О разбитых сердцах и пробуждении (Of damaged hearts and awakenings)

Краткое содержание Пэн снова возвращается за Венди.

Неверленд, много лет тому назад Рано утром Питер вместе с Феликсом ушли из лагеря, и их отсутствие почему-то… беспокоило Венди. Ей не хватало Феликса, к обществу которого она уже привыкла, но вместе с тем Питер и его странное поведение прошлым вечером тоже никак не шли у нее из головы. То, как близко он к ней стоял, как улыбался, как внезапно исчез — она ничего не понимала. Та ночь была для нее самой трудной. Она провела ее на берегу одна, и когда проснулась, заметила, что солнечный свет был тусклее и бледнее чем обычно. Глаза девушки были красными от слез, а сердце разрывалось от боли — острое чувство одиночества, которое каждой ночью пронзало ее насквозь, не исчезло и утром. Несмотря на то, что было тепло, Венди поежилась. Она поднялась, переминаясь с ноги на ногу и потирая щеки дрожащими пальцами. В ту же минуту она поняла, что помимо нее на берегу есть кто-то еще. Венди посмотрела себе под ноги и ахнула, увидев дощатую палубу — она была не на острове. Она находилась на корабле. — С добрым утром, милая. Венди подпрыгнула, испуганно вскрикнув — перед ней был Крюк. За его спиной команда корабля занималась своим делом — никто из них не обращал на девушку особого внимания, хотя все они и знали о ее присутствии. Венди сделала шаг назад, вспоминая предостережение Питера. Крюка же, казалось, происходящее забавляло. — Ни в коем случае не хотел тебя пугать, красавица, — капитан слегка поклонился. — Что вам нужно? — Успокойся, ты здесь не пленница, — сказал Крюк, — мы увидели, как ты спала на берегу — тебе еще повезло, что именно мы тебя нашли. Вокруг уже собирались русалки, и, похоже, намерения их были отнюдь не благими. — Но... — Интересно, что ты им такого сделала, — Крюк вопросительно поднял бровь, — обычно они ведут себя не так агрессивно. — В таком случае, спасибо, — нерешительно произнесла Венди, так до конца и не решив для себя, стоит ли ей верить этому человеку. — Не стоит благодарности, — обворожительно улыбнулся Крюк. — Так… вы вернете меня на берег? — Ну, конечно. Но раз уж ты здесь, я думал, мы можем немного поболтать. Венди подозрительно сощурилась, но Крюк все так же улыбался. — Поболтать о чем? — спросила она. Он жестом пригласил девушку, и она последовала за ним на корму, где располагался штурвал. Венди посмотрела по сторонам — отсюда хорошо просматривался остров: деревья, песчаный берег, цветы… от увиденного захватывало дух. — Интересно, — произнес Крюк, вставая у штурвала и с нарочитой небрежностью управляя кораблем, — как тебе Неверленд? — О, — Венди, признаться, была застигнута врасплох его вопросом, — ну… мне здесь нравится. — И ты не скучаешь по дому? — Я… Взгляд Крюка стал серьезным, а Венди задумчиво нахмурилась, пребывая в смятении. Скучает ли она по дому? Ей так не казалось. Подобные мысли редко посещали ее днем. Но внезапно снова напомнила о себе та самая острая боль, что пронзала сердце каждую ночь, заставляя чувствовать себя ужасно, просто отвратительно — почему она не скучает по своей семье? Почему мысли о близких не изводят ее? Неужели она стала настолько бессердечной? — Я не знаю, — тихо ответила она, — я не очень часто о них думаю. — Как и все остальные, — добавил Крюк, — но ведь у тебя теперь есть семья, правда? Потерянные мальчики… — Я... наверное, да… — И Пэн. При упоминании его имени губы Венди скривились в невеселой усмешке. Она не смотрела на Крюка, иначе обязательно заметила бы хищный блеск его глаз — все шло так, как он и планировал. — Надо полагать, вы с Пэном не очень-то и ладите, — продолжал пират, пристально изучая лицо девушки. — Я не знаю, — призналась Венди, — я… иногда мне кажется, что я ему нравлюсь. Но он… он своеобразный. — Это точно, — рассмеялся Крюк, — своеобразный — вполне подходящее слово. — Почему вас все это интересует? — Просто любопытно, милая. — Вы уверены, что это просто любопытство? От Венди не укрылось то, что во взгляде пирата промелькнуло одобрение. Девушка оказалась умнее, чем он предполагал. Мужчина улыбнулся и произнес: — Надо полагать, я… беспокоюсь, если хочешь знать. Мне совершенно не нравится видеть, как умных, сильных женщин держат в клетке, неважно насколько они при этом юны. Впервые за все время Венди назвали женщиной. И где-то глубоко внутри ее сердце затрепетало при этих словах. — Почему вы считаете, что меня держат в клетке? — спросила она. — Милая, а что такое, по-твоему, Неверленд? — ответил он вопросом на вопрос, — Никто не покинет его без разрешения Пэна. Он считает, что все здесь принадлежит ему. — Даже вы? Крюк горько усмехнулся: — Пэн с лихвой приложил руку к тому, кем теперь я являюсь, — пояснил он, — хотя не стоит преувеличивать — это заслуга не только его одного. В конечном счете, я отсюда уйду, когда буду готов — заключу с Пэном сделку. Но я никогда не был одной из пешек в его маленькой банде. Тебе же он такого шанса не даст. Венди задумчиво посмотрела на Крюка. В нем явно что-то было: он был очарователен, но совсем не так, как Питер. Он точно знал, что сказать, в то время как Питер только и делал, что говорил невпопад, как правило, вызывая ее раздражение и вместе с тем разочарование. Пират взял Венди за руку и целомудренно поцеловал тыльную сторону ее ладони: — Всего лишь немного пищи для размышлений, — подмигнул ей мужчина, тут же выпуская ее руку из своей. Крюк сдержал слово: он вернул Венди на остров на небольшой лодке, поклонившись на прощание и оставив ее одну на песке. Девушка еще некоторое время смотрела ему вслед, погруженная в свои мысли, и лишь потом развернулась и направилась в лагерь. Мальчики были увлечены игрой, и в этот раз с ними был и Пэн. Феликс сидел рядом с ним: она могла видеть его только со спины, но когда девушка появилась, Пэн тут же поднял на нее глаза, не двигаясь с места. Мальчишки хлопали в ладоши и улыбались, радуясь ее возвращению, а Питер, тем временем, встал, уперев руки в бока — на его губах играла хищная улыбка. Он ждал, пока она радостно поприветствует ребят, и лишь потом заговорил: — Вы только посмотрите, кто к нам пришел, — мрачно произнес он, — наша маленькая разбойница. Венди перевела на него взгляд, прищурившись — мальчишки вокруг стояли, в изумлении открыв рты. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, скрестив руки на груди и вопросительно поднимая брови. — Ты провела ночь на корабле Крюка, — злобно ответил Питер. — Ну и что в этом такого? — бросила Венди с вызовом. — Я предупреждал тебя никогда больше с ним не разговаривать, — ответил Пэн, медленно приближаясь к ней. — Он был очень любезен, — парировала Венди, не желая отступать, в то время как угрюмый взгляд Питера готов был прожечь ее насквозь, — и совершенно очарователен, в отличие от некоторых. На скулах Питера заходили желваки, а губы сжались в тонкую линию. Казалось, что его вот-вот затрясет от ярости. Мальчишки вокруг не произнесли ни слова, стоя на поляне в полном молчании. — Ты меня ослушалась, — голос Питера стал зловеще тихим. — Может быть, давно уже пора было это сделать? В голове Венди так и звучали слова Феликса. Не зли Пэна. Не испытывай его терпение. Она хотела было встретиться взглядом со своим другом, но тот на нее не смотрел. Губы Питера изогнулись в бесстрастную ухмылку, а в глазах мелькнул опасный огонек. Венди немедленно пожалела о своих словах, теперь осознавая, насколько глупой была эта выходка, но все же не отступилась от них. Питер засмеялся, запрокидывая голову, а затем внезапно Венди почувствовала, как что-то тянет ее назад. Со стоящего рядом дерева вниз спустились лианы и обвили ее талию и плечи, увлекая за собой и прижимая к стволу. — Питер! — закричала она, — Нет! — Ты останешься здесь, — пригрозил Пэн, — а что касается нас — мы немного повеселимся в компании пиратов. Что вы на это скажете, мальчики? В ответ раздались восторженные крики. Несмотря на то, что некоторые из ребят и смотрели на девушку с сочувствием, они были преданы Пэну, и глаза Венди расширились от ужаса, когда она, наконец, до конца поняла это. Крюк был прав — Пэн желал, чтобы ему подчинялись, чтобы его уважали и боялись. Он правил этим островом, как хотел, и считал Потерянных Мальчиков своей собственностью. Так оно и было. И так вышло, что он стал считать и ее своей — именно по этой причине он пришел в ярость от попытки Венди подружиться с Крюком. И ей было с ним не совладать. Все и вся на этом острове играло ему на руку. Он победит. В Неверленде он побеждает всегда. — Нет! — пронзительно закричала Венди, — Нет, Питер, нет! — Побереги силы, птичка-Венди, — самодовольно улыбнулся ей Питер, — я делаю то, что хочу. Неверленд — мой, и не тебе указывать, как мне поступать. Венди с отчаянием посмотрела на Феликса. Его лицо было скрыто капюшоном, но и он не мог скрыть безразличия юноши ко всему происходящему. Его равнодушие глубоко ранило Венди, приводя ее в смятение и причиняя боль. — Отпусти меня! — попросила она, пытаясь вывернуться из крепко удерживающих ее пут, снова переводя взгляд на Пэна и его победное выражение лица. — Нет. — Я ненавижу тебя! — закричала девушка, приходя в ярость от осознания собственной беспомощности, — Я ненавижу тебя всем сердцем, Питер Пэн — я хочу вернуться домой! На поляне воцарилась мертвая тишина. Появилось чувство, что сам воздух стал другим — все мальчишки затаили дыхание — еще никто и никогда при свете дня не произносил подобных слов. Даже Феликс, который до этого момента оставался безучастным к судьбе Венди, замер и посмотрел на Пэна. Все переводили взгляды с Венди на Питера, настороженно ожидая его реакции. Питер пристально посмотрел на девушку — выражение его лица все так же оставалось для нее тайной, которую она была не в силах разгадать. Он не произнес ничего. Он лишь смотрел и смотрел, а его глаза горели огнем, суть которого Венди не могла постичь. Не отводя от нее взгляда, он произнес: — Вперед, мальчики. Поиграем. Венди хотела кричать, хотела бороться, но Пэна уже и след простыл. Спустя несколько секунд за ним последовали и остальные мальчишки, а Венди оставалось только смотреть, пытаясь восстановить дыхание, и тщетно сражаться с лианами, сковывавшими ее. В тот день в стычке с пиратами Феликс и получил свой шрам. В качестве символа своей безграничной преданности Питеру. С того самого дня, Пэн в ней ни разу не усомнился. Когда наступила ночь, Питер вернулся на поляну один, спускаясь с неба прямо перед Венди. Одним движением руки он заставил лианы отступить, и Венди тут же отошла от дерева, потирая запястья. — Где мальчики? — не медля ни секунды спросила она. — Они в порядке. Не волнуйся. Венди посмотрела на него: чувство унижения и злость все еще были слишком свежи. Пэн же теперь вел себя иначе — он притих и будто был подавлен. Девушка не успела даже подумать о причине таких перемен, как увидела что-то в его руках. — Что это? — спросила она. Питер небрежно бросил ей какую-то белую тряпку. — Твоя рубашка, — произнес он. — Почему… — Ты добилась своего, — холодно ответил он, — ты возвращаешься домой. Венди вцепилась руками в свою рубашку, недоверчиво глядя на него. — Ты… ты позволишь мне уйти? — удивленно моргнула она. Питер раздраженно нахмурился: — Да, — резко произнес он, — довольна? — Я… да! Да — спасибо тебе, Питер… Пэн презрительно усмехнулся: на лице играла жестокая улыбка, а голос был острым как лезвие бритвы: — Я делаю это не ради тебя, — сказал он, — ты надоела мне до смерти. Я не хочу больше тебя здесь видеть. — Ты… Венди казалось, будто из ее легких одним ударом выбили весь воздух. Она так сильно хотела вернуться домой, особенно сейчас, в тени неверлендских сумерек, но в равной степени она никак не ожидала подобного. — Не смотри на меня так, — холодно бросил Питер, — тебя вообще не должно было здесь быть — думай, что хочешь, но это случайность. Девчонкам в Неверленде не место. Тень должна была принести мне мальчишку. А вместо этого принесла тебя. Как знать, вдруг она теряет хватку. — Прекрати, — сдавленным голосом перебила его Венди, — почему ты относишься ко мне с такой злостью? — Потому что я злой, Венди, — заявил Питер таким тоном, будто гордился собой за это, — я и есть зло. — Неправда. Но, казалось, ее слова только разозлили Питера еще больше. Он посмотрел на нее и сделал шаг назад, не в силах совладать со столь бурной вспышкой гнева. — Ты ничего обо мне не знаешь, — прорычал он, — ничего. — Ты злишься на меня? — спросила она, — Из-за того…. из-за того, что я недавно сказала? — Я не злюсь на тебя, — голос Питера был леденяще бездушным, — мне плевать, что ты делаешь, мне плевать, что ты говоришь. Я просто хочу, чтобы ты ушла. Тебе здесь нет места. — Ты лжешь! — с жаром возразила ему Венди, — мне есть здесь место! Но ты не можешь заставить людей остаться здесь — ты не можешь посадить нас в клетку! — Нас? — Да, нас! Остальных тоже — они же плачут каждую ночь, Питер. Они плачут, потому что скучают по родителям! Питер фыркнул, закатывая глаза: — Родители, родители! — ехидно передразнил он ее, яростно взмахивая руками, — разве это все, о чем люди думают? — Но я люблю их, — сказала Венди, — и моих братьев тоже. — Ах, да, твои ненаглядные братья, — глаза Питера сузились, а рот снова скривился в усмешке, — раз они у тебя такие замечательные, может быть, в следующий раз мне стоит отправить Тень за ними? В конце концов, почему только тебе должно быть весело? Зрачки Венди расширились от ужаса, и она яростно затрясла головой. Усмешка Питера теперь была полна удовлетворения, которое он испытывал при виде ее столь очевидного отчаяния и безумного блеска глаз, с которым она умоляла его: — Нет, — она повысила голос, — нет, ты не можешь — ты не можешь забрать их. Ты не смеешь трогать моих братьев! — Смею, если захочу. — Нет! Нет, нет, никогда! Ты никогда их не получишь, Питер Пэн! — Не тебе указывать, что мне делать, — голос Питера превратился в зловещий шепот, — ты не можешь мне приказывать! — Хватит! Ты ужасный, несносный мальчишка! Прекрати так себя вести — так, как будто ты всегда можешь получить то, что хочешь… — О, но ведь это так. — Нет, не так. Однажды тебе придется повзрослеть, Питер! — Нет! Питер тут же подлетел к ней, зажимая рот рукой, заставляя ее замолчать. — Я же говорил тебе никогда не произносить этих слов! Венди сжала его руку и заставила Пэна убрать ладонь. — Но я права, — тихо возразила она, — не все и не всегда будет по-твоему. — Ты ошибаешься. Я всегда буду тем, кто я есть — я всегда буду молодым и всегда буду править Неверлендом. И я не позволю тебе это изменить. Питер отвел руку от ее лица, как будто одно только прикосновение к ее коже могло обжечь. Он повернулся к ней спиной, чтобы Венди не увидела, как дрожат его плечи и как на дне глаз плещется неприкрытый страх. — Одевайся, — небрежно произнес он, — Тень скоро прилетит за тобой. Прощай, Венди. Так Венди Дарлинг покинула Неверленд в первый раз. Сторибрук, наши дни Венди ни секунды не сомневалась, что Питер вернется — маленькая победа, которую она одержала прошлой ночью, придала уверенность, но только на время. Братьев же она предпочла не беспокоить — это дело касалось только ее и Пэна. Конечно же, у Джона и Майкла были свои довольно веские причины его ненавидеть — он многое для этого сделал, когда они вернулись в Неверленд все вместе, чтобы найти Бэйлфайера. Но Венди знала, что в этот раз это было личным вопросом только их двоих. Было уже неважно, какие чувства они испытывали друг к другу, находясь во власти проклятия — Венди полагала, что Пэн ненавидит ее именно за это. Он был уязвим, он показал ей свою слабость — а ведь раньше Питер Пэн никогда не делал ничего подобного, чем ужасно гордился. И теперь он не остановится, пока не отомстит ей. Венди это было прекрасно известно. Но в этот раз девушка подготовилась заранее. В ее голове созрел план, и оставалось только молиться, что он заглотит наживку, и тогда ее идея сработает. Когда он вернулся, она была готова. Почти каждую ночь она ждала, что он появится снова. На нем был его привычный наряд, который он носил в Неверленде. Впервые Венди видела в Сторибруке настоящего Питера Пэна, а не тень Джеймса Янга. В то время как братья Венди, ничего не подозревая, спали в соседней комнате, юноша приземлился на подоконник. Венди ахнула, когда увидела, что позади него парит Тень. Ей было не по себе, пусть она и решила не показывать ему свой страх. Венди знала, что это лишь его обрадует. — Привет, птичка. Знакомое приветствие ранило Венди прямо в сердце не хуже острого ножа. Она медленно поднялась с кровати, вставая прямо перед ним в одной ночной рубашке и халате. Пэн спрыгнул на пол и поравнялся с ней, скрестив руки на груди и выжидая. — Питер, — каждое слово давалось Венди с трудом. — Скучала по мне? Она ничего не ответила. Он же рассмеялся в ответ на ее молчание. — Ты готова? — спросил он, а его глаза сверкнули злорадным блеском. — Нет, давай сначала поиграем. Лицо Питера осветилось от восторга, и он удивленно поднял брови — слова девушки явно произвели на него впечатление. Венди похвалила себя за задумку: Пэн редко мог устоять и отказаться от игры. — Что за игра? — с любопытством спросил он, наклонив голову набок. — Правда или действие. Услышав это, юноша обрадовался еще больше и улыбнулся: — Ммм, мне нравится. Отличная мысль, птичка-Венди. — Так ты будешь играть? — Конечно. Венди с трудом удавалось скрывать волнение, пусть это и было сейчас необходимо. Питер, вероятно, догадывался, что она что-то задумала, но не мог противиться желанию поиграть: только не тогда, когда у него были все шансы выиграть. Она тоже, в свою очередь, собиралась победить этой ночью, хотя бы отчасти. — Так как идея твоя, ты и будешь первой, — усмехнулся Питер, — правда или действие, птичка-Венди? — Правда, — бойко ответила она. Она знала, что придется действовать осторожно, и понимала, чем рискует. Но вместе с тем она знала и Питера: он хотел потянуть время, чтобы насладиться игрой в полной мере. Венди не сводила с него глаз, видя, как его губы снова растягиваются в улыбке. Пэн прислонился спиной к стене, скрестив руки и всем своим поведением выражая самодовольное превосходство. Глаза же горели темным опасным огнем. — Расскажи мне, снился ли я тебе, — начал он, — с того самого дня, в хижине в лесу. Ну же, птичка-Венди, расскажи мне. Несмотря на всю готовность Венди к этой игре, его слова заставили ее вздрогнуть и стиснуть зубы. Откуда он знает? Откуда ему известно, что каждый раз, когда она думала о том дне, сердце начинало болеть, а низ живота томительно тянуло, и при этом ее переполняло отвращение к самой себе. — Ну же, птичка, — он специально дразнил ее, называя так, — ты же сама хотела поиграть. Она сглотнула, глядя прямо ему в глаза, и сделала вдох, перед тем как ответить: — Ты снился мне несколько раз, — сказала она, — ты это хотел услышать? — Что именно тебе снилось? Я хочу знать, — настаивал он, — я хочу знать, каково это было. Что ты чувствовала? Просыпалась ли ты по утрам, испытывая желание? Он играл с ней, но Венди была настроена решительно и не собиралась показывать ему, как сильно эти слова задели ее. Он был прав: в конце концов, эта игра была ее идеей. — Ты снился мне, — произнесла она, не отводя взгляд, — мне снились твои… твои руки. Твое тело. Мне снилось, как ты целуешь и ласкаешь меня. Когда я проснулась, мне страстно этого хотелось. На лице Питера красовалась широкая довольная улыбка, и Венди не могла устоять, чтобы все не испортить и не дать ему возможность насладиться моментом: — Но затем, я вспомнила, кто ты и что ты сделал. И я не испытала ничего кроме отвращения к самой себе за одни только подобные мысли. Я поняла, что ненавижу тебя еще сильнее. Ее слова, пусть и крайне опасные, произвели ожидаемый эффект, потому что улыбка Питера померкла, уступая место мрачному выражению. Некоторое время они пристально смотрели друг на друга. — Твоя очередь, — твердо произнесла она. — Действие, — буквально выплюнул ей в лицо Питер. — Я хочу, чтобы ты отослал свою Тень обратно в Неверленд, — в голосе Венди не было ни капли сомнения, — останься со мной один на один. Хотя Питер и был слегка удивлен, возражать он не стал. На самом деле, ее просьба его впечатлила. Он посмотрел на девушку, кивнул, и щелкнул пальцами, подзывая к себе Тень. — Отправляйся в Неверленд, — сказал Питер, — я позову тебя, когда ты мне понадобишься. Игра есть игра, — добавил он, широко улыбаясь. В мгновение ока Тень исчезла. Питер снова посмотрел на Венди, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. — Ты затеяла опасную игру, Венди, — сказал он, — надеюсь, ты хочешь попробовать и другой вариант. — Действие, — тут же ответила она, — я выбираю действие. Питер внимательно посмотрел на нее и ухмыльнулся. Внутри что-то оборвалось, но она до последнего не желала показывать свой страх и волнение. Питер медленно выпрямился, уперев руки в бока, и наклонился к ней: — Поцелуй меня, — теперь он издевался над ней в открытую, даже не пытаясь скрыть свой триумф, — если осмелишься. Венди чуть было не рассмеялась. Неужели он и правда думал, что ему удастся этим ее смутить? Он определенно теряет хватку. Тем более, она была к этому готова. Сказать по правде, даже рассчитывала на это, втайне надеясь, что те чувства, что он к ней испытывал в прошлом, позволят ей подтолкнуть его к запланированному шагу. Не сомневаясь ни секунды, она подошла к нему и, обхватив его лицо обеими руками, прижалась своими губами к его. Его незамедлительно последовавшая реакция ее удивила. Когда их губы встретились, он зарычал, заключая ее в свои объятия и сжимая ткань ее халата в своих руках. Она подтолкнула его к стене, прильнув к нему всем телом — уверяя себя, что делает только то, что нужно, только играет в игру, но этот поцелуй, пусть и против ее воли, разжигал в ней огонь. Вскоре пламя, зажженное ею, охватило и его: он целовал ее со страстью, отчаянием, силой и желанием. Он все крепче и крепче сжимал ее талию руками и прижимал к себе, едва не начиная двигаться бедрами ей навстречу. Венди запустила пальцы в его волосы, и с его губ слетел приглушенный гортанный стон. Она тут же отстранилась, открывая глаза: он все еще стоял зажмурившись и прижавшись затылком к стене — рот был полуоткрыт — он тяжело дышал, но на губах уже медленно появлялась довольная улыбка. — Теперь твоя очередь, — произнесла она как можно тверже, пытаясь восстановить дыхание. Он открыл глаза, на дне которых все еще таилось столь очевидное вожделение. Он облизал губы, все еще крепко сжимая ее в своих руках, и проводя по коже большими пальцами рук. — Правда, — ответил он. Венди с большим трудом удалось сдержать радостный возглас. Есть. Попался. — Кого ты боишься в Сторибруке? В мгновение ока дымка его взгляда рассеялась, уступая место тьме, улыбка сошла с губ, и он отпустил Венди, разве что с силой не оттолкнув ее от себя. — Ты ходишь по краю, птичка, — тихо сказал он. — Ты согласился на игру, — в голосе Венди не было и тени сомнения, — тебе придется сказать мне. Питер моргнул, но все же ответил: — Хорошо. Его зовут Румпельштильцхен. Венди нахмурилась, в мыслях перебирая всех жителей города — она уже столько всего слышала о каждом из них… — Румпель… ты имеешь ввиду Мистера Голда? — спросила она, — Темного… Темного Мага? — Вижу, ты уже все знаешь. — Но почему? — Твой вопрос был не о том. И я не боюсь его — просто лучше, если он не будет знать, что я здесь. Венди все же было любопытно, но она кивнула — Пэн был прав. Настал его черед, и на губах снова появилась ухмылка, в то время как он собирался задать свой вопрос. — А знаешь что? — Венди покачала головой, — В этом нет никакого смысла, — мы можем играть до тех пор, пока ты не выиграешь и не заставишь пойти с тобой — а я знаю, что так оно и будет — поэтому давай остановимся прямо сейчас. Я пойду с тобой, Питер. При одном условии. Питер наклонил голову набок — он был заинтригован, но все же нахмурился: — Условии? — переспросил он. — Да, — твердо ответила Венди, — я уйду с тобой, без борьбы, без возражений, я даже не буду пытаться сбежать, я останусь и буду делать все, что ты захочешь. — Мне уже начинает это нравиться. — Если ты оставишь моих братьев в покое. Навсегда. В ответ на ее слова Питер выпрямился и посмотрел на нее с неприязнью. — А с чего это ты вдруг решила, что я соглашусь? — надменно поинтересовался он, — мне нравятся твои братья — они мне еще пригодятся. — Они не нужны тебе. Двумя мальчишками больше — двумя меньше — какая тебе-то разница? На самом деле тебе ведь нужна я, правда? Давай же, заключи сделку со мной. — Питер Пэн не идет на компромисс. — Что ж, а придется, — яростно отрезала Венди, — потому что я пойду на все, но ты не заберешь моих братьев. Твоя Тень улетела — тебе придется забрать меня силой или позвать ее обратно. Я убегу, я направлюсь прямо к Голду и расскажу ему, что ты здесь… — Думаешь, Румпельштильцхен тебе поможет? — Я сделаю все, о чем только он попросит, — с жаром проговорила Венди, — ты не понимаешь, Питер, ты совершенно не понимаешь, как далеко я готова зайти, чтобы защитить их. Я пойду на все. И я наврежу тебе, так сильно, как только смогу, куда больше чем раньше — и тебе придется сражаться, чтобы забрать нас с собой в Неверленд. Но если ты скажешь да, я просто пойду за тобой. Я не буду противиться, никогда, не буду возражать, я всегда буду делать все, что ты хочешь. Ты выиграешь. Венди рисковала, хотя и прекрасно это понимала. Не было никаких гарантий, что Питер боялся Румпельштильцхена так сильно, чтобы пойти на сделку с ней — к тому же, ей было известно, что он не любит, когда его заставляют что-то делать против его воли. Оставалось только надеяться, что ее обещание быть послушной и вести себя так, как хочет он, будет для него достаточным. Конечно, отчасти девушка блефовала, потому что даже не представляла себе, согласится ли Голд вообще ей помогать, но попытаться все же стоило. Ради братьев. Пэн пристально смотрел на нее. Было очевидно, что он всерьез думает над ее словами, взвешивая все за и против. Казалось, вся затея ему не нравилась, пусть и была в какой-то мере соблазнительной — Венди оставалось только ждать его ответ, затаив дыхание и пытаясь успокоить рвущееся из груди сердце. В конце концов, Питер едва заметно кивнул. — Что ж, — произнес он, — птичка-Венди, по рукам.