victim

      — Останови здесь.       Мужчина за рулём слушается и сворачивает к обочине: Юнги выходит из машины, оставляя водителю пару купюр, и уже ненавидит этот мир. Холодно, а воздухом, пропитанным пылью и выхлопными газами, невозможно дышать; ледяной осенний ветер пробирается под тонкую кожанку, а сигналы стоящих в пробке автомобилей давят на виски. Юнги шарит по карманам любимых скинни, вытягивая за белый тонкий проводок наушники одними пальцами. В плейлисте идеальная подборка треков, а впереди два квартала, полных людей. Парень оглядывается так, будто боится слежки, а спустя секунду сворачивает в тёмный проулок между домами.       Знакомая высотка сияет перед глазами: Юнги на мгновение останавливается и смотрит наверх. Огромные, во всю стену окна отсвечивают и больно бьют по глазам, а усилившийся ветер, упрямо толкающий в спину, будто бы кричит «давай уже, иди». Юнги на самом деле не хочет: и вправду не понимает, зачем ходит сюда каждый понедельник, ведь он не псих какой, а за консультациями можно обратиться и к Намджуну с бутылкой чего-нибудь алкоголесодержащего.       Случайный прохожий задевает Юнги плечом и шепчет многократное «извините». Юнги не слышит. Юнги читает по губам. Читает, давит в себе желание послать этого несчастного далеко и надолго и переступает порог здания. В нос сразу бьёт запах неродного: чужого и склизкого, что стекает по спине мучительно медленно.       — У меня назначено, — кидает Юнги секретарше, которая, как только его увидела, вскочила на ноги и с тихим ужасом в глазах замотала головой, шепча тихое «Доктор Ким просил не беспокоить». Парень вновь скрывает проводки наушников вместе с мобильным телефоном в кармане куртки, натягивая на лицо самое многострадальное выражение, и с этой мученической гримасой проскальзывает в кабинет. Не стуча. Как к себе домой.       — Доктор, — Юнги проходит к окну, сдвигая плотные шторы, погружая комнату во мрак, а после — разваливается на диванчике у стены, — кажется вся моя жизнь свернула не туда.       Парень закидывает ногу на ногу, поудобнее укладываясь головой на подлокотник, и не без интереса наблюдает, как человек в белом халате что-то чиркает в своей тетради, со скрежетом отодвигает стул, вытаскивает из полки бутылку с, Юнги уверен, красным полусладким вином и сразу же разливает по бокалам. Мужчина, стягивает больничный халат, оставляет один бокал на столе, а второй преподносит Юнги, передавая из рук в руки, специально задевая чужие пальцы.       — Окей, — Мин улыбается и делает маленький глоток вина, — почти вся.       — Что на этот раз? — голос у врача приятный: мягкий. Ему бы педиатром работать, детишек лечить, а не с психами возиться. Юнги делает ещё пару глотков, подминая под ступни плюшевую подушку, и улыбается почти искренне.       — Не знаю, — произносит он на выдохе, — лечи меня. Ты же доктор. Ким Сок Джин.       Юнги по слогам произносит чужое имя, давя в себе желание улыбнуться, и допивает одним глотком вино, отставляя бокал на пол рядом с диваном. Сокджин снова набрасывает на свои плечи халат и возвращается за стол, вновь открывая тетрадку и делая какие-то записи; Джин выглядит так, будто получает от всего этого нереальное удовольствие. Юнги считает, что эта работа ему чертовски идёт.       — Вы состоите в отношениях? — Сокджин смотрит внимательно, глаза в глаза, редко перекатывая по пальцам ручку цвета фуксии. Воздух вокруг как будто тяжелеет, становится осязаемым, хочется вдохнуть поглубже — не получается, становится жарко: свободная футболка липнет к спине, а мысли путаются. Юнги приподнимается на локтях и садится ровно, облокачиваясь на спинку дивана.       — Не совсем в отношениях, — Юнги говорит это почти шёпотом, сам не осознавая этого. Джин перелистывает тетрадь и нормально берёт ручку, чтобы сделать запись, но останавливается и поднимает непонимающий взгляд. Юнги лишь пожимает плечами и отвечает на немой вопрос уже своим голосом: регулярный секс.       — Как давно? — Джин наконец что-то чиркает в своей тетради и не смотрит на парня этим своим взглядом. Становится немного легче. Юнги расслабляется и снова касается головой подлокотника, устраиваясь поудобнее.       — Ещё со старшей школы. Джин снова что-то пишет, но больше не поднимает глаз. Так даже лучше для них обоих. Юнги достаёт из кармана телефон и смотрит на время: оно течёт безбожно медленно, а событий вокруг слишком много. Утомляет.       — Как долго будет продолжаться? — в Сокджине ничего человеческого: на работе мужчина превращается в робота — «Доктор Ким»; Юнги сам подтолкнул его к этому. Парень пытается выглядеть непринуждённо, но всё зря — Сокджин его видит насквозь.       — Пока кто-нибудь из нас не влюбится, наверное, — Юнги смотрит в потолок и пытается разобраться в поставленном вопросе, выходит не очень, — или не встретит свою судьбу, как там в фильмах бывает: любовь с первого взгляда, да? Или кому-нибудь из нас не надоест. Есть ещё много дерьмовых вариантов конкретно для этого случая. Думаю, было бы хреново терять такого друга.       Сокджин противно скребёт ручкой по бумаге, аккуратно выводя буквы, которые, сплетаясь, образуют понятные лишь мужчине слова. Юнги смотрит, не отводя глаз: Джин несомненно красивый. Не доктор Ким, который по умолчанию должен быть идеальным: очаровательным, умным, сочувствующим и понимающим, а Ким Сокджин — близкий знакомый и вообще-то друг. Юнги осматривает чуть напряжённое лицо, светлые пряди, закрывающие глубокие карие глаза, скулы и пухлые губы, которые Джин по привычке поджимает, когда о чём-то задумывается.       — Хватит, — говорит Юнги немного громче, чем следует. Сокджин поднимает голову, сталкиваясь собственным непониманием с насмешкой в чужих глазах, и читает по чужим губам — «зануда». Доктор Ким моментально испаряется куда-то, оставляя после себя настоящего Джина. Мужчина закрывает тетрадку, убирая её в стол вслед за бутылкой вина, вешает на спинку стула халат и потягивается, расплываясь в доброй улыбке и шепча искреннее «я так устал».       Свет погашен, двери заперты на два оборота, секретарша отпущена домой, а холодные ладони согревает горячий кофе. Заказанное такси должно вот-вот прибыть, но погоде всё равно: температура стремительно ползёт вниз. Юнги облокачивается о стену здания и смотрит в сокджиновы глаза: тот стоит прямо перед ним, улыбается по-глупому, несёт всякую чушь и закрывает от ветра. Юнги очень признателен.       — И знаешь, — Джин делает глоток кофейного напитка и морщится от горечи, — я думаю нам с ней стоит попробовать пожить вместе. Полгода вместе, как никак.       Юнги только неоднозначно пожимает плечами.       — Я думаю, ты слишком торопишься, — слова теряются в вое сирены проехавшей рядом машины. Сокджин просит повторить ещё раз, но Юнги лишь хмурит брови. — Спрашиваю, ты никуда не торопишься?       — Нет, — беззаботный и краткий ответ удовлетворяет обоих.       В такси тепло, пахнет апельсиновым ароматизатором и водитель довольно приятный: не надоедлив, не начинает глупых бессвязных разговоров, только переспрашивает адрес, извиняясь.       — Мы едем ко мне домой? — Сокджин, наконец, допивает свой кофе и достаёт деньги из кармана, когда автомобиль всё-таки трогается с места. Юнги, усевшийся спереди, поворачивается корпусом и смотрит непонимающе.       — Ты там живёшь? — слетает с его языка прежде, чем он успевает подумать.       — На шестом этаже, — как будто в подтверждение своих слов бросает мужчина и просит водителя свернуть налево, мотивируя тем, что так быстрее. За окном уже начинает смеркаться и, кажется, идёт дождь.       — Мы не едем к тебе домой, — Юнги морщится, представляя, как ледяные капли попадают на обнажённые участки кожи, как промокает его куртка, намокают волосы и весь он сам , противно до ужаса, — мы едем на этаж выше. У моего лучшего друга повышение, которое мы собрались отметить.       Сокджин ничего не говорит, только кивает в пустоту салона и отворачивается к окну.       Дождь и впрямь оказывается паскудно-холодным, а ветер лишь добавляет мерзости ко всему происходящему. Автомобиль тормозит у подъезда, а через секунду из него вылетает парень, быстро скрываясь за дверьми подъезда. Сокджин расплачивается за такси и тоже выходит, позволяя влаге пропитать свои волосы и скатиться по шее за кромку пальто. Мужчина находит в этом нечто прекрасное, высокое, непостижимое для всех умов: только для избранных. Скрипучая дверь подъезда поддаётся не сразу: Джин проходит внутрь и хочет выйти обратно: воняет дешёвым табаком и псиной.       — Ненавижу чёртову осень, — Юнги снимает с себя кожанку и вжимает едва ли целую кнопку лифта большим пальцем. Где-то сверху слышится скрежет спускающейся кабины, а через мгновение перед ним открываются дверцы кабинки. Он входит туда следом за Сокджином и вновь вжимает выжженную кнопку с выцарапанной семёркой в панель. Дверцы закрываются и кабина трогается вверх. Юнги стоит к Джину спиной, но чувствует его взгляд на своём затылке, дыхание на своей шее и вообще всё это слишком. Тусклая лампочка мозолит глаза, воздух грязной кабины перемешивается с резким одеколоном Сокджина, заполняя всё пространство и лёгкие…       — Ты выходишь? — шепчет мужчина на самое ухо, а Юнги возвращается в реальность: лифт стоит на месте, а через открытые дверцы виднеется квартира Намджуна: массивная тяжёлая дверь и золотая табличка на ней — номер квартиры. Юнги нервно улыбается и выходит из лифта, щёлкая суставами на пальцах — успокаивает. Джин топчется где-то сзади и действительно действует на нервы: каждый стук каблуков его туфель отдаётся ударом гонга в голове, но в итоге сам же бьёт носком кроссовка по двери.       Секунда. Вторая. Третья. Изнутри квартиры доносится какой-то шорох и щёлканье открывающихся замков. Юнги делает глубокий вдох и выдыхает, принимая самый непринуждённый вид: дверь со скрежетом открывается, а на пороге стоит сонный Намджун в одних растянутых домашних шортах. Мужчина щурится от яркого подъездного света, но быстро привыкает, оглядывая поздних гостей, будто бы пытаясь признать в них знакомых.       — Это Сокджин, — небрежно бросает Юнги, отталкивая Намджуна с порога и проходя вглубь квартирки, — он мой психолог. Да-да, тот самый .       — Ким Сокджин, — Сокджин протягивает свою ладонь хозяину квартиры и приветливо улыбается. Намджун переводит взгляд с его лица на его ладонь и машинально сжимает её в своей, слегка встряхивая. Из квартиры доносится звон посуды, ругань — ворчание Юнги и мысли, которые атакуют Намджуна с немыслимой скоростью.       — Ким Намджун.       Парень с прикреплённой фотографии в красной папке на рабочем столе Намджуна говорит обыденное «рад знакомству» и, вырвав руку из сильной хватки, скрывается за порогом намджуновой квартиры.