никто не смел переходить ему дорогу. Он мог в одно мгновение беспечно веселиться, но уже в следующее повелевать другими, отдаваясь и тому, и другому со всей страстью. Вопреки разуму Венди к нему тянуло. В нем был огонь, перед которым любому трудно было устоять. В тот день Венди нашла те самые ягоды, которыми поделился с ней Феликс в ее первую ночь в Неверленде. Она собрала пару горстей и отнесла их в лагерь — ребятам они понравились. Пэн сидел на одной из веток дерева наверху и что-то мастерил. Венди посмотрела на него, и на мгновение их взгляды встретились. Чувствуя себя неловко, она отвернулась. Девушка села на бревно и стала наблюдать за тем, как вокруг деревьев и кустов мальчишки играли в догонялки. Когда один из них споткнулся, она засмеялась. — Ты в порядке? — с участливой улыбкой поинтересовалась она. — Да, Венди! — Мне скучно. Венди нахмурилась и посмотрела наверх: Пэн все еще сидел на ветке, свесив ноги, лишь слегка наклонившись к ней; он улыбался. — Давайте поиграем, — произнес он. — В прятки! — воскликнул один из мальчиков. — Нет, — покачал головой Питер, — мы все время играем в одно и то же. Я хочу что-нибудь новое. Он снова перевел взгляд на Венди. Девушка закусила губу и произнесла: — Я знаю одну игру. Вы когда-нибудь играли в «Мама, можно»? Мальчишки покачали головами. Венди почувствовала, что Питер пристально смотрит на нее с интересом и вместе с тем недоверием, и поднялась с бревна, даже не поворачиваясь в его сторону. — Один из нас будет Мамой, — объяснила Венди, — мама будет стоять вон там, далеко, спиной к остальным, но при этом должна вас слышать. Ваша задача — первыми дойти до Мамы: вы будете спрашивать у нее разрешения сделать один-два шага — шаги могут быть совсем маленькими или, наоборот, огромными, можно даже прыгать, — а она скажет вам, можно идти или нет. Еще она будет отдавать вам разные приказы, а вы должны слушаться. Выигрывает тот, кто дойдет до нее первым. — Питер, можно нам поиграть? — спросил один из ребят, поднимая голову вверх. Венди проследила за его взглядом. Питер усмехнулся и кивнул, и сам с удивительным изяществом проворно спрыгнул на землю. — Конечно, — ответил он, — Венди будет Мамой. — Но, чур, не жульничать, — предупредила девушка. — Мошенники никогда не выигрывают, — усмехнулся он. Венди улыбнулась и отошла на несколько шагов в глубь леса, поворачиваясь к поляне спиной. Ребята собрались на лужайке, становясь в ряд — Пэн занял место среди них. Феликс не стал играть, а просто наблюдал. Ребята быстро поняли суть. Венди объяснила еще несколько правил в процессе игры, и веселилась от души, давая мальчикам нелепые команды, заставляя их прыгать назад, или бежать в другую сторону. Она слышала, как они со смехом толкали друг друга за ее спиной: — Играем честно! — крикнула она, смеясь и прикрывая рот рукой. Она чувствовала, что мальчики уже совсем рядом, и хихикала в радостном предвкушении — иногда они с братьями тоже играли в эту игру. И Майкл всегда выигрывал. Питеру Пэну тоже было весело: как знать, может, она начала ему нравиться? — Мама, — раздался его голос за спиной, — можно мне сделать четыре шага влево? — Нет, нельзя, — ответила Венди, — но ты можешь сделать три шага вправо. Венди услышала его смех позади и внезапно вздрогнула. На плечо легла его рука, и он развернул ее к себе — теперь она стояла прямо перед ним. На его лице сияла широкая улыбка, и Венди хотела было спросить, как он вообще мог дойти до нее так быстро, но он наклонился к ней так, что кончики их носов почти соприкасались. — Я выиграл, — прошептал он. Венди вспыхнула от смущения. Она не знала, что и ответить, но Пэн подпрыгнул и взлетел вверх, исчезая в ветвях деревьев еще до того, как она смогла произнести хотя бы слово. Сторибрук, наши дни Пусть это было глупо, и она об этом знала, но гнетущее чувство от осознания того, что Пэн где-то поблизости, неотступно следовало за ней. Она не видела его с тех пор, как пало проклятие. Не попадался ей на глаза и Феликс — может быть, они уже покинули город? Но удалось ли им это сделать? Она должна была все выяснить. И если Пэн по-прежнему здесь, она не отступится от задуманного и заставит его держаться подальше от нее и братьев. Она еще докажет ему, что его слово здесь ничего не значит. Именно по этой причине она решила разыскать его сама. Так ведь? Но в глубине души Венди понимала, что какая-то ее часть страстно желала увидеть его. Потому что она скучала по Джеймсу, каким бы он ни был, и ей было необходимо встретиться лицом к лицу с Пэном, жестоким и эгоистичным, чтобы еще раз напомнить себе, что Джеймс — не что иное, как результат проклятия. Поэтому она и направилась в лес, в хижину. У нее было предчувствие, что он там. И она не ошиблась. Венди остановилась, едва завидев свет в окне. Последний раз, когда она была здесь и увидела его через окно, они ругались прямо под проливным дождем. Он признался ей, что любит ее, привел в эту хижину, и они… Воспоминания нахлынули волной, и она закрыла глаза, тщетно пытаясь побороть их. Ей не следовало сюда приходить. Это ошибка. Девушка хотела было развернуться и убежать прочь, но дверь со скрипом открылась. Его не было видно, но Венди знала, что он внутри и ждет ее. Она сделала глубокий вдох. Сейчас он не причинит ей вреда — на него это не похоже. Что бы Пэн ни замышлял, торопиться он не станет, а будет наслаждаться игрой до конца. Поэтому Венди вошла в хижину. Внутри теперь все было иначе: бóльшая часть мебели исчезла, и Венди задалась вопросом, сам ли он от нее избавился. Склонив голову набок и скрестив руки на груди, в хижине стоял Питер Пэн, прислонившись спиной к стене, а отблески огня оставляли на его лице причудливые тени. Сердце пропустило удар: на нем была одежда Джеймса, он выглядел точно так же, как Джеймс — даже стоял точно в такой же позе. В глубине души Венди до конца так и не могла понять, где проходила граница между чувствами, которые испытывала к юноше Гвен и теми, что питала к Пэну она сама. То, что заставило Гвен полюбить Джеймса, теперь до смерти пугало ее. И все же, они были удивительно похожи — точно так же как и Гвен с Венди. Вот только Джеймс любил ее. На этот счет у нее не было никаких сомнений. А Пэн нет. Он не мог. Он не просто не любил — он был неспособен любить. — Венди Дарлинг, — Пэн намеренно растягивал каждый слог, — я не знал, придешь ты сама или все-таки мне придется идти за тобой. Скучала по мне? Услышав его голос, в котором больше не было игривой нежности, присущей Джеймсу, Венди замерла на месте, будто ее окатили ледяной водой. — Я думала, что тебя уже нет здесь, — она, наконец, вновь обрела дар речи. — Я скоро вернусь домой. — Где Феликс? По лицу Питера пробежала тень, а голос стал жестче: — Его здесь нет. Но он вернется. Он ищет дорогу назад. Разве ты не слышала, птичка-Венди? Если мы уйдем сейчас, то все забудем. А я больше никогда не забуду, кто я есть на самом деле. Никогда. Венди с трудом сглотнула, не сводя с него глаз. Будто ничего этого не было — перед ней снова был Питер. Злобный, бессердечный — а на что еще она надеялась? Думала увидеть черты Джеймса в Питере? Она не знала. И уже успела пожалеть, что пришла сюда. — Что, птичка, язык проглотила? Венди с вызовом посмотрела на него: — Нет, — ответила она, — я просто хотела убедиться, что ты все еще здесь. Теперь я могу идти. — Не так быстро. Ее рука уже была на дверной ручке, но он был быстрее, двигаясь проворно как кот: он закрыл дверь, и Венди пришлось сделать шаг назад. Он не должен стоять так близко к ней — не сейчас. Он возвышался над ней — он всегда был высоким, гораздо выше ее. И теперь она чувствовала, что не в силах ему противостоять. — Разве я разрешил тебе уйти? — его голос был непривычно низким. — Здесь ты не можешь мне приказывать, — огрызнулась Венди, — в этом мире ты никто, и я могу уйти тогда, когда мне вздумается. Больше я тебе не подчиняюсь, Пэн. Мне удалось от тебя сбежать. Венди доставляло удовольствие видеть, как его лицо ожесточилось, а глаза потемнели. Он сжал зубы, тихо усмехаясь: — Не удалось, — произнес он, — в конце концов, ты сейчас здесь. Со мной. — Это ненадолго, — возразила Венди, — ты ведь покидаешь Сторибрук, забыл? При одном только виде ухмыляющегося Питера, сердце Венди сжалось в комок, но она не отвела взгляд. — А с чего ты вдруг решила, что я не заберу вас с собой? — поинтересовался он, и ее опасения подтвердились. — Потому что не заберешь, — огрызнулась она, изо всех сил стараясь не выдать свой страх и не позволить ему тем самым снова взять над ней верх, — мы не вернемся в Неверленд с тобой. — В самом деле? — Да, — Венди повысила голос и сделала шаг в его сторону, вставая на мысочки и желая казаться выше, чем она есть на самом деле, — мы не вернемся туда. Тебе нас не заставить. Все кончено, Питер Пэн — все уже давно кончено. Ее слова явно его разозлили, но в этом мире он был бессилен что-либо сделать. Она знала, что он связан с Неверлендом — это было тем немногим, что ей было известно, и что она могла использовать против него. Девушка решила до последнего стоять на своем, не позволяя ему вновь превратить ее в безвольное и слабое создание. Его темные глаза метали искры, и на долю секунды Венди вспомнила, как видела этот взгляд, только полный огня и желания, у Джеймса. Она попыталась отбросить эти воспоминания прочь и снова посмотрела на него. Он был в ярости, но уже через мгновение губы изогнулись в кривой усмешке, и он наклонился к ней. — В самом деле? — прошептал он, — Потому что еще неделю назад ты говорила совсем другое. Больше всего на свете Венди сейчас хотелось дать пощечину ему, а заодно и себе. Потому что ей никак не удавалось стряхнуть с себя, вырвать с корнем из сердца ту любовь, что Гвен испытывала к Джеймсу, а сейчас он просто пользуется этими чувствами, чтобы манипулировать ей, одержать над ней победу, опять выйти из игры победителем. Все это ничего для него не значило, да и с какой стати он бы стал придавать любви хотя бы какое-то значение? — Это все проклятие, — слова давались ей с трудом, — это ненастоящее. Если бы я знала, кто ты такой, я бы в ту же минуту убежала прочь, и уж точно ни за что на свете не позволила бы тебе и пальцем меня коснуться. Сейчас не играло никакой роли, говорила она правду или лгала. Она просто дала волю своим эмоциям. Она ненавидела его, ненавидела себя за остатки чувств, и ненавидела проклятие, по воле которого все это случилось с ними. Но ненависть к нему с трудом давалась ей еще тогда, в прошлой жизни, а сейчас все было только хуже. Теперь, находясь с ним рядом, она была в полном смятении, и не знала, чувствует ли он то же самое. Неужели его, так же как и ее, одолевают сомнения? Стоило ли ему каких-либо усилий побороть желание обнять ее, прикоснуться к ней, найти в ее объятиях то утешение, в котором всегда так отчаянно нуждался Джеймс? Всего несколько дней назад она была счастлива, была без ума от любви, а теперь осталась ни с чем. Проклятие — не ее вина, но все же у нее были сотни причин его ненавидеть. И ей хотелось сделать ему больно. Ей нужно было дать охватившим ее чувствам выход, и он вполне подходил для этой цели. И увидев вспышки ярости в его глазах, она испытала странное, мрачное чувство удовлетворения. — Тебе от меня не убежать, — выплюнул он ей слова в лицо, — ты не можешь от меня скрыться, и никогда не сможешь. Пока я сам тебе не разрешу. — Ошибаешься! — голос Венди срывался на крик, — Ты не заберешь нас с собой, да ты и сам теперь не можешь вернуться домой. Здесь ты бессилен — и отсиживаешься в этой маленькой жалкой хижине как трус… — Следи. За. Языком, — прошипел Питер. — А ты заставь меня. Он схватил ее за плечи, и Венди испуганно ахнула. С ее стороны было крайне опрометчиво его провоцировать. Но она уже слишком давно хотела найти в себе силы противостоять ему, прекратить это бесконечное бегство, наконец, одержать над ним верх. Разве можно винить ее в том, что она не сдается до сих пор, даже после всего того что случилось? Но подняв на него глаза, она всерьез испугалась. Венди думала, что он не тронет ее — теперь она не была так в этом уверена. Его магия здесь не действовала, но, как знать, он мог прибегнуть к другим методам… Но Пэн не двинулся с места. Он просто пристально смотрел на нее, одним взглядом проникая ей прямо в душу. Он был зол — она уже очень давно не видела его в таком гневе. Его взгляд скользнул по ее губам, и он тут же сделал шаг вперед, резким движением открывая дверь и выталкивая ее из хижины. — Иди к своим братьям, — произнес он, — пока еще ты можешь побыть с ними. Потому что я вернусь за тобой, птичка-Венди. И если ты кому-нибудь хоть слово скажешь, я их убью. Я перережу им глотки прямо на твоих глазах. Он с грохотом захлопнул дверь прямо перед ее носом, и Венди, забыв как дышать, осталась снаружи наедине со своим страхом и яростью. — Хоть пальцем их тронешь, и я убью тебя своими собственными руками, Пэн! — закричала она, ударяя кулаками в дверь, — Клянусь, я тебя уничтожу! Она перестала барабанить в дверь только тогда, когда на костяшках рук выступила кровь. «Я вернусь за тобой», однажды сказал ей Джеймс. Но то были слова любви, а не угроза. Неважно, были это пустые обещания, или Пэн, и правда, собирался сдержать свое слово, Венди все равно не испытывала к нему ничего кроме ненависти. Переполняющего ее отвращения. Обхватив себя руками за плечи, закусив губу и едва сдерживая слезы, Венди направилась обратно в город. Неверленд, много лет тому назад Венди до смерти надоела ее ночная рубашка. В ней было очень неудобно передвигаться по острову. И снова на помощь пришел Феликс — с момента ее прибытия в Неверленд он всегда относился к ней с добротой, пусть и слегка отстраненной. Для остальных мальчишек, хотя она им и нравилась, Венди была бесконечным источником развлечений. Но только Феликса она могла назвать своим другом. Он где-то раздобыл ей ботинки, штаны, которые, правда, были ей коротковаты, и длинную широкую белую рубашку — для удобства она подпоясала ее голубым шарфом. Девушка заплела волосы в косу, перебросив ее на одно плечо, и поблагодарила его: когда она снова вышла на лужайку, ей казалось, что теперь она не так выделялась среди толпы ребят. Питер посмотрел на нее, не проронив ни слова. С момента той игры прошло немало времени, но ничего не изменилось. Венди все еще не была уверена, возникла ли между ними хотя бы малейшая симпатия, к тому же она ни с кем не могла об этом поговорить. Никто из них не станет даже слушать ее, скажи она хоть слово против Пэна. Она попыталась однажды спросить у Феликса, как к ней относится Питер. Его ответ был кратким и не терпящим возражений: — Не зли Пэна. Несмотря на то, что своеволия Венди было не занимать, она понимала, что слова юноши не лишены смысла, и предпочитала держаться от Питера подальше. Днем, после того, как они с мальчишками все утро сражались на деревянных мечах (спустя несколько часов тренировок ей показалось, что она уже довольно хорошо управляется с оружием), Венди направилась к берегу. Пэн снова куда-то исчез — иногда ей становилось интересно, куда он мог деться, и насколько велик этот остров на самом деле. Порой он казался ей необъятным. Девушка села на камень, расплетая косу. Корабль был на месте, все так же вдалеке, может, чуть ближе чем в тот раз, когда она увидела его впервые. Волны едва слышно накатывали на песчаный берег, и Венди закрыла глаза, наслаждаясь тихим шелестом прибоя… — Так-так-так. Значит, это правда. Услышав незнакомый голос, она подпрыгнула на месте. Он принадлежал мужчине, а в отряде Пэна их не было. Самым старшим из ребят был Феликс, но это был не он. Венди оглянулась и увидела мужчину, на губах которого играла едва уловимая улыбка. Он был высоким, выше ее, и был облачен в длинный черный камзол и черные ботфорты. Волосы были темными, а на лице — щетина. От Венди не укрылось то, насколько он был красив. Но что-то в его облике настораживало. Она ахнула, увидев, что вместо одной руки у него был крюк — Крюк. Это слово было ей знакомо, она уже слышала его раньше от кого-то на этом острове… — Кто вы? — спросила она, осторожно делая несколько шагов назад. — А вы еще обо мне не слышали? — спросил мужчина с незнакомым ей акцентом, — похоже, вы здесь совсем недавно, красавица. Венди на мгновение задумалась — сколько она уже в Неверленде? Несколько часов, дней или недель? Она так и не могла дать себе ответ. — Ваш покорный слуга, Киллиан Джонс, — мужчина широко улыбнулся, — но большинство называют меня Крюк. — Мне знакомо ваше имя. — Но вы все еще не назвали свое. — Венди, — нерешительно произнесла девушка, — Венди Дарлинг. Крюк снова улыбнулся, подходя еще ближе к Венди. Он протянул ей свою руку, и она осторожно вложила в нее свою ладонь. Мужчина коснулся ее тыльной стороны губами и произнес: — Рад знакомству, Венди Дарлинг. Я сам не верил, пока не увидел — девушка в Неверленде. Впервые. — Все так говорят. — Потому что это правда, милая, — продолжил Крюк, — расскажи мне, каково это Пэну жить здесь с тобой бок о бок. — Вы знаете Питера? Крюк рассмеялся: — Кто же его не знает? У нас с ним… давняя история. — Какая история? — Что если я приглашу тебя на свой корабль и расскажу ее? Глаза Венди расширились от удивления: — Корабль? — произнесла она, — Он ваш? — «Веселый Роджер», дорогая, — его взгляд был устремлен на судно, покачивающееся вдалеке, — как насчет небольшой прогулки? — Отойди от нее. Ни Венди, ни Крюку не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, что позади стоял Питер. Несмотря на кажущееся безразличие, в его глазах сверкнула очевидная угроза и предостережение, когда он посмотрел на Крюка. Пират улыбнулся: — Пэн! — воскликнул он, — Ты как раз тот самый мужчина, простите, мальчишка, которого я ищу. — Меня ищешь, говоришь? — ответил Питер, — Судя по всему, ты только что хотел забрать на свой корабль кое-кого из моих. — Я просто пытался быть любезным. — Может, тогда в следующий раз мой нож любезно окажется в твоем животе? Венди ахнула. Хотя Крюк все еще улыбался, было видно, что он относится к словам Питера со всей серьезностью. — У меня к тебе дело, — произнес пират. — Знаю. Жди здесь, — ответил Пэн, переводя взгляд на Венди. Не желая больше церемониться, он кивнул Крюку, и тот подошел ближе. Они обсуждали что-то шепотом, и Венди внезапно стало неловко. Но вместе с тем ее разъедало любопытство, и она прислушалась, но так и не смогла ничего разобрать. Вскоре Крюк кивнул и подошел к ней — Питер, скрестив руки на груди, наблюдал за ними. Крюк слегка поклонился Венди, а на губах снова появилась любезная улыбка: — Мисс Дарлинг, — произнес он, — помните, на моем корабле вы желанная гостья в любое время. — Спасибо. В последний раз перед уходом посмотрев на Пэна, пират исчез в зарослях. Венди смотрела ему вслед, задумчиво кусая губы — неожиданная встреча была интригующей: она познакомилась с пиратом. Она так много читала о них и об их приключениях, а теперь только что разговаривала с одним из них. Ей было интересно, каковы остальные… Но Питер прервал ее размышления, когда совершенно бесцеремонно схватил за руку. Она с удивлением повернулась, и их взгляды встретились. Он был зол. И расстроен. — Никогда больше с ним не разговаривай, — резко бросил он, прежде чем повернуться и уйти. Венди непонимающе уставилась на него: на мгновение она растерялась, но тут же рассердилась — никто не давал ему права указывать ей, что делать. — Почему? — окликнула она его, — Питер! Но Питер ничего не ответил. Он взлетел вверх, оставив ее одну на берегу в смятении наедине со своими догадками. Феликс отказался обсуждать с ней случившееся, он просто предупредил девушку держаться подальше от Крюка, если так ей сказал Пэн. Одна только мысль о том, что все здесь делают то, что приказывает им Питер Пэн, приводила ее в ярость. Солнце медленно клонилось к закату, на поляне уже был разведен огонь, и Пэн сидел у костра вместе с остальными мальчишками, улыбаясь и время от времени посмеиваясь. Венди заняла место на бревне, подальше от ребят, повернувшись к ним спиной и задумавшись — иногда, оставаясь наедине с собой, она размышляла о семье, о братьях, но что-то все время от нее ускользало. Сколько она уже в Неверленде? Она пыталась сосчитать дни, но не смогла. Как будто время здесь было не властно. Сама суть хода времени на этом острове была будто укрыта от сознания дымкой. Она услышала, как кто-то сел рядом и вздохнула, не поднимая глаз и сжимая зубы: — Я не хочу идти к остальным, Феликс, — сказала она, — я же тебе сказала — я очень зла на него, и я останусь сидеть здесь… Она услышала тихий смех и тут же подняла глаза, краснея — рядом с ней верхом на бревне сидел Пэн, и, судя по всему, выражение лица Венди его крайне забавляло. — Зла? — повторил он, — А можно спросить, почему именно? Венди было неловко оттого, как он на нее смотрел, но она не отвела взгляда. — Из-за тебя, — ответила она, — мне не нравится, как ты со мной обращаешься. — А как я должен с тобой обращаться? — его голос внезапно стал непривычно низким, а сам он будто смотрел сквозь нее. — Ты мог бы быть… любезнее. На этот раз Пэн рассмеялся от всей души, запрокинув голову назад. — Я не хочу быть любезным, — произнес он. — Что ты имеешь против Крюка? — Ничего. По правде говоря, он мне даже нравится. С ним тут куда веселее. — Тогда почему… — Потому что, — резко перебил ее Пэн, — понимаешь, таковы правила игры. — Игры? — Да. И он хотел выяснить, годишься ли ты в качестве наживки. Чтобы потом при случае использовать тебя против меня. В этот раз рассмеялась Венди. — Я? — сказала она, — Я тебя умоляю. Я последний человек на этом острове, которого можно использовать, чтобы навредить тебе. — Разве? Почему? — Потому что я тебе не нравлюсь. Питер на удивление странно посмотрел на нее: — Ты правда так думаешь? — тихо спросил он. — Ну, если тебе так хочется знать, то да. — Тогда ты ошибаешься. Венди моргнула, не сводя глаз с лица Питера — кажется, в этот раз он был искренен, но если так он обращается с теми, кто ему нравится, то, господи, какая же участь уготована для тех, кто ему не по душе? Юноша усмехнулся, увидев, с каким неприкрытым недоверием она на него смотрит. — Ты мне не веришь, — медленно произнес он. — Нет, не верю. — Пойдем, — с этими словами он поднялся на ноги, — давай поиграем. — Сейчас? — Да. Питер протянул руку Венди, которая посмотрела на него с сомнением, кусая губы. Он задорно улыбался — что она знала о нем наверняка, так это то, что Пэн любит игры. Ему нравилось играть. И все время хотелось веселья. Она дала ему руку, и он тут же потащил ее в лес, отпустив только, когда пришло время остановиться. Он вплотную приблизился к ней, наклонился и прошептал: — Прячься. Я тебя найду. Венди не нужно было повторять дважды. Она тут же скрылась из его поля зрения, бесшумно пробираясь среди кустов и деревьев, и наконец, затаилась прямо под высоким деревом. Она калачиком свернулась у его корней, стараясь лежать неподвижно, чтобы он ее не увидел. — Нашел. Он был рядом в то же мгновение — в конце концов, он ведь мог летать. И тем не менее, он выглядел до жути довольным, когда схватил ее за руку и помог подняться на ноги. — Теперь моя очередь? — спросила Венди. — Ты проиграешь. Тебе за мной не угнаться. Венди хотела было возразить, но тут среди ветвей дерева она заметила, как что-то мерцает в листве. Что-то разноцветное, переливающееся сияло прямо над их головами, и девушка в изумлении смотрела во все глаза. — Что это? — только и смогла прошептать она. Питер улыбнулся, наклоняясь к ней ближе, и прошептал прямо на ухо: — Феи. Они живут на этом дереве. — Феи? — ошеломленно переспросила Венди, — О… Венди затаила дыхание, прижимаясь к дереву, чтобы получше рассмотреть их в листьях, с трудом сдерживая восторженные возгласы каждый раз при виде взлетающей в воздух волшебной пыльцы. Питер стоял поодаль, не сводя глаз с ее лица, но она его даже не замечала. Внезапно она услышала, как он двинулся с места, и обернулась, но его уже не было рядом. — Питер? — прошептала она, напрасно всматриваясь в темноту, окружавшую ее, — Питер? Он приземлился прямо рядом с ней, и она ахнула, испуганно прижимая руки к груди. — Питер, — произнесла она, — ты напугал меня — что ты… Вдруг она увидела, что его ладонь была сжата в кулак, в котором что-то поблескивало. Ее глаза расширились от удивления, и она открыла рот, в то время как Питер с улыбкой разжал пальцы, и она смогла заглянуть внутрь. Он поймал фею — она испуганно взмахивала крыльями, переливаясь лиловым цветом. Кажется, ей не очень понравилось то, что ее поймали, но Венди, сердце которой рвалось из груди, сейчас была слишком увлечена тем, что рассматривала ее. — Она прекрасна, — произнесла Венди, сжимая запястье Питера и притягивая его руку к себе, чтобы лучше рассмотреть это удивительное создание. Она не заметила, как его выражение лица почти неуловимо изменилось, равно как и не почувствовала легких порывов ветра — она была совершенно очарована происходящим. Это фея — настоящая фея! Феи, пираты, русалки — ах, скорее бы рассказать об этом Джону и Майклу… Улыбка сошла с ее лица, и она застыла, услышав первый за эту ночь горестный плач, эхом разлетевшийся по всему острову. Она опустила руки, и Питер тоже перестал улыбаться, раскрывая ладонь и отпуская фею наверх на дерево. — Что не так? — спросил он. — Плач, — прошептала она, — разве ты его не слышишь? Каждую ночь? Каждый раз, как только темнеет… Ее охватило уже знакомое чувство, и она опустилась вниз, беспомощно садясь на землю. Ее родители, ее братья — Бэйлфаер… ее лицо исказилось от боли, а на глазах выступили слезы… — Нет. Со слезами на глазах она посмотрела на него — Питер опустился на колени перед ней. Он схватил ее за плечи и покачал головой. — Нет. Не плачь. Ты не должна плакать. Прекрати. — Я не могу, — тихо ответила Венди, — я хочу к родителям…. к маме…. к братьям — Питер, мои братья… — Они не нужны тебе. Забудь их — забудь их всех… теперь твоя семья здесь, в Неверленде. — Нет, неправда… они тоже плачут, они все плачут… Питер коснулся ладонями ее лица, пытаясь зажать ей уши. Венди удивленно посмотрела на него. Он снова покачал головой, будто ему самому было больно от одного только ее несчастного вида. — Ты их не слышишь, — прошептал он, не убирая рук, — ты хочешь остаться в Неверленде. Где тебе всегда, всегда будет весело. — Жизнь это не только веселье и игры, Питер, — пробормотала Венди. — Почему же нет? — Потому что так нельзя. Рано или поздно, тебе придется…. Он с ужасом посмотрел на нее и тут же прижал палец к ее губам. — Нет, — произнес он, — молчи. Эти слова здесь запрещены. В Неверленде нет места времени — здесь есть только молодость и свобода. Навеки. — Но я не хочу оставаться здесь навсегда. — Нет, хочешь. Крики и плач постепенно стихали, как и каждую ночь — но на сердце у Венди все равно лежал камень, а в глазах стояли слезы. Она не сводила с Питера взгляда. — Не плачь, — тихо произнес он, — я запрещаю. — Ты не можешь запретить мне чувствовать. — Почему ты хочешь чувствовать то, что причиняет тебе страдания? — Я… я не знаю. Наверное, так все устроено. — Только не здесь. Венди всхлипнула, когда Питер бережно провел ладонью по ее волосам — это внезапное проявление нежности немало удивило ее. Она в смятении посмотрела на него, и он тут же отдернул руку, будто спохватившись. — Не плачь, — еще раз повторил он, перед тем как снова взлететь ввысь и исчезнуть. Он улетел, но слезы еще долго катились по ее щекам.
