Об уходах и возвращениях
18 ноября 2016 г., 14:18
Сторибрук, наши дни
Сторибрук почти все время находился в опасности, но еще никогда угроза не была столь явной как в тот день, когда город едва не был стерт с лица земли. Венди почувствовала, что творится что-то неладное. Кто-то хотел привести проклятие в действие, надеясь, таким образом, его нейтрализовать. И вскоре весь Сторибрук был пронизан лианами и деревьями, превратившись в лес, на месте которого когда-то и появился. Венди вместе с братьями бежали, надеясь избежать проклятия, пытаясь спастись — из ее головы никак не шла мысль о том, что будь Питер все еще здесь, он бы защитил их.
Он всегда защищал то, что принадлежит ему.
Но она уже сделала свой выбор, навсегда отказавшись быть его собственностью.
Город все-таки удалось спасти. Венди крепко обняла братьев, хотя сердце тревожно билось в груди от смертельной опасности, которой они подверглись — в этот миг в ее сознании смутное поначалу желание уехать из Сторибрука начало постепенно приобретать форму. Этот город — не их дом, и никогда им не был. Она хотела вернуться в Лондон, увидеть родительский дом.
Но ее мечтам не суждено было сбыться.
Потому что в результате Генри Миллс попал в другой мир, который был знаком ей как свои пять пальцев. И пока семья мальчика в компании пирата готовилась отправиться на его спасение, его деду, Румпельштильцхену, удалось напасть на след пропавшего и выяснить, куда исчез его внук.
В дверь Венди постучали. Со слезами на глазах — она все еще никак не могла оправиться от событий этого дня — девушка открыла дверь — но успела только увидеть лицо Голда, как он подул на свою раскрытую ладонь, и в воздух поднялась пыльца, оседая на ее лице.
— Прости, дорогуша, — произнес мужчина.
Венди моргнула, растерянно глядя на Голда, и тут же без сознания упала ему прямо на руки.
***
— Ты похитил девочку? — А ты, как я посмотрю, парень не промах. — Не смотри на меня так. Она нам еще пригодится. И я думал, что так будет быстрее, чем все ей объяснять. Нельзя медлить ни секунды. — Но не можем же мы просто заставить ее отправиться с нами! — А разве мы уже это не сделали? — Ну, конечно же, я бы удивилась, если бы ты был против. — Так, говорите что хотите, но Голд свое дело сделал. И он не стал ждать, что нам помогут какие-то высшие силы, которых нет… — Я так понимаю, это был камень в мой огород? — Ребята, по-моему, она просыпается. Венди поморщилась, когда почувствовала под собой знакомый деревянный настил — ей хватило и мгновения, чтобы понять, что она не дома. Девушка содрогнулась, вспомнив, как к ней пришел Голд, как из-за него она потеряла сознание — она открыла глаза и увидела обеспокоенные лица Белоснежки и принца. — Ты в порядке? — взволнованно спросил Дэвид. — Где я? — с опаской спросила девушка, — Почему я здесь? — Что ж, приключение, кажется, обещает быть веселым, — услышала она сухой женский голос. Венди посмотрела поверх пары и увидела знакомые еще со времен Сторибрука лица. Белоснежка и ее муж, Дэвид, их дочь, Эмма, Спасительница. Узнала она и Мистера Голда, и Реджину Миллс, Мэра, причем, последняя была чем-то раздражена и в нетерпении поглядывала по сторонам. А потом заметила знакомую фигуру и нахмурилась: — Крюк? Облаченный во все черное мужчина поднял бровь, наклоняя голову, и улыбнулся: — Мисс Дарлинг, — за приветствием последовал учтивый поклон. — Вы знакомы? — спросила Эмма Свон. — Знакомы, — Крюк перевел взгляд на Спасительницу. Венди снова оглянулась по сторонам и узнала корабль. Она была на «Веселом Роджере». Девушка поднялась на неслушающихся ногах — ее поддерживала Белоснежка — и лицо Венди исказилось от ужаса, как только она поняла, что находится не просто на «Веселом Роджере», а в Неверленде. — Зачем вы привезли меня сюда? — дрожащим голосом спросила она, — Почему… — Мы не так друг друга поняли, — ответил Дэвид, смерив Голда пристальным взглядом. — Позвольте я объясню, — перебил его Румпельштильцхен, — да, мы в Неверленде. Час назад двое людей похитили Генри, моего внука, и перенесли его сюда. — Генри? — Да. Они работают на Пэна. А ты прекрасно знаешь этот остров. Ты ведь уже бывала здесь раньше. И поможешь нам найти Генри. Венди с трудом успевала переваривать услышанное. — Пэн похитил Генри? — ее голова кружилась, — Но зачем? — Мы не знаем, — ответила Реджина, — и нам все равно. Все, что нужно — это вернуть его. — Ты поможешь? — мягко спросила Белоснежка. — Конечно, поможет, — сказал Голд, — она сделает это… ради Бэя. Увидев замешательство на лице Эммы, Голд добавил: — Они были друзьями. — Где Бэй? — спросила Венди, оглядываясь и впервые задумываясь о том, что его отсутствие по меньшей мере кажется странным. Остальные обменялись тревожными взглядами, и внутри девушки будто что-то оборвалось. — Он мертв, — тихо ответила Эмма, прежде чем обхватить себя за плечи и отвести взгляд. — Мертв? Голд уставился на свою трость, в то время как Крюк сделал глоток из своей фляги с ромом. Эмма, все такая же отстраненная, просто молчала. Венди смотрела на них, качая головой и не желая верить услышанному — Бэйлфаер не мог погибнуть. Не сейчас, когда, наконец, у него появился сын и семья — сама мысль об этом была просто невыносима. — Нет, — прошептала девушка — из ее глаз катились слезы. — То, что произошло с Бэйлфаером — трагедия, — заверила ее Реджина, постаравшись придать своему лицу скорбное выражение, — но сейчас нам нужно спасти Генри. Ты поможешь? — Да, — Венди не колебалась ни минуты, — конечно…. Конечно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть его. Но… Она закусила губу, смотря на остальных, и на мгновение задерживая взгляд на Крюке: — Вы знаете, что… попасть на остров не так уж и сложно, а вот покинуть его… — Нас уже предупредили, — ответила Белоснежка. — Потому что… потому что Пэн… не позволит покинуть остров, — тихо добавила Венди, — никому и никогда. Неверленд, много лет тому назад Дарлинги играли по правилам Пэна довольно долго. В Неверленде дни перетекали в недели, а недели в месяцы — а они застыли во времени, став пленниками этого острова, во главе которого стояло непоколебимое слово Пэна. Он относился к ним как к своей собственности — Джон и Майкл были одними из его Потерянных Мальчишек, а их сестра — его птичкой-Венди. Она была игрушкой, с которой он время от времени забавлялся. То он ее игнорировал, то внезапно вспоминал о ней и заставлял играть. Девушка же думала, что все это было его очередной дикой забавой. Однажды ночью, когда братья заснули, Венди заплакала. И хотя плач большинства мальчиков рано или поздно стихал, ее рыдания не прекращались. Она не могла не думать о своих родителях, и о той, другой жизни в Лондоне. Да, теперь рядом были ее братья, но ведь все они были несвободны. Раньше она думала, что все будет иначе. И в этом виновата она одна, потому что с самого начала ей нельзя было идти за Тенью. Если бы только она тогда послушала Бэя… — Я же сказал тебе не плакать. Она подняла на него глаза, встретившись с его пристальным взглядом — он сел на колени рядом с ней. Венди инстинктивно отстранилась, упираясь спиной в шершавую и колючую кору дерева позади. Пэн воспользовался ее замешательством и придвинулся еще ближе. — Почему ты плачешь? — спросил он, — Твои братья теперь с тобой, так? Разве ты не этого хотела? При других обстоятельствах Венди бы высказала ему все, что думает, или вообще не стала бы с ним разговаривать. Но иногда все это ей ужасно надоедало. А иногда она с легкостью уступала ему, сама того не желая. — Я скучаю по дому, — тихо произнесла она, наклоняя голову. — Но твой дом здесь, — Пэн бережно коснулся ее подбородка, заставляя поднять на него глаза, — Венди. Венди, твой дом здесь. Разве тебе здесь не нравится? Приключения, веселье. Разве не за этим ты пришла в Неверленд в первый раз? А теперь здесь еще и твои братья. Ты должна быть счастлива. — Ты на самом деле считаешь, что я здесь счастлива? — Венди с сомнением посмотрела на него, — неужели ты и правда думаешь, что нам тут весело? — А разве нет? — Нет, — всхлипнула она, — нет. Пэн вскинул голову: было очевидно, что ее слова разочаровали его. А затем, без предупреждения, улетел, оставляя ее одну. Некоторое время его не было в лагере, но однажды днем он вернулся. Он нашел Венди, взял ее за руку и произнес: — Пойдем со мной. Я приготовил тебе сюрприз. Опасаясь самого худшего, Венди следовала за ним через заросли Неверленда: несмотря на страх ее одолевало любопытство — она не знала, в чем причина его хорошего настроения. Вскоре они подошли к небольшому домику на дереве, которого раньше здесь не было. Венди подняла голову, разглядывая его — когда она перевела взгляд на Питера, в ее глазах застыл немой вопрос. — Ну же, — юноша уже сделал несколько шагов по лестнице, которая вела наверх, — пойдем, посмотрим! Когда девушка увидела домик изнутри, она потеряла дар речи. В нем была самая настоящая кровать — белые кружевные простыни, подушки. Даже шкаф был точной копией того шкафа, что стоял в ее старой лондонской спальне. В стене было окно, правда, без стекол: на нем были нежно-розовые занавески, которые колыхались под легкими порывами ветра. Венди посмотрела себе под ноги и увидела на полу мягкий ковер — комната каждой своей частичкой напоминала ей родной дом. Такое чувство, что Питер пытался его воссоздать. С гордостью улыбаясь, Питер сам окинул взглядом комнату, поворачиваясь к Венди: — Тебе здесь нравится? — Я… да, — совершенно искренне ответила она — девушка была слишком удивлена, чтобы лгать ему, — это ты сделал? — Я. — Зачем? Именно на этот вопрос Венди никак не могла найти ответ. Почему он сделал это? Какая ему от этого выгода? Или таким способом он пытается ее задобрить? Но ведь она сама, да и ее братья тоже, уже давно не пытаются оказать ему никакого сопротивления. Венди была озадачена. — Ты сказала, что скучаешь по своему дому, — ответил Питер, — вот я и вернул его тебе. — Питер… — Я подумал, что теперь ты будешь счастлива. «С каких пор тебя волнует мое счастье?» так и хотела спросить она, но сдержалась. Юноша сделал шаг ей навстречу, все еще улыбаясь, и провел кончиками пальцев по выбившемуся локону волос. — Теперь ты можешь ночевать здесь, — продолжал он, — а не там, вместе с мальчиками. Ты не будешь слышать их плач, и сама тоже перестанешь плакать. — А моим братьям можно будет быть здесь со мной? — Если хочешь, — ответил Пэн, — это теперь твой дом. — Я… Мысли лихорадочно проносились в голове девушки. Она все еще пыталась найти хотя бы какой-то скрытый мотив его поступка, но ей это никак не удавалось. Единственной причиной, как ей казалось, была его попытка добиться ее послушания. — Язык проглотила, птичка? — усмехнулся Пэн. — Спасибо тебе, — никакие другие слова не шли ей на ум. — Вот видишь, — добавил Питер почти шепотом, — я могу быть милым, если захочу. — Я… думаю, ты можешь. — Вернешься со мной в лагерь? Она и поверить не могла, что он ее просит. Обычно он брал то, что хотел, без лишних вопросов. Она быстро кивнула и взяла его за руку, которую он вновь ей протянул. Некоторое время ничто не угрожало воцарившемуся между ними хрупкому перемирию. Венди с удовольствием проводила время в своем новом жилище вместе с братьями, при этом Пэн ни разу не позволил себе нарушить ее покой. Если он и приходил, то всегда спрашивал разрешения прежде чем войти, и никогда не заставлял ее спускаться вниз, если она того не хотела. Венди наслаждалась этим неожиданно приятным чувством свободы. И, конечно же, этому не было суждено длиться долго. Однажды Пэн собрал весь лагерь возле костра — ему не терпелось поделиться новостью. Он ликовал — юноша всегда пребывал в радостном возбуждении, если ему предстояла новая забава. — На нашем острове появился новенький, — улыбнулся он. — Новый мальчишка? — спросил кто-то. — Лучше, — улыбка Пэна сейчас больше всего напоминала волчий оскал, — девчонка. Венди подняла на него глаза, в то время как взгляды всех остальных были прикованы к ней самой. Она была первой и единственной девочкой в Неверленде. Всем это было известно. Питер, все еще улыбаясь, посмотрел на нее: — Но она совсем не такая, как наша Птичка-Венди, — продолжил он, — она фея. Падшая фея, лишившаяся крыльев. И она здесь, в Неверленде. Я хочу, чтобы вы нашли ее и привели ко мне. Прямо сейчас. Венди не верила своим ушам. Падшая фея в Неверленде? Она догадывалась, что та попала сюда случайно, а не была принесена на остров Тенью. Девушка боялась за нее: как знать, что именно понадобится от феи Пэну, и в то же время задавалась вопросом: а сможет ли она помочь ей и братьям. И тогда Венди решила тоже отправиться на поиски феи — правда, руководствуясь своими личными мотивами. К сожалению, в тот день ее попытки не увенчались успехом. Когда вечером Венди вернулась в свой домик на дереве, она обнаружила стоящих в углу братьев, которые, однако, были не одни. Прямо возле стены, свернувшись калачиком, лежала маленькая женщина, одетая во все зеленое, а ее светлые локоны закрывали лицо — женщина спала. Глаза девушки расширились от удивления, и она в два шага оказалась рядом с братьями. — Мы нашли ее здесь, — прошептал Майкл. — Должно быть, это и есть фея, — дрожащим голосом произнесла Венди, с восхищением рассматривая тонкие черты ее лица, — я думала, она будет меньше… — Мы скажем Пэну, что она здесь? — спросил Джон. — Нет! — тут же ответила Венди, — Нет… нет. Давайте подождем, пока она проснется, а там будет видно. — Ему это не понравится, — тихо заметил Джон. — Я сама разберусь с Пэном, — в голосе Венди было куда больше уверенности, чем на самом деле она испытывала. Некоторое время фея еще спала, а Дарлинги стояли около нее, охраняя ее покой. Венди села рядом с ней на колени, когда та пошевелилась и открыла глаза — они будто лучились теплым светом. Но стоило женщине увидеть Дарлингов, как тут же в глазах промелькнул страх, и она попятилась назад, вжимаясь в стену: — Не бойся, — поспешила заверить ее Венди, — здесь ты в безопасности. — Это ваш дом? — Да, — ответила Венди. — Я просто искала какое-нибудь место, чтобы отдохнуть — я в бегах уже несколько дней. — Все в порядке, — ласково подбодрила ее девушка. — Кто ты? — Я Венди Дарлинг. А это мои братья, Джон и Майкл. Как тебя зовут? — Тинкербелл. Имя было произнесено с гордостью, с такой яростной уверенностью, что Венди не смогла сдержать улыбки. — Ты фея? — спросила она. — Ты обо мне знаешь? — Да. Нам сказали, что в Неверленд попала фея, лишившаяся крыльев. Так это ты, да? — Да, я. Тинкербелл пошевелилась, и Джон с Венди тут же помогли ей встать на ноги. Венди подбежала к окну и задернула шторы, опасаясь, что Питер может увидеть фею, если будет пролетать мимо. — Я много слышала об этом месте, — сказала Тинкербелл, обхватывая себя за плечи, — удивительные рассказы, истории о мечтах…, но тут все не так, как я себе представляла. С того самого момента как я оказалась здесь, меня преследует тени, русалки пытались меня утопить, я не раз падала, путаясь в лианах… — Неверленд — плохое место, — покачал головой Джон. — Как ты попала сюда? — спросила Венди. — Я… я искала пыльцу фей. — Но ты же сама фея, — недоуменно произнес Майкл. — Уже нет, — в голосе Тинкербелл проскользнула горечь, — я лишилась своих крыльев. Больше в меня никто не верит. Там, откуда я пришла… я украла немного пыльцы фей, но… она не работает. Я слышала, что здесь она тоже есть, и я подумала, что, может быть…. — Тебе не следовало сюда прилетать, — с сожалением вздохнула Венди, — теперь тебе никогда отсюда не выбраться. — У меня нет дома. Мне некуда идти. Эти слова ранили Венди куда больше, чем она сама была готова признать. Потому что, в конце концов, ей ведь тоже теперь было некуда возвращаться. Она и понятия не имела, сколько времени прошло в ее мире с момента исчезновения. Ее родителей, скорее всего, уже не было в живых. Она покачала головой, отметая грустные мысли прочь, и произнесла: — В Неверленде нет пыльцы фей. Больше нет… раньше, давным-давно, ее было много, но… феи пропали. Они… они исчезли. — Исчезли? — Да. Я не знаю как — просто однажды их не стало. Феи исчезли подобно тому, как увяли цветы, растущие на острове, а солнце потеряло свой блеск. Дни стали короче, ночи — длиннее, но самое худшее было еще впереди. — Тогда я напрасно сюда прилетела, — наконец, осознала Тинкербелл, голос которой превратился в полный боли шепот, — мне больше никогда не быть феей. — Нет! — отрицательно покачала головой Венди, — Ты не должна отчаиваться. Ты должна верить! Она замолчала, когда внезапно поняла, что говорит словами Пэна. Мысль о том, что его образ мыслей теперь передался и ей, причиняла невыносимую боль — хуже, чем она могла предположить. — Но что мне делать? — прошептала Тинкербелл, — я беспомощна, а на этом острове мне не видать ни секунды покоя. — Все потому, что Пэн хочет тебя найти, — сказал Джон. — Кто такой Пэн? Ах, Венди отдала бы все на свете, чтобы, как и фея, не знать о нем ничего! Честно говоря, она уже и не могла вспомнить, а было ли когда-нибудь то время, когда она вообще не слышала о Пэне. Теперь он был неотъемлемой частью ее жизни… — Он — король Неверленда, — с грустью произнес Майкл. — Он обладает немыслимой властью, — добавила Венди, — и он опасен. — Но почему он хочет меня найти? — недоуменно спросила Тинкербелл. — Потому что теперь ты в Неверленде, — ответил Джон. — А он считает все, что здесь есть, своим, — добавила Венди, неосознанно повторяя слова Крюка, которые он произнес еще давным-давно. — Я не чья-то собственность, — гордо вскинула подбородок Тинкербелл. Сердце Венди сжалось при одном только воспоминании о тех временах, когда и она была такой же бойкой, такой же уверенной в себе. Даже сейчас своенравие было ей не чуждо, пусть и заметно поутихло под влиянием тех правил, которые установил Пэн для нее и братьев. — Тинкербелл, тебе нужно отнестись к нему со всей серьезностью, — сказала Венди, — он очень опасен. Он не дает нам покинуть остров — он вообще никому не позволяет уйти. Неверлендом правит он и его Тень. — Он держит вас здесь как в тюрьме? — Да. Нас — и остальных детей. — Но это же чудовищно! — гневно воскликнула Тинкербелл, — он не имеет никакого права — он не может удерживать детей силой… его нужно остановить! Праведный гнев Тинкербелл был для Венди словно бальзам на душу. Она так давно не могла сказать и слова против Пэна, даже своим братьям, которые, как и она, слишком боялись, что Питер может их услышать. Девушка улыбнулась: — Сейчас для тебя главное — безопасность. Останься в живых. И пусть он не сможет тебя поймать. — Если бы только я могла, — Тинкербелл будто поникла, — я все время теряюсь на этом острове — такое чувство, что это — огромная ловушка. Если бы только у меня были мои крылья… — Ты можешь остаться здесь, — заверила ее Венди, — останься в этом доме — пока мы не придумаем, что делать дальше. Пэн не сможет найти тебя здесь. Джон и Майкл обеспокоенно посмотрели на Венди. Конечно, она прекрасно понимала, что это было не самой лучшей идеей, и что в том случае, если об этом узнает Пэн, последствия будут крайне плачевными. Но девушка не могла опустить фею обратно в джунгли — не теперь, когда все они были заодно. Может быть, вместе им удастся сбежать с этого острова. Тинкербелл улыбнулась, и ее лицо на мгновение осветилось, как будто в последнее время ей нечасто удавалось встретиться с искренней добротой. — Спасибо, — сказала фея. В глубине души Венди признавалась себе, что испытывает трепет при одной только мысли, что обманывает Пэна. Наконец-то она была на несколько шагов впереди. Он все еще продолжал поиски падшей феи по всему острову, и понятия не имел, что она прячется в домике на дереве у Дарлингов. Иногда Венди испытывала чувство вины за то, что обводит Питера вокруг пальца, особенно учитывая то, что именно он подарил ей этот самый домик на дереве и в последнее время относится к ней с бóльшим уважением. Но вспоминая о том, что они никто иные, как заложники Неверленда, которых грозят засунуть в клетку в случае неповиновения, Венди понимала, что чувству вины здесь места нет. Она знала, что это предательство не сможет длиться вечно. И тем не менее, не сдавалась. Однажды, когда на остров спустились сумерки, она возвращалась домой, когда увидела Феликса и других мальчишек — все они стояли рядом с лестницей. Ее сердце пропустило удар: девушка едва не закричала от ужаса. Пэн все знал. — Здравствуй, птичка-Венди. Она обернулась — он стоял за ее спиной, уперев руки в бока: на губах играла хищная улыбка, а глаза блестели опасным огнем. Венди содрогнулась. — Выглядишь так, будто что-то натворила, — произнес он, — интересно, с чего бы это? — Что ты сделал? — спросила девушка, — Где Джон и Майкл? — Наверху, — указал на домик Пэн, — не волнуйся, птичка-Венди — они в надежном месте. Надежном укрытии. Так? Венди сделала глубокий вдох: — Питер… — Ты солгала мне, — сказал Питер, подходя ближе так, что их тела едва не соприкасались. — Я не лгала, — Венди пыталась вернуть утраченное самообладание, — ты ничего у меня не спрашивал. — Не. Смей. Со. Мной. Играть. — Я думала, ты любишь игры, — Венди уже пожалела, что произнесла это. Грудь Питера вздымалась от ярости, и в какое-то мгновение Венди подумала, что сейчас он ударит ее, но этого не произошло. Тем не менее, пальцы его рук сжались в кулаки. — О да, люблю, — издевательским тоном ответил он, — и я как раз приготовил для тебя одну, птичка-Венди. Она называется «Как долго ты сможешь пробыть в клетке и не заскучать?» Венди отчаянно хотелось закричать. Она закрыла глаза, поджимая губы, не давая волю чувствам. Девушка стояла на том же месте, а Питер просто смотрел на нее, а потом кивнул мальчишкам, которые незамедлительно оказались рядом и схватили Венди. — Подожди, — внезапно произнесла Венди, — что ты с ней сделал? Что ты сделал с Тинкербелл? Питер посмотрел на нее и рассмеялся. — Отдал ее русалкам! — был его ответ. — Нет! — в ужасе закричала Венди. — Успокойся, с ней все будет в порядке. Игра только начинается, птичка-Венди. Жаль только, что ты проведешь ее на скамейке запасных. Тинкербелл выжила, но с того самого дня сердце ее ожесточилось. Для надежд в Неверленде, мире Питера Пэна, не было никакого другого пути — фея научилась бороться за свою жизнь и рассчитывать только на себя. Помощи Дарлингов оказалось недостаточно. Питер, однако, продержал Венди в клетке не очень долго. Иногда он приходил к ней поговорить, приносил ей еду и даже выпускал на волю, чтобы она могла переночевать в своем домике. Он охранял вход в него, чтобы она не могла убежать, и возвращал ее в клетку наутро. Он пригрозил ее братьям вести себя хорошо, если те хотели освобождения сестры. Венди до смерти надоели все эти забавы, и все же она и виду не подавала, как сильно ее на самом деле пугала сложившаяся ситуация. Ей не хотелось, чтобы братья чувствовали себя еще хуже. Им и так было нелегко. Однажды утром, еще до восхода солнца, Питер поднялся в домик на дереве, чтобы разбудить Венди. Она думала, что он снова вернет ее в клетку, но вместо этого он повел ее на берег. — Смотри, — тихо произнес он, — сейчас взойдет солнце. Ты когда-нибудь видела рассвет в Неверленде? — Пару раз, — смущенно ответила она, опасаясь, что он затеет очередную игру. — Отсюда самый хороший вид. Прямо с этого места. Юноша приблизился к ней, обхватил за плечи и поставил прямо перед собой. Он указал пальцем вдаль, за горизонт, где уже появились первые лучи и прошептал ей прямо на ухо: — Смотри. Венди хотела было задать вопрос, но промолчала, повинуясь ему и любуясь рассветом. Он был прав — с этого места на побережье казалось, будто небосвод озаряли пурпурные, алые и голубые всполохи. Как будто все это было картиной, написанной каким-то неведомым художником. — Ты снова посадишь меня в клетку? — тихо спросила она, глядя на рассвет и стараясь унять дрожь в голосе. — Нет, — с нежностью ответил он, — не сегодня. Его рука переместилась на ее талию, и он скрестил руки у нее на животе, прижимаясь к ней сзади. Венди замерла. Он обнимал ее — обнимал так, как это делал бы любящий ее мужчина. Но девушка не могла понять, почему. Она никогда не могла понять его внезапные вспышки доброты, нежности, потому что, как правило, это означало лишь то, что в дальнейшем он будет совершать еще бóльшие гадости. Наверное, все это было частью какой-то игры, правила которой, однако, она вряд ли понимала. — Я знаю, что ты хочешь уйти, — прошептал он ей прямо на ухо, а голос его при этом звучал печально, — но я не могу тебя отпустить, Венди, не могу. Не успела она ничего ответить, как он выпустил ее из своих рук и улетел, направляясь в чащу леса. Еще некоторое время после того, как он исчез, у нее дрожали руки. И если Венди испытывала по отношению к сложившейся ситуации какие-то сомнения, то у ее братьев их не было вовсе. Они видели, как их сестра проводит в клетке день за днем, и это ожесточало их, придавая все больше и больше решимости сбежать с этого острова. — Мы здесь не останемся, — сказали они ей однажды ночью, когда они втроем были в доме, — мы сбежим, Венди — что бы ни пришлось нам делать, мы здесь не останемся. И если будет надо, мы убьем его. Венди сомневалась, что им это удастся. И сомневалась, что хочет того же. Но вот сбежать с острова она тоже собиралась. Спустя некоторое время (трудно было сказать, сколько именно прошло дней), Венди снова нашла Тинкербелл. Та изменилась — стала жестче, резче. Ее одежда потемнела, а в глазах больше не было проблеска надежды. Когда она увидела Венди, то опустила свое оружие, стиснув зубы. — Венди, — фея узнала девушку, — не думала, что мы снова увидимся. — Тинкербелл! — радостно выдохнула Венди, — Ты жива! — Тинк. Я Тинк. — Я думала, ты умерла. — Почти что. Но сейчас мне уже лучше. Я держусь. — Как же тебе удалось тут выжить? — Нашла способ. — Тинк, мне нужна твоя помощь, — тут же перешла к делу Венди, — пожалуйста… если ты знаешь, как можно сбежать с этого острова… — Не знаю, — оборвала ее Тинк, — к тому же, я не хочу никуда бежать. — Ты… ты не хочешь? — А зачем мне возвращаться туда, откуда я пришла? — Но мы хотим вернуться, — настаивала Венди, — я и мои братья. — Венди, я не могу, — тон Тинк смягчился, — я очень благодарна вам за попытку помочь мне… но я не знаю, как отсюда можно сбежать. Даже если бы и был способ, Пэн бы остановил вас. — Тинк, пожалуйста, — умоляла Венди, — пожалуйста. — Ничем не могу тебе помочь, — бросила Тинк, — я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Думаешь, я не знаю, насколько опасен Пэн? Думаешь, я готова перейти ему дорогу ради тебя? Венди опустила глаза, кусая губы — отчаяние росло с каждой секундой: — Но ты же была феей, правда? — не сдавалась девушка, — Когда я была маленькой, я читала про фей. Я думала, что они добрые, что они помогают людям! Тем, кому нужна помощь! Тинкербелл отвела взгляд, она вся будто поникла под грузом тяготившей ее вины, и вздохнула. — Он держал меня в клетке, Тинк, — прошептала Венди, — и посадит туда снова, или меня, или одного из моих братьев — как ему захочется. Я не могу больше так жить — с меня хватит. Пожалуйста. — Я не знаю, как отсюда выбраться, Венди, — в глазах Тинк читалось немое сожаление, — прости. Но я… ладно. Я расскажу тебе кое-что — но на этом все. Дальше делай что хочешь — больше я ничем не смогу тебе помочь. — Спасибо! — горячо поблагодарила ее Венди, — Спасибо тебе, Тинк. — Не за что. Ты ведь знаешь, что русалки могут путешествовать между мирами? — Да, — ответила девушка. — В Неверленде есть одна русалка. Я случайно ее нашла — она прибыла сюда из моего мира. В поисках своей сестры. Она очень могущественная — какая-то морская принцесса. Может быть, она сможет тебе помочь. — Спасибо, Тинк. Большое спасибо… — Если ты хоть словом обмолвишься Пэну… — Ни за что, — пообещала Венди с радостной улыбкой на лице, — спасибо — спасибо, Тинк! — Подожди, — фея схватила девушку за руку, — окажи и ты мне услугу. Пожалуйста. Если получится. — Проси что хочешь. — Если она отнесет тебя в твой мир, тебе придется… придется найти способ передать мне сюда немного волшебной пыльцы. Пожалуйста. — Я сделаю все, что смогу. Обещаю. — Договорились. А теперь иди — иди пока он не узнал о нашем разговоре. Его это не обрадует. Венди обняла Тинкербелл, которая сначала замерла в напряжении, а потом лишь закатила глаза, обнимая девушку в ответ, прежде чем исчезнуть в лесной чаще. Майклу удалось найти русалку. Но поначалу она отказывалась помогать им. Она искала в Неверленде свою сестру, Ариэль. Но когда мальчик упомянул имя своей сестры, русалка тут же узнала ту самую девушку, что давным-давно помогла ей. Конечно же, русалка была никто иной, как Аквата. Она рассказала о волшебстве, которое было доступно только ее отцу — морскому правителю — благодаря ему люди могли свободно дышать под водой в течение дня. Она пообещала Майклу все разузнать и вернуться за Дарлингами. Аквата сможет перенести их в свой мир, откуда им непременно удастся найти способ вернуться домой, если они так этого хотят. Венди до конца не могла поверить в происходящее. Они скоро смогут покинуть этот остров — хотя в глубине души она сомневалась, что их затея увенчается успехом, она опасалась, что Пэн все узнает и запрет их в клетке, и они никогда не смогут отсюда вырваться. От волнения девушка не могла даже спать по ночам. И все же ее беспокоило только одно: Бэй. Их друг, ради которого они и прибыли на остров, с которым они уже так долго не виделись — жив ли он? Венди не осмеливалась и вспоминать о нем в присутствии Пэна, но если Аквата сдержит свое слово и вернется за ними, то девушка не сможет уйти, не попытавшись в последний раз найти Бэя. Однажды вечером, пока мальчишки танцевали вокруг костра под флейту Пэна (музыку которой она спустя все эти годы до сих пор не слышала), она все же набралась храбрости и села на бревно рядом с ним. Они не разговаривали с того самого дня, как он повел ее смотреть на рассвет и выпустил из клетки на волю. Венди села, и юноша на мгновение замер, отводя флейту в сторону. Мальчики танцевали, даже не заметив, что музыка прервалась. Питер посмотрел на Венди: отблески огня играли в его темных глазах. Он не произнес ни слова, но все вопросы читались в его взгляде. — Питер, — тихо произнесла она, — можно мне кое-что у тебя спросить? Девушка изо всех сил старалась быть вежливой и послушной — и кажется, это подействовало. Он уселся поудобнее, выпрямляясь. — Может быть, — ответил он, — а что мне за это будет? — Все, что только пожелаешь, — сказала она, — просто скажи, чего ты хочешь. Выражение его лица неуловимо изменилось, как будто ее предложение показалось ему заманчивым. Венди уже успела с испугом подумать, каким именно будет его желание, но тут же напомнила себе, что если русалка сдержит свое слово, то вскоре она больше не будет ему подчиняться. Пэн пристально и задумчиво смотрел на нее, а затем произнес: — Я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной. Вот здесь — каждый вечер за ужином. Я не хочу, чтобы ты сидела одна или со своими братьями. Я хочу, чтобы ты была здесь. Это было совсем не то, чего ожидала Венди, особенно принимая во внимание то, какими могли быть требования Пэна, это казалось совсем безобидным. И сейчас в его глазах не было того собственнического блеска, что она обычно подмечала. — Договорились. Я буду. — Что у тебя за вопрос? Венди сделала глубокий вдох: — Ты можешь рассказать мне, что случилось с Бэйлфаером? Глаза Пэна тут же потемнели, будто вопрос его сильно разозлил. — А почему ты хочешь это знать? — спросил он низким голосом. — Мне нужно знать, — ответила Венди, — мы ведь пришли сюда за ним — и я не найду себе места пока не узнаю, жив он или нет. — Почему тебя так волнует этот мальчишка? — Потому что он мой друг! И я люблю его. Эффект, который произвели ее слова на Питера, был ошеломительным. Венди видела, как прямо на ее глазах любопытство сменилось смятением, потом отвращением, а затем на лице появилось мстительно-ненавистное выражение. — Любишь, — повторил он, словно выплевывая слово по слогам, — ты любишь его. Венди дрожала всем телом, видя какое удивительное воздействие оказало ее признание на Пэна. Он бросил на нее полный презрения взгляд, как будто своими словами она плюнула ему прямо в душу. — Почему? Она не понимала, почему он об этом спрашивает, равно как и не понимала того, почему он ждет ее ответа с каким-то нетерпимым раздражением. — Потому что он славный, у него доброе сердце, — с нежностью начала она, — он всегда был таким милым и внимательным. Он пожертвовал собой, чтобы спасти моих братьев. Как же я могу его не любить? Пэн внезапно отвел взгляд в сторону, как будто ему было невыносимо слушать ее. Он сжал руки так, что костяшки пальцев побелели, и, наконец, произнес: — Его утащили под воду русалки. Венди чувствовала, как краска отлила от ее щек, и смогла лишь открыть рот в беззвучном ужасе. — Он… он мертв? — прошептала она. Пэн ничего не ответил. Он не солгал — некоторое время назад русалки и правда напали на Бэйлфаера. Мальчишке удалось выжить, но Питер предпочел об этом промолчать. И все же, видя, как на глазах у девушки выступили слезы, он сглотнул и добавил: — Не плачь. Не надо. Это бесполезно. Что случилось, то случилось. — Но… — Забудь его, Венди. Ты ничего не можешь исправить. Слышишь меня? Забудь. Его. Венди хотела закричать, сказать ему, что никогда, никогда не забудет своего друга, свою семью, все то, что произошло из-за Пэна, но не стала этого делать. Не теперь, когда они были так близко к свободе. Поэтому она поборола бушевавшую внутри ярость, которая лишь питала ее жажду свободы, и промолчала. Пэн тоже не произнес больше ни слова, внимательно наблюдая за ней, в то время как Венди опустила глаза вниз, пытаясь справиться с охватившим ее отчаянием и слезами. Добрый, славный, замечательный Бэйлфаер. — Ты помнишь тот день, когда я показал тебе дерево фей? — внезапно спросил Пэн. Венди не знала, почему вдруг он вспомнил об этом сейчас, выбрав самый неподходящий момент, и не смогла сдержать укор в голосе: — Фей больше нет, Питер. Они все исчезли. — Они вернутся. — Буду молиться всем сердцем, чтобы этого не произошло, — бросила девушка. Она поднялась с бревна, на котором сидела, и направилась к зарослям, прячась за одним из деревьев, далеко от костра, и наконец, давая волю слезам. В последующие дни, пока она отчаянно ждала возвращения Акваты, Венди пришлось на время похоронить свое горе глубоко в сердце. Вечерами она оставляла братьев и садилась на бревно рядом с Питером. Питеру, казалось, это очень нравилось. Мальчишки тоже были рады видеться с Венди чаще. — Ты только посмотри на них, — тихо засмеялся Питер, — так любят свою мамочку. Венди молча ела ягоды. — Если ты им как мать, то я — их отец, — добавил он, задумчиво глядя на резвящихся у костра ребят, — ты даришь им нежность и заботу, а я нужен для дисциплины. — Из тебя вышел бы ужасный отец, Питер, — заметила Венди. Но вместо того, чтобы обидеться на ее слова, он лишь громко рассмеялся: — Похоже на то, — произнес он, — какое счастье, что у меня никогда не будет детей. — И то правда, — пробормотала Венди. — Нет, все-таки я им не отец, — продолжил юноша, — нет. Я их Король. Он резко повернулся к Венди: — Что думаешь? — с гордостью спросил он. Венди на секунду закрыла глаза. К горлу подступила тошнота. — Да, Питер, — ответила она, — так и есть. Ее ответ ему понравился. Он облизал губы и вновь перевел взгляд на мальчишек, наклоняясь к Венди и тихо произнося: — Но ведь всем королевствам нужны королевы, что скажешь? Венди пристально на него посмотрела, приоткрыв рот от возмущения. Она не знала, что за игру он затеял — рассчитывал ли он, что она будет его новой игрушкой, будет играть с ним в эти нелепые дочки-матери. Может быть, его новая игра была лишь способом укротить ее строптивый дух: как знать, вдруг он ни с того, ни с сего решил заручиться ее преданностью. Ей было все равно. В этот миг она слишком сильно его ненавидела, чтобы анализировать причины его поступков. — Только если для того, чтобы обезглавить Короля, — ядовито ответила она. Питер смотрел на нее расширившимися от изумления глазами: выражение его лица было на грани презрения и восхищения. Второе возобладало над первым (или же он просто был в хорошем настроении), потому что он снова рассмеялся: — О, птичка-Венди, — сказал он, — какая же ты забавная. «Скоро я перестану быть для тебя забавой», с ожесточением подумала она. Так оно и вышло. На следующий день Майкл схватил Джона и сестру за руку и втроем они побежали через весь остров так, будто за ними гнался сам дьявол. Аквата, которая теперь выглядела старше и казалась утонченнее и женственнее, чем во время их первой встречи, ждала их на берегу. Завидев их, она взяла в руки красную раковину и подула в нее. Облако голубой блестящей пыльцы окутало Дарлингов, и русалка увлекла их за собой на дно. Далеко не сразу до Венди дошло, что их план сработал. Дарлинги не успели провести в Зачарованном Лесу и дня, как на него спустилось проклятие, и их перенесло в мир, из которого они когда-то пришли, но теперь они были окружены ложными воспоминаниями — они стали пленниками еще одной волшебной клетки. Неверленд, наши дни Стоя у борта, Венди в тишине любовалась темными водами моря — беззвёздное небо было иссиня-черным, а похожие на чернила волны лениво плескались о борт, рассыпаясь белой пеной. Но ей было невыносимо даже смотреть на море — ведь оно пробуждало столько воспоминаний. — Рада своему возвращению, милая? Венди повернулась к Крюку — пусть на его лице и появилась обманчиво-очаровательная улыбка — в глазах была лишь тревога. — Я бы так не сказала, — ответила она, — в прошлый раз я провела здесь довольно много времени. — Как и я. — Вы ведь помните, каким он был раньше? — Венди, в голосе которой сквозила печаль, задумчиво всматривалась вдаль, — Неверленд лучился светом, был полон красок. А теперь здесь… ночь. Только ночь. В глазах Крюка блеснуло понимание, и он кивнул. — Помню, — тихо ответил он. — Когда я впервые сюда попала, все вокруг сияло, — с сожалением произнесла девушка, — деревья, цветы, море — и свет был словно золотым. Как в сказке. А когда я оказалась здесь во второй раз, остров… изменился. И с тех пор становится все мрачнее и мрачнее. — Когда ты оказалась здесь во второй раз, да? — Да, — Венди взглянула на Крюка. — Интересно, — ответил пират, — я думал, все началось еще тогда, в первый, красавица. Венди нахмурилась: — Что? Что вы хотите сказать? — Думаю, я знаю, что он имеет в виду. Венди обернулась, а Крюк лишь закатил глаза — позади, опираясь на свою трость, стоял Румпельштильцхен, пристально глядя на обоих. Мужчины смотрели друг на друга, в то время как взгляды всех остальных были прикованы к ним, будто предчувствуя беду — пирата и Темного вряд ли можно было назвать друзьями. — Что здесь происходит? — спросила Эмма, приближаясь к троице, — вы, двое, что-то опять затеваете, а? — Ни в коем случае, — ответил Крюк, — мы просто… разговаривали. — О чем? — нахмурился Дэвид, с тревогой бросив взгляд на Венди. — О ней, — ответил Румпельштильцхен. — У нее есть имя, приятель, — сквозь зубы процедил Крюк. — О чем именно? — нетерпеливо перебила его Реджина, — я думала, что мы взяли ее с собой, потому что она лучше всех нас знает остров. По крайней мере, ты так нам сказал, Голд. Или нет? — Да, — Голд выглядел раздраженным, — но разве вы не читали эту историю? Питер Пэн. Венди Дарлинг. Венди испытала неловкость, когда снова услышала, что ее имя упоминается в книге — каждый раз, когда она об этом думала, ей все же не верилось до конца, что это правда. Эмма удивленно подняла брови: — Ну, конечно, я знаю эту книгу, — ответила она, — удивляет только то, как ты нашел время читать детские сказки. — Белль любит книги, — ответил Голд, бросив взгляд на Крюка, на который у пирата хватило здравого смысла не отвечать. — Но ведь детские сказки правдивы лишь наполовину, — вмешалась Белоснежка, — я хотела сказать, что я читала некоторые из них… и в них ведь рассказывается далеко не вся история. — Да, — ответила Эмма, — и я что-то не припоминаю, чтобы Питер Пэн в книгах был кровожадным чудовищем. — Но ведь в каждой сказке есть доля правды, — возразил Голд, — и я подумал, что девчонка могла бы быть нам полезна. И, похоже, что не ошибся, — добавил он, жестом указывая на Венди. — Я не… я не понимаю, о чем вы, — ситуация начала пугать Венди. — Он имеет в виду, что ты и есть слабое место Пэна, — со вздохом оборвал ее Крюк, — и он прав. — Что? — глаза Венди расширились от удивления, — нет… вы ошибаетесь. У него вообще нет слабостей. — Они есть у всех, — заверил ее Голд. — Нет… нет, — не соглашалась Венди, — нет… я обещала вам помочь найти Генри, и я помогу, но… Она не была глупа и прекрасно понимала, с кем именно находится на корабле. Румпельштильцхен, о котором она слышала столько, что этого хватило бы, как минимум, на три огромных книги, Злая Королева, которая заколдовала Зачарованный Лес и всех его жителей, и Крюк, который не чурался предательства, если это было в его интересах. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если им придется использовать ее против Питера, они, не сомневаясь ни секунды, на это пойдут. Поэтому неосознанно девушка попятилась к остальным — Дэвиду, Белоснежке и Эмме. Дэвид, будто желая защитить девушку, приобнял ее за плечи и произнес: — Так. Оставьте ее в покое, ясно? Она еще совсем маленькая. — На самом деле она гораздо старше тебя, приятель, — заметил Крюк. — Так какой у тебя план? — Эмма прищурилась, глядя на Голда, — Обменять ее? Использовать ее как приманку? — А почему вы вдруг решили, что у меня есть какой-то план, мисс Свон? — Было бы странно, если бы у тебя его не было. — Я всего лишь указал на очевидное, — ответил Румпельштильцхен. — Вы заблуждаетесь, — покачала головой Венди, — я — не слабое место Пэна… как вы вообще можете в это поверить? — спросила она, недоверчиво глядя на Крюка, — вы ведь тоже его знаете, и знаете, какой он на самом деле! — Именно, — ответил Крюк. — И к тому же, — продолжала она, повернувшись к Голду, — вы — тот, кого он боится! Он сам мне это сказал. Он не хотел, чтобы вы знали, что он был в Сторибруке. — А, то есть все-таки он был там, — глаза Голда заблестели от радости, — я так и знал. — Пэн был в Сторибруке? — Крюк, казалось, был искренне удивлен. — Да, — ответила Венди, — как и все мы, он был проклят. Но он вернулся — вернулся в Неверленд. — И тебе все это было известно? — спросила Эмма. — Да…, но я и подумать не могла, что он заберет с собой Генри, клянусь вам, — в глазах девушки застыла немая мольба, когда она повернулась к Эмме, — я всего-навсего хотела, чтобы он оставил нас с братьями в покое. Если бы только я знала, что он собирается похитить Генри, я бы кому-нибудь об этом обязательно рассказала, пожалуйста, поверьте. — Венди, не переживай, мы тебе верим, — заверила ее Белоснежка. — Так-так-так, погоди, — взгляд Крюка снова переместился на Венди, — ты говоришь, что Пэн отправился в Неверленд? Он сам тебе об этом сказал и даже не попытался забрать с собой? Даже принимая во внимание все его очарование, в это верится с трудом. Венди чувствовала себя загнанной в угол: она едва нашла в себе силы признаться во всем Бэйлфаеру, своему другу, что уж говорить обо всех этих, чужих ей, за исключением Крюка, людях. Но и его едва ли можно было назвать другом. — С какой стати он хотел забрать ее с собой? — Эмма перевела взгляд с Венди на пирата. — Ты не знаешь Пэна, — ответил он, — а я знаю. Он десятилетиями удерживал ее на этом острове. И он не отпустит никого, если только сам этого не захочет. — Но тебя он отпустил, — заключила Эмма. — Только потому, что я заключил с ним сделку. И я не был одним из его банды. А она была. — Он… он пытался увести меня с собой, — нерешительно ответила тихим голосом девушка, — он хотел забрать всех нас — меня и моих братьев. Все взгляды вновь были обращены к ней, и она уже пожалела, что начала этот разговор. — Но как ты его остановила? — спросила Белоснежка. — Я… я заключила с ним сделку, — призналась Венди, — я согласилась пойти с ним, если только он оставит моих братьев в покое. Он согласился, но когда пришло время уходить, он просто… исчез. Ее слова были встречены молчанием. Крюк с недоверием поднял бровь: — Он нарушил условия сделки? — произнес мужчина, — Это совсем не похоже на Пэна. Совсем. — Я не знаю, что произошло, — призналась Венди, — я не знаю… правда не знаю… — Все зря, мы только тратим время, — нетерпеливо вздохнула Реджина, — девчонка бесполезна. — Она не бесполезна, — покачал головой Крюк, серьезно глядя на Венди, — поверьте мне. — Если кто-то из вас собирается обменять ее на Генри, то вы с ума спятили, если думаете, что мы вам это позволим, — возразила Белоснежка. — Нет смысла, как ни крути, — ответил Крюк, — если все пойдет по его плану, то он заберет и ее, и Генри. — Никто никого не заберет, — тон Эммы был твердым, — Пэну ее не заполучить, и Генри ему тоже не видать. Все ясно? Кажется, командный тон Спасительницы ненадолго привел всех остальных в чувство. Эмма сжала зубы, бросая взгляд на Венди, и поворачиваясь к Крюку. — Почему ты сказал, что она — слабое место Пэна? Тебе известно что-то, чего не знаем мы? Крюк посмотрел на Венди, которая с немым вопросом уставилась на него. Вокруг было столько людей, сильных людей, которые сейчас говорили о ней как о вещи, а она даже не понимала почему. Она хотела спасти Генри — разве могло быть иначе, если этот милый мальчик был сыном столь близкого ей человека, сыном Бэйлфаера? Но если они собирались использовать ее против Пэна, как наживку, как орудие, то с этим она мириться не будет. — Я толком не знаю, — признался Крюк, с трудом переводя взгляд с Венди на Эмму, — я только знаю одно: когда я оказался в Неверленде впервые, здесь все было по-другому. Он был светлым. Остров был мечтой. Дни были долгими, а ночи короткими — да, он всегда был полон опасности, но никогда здесь не было так темно. Все изменилось в тот день, когда она появилась здесь. Глаза Венди расширились от удивления, и она усмехнулась: — Я? — воскликнула девушка, — Я ничего не сделала! — А тебе и не нужно было, милая, — ответил Крюк, — не знаю, совпадение это или что-то бóльшее, но это правда. И еще я знаю, что когда сказал об этом Пэну, он едва не вспорол мне глотку моим же крюком. Неверленд, много лет тому назад Крюка никто не мог назвать дураком, даже еще давно, в юности, когда он был простосердечным, послушным Киллианом. И поэтому, когда Венди Дарлинг, последняя пленница Пэна, провела ночь на его корабле, он знал, что ему предстоит ответить за это. Конечно, он и раньше относился к Пэну с опаской, но той ночью, когда Потерянные Мальчишки под руководством своего вожака посетили Веселого Роджера, предвкушая забаву, Крюк окончательно понял, кто есть Питер Пэн на самом деле. Переходить ему дорогу не стоило. Когда Крюк вышел из своей каюты, в темноте он увидел, что большинство его людей связали, а в их рты засунули кляпы — и сделали это никто иные как смеющиеся мальчишки. Его рука невольно потянулась к ножнам, но что-то пролетело прямо над его головой и отвлекло его внимание. — На твоем месте, Киллиан, я бы не стал этого делать, — певучим голосом произнес Пэн, сидя на верхней палубе. — Пэн, — Крюку удалось сохранить самообладание, — так и знал, что ты придешь. — Ну, разумеется! Особенно принимая во внимание то, как легко ты разбрасываешься своим гостеприимством налево и направо, с моей стороны было бы крайне невежливо этим не воспользоваться. В конце концов, разве мы не друзья с тобой? — Друзья, разумеется. — Тогда не трогай то, что принадлежит мне. Игривая манера Питера молниеносно улетучилась, уступив место дьявольской улыбке, опасного обладателя которой так хорошо знал Крюк. — Не в моих правилах лезть в твои дела, — ответил Крюк, сохраняя невозмутимое выражение лица, — но на тот момент мое вмешательство было необходимо. — Ты что, возомнил, что это место принадлежит тебе? Крюк вздохнул: разговор с мальчишкой переставал ему нравиться. Он одним кивком попросил Пэна подойти ближе. Парень, нахмурив брови, все с тем же злым блеском в глазах, все-таки не мог справиться с любопытством и повиновался. Приземлившись рядом с Крюком, он скрестил руки, наклоняясь к пирату. — Послушай, приятель, — шепотом произнес Крюк совершенно серьезным тоном, — с островом творится что-то неладное. Ходят слухи. Русалки, феи — все они говорят, что это из-за нее. И мне не нравится, что волшебства становится меньше с каждым днем — мне оно нужно — думаю, что и тебе тоже. Так что, как знать, может все-таки пора нашей славной Мисс Дарлинг отправиться домой. Питер слушал его внимательно. Когда Крюк замолчал, то по тому, как рот Пэна скривился в смертельно опасной усмешке, пират понял, что совершил страшную ошибку. Пэн уже не был тем озорным своенравным мальчишкой, на свою беду слишком могущественным, каким мужчина знал его раньше. В бледном свете луны глаза Питера светились нездоровым издевательски-мрачным блеском. Сейчас он выглядел поистине устрашающе. — О, Киллиан, — произнес он, наконец, — меня всегда восхищал твой безупречный нюх и желание спасти собственную шкуру — но только не в этот раз. Он громко засмеялся, запрокидывая голову назад, прежде чем одной рукой схватить Крюка за шею, а другой за его собственную покалеченную руку так, что крюк оказался прямо рядом с животом пирата. Киллиан зарычал от боли. — Не смей даже пальцем к Венди прикасаться, — прошептал Пэн пирату на ухо. Неверленд, наши дни — Это невозможно, — возразила Венди, не веря ни единому слову Крюка. — Я лишь рассказал все, как было, красавица. — Но… разве я могу как-то влиять на этот остров? У меня нет магии…. и нет никакой власти. — Нет власти над островом, — нарушил свое долгое молчание Голд, — но зато есть власть над Пэном. Его слова поразили Венди до глубины души (может быть, подсознательно она и понимала, что он прав), и девушка тут же покачала головой. — Пэн и остров нераздельно связаны друг с другом, — продолжил Голд, — и если что-то воздействует на Пэна, то и остров меняется вместе с ним. — Нет! — закричала Венди, — Нет… послушайте, я не знаю, что вы от меня хотите и что вы собираетесь делать, но нет! Я помогу вам попасть на остров, но на этом все. Я… нет. Нет. — Венди, пожалуйста, успокойся, — Белоснежка пыталась перехватить ее взгляд, — о бóльшем мы тебя и не просим. — Что, простите? — Реджина вопросительно подняла брови, — Если она может помочь нам одолеть Пэна… — Она еще совсем дитя! — Чтобы справиться с Пэном, нам придется испачкать руки, — парировала Реджина. — Но не такой ценой! — Ее Величество правы, — сказал Голд, — вам всем предстоит запачкать руки. — Что ты имеешь в виду говоря «вам всем»? — Эмма повернулась к мужчине, — я думала, что ты с нами. — Да у него руки и так в крови по локоть, — усмехнулся Крюк. Голд укоризненно посмотрел на него, но лишь покачал головой. — Боюсь, что здесь нам предстоит расстаться, мисс Свон. — Что? — воскликнула Эмма. — У меня есть дело. Дело, которым мне предстоит заняться одному. — Уговор был действовать вместе! — громко возразила ему Реджина. — Лично я ни с кем не договаривался, — усмехнулся Голд, — а в моем деле мне нужно преуспеть. До скорой встречи. Мужчина выпустил из рук трость, и она с глухим стуком упала на палубу. Внезапный порыв ветра всколыхнул паруса, и вдруг Голд исчез. — Как… — с расширившимися от удивления глазами выдохнула Эмма. — Это место питает вера, — вздохнул Крюк, — видимо, кое-кому ее не занимать. — А еще он владеет магией, — сказала Реджина, — и он куда могущественнее любого из нас. Даже меня, — добавила она сквозь зубы. — Нам придется ему поверить, — ответила Белоснежка, пытаясь придать своему голосу уверенность, — как и все мы, он хочет спасти Генри — он тоже его семья. — Что-то не похоже, что он ни с того, ни с сего стал сентиментален, — угрюмо возразила Эмма. — Послушайте, но ведь у нас есть не только магия, — произнес Дэвид, очевидно желая приободрить дочь, — Венди, как ты считаешь, ты сможешь провести нас в лагерь Пэна? Девушка сглотнула, а затем с сомнением в голосе произнесла: — Может быть. Многое изменилось с тех пор, как я была здесь — и Пэн может… он чувствует остров. У него тут повсюду глаза, почти повсюду — есть вероятность, что он узнает о нашем приближении заранее. Остров больше… гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. — Но ведь ты его хорошо знаешь, да? — спросила Белоснежка. — Знаю, — тихо ответила Венди, — у меня здесь есть несколько ориентиров. — Или, — сделала Реджина шаг вперед, — мы легко можем найти Генри при помощи магии. — Нет, не можем, — возразила ей Венди, качая головой, — уж ее-то он точно учует… вся магия в Неверленде принадлежит только ему одному. И последствия для нас будут плачевными. Реджина вздохнула и закатила глаза, но другие послушались девушку. После того, как они едва не пошли ко дну, когда волны грозили бесследно поглотить их корабль, они все же добрались до берега. И Венди впервые за долгие годы вновь ступила на землю Неверленда.
