О разбитых сердцах и пробуждении (Of damaged hearts and awakenings)

Краткое содержание Питер Пэн делает свой выбор

Венди все еще не верилось, что это случилось на самом деле. Удивление, трепет, радость захватили ее сердце целиком — она забыла о Генри, забыла обо всем вокруг. Единственное, что она видела — была правда, ясная как день, но открывшаяся ей только что. Питер Пэн выбрал ее. По нему было видно, что и он был ошеломлен не меньше ее. Он посмотрел на свою ладонь: маленькие осколки сосуда впились в кожу, но боли не было. Он перевел взгляд с ладони на землю, куда пролился эликсир. Юноша тяжело и часто дышал, все еще не до конца осознавая, что произошло. Спустя несколько секунд он поднял глаза, и их с Венди взгляды встретились. Выражение его лица изменилось до неузнаваемости. Он неловко переступил с ноги на ногу, как ребенок, едва научившийся ходить, и, с беззвучным вздохом в немой мольбе протянул к ней руку. Голд отпустил Венди, и девушка, едва сдерживая рыдания, бросилась в объятия Питера. Он до боли в мышцах прижал девушку к себе, пряча лицо в районе ее шеи — она чувствовала, как колотится в груди его сердце. Ему не хватало воздуха, его била дрожь — никогда раньше она не видела Пэна таким беззащитным. Венди, опьяненная счастьем, охваченная эмоциями, не верила своим глазам — что касается Питера, то он впервые наслаждался непривычным чувством свободы, как будто спустя долгие годы оковы, сковывавшие его сердце, наконец, пали. Предательство Венди ранило его очень глубоко — он посадил девушку в клетку, не в силах даже смотреть на нее. Он чувствовал, как грудь разрывает изнутри от невыносимой боли — и намереваясь заставить страдать тех, кто осмелился проникнуть на его остров, Питер ушел прочь, обратно в чащу леса; рыдания сдавливали грудь, застывая в горле. Он почувствовал соленый вкус своих слез еще до того, как понял, что плачет. А ведь Питер Пэн не плакал. Но теперь слезы вновь катились по его щекам, в то время как Венди — его Венди, его птичка-Венди — снова была в его объятиях. Такое чувство, что он ждал ее всю свою жизнь. — Венди, — с трудом произнес он надломленным голосом, — Венди… — Питер… я думала, что ты… — Я не могу, — выдохнул он, проводя порезанной ладонью по ее волосам, — я не могу — ни за что. Я бы никогда не смог тебя забыть. Ни за что на свете… — О, Питер, — прошептала Венди со слезами на глазах, — Питер… — Тише, — он наклонился к ней, — не плачь. Не плачь. Он целовал ее губы, ее щеки, ее лоб, снова и снова обнимая девушку, вдыхая ее запах. Венди подавила всхлип, отчаянно прижимаясь к нему. Ей было все равно, осталось ли в нем что-то от Джеймса, или же это был только Питер. Кем бы он ни был раньше, кем бы он ни был сейчас, он выбрал ее, а не власть, выбрал тернистый путь, на котором его ждала любовь. Она бы ни за что не поверила в то, что это происходит на самом деле, если бы не чувствовала как вихрь чувств захватывает ее сердце, унося его ввысь. Она сжимала его рубашку руками, и безудержно рыдала, не в силах остановиться. — Ты… ты… «Ты выбрал меня», она хотела произнести эти слова, хотела прокричать их во весь голос, все еще не веря в них до конца, пусть его поступок и потряс ее до глубины души. Питер вновь приподнял ее подбородок, накрывая ее губы своими. Она чувствовала, как он трепетал от прикосновений ее рук — он был также напуган и растерян как и она. Он прижался к ней лбом, на секунду закрывая глаза, прежде чем коснуться ее и снова, по-хозяйски положить ее голову себе на плечо. Не выпуская ее из своих рук, Питер перевел взгляд на Голда — его глаза снова начали медленно темнеть от гнева. — Ты зря попытался разлучить нас, — произнес он пугающе тихим голосом, полным с трудом сдерживаемой ярости, — ты просчитался, Румпель. — Позволю себе не согласиться, — тут же возразил ему мужчина со странной улыбкой на губах. — В самом деле? Твой внук ведь все еще у меня! — к Питеру вернулся его надменный тон, — И я не собираюсь его тебе возвращать. По крайней мере до тех пор, пока не получу то, что мне надо. Венди подняла на него глаза, хотела было возразить Питеру, отговорить его от этих планов, но услышала тихий смешок Румпельштильцхена и внезапно содрогнулась от ужаса. — Видишь ли, я в этом сомневаюсь, — ответил Темный с нескрываемым удовольствием, — потому что именно ты, а не я, просчитался, Пэн. Как я и предполагал. Ты слишком самонадеян — думаешь, что можешь получить все, что захочешь, да? — Но ведь так и есть, — Питер все еще крепко прижимал Венди к своей груди, — я могу, и так будет всегда! — Нет. Не можешь. А знаешь почему? Потому что ты сделал свой выбор. Венди забыла как дышать, забыла как чувствовать — она поняла, что у нее трясутся коленки, и только крепкие объятия Питера не дали ей упасть. Она вспомнила слова, которые Голд произнес ранее — как могла она, ослепленная чувствами, позволить себе забыть их? Ключ к победе над Пэном — его сердце. Стоит ему предпочесть Неверленд чему-то другому, и он обречен. Именно это и произошло, да еще и с ее помощью. Крик так и застыл в горле — она не могла даже пошевелиться. Питер смотрел на Румпельштильцхена: до него медленно начал доходить смысл его слов, как вдруг он выпустил Венди из рук, попятился назад и схватился за сердце — лицо тут же исказилось от боли. Скала Черепа задрожала, и в тот же миг Питер Пэн упал на колени. Где-то внизу чары Пэна пали, и Генри, который все это время был скрыт от остальных благодаря волшебству, наконец, увидел своих родных. Они со всех ног бежали к нему, а он лишь отступил назад, объясняя то, что рассказал ему Пэн про сердце, которое должно спасти волшебство, спасти их всех… В то время как семья пыталась убедить мальчика, что его похититель обманул его, Питер упал на землю, и Венди со слезами на глазах в отчаянии бросилась на колени рядом с ним. — Питер! —плакала она, — Питер! — Что… что со мной происходит? — недоуменно пробормотал Питер, морщась от боли, пытаясь найти взглядом Венди. — Все очень просто, Пэн, — ответил Голд, упиваясь своей победой, — ты только что дал понять, что твоя преданность Неверленду имеет свои границы. Теперь, какой острову смысл в твоей жалкой жизни? — Нет! — закричала Венди, поворачиваясь к Голду, — Пожалуйста, сделайте что-нибудь — помогите ему! — Даже если бы я и хотел — а я не хочу — я бы не смог. Мы ничем не можем ему помочь. Он жил благодаря волшебству, пока его сердце принадлежало этому острову. Теперь все изменилось, так с какой стати он должен жить? Венди отказывалась верить, что это конец, она повернулась к Питеру — он был напуган и повержен. Сейчас сильнее чем когда-либо он был похож на того юного мальчика, которым хотел быть вечно. Рука на груди сжалась в кулак, и он болезненно охнул, но все же смог поднять глаза на Венди, когда та посмотрела на него. — Венди, — лихорадочно прошептал он, касаясь пальцами ее щеки, — Венди, я… — Питер, — девушка в отчаянии сжала его ладонь, — Питер… — Ну вот, опять плачешь. — Знаю, — всхлипнула Венди не в силах сдержаться. — Я же говорил тебе не плакать, — тихо напомнил ей Питер, — не надо, птичка. Для того чтобы… меня уничтожить… требуется что-то посильнее… Несмотря на нечеловеческие мучения, Питер самодовольно усмехнулся, и Венди со слезами ответила ему улыбкой. Пэн закрыл глаза, когда очередной приступ настиг его, и девушка почувствовала, как и ее грудь сдавила щемящая боль, выбивая из легких весь воздух. Вскоре она услышала голоса за спиной. Остальные вместе с Генри были здесь, но Венди не обращала на них никакого внимания. Земля под ногами вновь содрогнулась, но она не видела ничего кроме Питера — девушка прижалась губами к его лбу, а потом и к его губам. — Нужно идти, — сказала Эмма, обнимая Генри за плечи, — понятия не имею, что творится со скалой, но все это плохо кончится. — Дело не только в Скале Черепа, — ответил Голд, — но и в самом острове. Он скоро уничтожит сам себя. — Тогда нам пора, — нетерпеливо произнесла Реджина, — уходим сейчас же. — Подождите. Бэйлфаер заметил Венди, склонившуюся над телом Питера, и позвал девушку: — Венди. Венди, нам нужно уходить. Срочно. Венди едва ли слышала его слова, вцепившись в отчаянии в руку Питера. Она целовала его ладонь, а в голове кружилась одна-единственная мысль — что она может сделать, что она должна сделать? — Прости меня, Питер, — прошептала она, раздираемая на части чувством вины, — прости меня… — Венди, — Бэйлфаер позвал ее еще громче, — Венди, нам нельзя здесь оставаться. Это слишком опасно. — Нет! — закричала девушка, со слезами на глазах поворачиваясь к нему, — Нет — я не могу оставить его, я не могу позволить ему умереть! — Какого черта здесь происходит? — рассердилась Реджина, — что это за истерика? — Нам нужно уходить, — произнесла Эмма с нажимом. — Давайте заберем его с собой, — вдруг предложила в отчаянии Венди, — может быть — может быть мы сможем найти… хоть что-нибудь… — Я же сказал тебе, — Голд начал терять терпение, — ему уже ничто не может помочь — без сердца ему не выжить. — Его сердце, — прошептала Венди, и в тот же миг ее озарила догадка, — его сердце — его сердце. Если мы вернем ему его сердце, если он вернет его себе, он будет жить? Она повернулась к Голду, а в глазах Пэна на короткий миг блеснула надежда, прежде чем очередной приступ боли сковал его грудь, и он громко застонал. Лицо юноши выражало такой страх и такой ужас, что Венди казалось, что это ее сердце вырывают из груди. Она с мольбой посмотрела на Голда. Реджину же происходящее только раздражало — женщина беспокойно оглядывалась по сторонам, в то время как все вокруг дрожало и гремело. — Я думала, что мы пришли прикончить его, — заметила она, выразительно глядя на Голда, — а теперь ты хочешь его спасти? — Я — не хочу, — отрезал Голд, — мы уходим. — Это сработает? — громко повторила Венди, — скажите мне — просто скажите! — Я бы ни за что не стал спасать его. — Папа. Бэйлфаер, казалось, был спокоен, хотя голос его дрожал и был полон нерешительности. Румпельштильцхен повернулся к мужчине — он сам от себя такого не ожидал, но его тронуло то, как к нему обратился сын. — Просто ответь ей, — тихо попросил Бэйлфаер, — скажи ей, подействует ли это. — Бэй, — мрачно произнес Голд, — Пэн — чудовище. Он мучал, он убивал… — Я знаю, — ответил мужчина, — я знаю, что он творил ужасные вещи. Как и ты. Венди с благодарностью посмотрела на Бэя. Было очевидно, что мужчина вовсе не горел желанием спасти Пэна. Тот издевался над ним, как и над многими другими мальчишками, и к тому же забрал его собственного сына. Он делал это не по зову своего великодушного сердца. Он делал это ради Венди, потому что ясно видел ужасающее отчаяние в ее глазах. И потому что еще Бэйлфаер знал, что несмотря на то, каким чудовищем был его собственный отец, несмотря на все его злодеяния, перед лицом смерти он бы тоже попытался его спасти. Бэйлфаер знал, что такое любовь. Выражение лица Голда изменилось. Жажда мести была сильна, сильна настолько, что он готов был отказаться, но взгляд сына заставил его изменить решение. — Может быть, — наконец, прозвучал ответ. Венди выдохнула с облегчением и повернулась к Питеру, сжимая его ладонь в своей руке, сияя от вновь обретенной надежды. — Питер — твое сердце, где оно? Ты говорил, что оно на острове — где? — В сердце скалы, — ответил Питер, закрывая глаза от боли, пронзающей его грудь, — там. Он медленно указал на огромную стеклянную клетку, сияющую по центру пещеры. Венди быстро кивнула, коснулась губами его ладони, поднялась на ноги и пошла к ней. Еще один толчок прямо из глубин острова едва не сбил ее с ног. — Нужно уходить, — сказала Реджина, — я не собираюсь рисковать жизнью нашего сына ради Пэна. — Она права, — согласилась Эмма, прижимая к себе Генри. — Идите, — тут же ответил им Бэйлфаер, — идите — я останусь с Венди. Встретимся на корабле. — Нил, нет, — глаза Эммы расширились в ужасе. — Бэй, — произнес Голд с упреком, шагая к сыну. — Я ее не оставлю, — Бэйлфаер твердо стоял на своем, — я не оставлю Венди здесь. Она тоже моя семья. Тем временем Венди уже добралась до клетки — она подняла с земли камень и изо всех сил ударила им по стеклу в попытке достать сердце Питера. — Я тоже останусь, — наконец, принял решение Голд, — присмотрю за ними, чтобы скала не обрушилась им на головы. Отец и сын обменялись многозначительными взглядами, а Реджина тут же взяла Генри за руку. — Пойдем, — резко бросила она. — Будь осторожен, — Эмма смотрела прямо на Бэйлфаера, в то же самое время Генри с тревогой поднял глаза на отца. — Буду, — заверил ее мужчина, — скоро увидимся, ладно? Он кивнул, и две матери тут же увели Генри подальше от всего происходящего. Голд вздохнул, с ненавистью посмотрел на скорчившегося от боли Пэна и перевел взгляд на Венди, которая тщетно пыталась разбить стекло. — Можешь ей помочь? — спросил Бэйлфаер. Голд неохотно сделал шаг вперед, переступая через тело Пэна — он делал это только ради своего сына. — Отойди, — бросил он Венди, — зря стараешься. Здесь нужна магия. Венди отошла в сторону, задыхаясь, а Голд поднял руки вверх. Новый толчок из-под земли сотряс скалу, но мужчина не обратил на него никакого внимания. Венди в волнении смотрела на него — от отчаяния ее била мелкая дрожь. Остров содрогнулся вновь, и с потолка посыпался песок — Венди показалось, что она даже слышит, как волны неистово бьются о камни на берегу. — Венди. Сначала Венди, слишком увлеченная попытками Румпельштильцхена одолеть клетку, не услышала его голос — но Бэй едва заметно коснулся ее плеча и кивнул в сторону Пэна. Питер искал ее глазами, звал ее — она увидела, что он побледнел еще больше. Когда она опустилась рядом с ним на колени, то почувствовала, что его кожа стала холоднее на ощупь — ей все сложнее было сдерживать боль в груди, отчаянно цепляться за надежду, за мысль, что у них все получится. — Венди, — прошептал Питер, сжимая ее руку и поднося ее к губам, — моя Венди… — Я здесь, Питер, — девушка поцеловала его лоб, — мы рядом — мы тебя спасем… Последовал еще один мощный толчок, и от потолка откололся камень, который упал туда, где еще минуту назад стояли Бэй и Голд. Темный стиснул зубы от досады, а Бэйлфаер взволнованно перевел взгляд с отца на Венди — его беспокойство лишь росло. — Остров, — прошептал Питер, — умирает. Он казался настолько разбитым, подавленным от понимания происходящего, которое волновало его даже больше, чем приближающаяся смерть, и Венди захотелось лишь прижаться к нему и не выпускать из объятий. — Я знаю, — рыдания сдавливали горло, — мне так жаль… — Не вини себя, — ответил Питер. В его глазах больше не было и тени его мрачной души, былой заносчивости и жестокости. Ему не хватало сил на прежнее бессердечие и злопамятство. От всего этого не осталось и следа. Перед лицом смерти Питер Пэн был напуган, хотя скорость, с которой вершилась его судьба сейчас, на удивление сделала его спокойным, если не покорным и смиренным. — Умереть, — пробормотал он, — вот это настоящее приключение. — Нет, — застонала Венди, — нет, Питер, нет… Она почувствовала, как задрожала земля под ногами, и всхлипнула, опуская голову. Питер из последних сил приподнял ее подбородок, и их взгляды встретились. В его глазах был страх и печаль, и вместе с тем — нежность: — Иди, — прошептал он, — иди, пока еще не поздно. — Нет… Питер, нет, я хочу… я хочу спасти тебя. — Тебе это не под силу. — Я смогу и спасу тебя! — Венди с негодованием вздохнула, и несмотря на отчаяние ее голос был полон решимости. — Говоришь прямо как я. Тихий довольный смех Питера отозвался болью в ее груди. Она посмотрела на Голда, который все еще пытался открыть клетку с помощью магии, но тщетно. Он должен был справиться, он был могущественным, он же Темный — Венди верила, что у него все получится, он должен… Но вместе с тем девушка понимала, что если остров продолжит трясти, даже просьба Бэйлфаера не заставит Румпельштильцхена остаться. Он заберет своего сына, может быть, и ее тоже, и оставит Питера умирать. Ради своего врага он ни за что не станет жертвовать ни своей жизнью, ни жизнью Бэйлфаера. Венди едва ли могла его в этом винить. Пламя надежды, горящее внутри ее души, постепенно начало затухать. — Питер, — прошептала она, снова поворачиваясь к нему и глядя на юношу с ужасом и сожалением, — Питер, я… — Иди, — мягко повторил он — теперь слова давались ему с трудом, — иди. Тебе умирать точно незачем. Она не хотела умирать, не хотела подвергать риску жизнь Бэйлфаера, но и не могла найти в себе силы оставить Питера — она не могла просто сдаться, оставить его наедине со смертью… — Венди, — тихо повторил Питер, — пожалуйста, уходи. Уходи. — Нет… — Бэйлфаер. Питер произнес его имя едва различимым шепотом — но Бэй услышал. Мужчина, которого Пэн изводил еще ребенком, медленно перевел взгляд на него, но по выражению его лица нельзя было понять, что творилось у него внутри. — Что такое, Пэн? — Уходите, — собравшись с силами произнес Питер — его дыхание было слабым и неровным, — забери… забери Венди и уходите, все… — Питер, нет, — возразила Венди, однако Бэйлфаер не произнес ни слова. — Я не хочу, чтобы ты погибла. Я должен тебя защитить. Тело Венди сотрясали горестные болезненные рыдания — глаза Питера все еще были полны решимости, хотя сам он был мертвенно-бледным и совершенно лишенным сил. Он нежно провел пальцами по щеке девушки, и едва заметно кивнул ей, будто жестом прося уйти. — Я люблю тебя, — в отчаянии прошептала она, в последний раз пытаясь хотя бы как-то помочь ему. Она хотела, чтобы он знал — чтобы он понял, она хотела разделить свет своего сердца с его душой, несмотря на то, что вокруг были лишь тьма и ужас. Она заметила, как тень улыбки коснулась губ Пэна. Он в последний раз посмотрел на нее взглядом, полным тепла, нежности, желания, даже в этот момент. Его глаза закрылись, и голова медленно опустилась на землю. — Я… Слова замерли на губах, а рука безвольно опустилась с щеки Венди на бездыханную грудь. — Питер? Питер! Питер! — в отчаянии кричала Венди, — Питер, нет! С трудом оторвав взгляд от бледного, застывшего лица Питера, она повернулась к остальным. Бэйлфаер с сожалением посмотрел на нее, а затем стеклянная клетка позади них с отцом разлетелась на миллионы крошечных прозрачных осколков. В конце концов, Темный справился. Благодаря магии Голда маленький сундучок, который ярко светился изнутри, поднялся в воздух и опустился в руки мужчины. Он открыл его, и Венди тут же вскочила с места. На негнущихся ногах она рванулась вперед и схватила сердце Питера, которое лежало на самом дне. Что-то внутри него лучилось золотым светом, частично сердце казалось настоящим и было кроваво-красным, как будто именно оно и было ранено. Но большая его часть была черной, темной, прогнившей. И все же именно золотистый свет победил тьму, разгораясь все ярче и ярче на фоне алого цвета. Венди снова упала на колени перед безжизненным телом Питера. Остров снова трясло, и в этот раз вокруг них начали падать огромные камни. Венди не колебалась ни секунды: собрав все свои силы, всю свою веру, она вложила сердце Пэна в его грудь. Девушка затаив дыхание с надеждой смотрела на него. Она верила — ее веры было достаточно, все должно получиться, она сможет спасти Питера, потому что позволить ему умереть вот так она не могла — несмотря на все, он был всего лишь мальчишкой, он все еще был способен любить, и заслуживал шанса, шанса обрести искупление, однажды… Но Питер не шелохнулся. — Почему? — голос Венди дрожал от волнения, — Почему это не действует? — Мы опоздали, — невозмутимо произнес Голд. — Нет. Нет… — Ты больше ничем не можешь ему помочь. Он умер. Венди била дрожь, она в неверии смотрела на безжизненное лицо Питера широко открытыми глазами — даже после смерти оно все еще было ангельски прекрасно — из ее груди вырвался пронзительный крик, разрывающий все внутри, и тут же все ее тело содрогнулось от отчаянных горестных рыданий. Она чувствовала, как чьи-то руки с силой оттаскивали ее — она сопротивлялась, трясущимися руками пытаясь ухватиться за тело Питера. Пока Бэйлфаер пытался оттащить ее от Пэна, все вокруг рушилось. Обессилев, Венди упала в руки друга — и вскоре сыпавшиеся песок и камни скрыли из вида тело Питера. Когда он исчез полностью, она издала сдавленный крик. Он умер. Она потеряла его. Питер Пэн мертв.