w.w.w.

дипперу в двадцать четыре уже плевать на всё. на себя ему класть болт. не появляется ни на учёбе, ни на работе. выкидывает телефон в форточку со злости. запирается в квартире. даже окон нет. замурован. в себе. одиночество жрёт его. и, может, немного детская обида. дошедшая с ним до почти тридцатки. дипперу не смешно даже. больше нет. мир нихуя не сказка. вывернутый наизнанку ад с мнимой демократией. счастьем по углам. где обычно умирают. в переулках стоны. по утрам стоны, следующие за ними. от головной боли. или у унитаза. в обнимку блевать удобнее. кажется иногда даже, что не одинокий больше. мрамор только обжигает колкой десяткой. кому-то двадцаткой. диппер верит в богов. иногда даже в счастье. последнюю семёрку отдал самобичеванию разве. и полный пиздец, диппер пайнс, ты на дне. ниже, чем марианское дно. ниже, чем когда-либо был. ниже залежей железа. плавленных. обнимающих волнами боли. диппер иногда хочет поверить в сказки, в которых можно дойти до центра земли. и сгореть нахуй, подавшись собственным одиночеством. он пишет. пишет с восьми, когда впервые по рукам проехали дряным лезвием. он тогда чуть не умер. потеря крови тут не причём, у него только шрамы. везде-везде шрамы. на душе и места живого кажется, больше нет. затравливает пустоши дымом из радона. давится чёртовым ксеноном. мешанным с азотом. и жует как жвачку нитрозамин и бензопирен. заменяет завтрак бутылкой дерьмового портвейна. дипперу тогда лишь шестнадцать, ему жить не хочется. хочется создать океан из горючего с азотом. и пытаться вставить в ионные решётки чужеродные газовый аргон. надеется на что-то. пишет на левой "ты блядский сука уёбок". дописывает лезвиями "чтоб ты сдох, и я за тобой". билл рвано ржёт с той стороны. ему почти тридцать пять, и у него миллиард на счету в банке. только безрадостно. диппер надеется, что не отвечают ему, потому что сдох давно. или счастлив. маниакальное игнорирование. безапелляционное счастье. диппер выжигает себе на пястьях зажигалкой, выжатой на максимум. "н е н а в и ж у". кое-как различными буквами. биллу сайферу почти тридцать пять. дипперу пайнсу каких-то двадцать с копейками. он параноик и наивный романтик. жгущий себя миллиметрами каждый день. и километрами ежесекундно. катается с восемнадцати по штатам. бродит по улицам с разодранными руками. от вен, там, кажется, лишь название. диппер надеется, что его руки можно различить вовсе. таскает себя по асфальту головой. шляется по барам. ебётся с первым встречным. пытаетсяпытается. диппер всегда был неудачником. и больше не сомневается, что вера в богов ложна. как и боги сами. и все эти сказки про "счастливы навсегда". завидно, знаете ли. слышать, как мэйбл дерётся в другом штате в задницу. мэйбл не заслуживала. найти. это ему-ему должно достаться. в двадцать семь диппер пайнс почти труп. у него органы отваливаются. и, кажется, пропита печень. кровь тащит по телу прожжённые гемоглобины. и целует в сердце ебучей патокой. дышится сложно. в двадцать семь диппер пайнс в нью-йорке. последний штат. потратил все свои деньги на попытки найти несуществующее. скулит в тьме подворотен, где подыхают обычно, что-то вроде "надеюсь, ты правда мёртв". и выжигает последнее "ненавижу" ближе к плечу. у переулка кто-то шастает. дипперу давно на себя похуй. скополамин прилетает в лицо. он не помнит как. и где. просто. как хук с левой или плевок от матери в день рождения. дипперу не весело вовсе, когда он теряется в реальности. кто-то пишет маркером на его руке "ну ты и урод". не диппер точно. диппер в отключке, его почти тошнит. но что-то ещё понимает. дельфинов в крови чувствует. и ебучие дохлые ромашки перегноем под рёбрами. дипперу пайнсу всего двадцать семь. и выжженные в мясо руки. с миллионом ненавижу. пишет. и пишет. не он. и больше не в пустоту. "откинется сейчас, радуйся, чмо". билл сайфер больше не смеётся. обкусывает руки зубьями до крови. скулит. рыдает. кричит отчаянное "блять", что псина из-под ног сбегает. он сам псина. только кривая. как вся его жизнь. и существование вовсе. и впервые пишет ответ. "надеюсь, он сдохнет". и добавляет что-то вроде "ему повезёт". но умалчивает, что не ему. ему жить тут вечность. и глотать крики. перемалывать дипперов пайнсов. этот двадцатый за последнюю тысячу. билл сайфер больше не смеётся. потому что до двадцать первого не очень и далеко.