О разбитых сердцах и пробуждении (Of damaged hearts and awakenings)

Краткое содержание Наконец, Питер говорит Венди правду.

Примечание: Есть NC-17 (Будто вы не понимали, что все к этому идет) Неверленд, наши дни Поначалу Венди не понимала ничего. Не понимала, почему из-за нее он теперь должен спасать Неверленд. — Из-за меня? — в недоумении переспросила она, — Но ведь я же ничего не сделала! — Ты просто не понимаешь, да? — волнение Питера было трудно скрыть, — Все из-за тебя, Венди — все время, все время все из-за тебя! — Хватит! — Но это правда! — настаивал Питер, — Венди, ты все изменила. Все, что случилось — случилось из-за тебя! — Нет! — яростно возразила она, хотя неприкрытое отчаяние в обычно столь уверенном голосе Питера и озадачило ее, — Я не позволю тебе. Слышишь, не позволю обвинять меня в том, чего я не делала — из нас двоих злодей ты, Питер! Ты, а не кто-то другой, похищал детей у их родителей, ты лгал мне насчет Бэя, ты сделал меня своей пленницей… Питер рассмеялся, совершенно невесело, безрадостно. От этого смеха по спине девушки пробежал холодок. — Злодей? Я? — закричал он, потрясенно ударяя себя в грудь кулаком, — я, злодей, но при этом именно ты уничтожила меня и мое королевство? И теперь, когда я изо всех сил борюсь, чтобы Неверленд жил дальше, я, оказывается, злодей? Венди смотрела на него, недоверчиво качая головой — сейчас он в точности повторял слова Крюка, который считал, что Неверленд начал меняться, когда девушка впервые оказалась на острове. Она с трудом могла заставить себя поверить пирату, а уж Питеру и подавно, хотя на его лице не было ни тени обычной холодной расчетливости и самоуверенности. Он казался совершенно искренним — сломленным, отчаявшимся, настолько, что Венди оставалось только выслушать его. — Я не понимаю, — призналась девушка в смятении: на глаза наворачивались слезы от обиды, в то время как всем своим существом она отчаянно противилась самой мысли, что послужила причиной всего этого кошмара, — я не понимаю, Питер — прекрати… При виде ее слез, юноша поник, отводя взгляд, зажмурился и тяжело вздохнул. Он вновь поднял на нее глаза, и на какой-то миг ей показалось, что он просто растерян — Венди с нескрываемой тревогой смотрела в ответ. — Пойдем, — он протянул ей руку, — я все тебе расскажу. В тот миг для нее не было ничего более естественного, чем просто вложить свою руку в его ладонь. Питер привел ее в дом на дереве — внутри ничего не изменилось, с тех пор как она покинула остров — сел рядом с ней на кровать и начал свой рассказ. Венди с немым удивлением слушала его. Как он отдал свое сердце острову, как он провел здесь сотни лет, прежде чем магия острова начала угасать — и причиной тому была она. Девушка чувствовала его смятение, его беспомощность, пока он пытался все ей объяснить, и поняла его. Осознала, что все, что она делала, каждый ее поступок — все это оставляло след в его сердце, часть которого теперь принадлежала ей, часть которого она забрала у Неверленда. Из-за нее небеса Неверленда теперь скрывали темные грозные тучи. Из-за нее исчезли все феи. Из-за нее Пэн больше не мог летать. Румпельштильцхен и Крюк были правы — она была его слабостью. Она не знала с чего и начать, чтобы во всем разобраться. Она слушала, как Питер говорил о прошлом, о том, как он пытался покорить ее сердце, пусть даже и сам того не осознавая, и ей было больно, когда она начала понимать, что практически все, что он делал, в итоге лишь все больше и больше отдаляло их друг от друга. Его грубость, его неукротимый нрав заставляли ее сторониться его, избегать, вместо того, чтобы быть рядом. Изменилось бы что-то, знай она правду? Было бы ей легче смириться с его поведением? Прекратила бы она этот бесконечный бег, если бы понимала, что он пытается приручить ее лишь затем, чтобы укротить собственное сердце и спасти свой остров? Ее сердце, одолеваемое чувствами, кричало «да», в то время как разум холодно твердил «нет». Ведь несмотря на то, что благодаря его признанию Венди многое увидела в новом свете, все же этого было недостаточно. Невозможно было изменить то, что он сделал мальчишек своими пленниками, невозможно было изменить то, что он был опасен, что он убивал и заставлял страдать тех, кто осмеливался вставать у него на пути. Невозможно было изменить и того, что он заставил Бэя чувствовать себя брошенным, а ее саму заставил поверить в смерть своего друга. Невозможно было изменить того, что он посадил ее и братьев в клетку — он был ее мучителем гораздо дольше, чем любовником. Невозможно было изменить того, что несмотря на свои намерения и борьбу, что шла внутри него самого, он добивался безграничной власти над ней, хотел контролировать каждый ее шаг. После того как Питер рассказал Венди, зачем ему нужен был Генри Миллс, девушка какое-то время молчала. Он рассказал ей столько всего, что она не успевала обдумать каждое его признание, все, что он сказал о себе, о ней, о них — все было как в тумане, и поэтому ее разум сосредоточился на самом очевидном. — Сердце Генри, — прошептала она, — ты веришь, что оно спасет Неверленд. — Я знаю, что это так. — Что произойдет с ним, когда он отдаст его тебе? Он умрет? Питер покачал головой. Он взял Венди за руку и осторожно приложил ее ладонь к своей груди. Через несколько секунд она почувствовала, как быстро бьется его сердце. Девушка удивленно посмотрела на него. — Это волшебство, — тихо произнес Питер, — чувствуешь биение сердца? По моим венам все еще течет кровь — у меня есть сердце, но оно не принадлежит мне. Я жив благодаря магии. То же самое будет и с Генри. Он не умрет — но его вера будет питать Неверленд, как когда-то моя. Он навсегда будет связан с островом. — И никогда не вырастет. — Никогда, — улыбнулся Пэн. — Ты уверен, что он этого хочет, Питер? — А почему бы нет? — Питер наклонил голову. — Потому что Генри — это не ты, — мягко ответила она, — он хочет быть со своей семьей, хочет вырасти. Ты не можешь его заставить. — Я и не заставляю. Он отдаст свое сердце по доброй воле. Он должен. — И к какой лжи тебе придется прибегнуть, чтобы убедить его в этом? — спросила она. Лицо Питера ожесточилось. — К любой, — с вызовом ответил он. — Питер… — А чего ты от меня ждешь? — огрызнулся он, — Я не могу спасти Неверленд в одиночку — я пытался. Я делал все что мог, но не получается, Венди! Мне нужен Генри. Так сказала Провидица. — Ты уверен, что ей можно доверять? — спросила Венди. — Провидицы никогда не ошибаются, — ответил Питер, — если я получу сердце Генри, сердце Истинно Верующего — то смогу вернуть Неверленду прежний облик. Я снова смогу быть свободен — и навсегда остаться здесь. Как и хотел. — И ты принесешь в жертву ни в чем не повинного мальчика — ради своих целей? Питер пристально посмотрел на Венди, и она тут же осознала всю глупость своих слов. Конечно же, именно так он и поступит. Он Питер Пэн. И всегда был и будет им. — Я не считаю это жертвоприношением, — пылко заявил он, — это вклад в великое дело. — Что будет, если тебе не удастся заполучить сердце Генри? — Неверленд падет. Волшебство исчезнет. — Что ты будешь делать? Если это случится? — Я не допущу этого. — Но все же, Питер, что если так случится? Что тогда будет с тобой? Питер готов был испепелить Венди одним взглядом, но она смотрела на него с вызовом, исполненная решимости, и он лишь горестно вздохнул и ответил, гордо поднимая голову. — Тогда я умру вместе с ним. Его слова будто выбили весь воздух из легких девушки. Она в молчании уставилась на него, даже не дыша, в то время как он непоколебимо и упрямо смотрел в ответ. — Питер, — выдохнула она, — ты… ты останешься здесь и позволишь себе умереть? — Да. — Питер… — В любом случае, у меня не будет выбора. И ради чего мне жить, если Неверленда больше не будет? «Ради меня», с отчаянием подумала Венди, в то время как каждое произнесенное им слово глубоко ранило ее прямо в сердце, «Жить, жить ради меня…» Венди не желала ему смерти. Она не хотела быть его пленницей; не хотела, чтобы из-за него страдали другие, но сама мысль о том, что Питер, богоподобный, могущественный Питер Пэн может на самом деле умереть вместе с Неверлендом, была невыносима. Девушка замолчала, с трудом сглатывая, и пытаясь собраться с мыслями, силясь подобрать нужные слова, но все тщетно. Как будто все мысли и слова разом исчезли. Питер посмотрел на нее: выражение его лица изменилось, стоило ему только увидеть боль в ее глазах. Он хотел было что-то сказать, но затем лишь покачал головой и вздохнул. — Венди, ты не понимаешь, — произнес он, наклоняясь вперед и в волнении потирая руки, — я и есть Неверленд. Без него, я ничто, у меня нет ничего. Неужели ты не видишь? Ничего. Венди никогда раньше не чувствовала такое неприкрытое волнение в голосе Пэна — даже когда он был Джеймсом. В его глазах был страх, была тоска — и ей стоило больших усилий сдержаться и не прикоснуться к нему. Потому что никто, даже он, не заслуживал такого… одиночества. — Все не так, Питер, — сказала она, — во время… во время проклятия тебя не было в Неверленде, и все же ты… — Мне было плохо, там, в Сторибруке, — Питер горестно усмехнулся, — мне было плохо — до тех пор, пока… Венди затаила дыхание: она знала, что он скажет сейчас: — Пока я не встретил тебя, — он пытался перехватить ее взгляд. Венди слабо улыбнулась, а тем временем в груди бешено стучало сердце. Девушка даже забыла, зачем пришла сюда — она была так поражена увиденным, поражена теми чертами Пэна, о существовании которых раньше могла лишь догадываться. — Все может быть как раньше, — попыталась заверить его она, — если только ты сам этого захочешь. На мгновение глаза Питера расширились от удивления, но он тут же нахмурился, качая головой: — Ты… я не понимаю. — Отпусти Генри, — мягко произнесла Венди, — отпусти мальчиков. Пойдем с нами — вернись с нами в Сторибрук. — Что? — воскликнул Питер, — Бросить Неверленд? Никогда! — Да, — настаивала Венди, сжимая его ладонь в своих руках, — забери свое сердце — оставь Неверленд — может быть, он всегда и должен был оставаться краем грез… — Нет! — яростно закричал Питер, отстраняясь от Венди и садясь на другой край кровати, — Никогда… Неверленд принадлежит мне… — Но ты не принадлежишь Неверленду! — возразила Венди, — Поэтому он и меняется, Питер, ты же сам это понимаешь! — Мне все равно! Я хочу навсегда остаться молодым — я хочу веселиться… — Но это невозможно. Питер, невозможно — все изменилось. — И что ты мне предлагаешь? — резко перебил он ее — его глаза горели злостью и разочарованием, — Жить в твоем мире? И что потом? Стать взрослым? Он выплюнул эти слова так, будто они были ядом. Прежней нерешительности как ни бывало — теперь в нем говорила глухая ярость. — Да, — тихо ответила Венди. — Нет! Никогда — Венди, этому не бывать! Я видел, что значит стать взрослым — о веселье можно навсегда забыть, кругом одни проблемы. Старость, седина… — Все может быть иначе. Можно вырасти и стать счастливым. — Нет. Нельзя. Я не смогу. — Сможешь — что если я помогу тебе в этом, Питер? Ты не останешься один, я обещаю, я… — Нет. — Питер! — Я сказал нет, Венди. Хватит. — Ты не веришь мне, — с сожалением прошептала девушка. Питер посмотрел на нее — было очевидно, что так оно и есть. Он лишь горестно хрипло усмехнулся и отвернулся, стискивая зубы, но в этот раз Венди была настроена решительно. Она пришла сюда, чтобы спасти Генри — но что если ей удастся спасти самого Питера? До этого дня подобное казалось просто невозможным — в крайнем случае, можно было считать это глупой наивной мечтой, зовом ее любящего сердца. Но если он найдет в себе силы отказаться от затеи с Генри, оставить Неверленд, то, как знать, может быть это и правда станет для него спасением. И девушка вознамерилась помочь ему принять это решение. По крайней мере, стоило попытаться. Она коснулась ладонью щеки юноши, заставляя его повернуться — на его лице была лишь ожесточенная горечь — и посмотрела ему прямо в глаза. — Тебе придется в это поверить, Питер Пэн, — произнесла она, перед тем как прижаться своими губами к его. По его реакции она поняла, что меньше всего на свете он ожидал от нее этого поцелуя. Девушка отстранилась, встретившись глазами с его изумленным взглядом, который тут же переместился на ее губы, и вновь увидела уже знакомое ей желание. Осторожно положив ладони ему на грудь, она слегка подтолкнула его — удивленный ее действиями, он опустился на кровать, безвольно простирая руки по обе стороны от головы. Когда она оказалась сверху, усаживаясь на его бедрах, Питер посмотрел на Венди с немым обожанием и благоговейным трепетом. Не сводя с него глаз, девушка медленно сняла куртку. Он жадно впитывал каждое ее действие, но вместе с тем в его взгляде читалось вожделение — он был на удивление тих и спокоен, словно вмиг лишившись дара речи. Венди и сама не произнесла ни слова, отдаваясь обуревавшим ее чувствам, осознавая, что в эту самую секунду сломя голову бросается в пропасть. Его руки осторожно переместились на ее талию, и он бережно провел по ней кончиками пальцев, чувствуя тепло ее кожи даже через ткань футболки. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и юноша издал сдавленный, полный удовлетворения стон, прильнув к ее губам. Пока ее ладони ласкали его грудь, губы спустились ниже, и Питер запрокинул голову, обхватывая ее руками и крепко прижимая к себе. Она слышала его тихие стоны, пока ее губы оставляли невесомые поцелуи на его коже — и эти звуки будто проникали внутрь нее, разжигая в глубине огонь желания. Его пальцы переместились под футболку: он с силой смял ее края, пытаясь снять — но Венди крепко сжала его запястья, прижимая руки по обе стороны от его головы. Зрачки Питера расширились, и в какой-то миг она испугалась, что ему не понравится собственная беспомощность. Но ее губы вновь коснулись его подбородка, она осторожно начала двигать бедрами, все еще сидя сверху, и почувствовала как он задрожал от удовольствия. Питер все еще ласкал ее тело под футболкой, когда слегка повернул голову, бережно целуя ее висок. — Венди, — прошептал он, — Венди… — Отпусти Генри, — тихий голос раздался прямо над его ухом, — пойдем со мной. Питер замер, и его лицо снова омрачилось. Он поднял руку, касаясь ее щеки и притягивая к себе, пытаясь поцелуем заставить ее замолчать, но девушка не двинулась с места. — Венди… — Питер. Питер, прошу тебя — просто вернись вместе со мной. — Я не могу, — ответил он, качая головой, — я не могу — я не могу… — Можешь, — возразила она, и ее руки скользнули под его рубашку, лаская грудь, и девушка почувствовала, как его кожа покрывается мурашками, — можешь. Он медленно поднялся, когда она потянула его рубашку, и позволил снять ее. Венди затаила дыхание — Пэн был великолепен. Она почти забыла насколько — а здесь, в Неверленде, Питер был еще прекраснее, чем Джеймс в той самой хижине. Девушка смотрела на него с таким неприкрытым обожанием, что уже была готова увидеть самодовольную усмешку на его лице — но ее не последовало. Его взгляд оставался напряженным, но совершенно искренним — он хотел ее. Так оно и было. Он всегда хотел ее больше, чем она его, нуждался в ней сильнее. До этой минуты она никогда раньше не осознавала всю полноту своей власти над ним. Это чувство заставляло ее сердце трепетать, кружило голову: она, простая девушка, покорила бессмертного, прекрасного как божество, Пэна. Часть его сердца теперь была в ее руках, и это ставило под угрозу не только жизнь самого Питера, но и существование всего Неверленда. Использовала ли она его? В некоторой степени так оно и было, но делала Венди это не из ненависти, не из чувства мести. Она отчаянно пыталась воззвать к той его части, которую чувствовала сердцем, к его человеческой натуре, частице души, которая когда-то принадлежала Джеймсу, которая любила ее — и если ей это удастся, то многие трудности останутся позади. Может быть, она даже сможет простить, если и не забыть, все, что он сделал за эти долгие годы. Ее руки снова переместились ему на грудь, и юноша взял одну из них в свои ладони и поднес к губам. Венди улыбнулась, снимая футболку и бросая ее на пол рядом с кроватью. Руки Питера нерешительно легли ей на живот, нежно лаская тело — он выжидающе смотрел на нее, будто беззвучно спрашивая разрешения. Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и он тут же обнял ее хрупкие узкие плечи. Его губы бережно переместились с плеч на грудь. Девушка тихо ахнула, прижимаясь к его бедрам. Он начал двигаться, так что Венди почувствовала охватывающее его возбуждение; вскоре его движения стали настойчивее — он с трудом сдерживался. Она опустила руку ему на грудь, чтобы немного успокоить его, и он повиновался, пусть и не очень охотно, пытаясь перехватить ее взгляд. Он позволил ей раздеть себя, тяжело дыша, с жадностью рассматривая ее, и опустился на кровать, как только она подтолкнула его. Девушка освободилась от оставшейся на ней одежды, и увидела, как он украдкой быстро облизывает губы, пытаясь сохранять спокойствие и терпеливо дожидаясь ее. Венди снова оказалась сверху, заливаясь краской от радостного предвкушения и стыда, и он тут же сжал ее бедра руками и вошел, резко и с наслаждением выдыхая. Венди закусила губу, сама пытаясь сдержать рвущийся из груди стон, но не сводила с Питера глаз, все еще не двигаясь. — Ты хочешь меня? — спросила она — девушка и сама не ожидала, что ее голос будет звучать так спокойно. — Да, — последовал быстрый решительный ответ, и он начал двигаться, закрывая глаза и запрокидывая голову назад. — Ты любишь меня? Вопрос был задан слишком смело, хотя уверенности она как раз не чувствовала вовсе — она спрашивала его на свой страх и риск, понимая, что может разрушить все в один миг. Питер напрягся, крепче сжимая руками ее бедра, пытаясь сдержаться — он с усилием открыл глаза, облизывая пересохшие губы — он задыхался от этой сладостной пытки Венди. Когда его взгляд сфокусировался, вожделение в его глазах сменилось неловкостью, даже страхом. — Я… я не знаю, — выдохнул он. Венди наклонила голову набок, и снова посмотрела на него, начиная медленно двигать бедрами вверх и вниз. — В самом деле? — тихо переспросила она. Питер открыл рот, с трудом делая вдох, не сводя глаз с ее лица — он изучал каждую ее черту, в то время как руки с нежностью ласкали ее тело. Он сглотнул, тяжело дыша, не в силах произнести хотя бы слово, но она не останавливалась. — Да, — прошептал он, наконец, — я… да. Чувство, охватившее Венди, не поддавалось никакому описанию. Она не могла произнести ни слова — потому что знала, что не может ответить ему тем же, несмотря на все свои чувства. Она не может позволить себе любить его, только не сейчас. Она не может уступить, сорваться. Это было слишком опасно: она и так стояла на самом краю разверзнувшейся перед ней бездны… Девушка лишь закрыла глаза, начиная двигаться с ним в одном ритме — он последовал ее примеру, и уже через мгновение они растворились друг в друге, оказавшись в плену наслаждения и чувств, совершенно позабыв обо всем вокруг. Руки Питера лишь крепче сжимали ее бедра, и тяжело дыша, она взяла его за запястье, заставляя коснуться ее. Она тихо застонала, когда он начал ласкать ее одной рукой, в то время как пальцы другой впивались в ее тело, грозя оставить после себя синяки. Ее глаза были закрыты, в то время как он изо всех сил старался не закрыть свои, глядя на нее с безумным обожанием, запоминая каждую ее черту, каждое движение ее губ, каждое мимолетное выражение ее лица. Венди посмотрела на него, чувствуя как участилось его дыхание, а стоны стали громче. Их взгляды встретились на мгновение, и уже в следующую секунду он запрокинул голову, вскрикивая от наслаждения. Он не останавливался ни на миг, продолжая ласкать ее — и совсем скоро Венди ощутила, как ее пронзает удовольствие, и схватилась за его плечи, чтобы удержаться, прежде чем последние силы покинули ее тело. Она упала ему на грудь, задыхаясь, прижимаясь губами к его шее. И тут же почувствовала, как Питер крепко обнял ее, сомкнув руки на спине, и нежно поцеловал сначала шею, а затем и плечо. Девушка перебралась на кровать, ложась рядом с ним, но он не выпустил ее из своих рук — обнял за талию и подвинулся, накрывая и ее, и себя белыми простынями. Он притянул ее ближе к себе, и пока она пыталась восстановить сбившееся дыхание, бережно гладил растрепавшиеся волосы. На его губах играла счастливая улыбка, и он поцеловал ее. — Это было… — Неожиданно? — Можно и так сказать, — согласился он, от души рассмеявшись. Венди улыбнулась в ответ. Иногда, рядом с ней, он снимал эту маску равнодушия и настороженности, и тогда она видела его: его настоящего, безо всяких уловок, ужимок — настоящего Питера. В эти мгновения ей казалось, что на самом деле так легко подарить ему всю себя — ведь она сама так этого хотела. Правда. Она чувствовала, что это было бы так просто, так естественно… как будто ее место на самом деле было здесь, в его сильных руках. Питер снова засмеялся, покрывая легкими поцелуями ее шею и нежно проводя пальцами по ее спине, поднимаясь вверх. Венди тихо засмеялась и повернула голову, чтобы прижаться губами к его ладони. — Секс в Неверленде мне нравится больше, — внезапно произнес Питер, опускаясь на подушку с усмешкой. — Питер! — Венди была удивлена его словами и немного смутилась. — Что? Ну, правда же. — Питер! Он усмехнулся, накручивая прядь ее волос себе на палец. Юноша перевел на нее взгляд, и выражение его лица смягчилось: — Ты помнишь, что я сказал тебе? Еще давно? О королях и королевах? Венди помнила все так, будто это было вчера: «Я их Король. Что думаешь?» «Да, Питер. Так и есть». «Но ведь всем королевствам нужны королевы, что скажешь?» Она едва заметно кивнула, а Питер пристально посмотрел ей в глаза. — Я хотел, чтобы ты ей стала, — он произнес эти слова пылко, со страстью. — Я знаю, — прошептала Венди, опуская руку на его запястье, — я знаю, ты этого хотел. — Ты можешь быть Королевой, — продолжил он, — а я Королем. Все это время я думал, что ты будешь моей погибелью — но ты же и стала спасением. Я возненавидел тебя за то, что по твоей вине оказался во власти проклятия. Но если бы этого не произошло, Бэйлфаеру не удалось бы бежать с острова. Истинный Верующий не родился бы. Понимаешь? Все это оказалось предначертано самой судьбой. Именно так, и не как иначе. — Питер… ты ведь знаешь, что это — не то, чего я хочу, — тихо произнесла Венди, — я не хочу провести здесь всю жизнь. — И ты хочешь, чтобы я пошел за тобой. Чтобы я стал взрослым. — Да. — Чтобы я оставил Неверленд. Перестал быть самим собой. — Ты сможешь остаться собой, — осторожно попыталась заверить его Венди, — ты сможешь… Питер… Она потянулась к нему и снова поцеловала, в надежде, что сможет заставить его сделать правильный выбор — если только он согласится с ее предложением, если только она сможет заставить его поверить… Он снова обнял ее, прижимая к себе со всей нежностью, и растворился в поцелуе, как и всегда, теряя голову рядом с ней. Венди знала, что у нее все получится — ей просто нужно было больше времени, времени убедить его пойти за ней, оставить Неверленд в прошлом… — Питер! Венди замерла, услышав окрик Феликса. Он был у подножья дерева и звал Пэна — в его голосе Венди тут же уловила тревогу. Ее сердце упало, потому что она догадывалась, по какой именно причине юноша пришел за Пэном. Питер, нахмурившись, отстранился от Венди. — Будь здесь, — прошептал он, быстро целуя ее, прежде чем встать с кровати. Она кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от страха, и села на постели, прикрывая грудь простыней — Питер в это время одевался. Он все еще возился со своей рубашкой, когда, наконец, спустился по лестнице к Феликсу. Венди замерла от испуга, чувствуя неизбежную вину. Она медленно поднялась с кровати и оделась, прислушиваясь к приглушенным голосам внизу. Питер сказал ей ждать его наверху, но девушка знала, что не пройдет и минуты, как он заставит ее спуститься вниз. Она зажмурилась, сглатывая, и натянула куртку. Потом осторожно спустилась вниз по лестнице — юноши все еще разговаривали. — На нас напали, — сказал Феликс, — пока тебя не было. Они нашли тебя с помощью карты. — Я знал, что им это удастся, — усмехнулся Питер, — что с мальчишкой? — Все еще у нас. — Прекрасно. Феликс бросил взгляд на Венди, которая стояла за спиной Питера. Она выдержала его взгляд, сложив руки на животе. Судя по взгляду Феликса он понял все, и осторожно коснулся плеча Пэна — его глаза потемнели: — Питер, — произнес он, — они все спланировали — они напали, потому что знали, что тебя не будет в лагере. Кровь Венди застыла в жилах, а лицо приобрело мертвенно-бледный вид. Она с тревогой посмотрела на Питера и увидела, как он напряженно выпрямился. Даже стоя позади она чувствовала, как напряглись его плечи, и могла только догадываться, что творится у него на душе по мере того, как до него начал доходить смысл сказанного Феликсом. Он будет думать, что она предала его. Он возненавидит ее. Все, что она сказала, все, в чем она призналась, он сочтет ложью, а значит, все было зря. Остальным так и не удалось выручить Генри. План провалился во всех смыслах этого слова. А она так надеялась! Какой же глупой она была… Венди не сводила глаз со спины Питера. На какой-то миг он замер, не шевелясь — и это было похоже на затишье перед бурей. Венди в ужасе попятилась назад. Питер на нее даже не смотрел. Он все еще стоял к ней спиной, но Венди знала его слишком хорошо. Она чувствовала, как внутри него клокочет ярость. — Приведи мальчиков сюда, — резко бросил Питер Феликсу, — всем ждать моих приказаний. Феликс кивнул, мельком взглянул на Венди и исчез. Девушка внимательно наблюдала за Питером — он же, на удивление, даже не шелохнулся, лишь руки сжались в кулаки. — Питер, — робко позвала она его. При звуке ее голоса, Питер повернулся: его глаза горели темным, диким огнем, а губы скривились в злобной грубой усмешке. — Ты, — его просто трясло от необузданной ярости, — ты провела меня. — Нет, — Венди яростно закачала головой, а ее глаза расширились от ужаса, — Питер, нет… — Ты была просто приманкой. Дешевой уловкой, фальшивкой — поверить не могу, что я… Он отвернулся, закрывая руками лицо — она никогда, никогда раньше не видела его таким разъяренным. Казалось, что его до краев переполняет отвращение — к ней, к самому себе — он выглядел так, словно его предали. Он был не просто зол. Он был ранен в самое сердце. — Питер, нет, — прошептала Венди, — все совсем не так… — Замолчи! — закричал он, — замолчи — хватит! Больше я не поверю ни единому твоему слову, никогда! — Питер! — Нет! — Просто послушай меня! Пожалуйста! Питер, я… — Мальчики! — он больше даже не смотрел на нее, а его голос был подобен грому, — Все сюда! Игра началась! Венди содрогнулась при мысли о худшем — несколько мальчишек тут же вышли из леса. Некоторые из них смотрели на девушку — казалось, что они даже рады ее видеть, но стоило Пэну заговорить, как их улыбки будто рукой сняло. — Вы, — он пальцем указал на трех мальчишек, — посадите ее в клетку. Остальные за мной. — Нет! — закричала Венди, с ужасом наблюдая, как мальчишки окружают ее будто стервятники. — Нет — Питер! Питер! Она пыталась сопротивляться, она кричала, но он к ней так и не повернулся.