О разбитых сердцах и пробуждении (Of damaged hearts and awakenings)

Краткое содержание

У Голда есть план как победить Питера Пэна, и ему нужна помощь Венди Дарлинг

Примечание автора: Без зазрения совести украла некоторые диалоги из сериала. Никогда раньше, даже в самые темные ночи на острове, Венди не чувствовала себя настолько одинокой и беспомощной. Ее держали в клетке, как птицу, попавшую в ловушку — она снова была в плену у Неверленда. Иногда мимо нее проходили мальчишки, с любопытством разглядывая девушку. Некоторые и вовсе ее не знали, а те, что были с ней знакомы, смотрели на Венди с напускным безразличием. Наверное, Пэн предупредил их держаться от нее подальше, а они его слушались. Что касается самого Питера — Венди его так и не видела. Она содрогалась от одной только мысли, какую участь он ей уготовил. Той ночью, у подножья дерева, она разозлила его больше, чем кто-либо за всю его жизнь. Она видела ярость в его глазах, чувствовала горечь в его голосе, и осознавать это было невыносимо больно. Сердце разрывалось, стоило ей подумать, что то, что происходило между ними, было почти настоящим, и в одночасье все рухнуло… Но помимо этого она переживала и за Генри. Он отдаст свое сердце Питеру Пэну и тем самым навсегда предопределит свою судьбу — и это было лишь вопросом времени. Венди с отчаянием думала о бедном мальчике, чья участь будет предопределена против его воли. Ей не оставалось ничего, кроме как сидеть в своей клетке и ждать, обхватив колени руками. Часы превращались в дни, а дни сливались в одно целое. Теперь в Неверленде царили ночь и беспросветная тьма. Венди хотела бы найти способ выбраться из клетки, но когда-то давно она провела в ней достаточно времени, и прекрасно знала, что открыть ее изнутри просто невозможно. Вскоре старый знакомый принес ей немного воды и еды. — Феликс, — прошептала она, сжимая руками прутья клетки. Юноша со шрамом ничего не ответил. Он лишь протянул еду через прутья, но девушка не сдавалась. — Феликс, — снова повторила она, — пожалуйста… ты должен поговорить с Питером, скажи ему… — Хватит болтать, — холодно бросил Феликс. — Но он все не так понял, — в отчаянии произнесла она, — я не предавала его, Феликс! Я знаю, он злится… — Злится? — язвительно ответил Феликс, презрительно усмехаясь, — это еще мягко сказано. Венди притихла, пристально глядя в глаза Феликсу. Девушка была уверена, что на всем острове не было человека, который знал бы Питера лучше чем Феликс. На протяжении долгих лет она видела, как только с ним Питер делился своими планами и мыслями. Не многие удостаивались привилегии заслужить доверие Пэна. — Ты не просто его разозлила, — голос Феликса был непривычно сух и жесток, — ты сделала ему больно. Венди склонила голову, поджимая губы: она осознавала, что Феликс был прав. Когда девушка подняла глаза, его уже не было. Она все ждала и ждала, размышляя, пытаясь придумать способ выбраться из клетки, связаться с остальными, встретиться с Питером — и как оказалось, долго ждать ей не пришлось. Вскоре она услышала звуки борьбы где-то поблизости, и среди шума ей удалось различить знакомые голоса. Рискнув на свой страх и риск, она закричала, прося о помощи, и вскоре увидела, как к ее клетке кто-то приближается. — Сюда! — воскликнула она — надежда впервые за долгое время вновь появилась в ее сердце — Я здесь! — Венди! Венди сразу узнала светлые волосы и стройный силуэт Эммы Свон — женщина тут же бросилась к клетке. За ней бежал темноволосый мужчина, который встревоженно оглядывался по сторонам. — Венди? Увидев его, ноги девушки едва не подкосились от удивления. — Бэй! — дрожащим голосом воскликнула она, — Ты… так ты жив? — Венди! — только и произнес Бэйлфаер, подбегая к клетке и садясь на колени рядом с Эммой — остальные уже направлялись в их сторону, — Это Пэн тебя сюда посадил? — Да, — ответила Венди, в то время как Бэй и Эмма пытались открыть клетку. — Прости нас, Венди, — сказала Белоснежка, — мы не должны были оставлять тебя… — Мне так жаль, что вы не смогли спасти Генри, — тихо произнесла Венди. — В этом нет твоей вины. Бэй помог Венди подняться на ноги и тут же обнял ее — она спрятала лицо у него на груди, крепко прижимаясь к нему. — Я думала, ты умер, — прошептала она. — Заметь, это уже не в первый раз, — пошутил мужчина. Венди, все еще слабо улыбаясь, огляделась вокруг. Она узнала тех, с кем пришла на этот остров — Румпельштильцхен снова присоединился к их группе. Но был среди присутствующих и еще кое-кто, с кем она так давно не виделась… — Тинк! — воскликнула она. Светловолосая фея улыбнулась и заключила Венди в свои объятия. — Венди Дарлинг, — произнесла она, — не думала, что мы снова встретимся после твоего побега. — Прости, что мне так и не удалось раздобыть тебе волшебной пыльцы… — Думаю, что проклятие длиною в двадцать восемь лет вполне может сойти за оправдание, — пожала плечами Тинк, — я очень рада тебя видеть. — А я тебя… — Так, все это, конечно, очень трогательно, — раздраженно перебила их Реджина, — но нам нужно искать Генри. — Венди, тебе что-нибудь известно? — осторожно поинтересовался Бэй, — Пэн тебе что-нибудь рассказывал — что-то, что могло бы нам помочь найти Генри? Венди сделала глубокий вдох, в нерешительности кусая губы: — Я не знаю, поможет ли вам это найти его, — произнесла она, — но я знаю, что Питеру нужно от Генри. — Знаешь? — Да. Он сам мне сказал. — Откуда тебе знать, что он не солгал? — спросила Реджина. — Я знаю, — с болью в голосе ответила Венди, — поверьте мне. — Что ему нужно от Генри, Венди? — Бэйлфаер был встревожен. — Ему нужно… сердце Генри, — Венди с трудом сглотнула, — он хочет заполучить его сердце. Оно поможет ему спасти Неверленд. — Его сердце? — переспросила Белоснежка. — Неверленд… остров умирает, — объяснила Венди, — сердце Пэна питает его — но оно… оно больше не работает. — Больше не работает, — повторил Румпельштильцхен и нахмурился. Венди открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова. Она на самом деле не хотела раскрывать всей правды и объяснять, какую роль сыграла во всем этом, но на кону была судьба Генри. — Генри — Истинно Верующий, — произнесла она, — так Питеру сказала Провидица. Его сердце может вернуть волшебство в Неверленд, потому что сердце самого Пэна больше на это не способно. Его сердце не… он больше не предан острову всем сердцем и душой. Поэтому остров и умирает. Глаза Голда, который стоял позади всех, сузились — он все понял, однако, этого не заметил никто кроме Бэйлфаера, который также посмотрел на Венди с пониманием. — Если ему нужно сердце Генри, — сказал Крюк, — почему он не может просто его забрать? — Потому что Неверленд питает вера, — прошептала Тинк, которой, как и Голду, все стало ясно. — Именно, — кивнула Венди, — нужно, чтобы Генри отдал свое сердце по доброй воле — но он не остановится ни перед чем, чтобы это произошло. Семья Генри тревожно переглянулась. — Что будет с Генри, если Питер завладеет его сердцем? — Эмма была напугана. — Генри будет… будет связан с Неверлендом так же, как и Пэн, — ответила Венди, — он никогда не вырастет — как Пэн он застынет во времени. Он лишится своего сердца — и никогда не будет прежним. — Мы не можем этого допустить, — Эмма и Реджина обменялись взглядами. — Нам нужно найти Генри. Как можно скорее, — сказала Белоснежка. — Но сначала нам предстоит встретиться с Пэном, — задумчиво заметил Голд. — Все остальное у нас есть, — сказал Дэвид, — мы знаем, как выбраться с этого острова… — Правда? — воскликнула Венди. — Тень Пэна. Она у нас, — объяснил Бэй. — Нам только нужно найти способ победить Пэна, — Белоснежка попыталась придать своему голосу уверенность. — Кажется, я знаю, что делать, — сказал Румпельштильцхен. Все разом повернулись к нему. Реджина вопросительно подняла брови, с сомнением глядя на него. — Знаешь? Помнится, ты был так же беспомощен, как и все мы, — заметила она. — Вообще-то я собрал львиную долю необходимых нам сведений, — возразил Голд, — если ты забыла, мы отправили в Сторибрук русалку за парой нужных нам волшебных вещиц… — Если не ошибаюсь, ты говорил, что не знаешь, что нам делать, — резко перебила его Реджина. — А теперь знаю. И мне нужна девчонка. Зрачки Венди расширились, а Эмма со вздохом закатила глаза: — Ты опять? Серьезно? — произнесла она. — Голд, что ты задумал? — спросила Реджина. — Пока я разбирался со своими делами, — объяснил мужчина, — у меня состоялся преинтереснейший разговор… с Тенью. — С Тенью Пэна? — В Неверленде обитает не только его Тень. Вы их уже видели — Пэн держит их тут великое множество. И с одной из них мы знакомы. Давно знакомы. Ни от чьих глаз не укрылась тень сожаления, что пробежала по лицу Голда, но мужчина продолжал: — Хотя она и говорила полунамеками, но в ее словах был толк. Она рассказала мне, что для того, чтобы победить Пэна, нужно завладеть его сердцем. Он неразрывно связан с Неверлендом: если он выберет что-то другое, то сам себя и уничтожит. — Что же ты не рассказал нам об этом раньше? — подозрительно посмотрела на него Реджина. — Не видел в этом смысла. А русалку я попросил принести одну вещицу, что поможет нам заполучить его сердце, но вижу, теперь это не понадобится. Тем временем Венди дрожа от страха вспоминала слова Питера, что он произнес ранее. — Питер, — выдохнула она, — ты… ты останешься здесь и позволишь себе умереть? — Да. — Питер… — В любом случае, у меня не будет выбора. И ради чего мне жить, если Неверленда больше не будет? — Может быть, хватит уже говорить загадками? — бросила Эмма. — Вы тут все что — оглохли или ослепли? — Голд, кажется, начал терять терпение, — разве вы не слышали, что она сказала? — Сердце Пэна дает жизнь Неверленду, — прошептала Тинкербелл, — а теперь оно больше не принадлежит острову. — И не принадлежит с тех самых пор, как она пришла сюда, — задумчиво произнес Крюк, — любовь — вот величайшая слабость. — Но Пэн не мужчина, — перебила его Эмма, — он даже не мальчик — он вообще не человек! — Но был им, когда находился во власти проклятия, — тихо сказал Бэйлфаер, — ведь так, Венди? Венди взглянула на Бэйлфаера, который внимательно смотрел на нее — в его глазах была лишь печаль. Девушка едва заметно кивнула, не в силах подобрать подходящих слов. Все внимание сейчас было приковано к ней, и поэтому она с трудом сглотнула и, наконец, произнесла: — Но… вы ошибаетесь, — сказала она, — он выберет Неверленд. И так будет всегда. У него был шанс — и он им не воспользовался. Он думает, что я предала его — он ненавидит меня. — А вот об этом позволь позаботиться мне, дорогуша, — с уверенностью произнес Голд, — а теперь нам нужно постараться найти Генри. — Если ваш план сработает, — Венди не могла скрыть сковавший ее страх, — Питер умрет? В этот миг все смотрели только на нее: в глазах одних читалось смятение, другие уставились на нее с неверием, но ей было все равно. Ей нужно было знать. Голд пристально посмотрел на нее, а затем произнес: — Возможно. Венди сглотнула, а затем кивнула, все еще лихорадочно пытаясь осмыслить услышанное. Если она им поможет, то получается, что она же приложит руку к низвержению Питера. К его возможной смерти. Но если она откажется, то волей-неволей предрешит участь Генри, которой сам он не желает вовсе, участь, от которой мальчик никогда не сможет избавиться. Так что же ей делать? Генри — ни в чем не повинный, добрый, милый мальчик. Питер — далеко не воплощение добродетели. Злобный, жестокий, ужасающий. Но она любила его. Остальные медленно пошли по направлению к чаще леса — их время было на исходе. Вдруг Венди почувствовала, как ей на плечо легла рука. Это был Бэй — мужчина сочувственно улыбнулся, прежде чем присоединиться к группе. Венди понимала, почему он не мог ничего больше ей сказать — все его мысли теперь были о сыне. Венди смотрела ему вслед — каждый новый вдох давался ей с большим трудом. Тинк медленно подошла к девушке и коснулась ее руки. — Венди? Ты в порядке? — Да. — Выше голову, — фея осторожно приподняла Венди за подбородок, — мы победим Пэна — я искренне верю, что у них все получится. Наконец. — Он сказал, что любит меня, Тинк, — прошептала Венди — наконец, она нашла в себе силы признаться в том, что камнем лежало у нее на душе, — я и подумать не могла, что он способен любить. Как могу я теперь всадить нож ему в спину, зная об этом? Тинк замолчала, удивленно глядя на девушку, хотя фею и не ошеломило признание Венди. Она посмотрела на нее, затем тяжело вздохнула и произнесла — мягко, но вместе с тем уверенно: — Он нехороший человек, — тихо сказала Тинк, — ты сама мне об этом сказала, когда я впервые оказалась в Неверленде. Помнишь? — Я знаю. Знаю. — Послушай, Венди, — осторожно продолжала Тинк, — я знаю, что такое настоящая любовь — когда я была феей — это было моим призванием. Я узнаю любовь, стоит только мне ее увидеть. Но там, где есть Пэн, никакой настоящей любви и быть не может. Он может только причинить тебе боль. Венди с трудом сдерживала слезы. Она хотела сказать Тинкербелл, что та ошибается, что она видела и чувствовала любовь Питера, но не могла. Потому что в некотором смысле фея была права — потому что каждый раз, когда она сталкивалась с его любовью, ей приходилось платить за нее слишком высокую цену. Неужели такова и была любовь? Или такой была лишь любовь Питера, на которую были способны его извращенная душа и пустое сердце? — Ты права, — пробормотала она, — я помогу вам — я хочу спасти Генри. Но я никак не могу перестать надеяться. Неужели это так неправильно? — Нет, — Тинк с сочувствием и пониманием покачала головой, — нет. Фея взяла девушку под руку, и вместе они последовали за остальными. Вскоре им удалось найти лагерь Потерянных мальчишек. Венди смогла вспомнить дорогу — в этом ей помогло хорошее знание местности Тинк. Волшебство позволило им обезвредить мальчишек. Но ни Пэна, ни Генри в лагере не было. Было очевидно, что Питер забрал Генри с собой. Венди почувствовала, как в ее сердце закрадывается страх — но это чувство было ничем, по сравнению с тем, что испытывала семья мальчика. Феликс, схваченный Крюком, бросил на Венди яростный взгляд — то, что она предала Пэна, в равной степени означало и то, что она предала и его тоже — по его глазам это было более чем понятно. — Где Пэн? — спросила его Эмма. — Иди к черту, — злобно огрызнулся он. — Феликс, где он? — повторила вопрос Венди, садясь на колени рядом с юношей. — Так я тебе и скажу, — грубо ответил юноша, одним взглядом готовясь растерзать ее на куски, — ты предала нас. — Она не предатель, — вступился за девушку Бэй, — Пэну плевать на всех вокруг — он думает только о себе. Она ничего ему не должна, как и ты! — Не говори о том, чего не понимаешь, Бэйлфаер, — тихо ответил Феликс, переводя взгляд на мужчину, которого он знал еще мальчиком. — Послушайте, — сказала Эмма, — мы можем помочь вам, всем вам — на Веселом Роджере найдется место и для вас тоже… Она опустилась на колени, усаживаясь прямо перед мальчишками — Венди видела, как взгляды Потерянных были прикованы к светловолосой женщине. — Я была сиротой, — мягко продолжала Эмма, — как и вы. Потерянной девочкой. А сегодня мне напомнили, что я не одна — что есть люди, которые меня любят. Хотя я раньше в это и не верила. И если такое случилось со мной… случится и с вами. — Пэн нам роднее всех родных, — верность Феликса была поистине непоколебимой. — Нет, — тихо возразила ему Эмма, — родные так не поступают. Семья не держит других в заложниках, в своей власти, на протяжении столетий… он обманул Генри и убедил его отдать ему свое сердце! — Чтобы спасти остров, — ответил юноша. — Чтобы спасти себя, — не сдавалась Эмма, — себя, и никого больше. — Не слушайте ее, — перебил женщину Феликс, — Пэн печется о нас. — Нет. Нет, это не так, — возразила Эмма. — Ошибаешься, — прошептал юноша. — Вы нам не безразличны. И мы можем вас спасти! Заберем вас всех в наши края. — Скажите, как нам его найти? — добавила Белоснежка. — Где сейчас Пэн? — в последний раз спросила Эмма тихо, но властно. Венди видела, что слова Эммы произвели впечатление на мальчишек, но тут заговорил Феликс, переубедить которого было невозможно: — Молчать, — приказал он. — Вы правда нас заберете? — спросил мальчик, которого Венди видела впервые. — Рот закрой! — одернул его Феликс. — Пусть говорит! — Венди бросила взгляд на своего бывшего друга. — Да, — тихо ответила Эмма, приближаясь к маленькому мальчику, — только помогите. — Только поклянись, — сказал мальчишка, — дай слово, что возьмете нас с собой. — Не слушайте ее! — Феликс пытался вырваться из цепкой хватки Крюка, — Молчать! — Обещаю, — дрожащим голосом заверила Эмма Потерянного, касаясь его плеча, — обещаю. Мы вернемся домой. Все вместе. На поляне воцарилась тишина — Венди видела, как Феликс в ужасе качал головой, в то время как Потерянный пристально посмотрел на Эмму и, наконец, произнес: — Он в Скале Черепа. Он должен был отвести Генри туда. — Я знаю, где это, — тут же ответил Бэй, — я покажу вам пусть. — Вперед, — поторопила его Эмма.

***

Группе пришлось разделиться. Крюк, Тинкербелл, Белоснежка и Дэвид повели мальчишек на корабль, лишив их тем самым возможности помешать спасению Генри. Остальные — Эмма, Бэй, Реджина, Голд и Венди — сели в маленькую лодку и направились к Скале Черепа. — Ты точно знаешь что делать? — спросила Эмма Голда, бросая на него взгляд. — Да, — заверил ее мужчина. — И для этого тебе нужна Венди, — Бэй обеспокоенно посмотрел на отца. — Все в порядке, — поспешила ответить Венди, — я хочу помочь. — Для этого мне нужна Венди, — произнес Голд, — она мне только поможет — ее жизни ничего не угрожает. Я смогу ее защитить. Вряд ли его слова могли приободрить девушку, но все же она предпочла промолчать. Она хотела, чтобы все закончилось как можно скорее. — С Пэном я разберусь сам, — добавил Голд, — а вы займитесь спасением Генри. — Ты уверен, Голд? — спросила Реджина, — надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что если твой план провалится, никому из нас не поздоровится. Даже если мы сумеем увести Генри, Пэн пойдет за нами и вернет его. Снова. — Я не подведу, — перебил ее Голд, — уж поверь мне. Реджина с беспокойством посмотрела на него, но больше не произнесла ни слова. Вскоре все они прибыли к Скале Черепа. Венди видела это место и раньше, но еще никогда не была внутри. Как только они вошли в пещеру, Голд отправил остальных на поиски Генри, пообещав, что сможет отвлечь Пэна и разберется с ним сам. — Почему ты считаешь, что Генри сейчас не с ним? — поинтересовалась Эмма. — Потому что он спрятал его — ему известно, что мы придем и попытаемся помешать ему. Единственное, что нам нужно, так это перехитрить его и найти Генри первыми. Прежде чем отправиться на поиски сына вместе с Реджиной и Эммой, Бэй обнял Венди. Голд, взяв девушку за руку, повел ее за собой. Изнутри Скала Черепа переливалась ярким золотистым сиянием — Венди не могла не восхититься этой красотой, несмотря на всю мрачность сложившейся ситуации. Внезапно, как только они повернули за угол, Венди вскрикнула: — Генри! Глаза Голда расширились от удивления, и он остановился. Венди недоверчиво посмотрела на него — она была готова броситься к мальчику, но Голд удержал ее. Уже в следующее мгновение Генри растворился в мерцающем сиянии. — Иллюзия, — прошептал Голд. — Это был не… — Не Генри. Что ж, остальным придется несладко. — С ними все будет в порядке? — Нам нужно только выполнить свою часть плана. — Какую именно? Голд, не произнеся ни слова, посмотрел на Венди, и девушке не оставалось ничего, кроме как раздосадовано сжав челюсти, перевести взгляд на то место, где только что она видела Генри. Когда они подошли к широким ступеням, высеченным в камне, Голд наклонился к Венди и прошептал: — Спрячься здесь. И не высовывайся — молчи и не шевелись. Ни слова. — Что? Просто сидеть? — переспросила Венди, — Я думала, вы хотите, чтобы я помогла вам! — Доверься мне. Придет время, и ты поможешь. — То есть вы все же не расскажете мне, что вы собираетесь делать? — Я же уже сказал тебе, — произнес Голд, — что у меня есть кое-что, что поможет мне одолеть Пэна. Но мне нужно, чтобы пока ты оставалась здесь. Договорились? Тон мужчины был не резким, но довольно властным. Венди хотела было возразить ему, отказаться от затеи, но кивнула, понимая, что Темный знаком с волшебством гораздо лучше ее. Поэтому она спряталась за большим валуном и затаилась, в то время как Голд вошел в скалу и оказался внутри огромной пещеры, залитой золотым светом — Венди видела лишь отблески того сияния. В пещере находились песочные часы, внутри которых что-то переливалось и поблескивало янтарным светом. Этот свет завораживал, манил, очаровывал. Прибыв на место, Голд замер — он увидел Генри, сидящего на вершине одного из валунов. Но тут же покачал головой, понимая, что это всего лишь очередная иллюзия. Образ его внука тут же растворился в дымке, и перед мужчиной предстал самодовольно улыбающийся Питер Пэн. — Здравствуй, дружок, — оскалился Пэн, с небрежной легкостью спрыгивая со скалы, — знал, что мы увидимся. Как поживает твой отец? Венди, которая все еще пряталась, содрогнулась, услышав резкий голос Питера. Румпельштильцхен горько усмехнулся в ответ на слова юноши. Они познакомились в те далекие времена, когда Темный сам еще был маленьким мальчиком, совсем еще юным, нежным, с огромным сердцем, преисполненным нескончаемой любви. Когда-то давно жил был на свете мальчик, который, как и многие дети, мечтал о Неверленде. В этом мире мальчик не был счастлив — матери у него не было, а его отцу не было никакого дела до собственного сына. Мужчина играл в карты, воровал, пил — заключенный в тело взрослого человека, в душе он так и остался ребенком. Любая ответственность была для него непосильной ношей. И все же юный Румпельштильцхен не спешил отправиться в Неверленд, пусть и знал, что для этого ему нужно всего лишь последовать за Тенью, что прилетала к его окну по ночам. Он даже рассказал своему отцу о волшебном крае, что видел в своих снах, где дети навсегда остаются детьми и умеют летать. Румпель слишком сильно любил своего отца, чтобы оставить его. Но слова сына помогли мужчине увидеть тот самый шанс сбежать из мира, в котором он так и не нашел себе места. Следующей ночью, когда Тень прилетела вновь, именно отец решил попытать счастья и взмолился, прося Тень забрать его с собой, позволить ему вновь стать ребенком. Он хотел занять место, предназначавшееся его собственному сыну. Тень отказалась. Когда Пэн узнал о том, что взрослый пытался проникнуть в его мир, он пришел в ярость. И сам отправился к нему домой. Прямо на глазах у перепуганного насмерть Румпельштильцхена Пэн вырвал тень из тела мужчины и поймал ее, чтобы забрать с собой в Неверленд. Затем Пэн повернулся к мальчику, что плакал, забившись в угол. Он никак не мог понять, почему тот рыдает — теперь ведь он был свободен, у него больше не было отца, которому было на него плевать. Пэн предложил мальчишке отправиться с ним в Неверленд, где того ждало вечное веселье и молодость. Но мальчик отказался. После него, конечно, были и другие. Другие, те, что отказались пойти в Неверленд, и те, что хотели из него сбежать. Но Питер Пэн всегда будет помнить Румпельштильцхена — мальчика, который первым отважился отказать ему. За все это время они встречались еще несколько раз. Со временем Пэн узнал, что мальчик, который когда-то в слезах сидел перед ним на полу, превратился в Темного Мага, одного из немногих, чье могущество могло сравниться с Пэном. Где-то в глубине души Питер Пэн его опасался, пусть и слегка. Потому что, отвергнув Неверленд, в первую очередь, юный Румпель на мгновение посеял в сознании Питера сомнение: если его царство столь могущественно, сколь он сам полагает, тогда почему мальчишка, которому нечего было терять, отказался пойти с ним? Этот вопрос долгое время невыносимо мучил правителя острова. Но сейчас вечно юный Питер задавался совершенно другим вопросом: почему его так пугает Румпельштильцхен? Ведь перед ним стоял всего-навсего старик, которого всю его жизнь преследует призрак отца. Он же, напротив, был Питером Пэном, всесильным, бесстрашным, готовящимся спасти свой остров и получить желаемое раз и навсегда. — К слову сказать, — ответил Румпельштильцхен, — я уже имел удовольствие встретиться с ним вновь, на твоем острове. Я видел его Тень. Ты совершил ошибку, забрав его. — Ты и правда думаешь, что я тебя боюсь? — усмехнулся Пэн, — не хочу тебя разочаровывать, но это не так, Румпель — ты для меня всего лишь как бельмо на глазу, не более. Еще одна игрушка. — Можешь меня не бояться, — возразил ему мужчина, — но позволю себе заметить, что я тебе нужен. В ответ на его заявление Пэн рассмеялся еще громче, и Венди затаив дыхание прислушалась, гадая к чему ведет Румпельштильцхен: — Мне ничего не надо, — гордо ответил он, — у меня есть все, что нужно. — В самом деле? — переспросил Голд, — Ведь стоит тебе забрать сердце Генри — и Неверленд перестанет быть твоим. Ты больше не будешь его Королем. — Я всегда буду Королем Неверленда, — заявил Питер. — Но ты не сможешь им повелевать как раньше, — объяснил Голд, — вместо этого тебе придется управлять Генри, чтобы контролировать остров. Разве не проще бы было вернуть все на свои места? Вернуться в то время, когда твое сердце не было отягощено ничем, оно было свободным, было целиком и полностью преданно острову. Глаза Питера сузились, и он с подозрением посмотрел на Голда — Венди была ни жива, ни мертва — она ничего не понимала и испытывала лишь смятение. Разве он не говорил, что должен заставить Питера предпочесть Неверленд чему-то другому? Почему теперь он пытается надавить на его привязанность к острову? — Все твои уловки на меня не действуют, Румпельштильцхен, — произнес Питер с неизменным высокомерием, — ты, кажется, забываешь, кто я такой! Ты забыл, что я помню тебя еще тогда, когда ты был маленьким, тощим слабаком — и я тебя не боюсь. — А вот это уж вряд ли, — ответил Голд, — ты ведь всегда меня побаивался, в некотором смысле. Я Темный Маг — моя сила ничем не уступает твоей, и кроме того, я тебя знаю, Пэн. Я знаю тебя слишком хорошо. — Ты же желаешь мне смерти, — возразил Питер, — с какой стати мне тебя слушать? — Желаю. Ты даже не представляешь, насколько сильно. Но еще сильнее я хочу спасти своего внука. И именно по этой причине я предлагаю тебе сделку. Сделку? Подумала Венди. Как же она ненавидела Голда в этот момент — он ни словом не обмолвился о том, что затеял — почему он никому об этом не рассказал? Почему он не посвятил ее в свои планы, если она и правда была ему нужна? Питер недоверчиво посмотрел на мужчину, но Румпельштильцхен был все равно на шаг впереди. Из полы своего плаща он достал небольшой сосуд, удерживая его за горлышко двумя пальцами — полупрозрачная жидкость мерцала в свете луны. — Видишь этот эликсир? — спросил Темный, — Однажды я дал его молодой принцессе. Ей ужасно хотелось забыть о своей любви, которая причиняла ей лишь боль, улавливаешь? Все воспоминания о возлюбленном исчезли. Навсегда. Ее сердце полностью освободилось от любви. Что скажешь, звучит заманчиво, не так ли? Сердце Венди пропустило удар. Нет, нет, нет, с отчаянием подумала она, — это невозможно — нет, ведь его план не заключался в этом, нет, быть этого не может… Тем временем Питер пристально смотрел на маленький сосуд — в его глазах застыл робкий интерес — он как зачарованный наблюдал, как блестит и переливается эликсир внутри. По выражению его лица с легкостью можно было понять, что творилось у него внутри, но уже через мгновение он взял себя в руки, так что Голд едва ли понял, свидетелем чего стал: — Мне-то оно зачем? — с вызовом бросил он, — с какой стати ты решил, что моя проблема заключается в любви? — А ведь раньше твоя игра была куда убедительнее, — решительно перебил его Румпельштильцхен, — в этот раз тебя легко было раскусить. Мне не составило никакого труда почувствовать, что именно изменилось в Неверленде, и понять, когда это произошло — все дело ведь в ней. В Венди. Реакция Питера была незамедлительной и настолько искренней, что его слова пронзили сердце девушки насквозь: — Венди Дарлинг для меня ничего не значит, — отрезал он. — Мы оба знаем, что это не так, — тихо ответил Румпельштильцхен, — она и есть источник всех твоих бед. Все, что тебе нужно, так это вырвать с корнем любые воспоминания о ней. Признаться, я удивлен, как ты не додумался до этого раньше. Венди мысленно молила Голда остановиться, а Питера отвергнуть его предложение — мысль о том, что он может забыть ее, казалась просто невыносимой. Те его черты, о которых знала одна она, навсегда исчезнут, и вернуть его прежнего будет невозможно. В глубине души она понимала, что если бы Питер мог спасти Неверленд своими силами, это означало бы одно: он отпустил бы Генри, но вынести происходящее она не могла. Она не хотела, чтобы он забыл ее. Она не хотела, чтобы он забыл, что значит любить. — Если я его выпью, — медленно произнес Питер, — я забуду Венди? В горле Венди застрял крик, когда Питер внимательно посмотрел на хрустальный сосуд с эликсиром, а Голд с трудом сдержал улыбку. Юноша задумчиво смотрел на мерцающую жидкость — лицо его не выражало ничего кроме застывшей нерешительности. Он с неохотой воспринял предложение Голда, хотя в равной мере оно казалось соблазнительным. Венди все же отважилась и выглянула из своего укрытия: она увидела Питера, а в нескольких шагах от него Румпельштильцхена — мягкое золотистое сияние пещеры бросало отблески на лицо юноши. Он медленно протянул руку, и в тот же миг Венди поняла, что больше не может держать себя в руках — она выбежала из-за камней и бросилась вперед, не давая собственному разуму ее остановить. — Нет! — закричала она, — Питер, нет! Голд бросил взгляд в ее сторону. Вместо злости его лицо выражало лишь едва заметное удовлетворение, как будто именно этого поступка он и ждал от нее все это время, но Венди, пребывая во власти охвативших ее чувств, смотрела только на Питера и не заметила этого. Юноша поднял на нее глаза — его лицо тут же изменилось, стоило ему увидеть девушку. Чувства, отражавшиеся в его глазах, с молниеносной скоростью сменяли друг друга — радость встречи, удивление, отвращение, злоба, боль. Он убрал руку, которой тянулся к сосуду, сжимая пальцы в кулак. — Убирайся, — грубо бросил он ей, — оставь меня. — Нет, — Венди покачала головой, — нет, я не уйду, Питер, пожалуйста… Голд тихо сделал шаг назад, предпочитая не вмешиваться — Венди приблизилась к Питеру, но юноша попятился от нее как от огня. — Нет, — произнес он, — нет. — Ты навсегда забудешь о ее существовании, — вдруг сказал Румпельштильцхен, пристально всматриваясь в лицо Питера, — ты будешь видеть ее лицо и не узнаешь ее. Она может плакать, умолять тебя на коленях, но это ничего не изменит. Ты даже не вспомнишь, кто она такая. Питер в смятении перевел взгляд на Голда — наконец, впервые за долгое время он выглядел как растерянный отчаявшийся ребенок, которым по сути всегда и был. Венди чувствовала, как ее охватывает ужас. — Не пей его, — взмолилась она, — Питер, не надо, пожалуйста… — Венди… — Дай мне сказать, — она ухватилась за его рубашку — клянусь, я не обманывала тебя тогда. Ты должен мне верить. Я… я не использовала тебя. Я говорила то, что думаю — я и правда прошу тебя вернуться со мной в наш мир, ты все еще можешь это сделать… — Оставь меня, Венди! — Нет! Питер, ты все еще можешь отпустить Генри, ты все еще можешь вернуться… — Хватит, — прорычал он, хватая ее за плечи, — хватит. Я никуда не хочу с тобой идти. Ты мне не нужна. Мне ничего от тебя не нужно. — Ты лжешь! — воскликнула Венди, — Я знаю, что ты мне лжешь, Питер Пэн! — Зачем ты привел ее сюда? — Пэн повернулся к Голду с плохо скрываемой яростью в глазах, — Зачем? — Я подумал, что если ты ее увидишь, то лишний раз убедишься в моей правоте — ты должен ее забыть, — улыбнулся Румпельштильцхен, — или я ошибся? — Нет! — поворачиваясь к Голду, закричала Венди, которая все еще в отчаянии сжимала в руках рубашку Питера, — Так это и есть твой план? Навсегда уничтожить любовь в его сердце? — Я делаю то, что должен, чтобы спасти своего внука, дорогуша, — не испытывая ни малейшего раскаяния, возразил ей Голд, — мне жаль. — Он прав, — пробормотал Питер, в то время как он медленно начал осознавать услышанное, — он прав… он прав. Венди подняла взгляд на Питера, с ужасом глядя на юношу. Пэн смотрел на нее, но не видел — он будто окаменел, но при этом в глазах была лишь решимость. — Он прав, — повторил он, — я должен тебя забыть, Венди. Я должен спасти Неверленд. — Питер! — Даже не пытайся меня остановить! — Питер грубо оттолкнул ее, а его голос надломился, — Даже не пытайся, все это случилось из-за тебя! Венди сделала несколько шагов назад, уступая напору Питера. Она в отчаянии покачала головой. — Позволь ему самому решать, — произнес Голд, — так мы спасем Генри. Ты и сама это знаешь. Венди, которая чувствовала лишь то, что ее жестоко обманули, предали, хотела возразить ему, но сил не было. Она всем сердцем желала сделать хотя бы что-нибудь, что угодно, но вместе с тем не могла приговорить Генри к пожизненным страданиям. Но если Пэн вновь обретет былую силу, кто сказал, что он даст им всем уйти? Разве он отпустит Потерянных Мальчишек, которым уже пообещали найти дом? — Нет, — сдавленно прошептала она, — Питер… — Дай мне его, — Питер протянул Голду руку, отводя взгляд от Венди, — дай мне его. Венди попыталась остановить Голда, бросившись вперед, но Питер с легкостью поймал сосуд, и в тот же миг Румпельштильцхен схватил ее за плечи, удерживая на месте. — Нет! — кричала Венди, пытаясь вырваться, — Питер, нет! Питер завороженно смотрел на эликсир, но в его действиях не было ни радости, ни ликования. Казалось, что он делал это нехотя, против собственной воли, и вместе с тем на лице была лишь мрачная решимость и облегчение. Венди замерла, стоило ему ловким движением откупорить сосуд. Было ощущение, что все происходило как в замедленной съемке. Питер не шевелясь все смотрел и смотрел на жидкость на дне сосуда, и эти минуты показались ей вечностью. — Ну же, Пэн, — не унимался Голд, — давай — выбери Неверленд. Выбери Неверленд, а не ее. Питер поднес эликсир к губам, открывая рот. Прежде чем выпить его, он посмотрел на Венди, и их взгляды встретились. В этот миг она увидела в его глазах невыносимую боль, тоску и горечь. Он моргнул, и Венди почувствовала, как ее сердце разбивается вдребезги. Этого не может быть. С трудом сдерживая рыдания, она закрыла глаза, не в силах вынести происходящее, не в состоянии стать свидетелем того, как любовь Питера бесследно исчезает из его сердца… Раздался звук бьющегося стекла, и Венди открыла глаза — с неверием и надеждой она смотрела туда, где стоял юноша. Питер раздавил сосуд в своей руке.