О возвращениях и новых поворотах
20 октября 2016 г., 22:19
Краткое содержание Венди готовится вернуться в Неверленд.
Сторибрук, наши дни Венди спросила у Питера разрешения переодеться: он застал ее в одной ночной рубашке, а она знала, что передвигаться в ней по острову неудобно. Питер согласился, и девушка попросила его отвернуться. Он усмехнулся и улегся на ее кровать, небрежно заложив руки за голову — Венди оставалось только гадать, как в нем с легкостью умещались две такие противоположные сущности. Как мог он из угрожающе опасного в одно мгновение снова стать игривым и беспечным — как будто все еще не понимал, какое тяжелое решение она приняла. Как знать, может быть, он просто в очередной раз наслаждался победой. — Закрой глаза, — укоризненно посмотрела на него Венди. — С чего вдруг? — ухмыльнулся Питер, — Я и так уже все видел, если ты помнишь. — Тогда все было иначе. — Ты права. Если не ошибаюсь, в прошлый раз я помогал тебе раздеться. Нужна помощь? Венди с ужасом недоверчиво посмотрела на Питера — он что, заигрывает с ней? Он, казалось, пребывал в хорошем расположении духа и выглядел расслабленным — и девушка решила, что он все еще играет с ней, хотя поддаваться на его провокации она не собиралась. Еще немного и она покинет Сторибрук: ей предстояло провести в Неверленде всю свою жизнь. Ей уже никогда не вырасти, она навсегда застынет во времени, снова… с ним. И сейчас Венди совершенно не хотелось доставить ему удовольствие своим смятением. В ответ она лишь вздохнула и закатила глаза, что, кажется, его немало позабавило. Что ж, пусть смотрит, если ему так хочется — ей уже было все равно, и к тому же он, и правда, уже и так все видел. Венди быстро вытащила из ящика комода одежду — как можно скорее сняла ночную рубашку и натянула брюки и кофту поверх майки. Ну вот. Так-то лучше. Все это время Питер наблюдал за ней с едва заметной улыбкой, но глаза горели огнем, желанием: он приподнялся, садясь на кровати, от бессилья комкая в руках простыни, потому что ему стоило невероятных усилий сдержаться и не подойти к ней. Когда Венди перевела на него взгляд, юноша улыбнулся, но не увидел улыбки в ответ. Пэн нахмурился, встал и подошел к ней. — Пойдем, птичка-Венди, — он наклонился к ней, — не смотри на меня так. Венди, которая собирала волосы в пучок, настороженно застыла. — Прости, — сказала она, — я просто… — У тебя вид такой, будто ты идешь на похороны, — с упреком произнес он, — ну же! В Неверленде весело. Разве ты забыла? Вспомни, как нам было весело раньше. Воспоминания об играх, феях и полетах стремительно сменяли друг друга в ее воображении. Девушка закрыла глаза и вздохнула. — Все это вернется, — продолжал Питер, — все будет как раньше. — Это было давно, Питер, — пробормотала Венди, — все было иначе. Сам Неверленд был другим. — Я знаю, — тихо ответил Питер, — но я нашел способ, птичка. Я нашел способ сделать его еще лучше. Вот увидишь. Когда все закончится, мы будем вместе. Его слова на мгновение вырвали Венди из плена охватившей ее грусти. Она с сомнением посмотрела на него: — Вместе? — озадаченно переспросила она. — Да, — Питер одарил ее нежной улыбкой, обхватывая ладонями лицо. — Я не понимаю… — Ты никогда и не понимала, — тихо рассмеялся Питер, — несмотря на то, что ты умная девочка, иногда, знаешь ли, ты можешь быть просто потрясающе глупой. — Питер… — Я скучал по тебе, — прошептал ей на ухо Пэн, согревая своим дыханием кожу и опуская руки ей на талию, — я скучал по тебе, птичка… Когда до Венди наконец дошел смысл его слов, ее глаза расширились от удивления — неужели он имеет в виду именно это? Неужели он хочет ее — так же, как и Джеймс? Этого не может быть — она содрогнулась при одной только мысли и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты, — от волнения она беспомощно заикалась, — ты хочешь сказать, что ты… — Ты так удивлена? — он снова тихо рассмеялся в ответ. — Ты хочешь… — Да, — выдохнул он и потянулся к ней, чтобы оставить невесомый поцелуй на шее, — когда мы вернемся в Неверленд, мы будем заниматься с тобой любовью так, как никогда раньше этого не делали. Венди не могла совладать с захлестнувшими ее чувствами. Ее щеки просто пылали, а там, где его губы прикасались к ее коже, оставались горячие следы — и, несмотря на мучительную боль, в ней медленно пробуждалось желание. — Но… но ты не можешь, — покачала головой она, — ты… ты всегда должен оставаться юным. Ты сам это мне говорил. — Но ведь Неверленд — мое царство, — глаза Питера горели решимостью, — я делаю там что захочу. Никто не может мне указывать, как поступать. Я Питер Пэн. И я делаю то, что хочу, всегда. — И ты хочешь меня, — прошептала Венди, пытаясь осмыслить все услышанное ранее. Питер усмехнулся, осторожно касаясь губами ее уха. — Да, — прошептал он, — я пытался противиться, но какой смысл с этим бороться? Венди потеряла дар речи. Перед ней стоял Питер Пэн — мальчик, который ей когда-то нравился, так давно, что годы почти стерли эти воспоминания; юноша, которого она любила, когда оба они были другими людьми — и теперь он говорил ей, что хочет ее, неважно, что именно он имеет в виду, а она не чувствовала ничего. Потому что она прекрасно понимала: что бы он ни чувствовал, в общем и целом, теперь это не играло никакой роли. В прошлом она была для него лишь развлечением, и теперь снова он хотел использовать ее ради своего же удовольствия. Он хотел ее потому, что для него это означало лишь то, что он снова добьется желаемого. На самом деле ему было на нее наплевать. Она все еще была его пленницей, и в этот раз ей казалось, что ее заточение будет еще мучительнее предыдущего. Очевидно, Пэн ожидал от нее совершенно другой реакции, потому что он отстранился, а улыбка померкла. Он наклонил голову набок. — Разве ты не рада? — участливо поинтересовался он. Будь обстановка менее напряженной, Венди бы рассмеялась ему прямо в лицо. Но ситуация была крайне щепетильной, и кто сказал, что он не возьмет свои слова насчет сделки обратно? — Рада, — она вымученно улыбнулась в ответ. — По тебе так не скажешь. — Мне жаль, — произнесла Венди, — просто я… я буду скучать по своим братьям. Вот и все. — Так давай возьмем их с собой! — происходящее, казалось, начало его раздражать, — Если тебе будет так их не хватать, давай просто заберем их… — Нет! — Венди яростно покачала головой, — Нет, Питер, пожалуйста… со мной все будет хорошо. Давай оставим их здесь. Она бросила на него обеспокоенный взгляд, опасаясь, что совершила ошибку, но теперь раздражения на его лице как будто и не было вовсе. Он выглядел по-настоящему растерянным. — Я не понимаю, — признался он спустя несколько секунд, — если тебя так огорчает то, что приходится оставить их здесь, тогда зачем вообще это делать? — Потому что, — слова застревали в ее горле, — потому что я люблю их… и пусть лучше они будут счастливы и свободны, чем отправятся со мной. — Но ведь тогда ты не сможешь быть счастлива, да? Венди готова была послать Питера к черту, потому что он сам был во всем виноват, но он был растерян и совершенно искренне недоумевал — и она не могла рисковать, отвергая его. — И да, и нет, — мягко произнесла она, — без них мне будет грустно, но я буду рада знать, что они счастливы. Мне хорошо, когда хорошо им. Я очень сильно их люблю. Теперь ты понимаешь? Пожалуйста, пойми меня, повторяла она в немой мольбе. Пойми же, наконец, что я люблю их, и если ты хоть немного любишь меня, то ты поймешь, и навсегда оставишь их в покое. Питер пристально смотрел на нее, и под его тяжелым взглядом девушка невольно вздохнула. — Ничего, — произнесла она, машинально делая шаг назад, — ничего страшного, что ты не понимаешь. Тебе и не надо. До тех пор пока наша сделка в силе. — С чего ты взяла, что я ничего не понимаю? Его тон был совершенно серьезен, и это напомнило Венди о том, как временами таким же становился и Джеймс — когда его улыбку и смех будто рукой снимало. И все же, таким был не только Джеймс. Она уже не раз видела, как то же самое происходит и с Пэном. На самом деле, они были не такими уж и разными, и где-то в глубине души она всегда об этом знала. И что теперь можно было сказать о ней самой и о том, что ее угораздило в него влюбиться, в то время как там, в другой жизни, он был самым злостным ее мучителем? — Потому что ты думаешь совершенно иначе, — осторожно начала она, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, чтобы ненароком не вывести его из себя, — тебе это чуждо. — Что мне чуждо? Она колебалась, но все же ответила: — Любовь. Она ведь сказала правду? Вряд ли его можно было этим обидеть. Ей казалось, что он даже мог принять ее слова за комплимент, сказать ей, что Питер Пэн не любил никого и никогда, но вместо этого на его лице появилось на удивление спокойное и вместе с тем мрачное выражение. — Ты же знаешь, что это не так, — тихо сказал он. Его слова будто пронзили ее сердце насквозь, заронив в нем надежду — она ненавидела себя за то, что была такой наивной, за то, что ему легко удавалось поколебать ее решимость. Как вообще она смеяла надеяться, что он ее любит? Даже если так, это ничего не изменит. И не сотрет ничего из ее памяти. Но вместе с тем его слова могли принести ей и облегчение. Подарить ей неопровержимое доказательство, в котором она так нуждалась — они могли свидетельствовать о том, что все то, что было между ними во время проклятия, было реальным, настоящим вне зависимости от обстоятельств. Они говорили о том, что не одна она пытается справиться с чувствами, и не одну ее преследуют воспоминания, и не только она пытается собрать воедино или разрушить до основания частички своей собственной души, равно как и частички его. Когда-то она была юной Венди Дарлинг, полной надежд, доверчивой, жаждущей приключений. Она — та Венди, что вернулась в Лондон уже другой, изменившейся, преисполненной решимости. Она — Венди из Неверленда, изможденная и совершенно разбитая годами борьбы, а в итоге она превратилась в Гвен Берри, сбросившую камень воспоминаний с души, и все равно заключенную в клетку. И теперь ей предстояло встретиться со всеми пережитыми ей ранее жизнями… но что делать с ними она не знала. Она уже успела испытать к Питеру неприязнь, страх, потом чувствовать к нему влечение. Она ненавидела его, желала ему смерти, а затем полюбила его. Но он ни на секунду не покидал ее сердца, так или иначе — он всегда был где-то поблизости с того самого дня, как ее нога ступила на землю Неверленда. Он был прав. Ей от него никогда не скрыться. И, наверное, пришло время смириться. Неверленд, много лет тому назад Венди ни за что не хотела возвращаться: девушка не желала, чтобы братья, как и она, прошли через все это. Но они не могли оставить Бэйлфаера одного страдать на этом острове, а братья и слышать ничего не хотели о том, чтобы остаться дома. Тень вернулась, и в этот раз они отправились в Неверленд втроем. Неверленд был не таким, каким она его помнила — может быть, все потому, что ее собственный взгляд на остров изменился? Теперь он казался погруженным во мрак: как будто солнце светило не так ярко, деревья были не такими зелеными, а море сверкало и переливалось не так, как раньше. Венди даже не представляла, как им удастся сбежать отсюда после того, как они освободят Бэя, но ведь они будут против Пэна вчетвером. А значит, у них неплохие шансы на успех, к тому же Бэйлфаер неплохо знаком с волшебством. Им удастся освободить его и сбежать. О другом Венди даже думать не хотела. К тому же, она так сильно скучала по родителям, с которыми провела всего несколько дней, перед тем как снова отправиться в Неверленд. Но рассказать об этом им было нельзя — взрослые не поймут. Венди это было известно. Девушка догадывалась, что Пэн учует их присутствие — еще во время своего прошлого пребывания здесь она поняла, как крепко он связан с Неверлендом. Тень оставила их в лесу, в опасной близости от лагеря — и Венди повела братьев через лес. Они были пойманы раньше, чем она думала, но совсем не тем, кем Венди ожидала. Когда на Неверленд спустилась ночь, окрашивая небо темно-синими чернилами, Дарлингов нашел высокий юноша в капюшоне. Джон и Майкл были готовы к схватке, но Венди без труда узнала знакомый силуэт. — Феликс. — Ты в своем уме? — прошипел юноша, угрожающе нависая над Венди, — ты получила, что хотела — он отпустил тебя. И что я вижу — ты опять вернулась? — Мы пришли за нашим другом, — бесстрашно ответила Венди, — его зовут Бэйлфаер. — Не беспокойся о Бэйлфаере, — перебил ее Феликс, — с ним все в порядке. — Ты видел его? Где он? — Тебе не стоило возвращаться, Венди, — грубо ответил он, — это глупо! В сумерках ночи Венди всматривалась в глаза своего бывшего друга, а лес тем временем начал наполняться плачем. Она увидела на его лице шрам и ахнула. — Феликс, — тихо произнесла она, — что с тобой случилось? — Не твое дело, — разве что не прорычал Феликс. — Не смей так с ней разговаривать! — яростно возразил ему Джон. Феликс бросил на Джона зловещий взгляд, но вдруг Венди почувствовала внезапный порыв холодного ветра прямо рядом с собой. И в то же мгновение с деревьев на землю спустились Потерянные Мальчишки, окружая ее и братьев. Венди еще не видела его, но знала, кто пришел во главе отряда. Она перевела взгляд на Пэна. Он не изменился, хотя, собственно, разве должен был? В темноте сложно было пристально рассмотреть его, но извечную ухмылку и озорной блеск глаз Венди разглядела без труда. — Так-так-так, — произнес он, — вы только посмотрите, кто сегодня пришел к нам поиграть, мальчики. Ваша Мамочка. При звуке его голоса Венди сглотнула и лишь притянула братьев за руки поближе к себе. — И привела к нам новобранцев, — продолжал Питер, — как мило с ее стороны. — Я могу позвать Тень и приказать ей вернуть их обратно, — Феликс прищурился, разглядывая Дарлингов. — Не так быстро, Феликс, — остановил его Питер. Венди испугалась, но не так сильно, как могла бы. В этот раз она была не одна — с ней были братья. И пусть она и боялась за них, но потерянной и беспомощной себя точно не чувствовала. Питер Пэн не заставит ее трепетать от ужаса. Она будет стоять на своем. И сможет дать ему отпор. — Насколько я понимаю, попытка отослать ее домой оказалась безуспешной, — тихо размышлял Питер, будто обращаясь сам к себе, — и почему же, — он повысил голос, — Тень вновь появилась в ее доме? Как ты считаешь? Да потому что я ей приказал. Его слова по-настоящему удивили Феликса. — Давай-ка в этот раз оставим ее здесь, — на лице Пэна появилась улыбка. — Где Бейлфаер, Питер? — впервые за все время Венди отважилась заговорить, — Что ты с ним сделал? — С твоим дружком я еще разберусь, — ответил Пэн, — а пока, давай решим, что делать с тобой. Мальчики! — радостно воскликнул он, — Ведите их в лагерь. И ведите себя хорошо. Это ведь наши гости! Сторибрук, наши дни — Птичка? Она пребывала во власти своих размышлений, а его голос, на удивление нерешительный, вернул ее в реальность, в ее спальню, где она провела столько лет. Венди покачала головой, поднимая на него глаза. — Ты мне не веришь, — произнес он, — ненавижу, когда ты мне не веришь. — Что, Питер? — произнесла она слегка насмешливо, тщетно пытаясь сохранить при этом невозмутимое выражение лица, — Неужели ты хочешь сказать, что любишь меня? На его скулах заходили желваки, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Нет. — Ну вот, — произнесла она, сама не понимая, почему чувствует при этом обиду, — какой тогда смысл продолжать этот разговор. Она сглотнула и отвела взгляд, недоумевая, почему все-таки его слова так ее задели — она даже не могла понять, что именно разбивает ее сердце — как вдруг Питер приблизился к ней. Он коснулся пальцами ее подбородка, приподнимая его и заставляя посмотреть прямо в глаза. Едва она успела заметить, как сверкнули его глаза, как тут же почувствовала вкус его губ на своих. Предыдущий поцелуй, тот, что был частью игры, был исполнен чувственности, желания, был борьбой за власть. Этот же был другим. Если бы она знала его чуть хуже, то наверняка подумала бы, что он пытается ее утешить. Она помнила, как однажды он уже пытался это сделать, во время одной из ее первых ночей в Неверленде, когда он хотел остановить ее слезы. И сейчас, точно так же как и тогда, он заключил ее лицо в свои ладони. Венди не думала ни о чем: она просто поцеловала его в ответ. Если бы ее спросили, почему она делает это, она наверняка бы ответила, что просто хочет усыпить его бдительность, или же из-за страха, что он может передумать и отменить их сделку, но если признаться, его прикосновение граничило с нежностью, и вновь вернуло ее в то время, когда она таяла в объятиях Джеймса. Каждое его движение теперь напоминало ей о тех временах, когда они понимали друг друга, были нужны друг другу, любили друг друга… И какая-то часть ее души хотела вернуться в то прошлое. До того как пало проклятие. Было ужасно, просто чудовищно даже думать об этом, но это правда. Она скучала по тому времени, когда она была счастлива в своем неведении. Конечно же, ради этого Венди никогда не отказалась бы от своих братьев, но в глубине души ей отчаянно хотелось прожить ту жизнь. В которой были бы ее братья, ее семья и в которой Питер, или Джеймс, в которого его превратило проклятие, любил бы ее беззаветно. Если бы только все было так просто. Стоило Питеру почувствовать, что она отвечает на его поцелуй, как он будто превратился в одержимого. Его пальцы путались в ее волосах, в то время как другой рукой он касался ее шеи, чувствуя, как им овладевает возбуждение. Венди трепетала в его руках и не находила в сердце сил возненавидеть себя за эту слабость. — Венди, — прошептал он, неохотно отрываясь от девушки, и оставляя дорожку поцелуев на шее, крепко прижимая ее к своей груди, — Венди… Она зажмурилась, чувствуя, как в уголках глаз невольно собираются слезы — это было так неправильно, но она сама этого хотела, ей было нужно утешение, пусть и в руках того, что причинил ей столько боли. Она спрятала лицо где-то в районе его плеч, а он снова коснулся губами ее кожи, слегка оттягивая воротник кофты. Его ласки становились настойчивее, горячее: дыхание в скором времени сбилось, стало рваным, хриплым, и Венди с трудом верилось, что причина таких перемен в Питере Пэне заключается именно в ней. Он мгновенно уловил ее напряжение и тут же отстранился, приподнимая ее за подбородок и встречаясь с ней взглядом. Его зрачки расширились от ужаса, когда он увидел слезы в ее глазах, и вновь заключил ее лицо в свои ладони, качая головой. — Нет-нет-нет, — повторял он, — не плачь, птичка-Венди, не плачь… Он быстро коснулся губами ее лба, а пальцами вытер следы слез на щеках. Венди закрыла глаза, тщетно борясь с горькими рыданиями — как может он вот так, ни с того, ни с сего, стать таким нежным, таким добрым? Кто дал ему право пытаться залечить раны, им же и оставленные? — Давай для начала вернемся обратно, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к ее, — вот увидишь, тебе станет легче. Мальчики будут очень рады — они скучают. — Питер? — Что, птичка? — Можно… можно мне попрощаться с Джоном и Майклом перед тем, как мы уйдем? Пожалуйста. — Только быстро, — произнес он, — и мы тут же уйдем. — Уйдем. Он довольно улыбнулся и вновь поцеловал ее в губы. Но на этот поцелуй у нее не было сил ответить. Элизы и ее дочерей не было дома — Венди оставалось только благодарить за это небеса. Это означало лишь то, что ей не придется прощаться еще и с ними. Ее братья были в соседней комнате — при виде Питера они тут же поднялись со своих кроватей и попятились назад. Венди попыталась придать своему лицу бесстрашное выражение и сделала глубокий вдох, прежде чем сесть на кровать и рассказать об условиях сделки, заключенной с Пэном. — Нет, — тут же произнес Джон, переводя взгляд с сестры на Питера — в его глазах сверкала неприкрытая неприязнь, — нет, Венди, нет. — Венди, нет, — умолял Майкл, схватив сестру за рукав, — ты не можешь… ты не можешь уйти… мы пойдем вместе с тобой… — Да, мы отправимся все вместе… — Слишком поздно, — поспешно ответила девушка, — сделка есть сделка, и обратного пути нет. Ведь так, Питер? — Так. — Видите, — добавила Венди, чувствуя как горло сдавливает от отчаяния и боли, — со мной все будет хорошо, я обещаю вам. Все будет хорошо, и знаете почему? Джон отвел глаза, бессильно сжимая челюсти, а Майкл всхлипнул. — Почему? — надломленным голосом спросил младший. — Потому что я буду знать, что вы оба здесь, в безопасности, свободны и счастливы. Элиза позаботится о вас, люди в этом городе всегда будут вас защищать. Я всегда боролась за то, чтобы вы не были узниками острова. Я желала вам счастья. Теперь я точно знаю, что так и будет. Жить в Неверленде ведь не так уж и страшно, — улыбнулась она со слезами на глазах, — вы ведь знаете, иногда там бывает очень весело. Она посмотрела на Питера, который довольно улыбался, услышав, что Венди в точности повторила слова, сказанные им ранее. Джон бросил на него яростный взгляд и покачал головой. — Но ведь ты будешь с ним, — презрительно выплюнул он, — он снова сделает тебя своей пленницей. — Нет, — заверила его Венди, — потому что я больше не буду пытаться сбежать. Мне это не нужно. Я… со мной все будет в порядке. Обещаю. Питер защитит меня. Питер кивнул. — Но ты не будешь счастлива, — не сдавался Джон, — ты никогда не будешь счастлива там, с ним. — Буду, — прошептала Венди, сжимая руку брата, — потому что я знаю, что и вы будете счастливы. Вы можете постараться ради меня? Заботьтесь друг о друге и проживите долгую и счастливую жизнь здесь. Это все, о чем я прошу. И это все, что вам нужно сделать, чтобы сделать счастливой меня. Джон посмотрел на Венди, все еще не веря ее словам, пытаясь побороть подступающие слезы, в то время как Майкл лишь качал головой. Пэн, стоя рядом с Венди, и будто желая ее защитить, скрестив руки на груди, внимательно всматривался в ее лицо, словно пытаясь уловить каждую перемену в нем. — Со мной все будет хорошо, — не сдавалась Венди, хотя дрожащий голос выдавал ее с головой, — я обещаю, я… — Венди… — Джон, позаботься о Майкле, — ее тон вновь обрел твердость, — это твой долг. Несколько мгновений они просто пристально смотрели друг на друга, а затем Джон покорно кивнул. Майкл кинулся Венди на шею, и девушка почувствовала, как сердце в груди разрывается на части. Майкл, несмотря на совсем юный облик, конечно же, был гораздо старше, но из-за того, что ему столько времени пришлось провести в теле ребенка, во многом он им и остался. Ребенком, которому она была так нужна… Но она делала это ради них. Венди обняла его в ответ, не в силах сдержать рыдания. — Я люблю тебя, Венди, — плакал Майкл в ее объятиях. — Я тоже тебя люблю, — прошептала его сестра, закрывая глаза, в то время как по щекам бежали слезы, — прости… мне так жаль… Она открыла глаза и увидела, что за спиной Майкла стоит Питер и пристально на нее смотрит — его лицо снова приобрело то самое серьезное выражение, суть которого постичь ей так и не удалось. Он с трудом сглотнул: казалось, будто все происходящее причиняет ему невыносимую боль. Разрывает на части. Опасаясь, что ее слезы обидят его, она снова закрыла глаза, крепко прижимаясь к брату. Джон обнял их обоих, и она снова всхлипнула, понимая, что видит и обнимает мальчиков в последний раз в жизни… Внезапный шум заставил ее открыть глаза. Дарлинги подскочили, услышав, как с грохотом распахнулось окно. В комнату ворвался внезапный порыв ветра и все трое обернулись, глядя на открытое окно. Занавески шелестели на ветру, в то время как Венди, смахнув слезы, растерянно оглядывалась по сторонам. — Питер? — нерешительно позвала она его. Но Питер Пэн исчез.
