victim

      Маленький мальчик с большим портфелем наперевес, молодая девушка с пустым взглядом перед собой и неровно приклеенными ресницами, большого роста мужчина, больше похожий на шкаф, стоит в самом углу вагончика метро и едва ли не засыпает. С каждой станцией число людей на один квадратный метр чудовищно растёт, а Мин Юнги пытается слиться со стеной — стать одним целым, окружить себя металлическим ограждением под напряжением; главное, чтобы никто не касался своими грязными руками, не толкал и не дышал в его сторону. Парень вбирает побольше воздуха в лёгкие и смиренно наблюдает, как в и так забитый вагон протискивается толпа народа. От них всех веет этим паскудным чувством ненависти и злости. Юнги выдыхает. Больше чем людей, он ненавидит метро.       Отправным толчком в ад становится зловонный запах перегара прямо в лицо: Юнги плохо, Юнги тошнит от всего этого. Хотя, он уверен, что выглядит сейчас не лучше: на губах всё ещё чувствуется горький привкус виски и ледяного дождя. Тело пробивает лёгкая дрожь, а насквозь промокшая футболка противно липнет к телу, когда как на куртке остался чужой запах. Парень протискивается сквозь проклятую толпу к выходу, к спасительному глотку кислорода, но перед глазами беспощадно плывёт: картинки перемешиваются с запахами, а лязг тормозов добивает: как только дверцы разъезжается в сторону Юнги вылетает из вагончика и оседает на землю, жадно глотая воздух, отдавая последнее тепло бетонной стене позади себя. Пора с этим всем завязывать. До добра не доведёт.       Станция кажется чертовски знакомой, когда сознание возвращается в тело, а мысли сбиваются в кучу. Необходимо выйти наружу. Увидеть солнечный свет, почувствовать надоевший холод и ощутить себя живым. Юнги собирает в себе последние силы и поднимается на ноги: неумолимо клонит в сон. Кажется, что веки налиты свинцом, а моргать реже не получается — щиплет глаза. Вокруг туда-сюда снуют люди, озлобленные и не выспавшиеся. Иногда кажется, что стоит всем людям на земле отоспаться, как зло исчезнет, а заклятые враги присядут выпить по чашечке зелёного чая. Мин Юнги ненавидит зелёный чай.        Юнги не чувствует себя живым, когда оказывается на холоде в одной кожанке и промокшей футболке. Он чувствует себя приговорённым к смертной казни, которая с минуты на минуту придёт в исполнение. Не иначе.       Солнца не видно — тёмные тучи заволокли небо почти полностью, лишь редкие просветы дарят надежду на хорошую погоду ближе к обеду. Юнги просовывает руки в узкие карманы куртки, но толку от этого мало — замерзшие пальцы никак не хотят слушаться, а ветер, пробирающий до костей, лишь прибавляет к состоянию обреченности нотки безысходности. Юнги считает, что хуже утра, чем сегодняшнее, у него ещё не было: телефон давно сел, а до дома, по-хорошему, ещё станции четыре. Единственный плюс — район знаком до колик в пальцах. Мин усмехается собственным мыслям и разворачивается в обратную от собственного дома сторону.       Ранним утром в маленькой кофейне в проулке между магазинами в центре спального района обыденно пусто: протирающий стаканы бариста не отрывается от работы, даже когда звенящие над дверью колокольчики оповещают о первом посетителе; лишь засыпающая на ходу официантка распахивает в испуге глаза и заметно расслабляется, когда видит зашедшего внутрь Юнги.       — Один «Бичерин*», — Юнги сверлит глазами баристу, который даже после оглашенного заказа не поднимает глаз — только кивает и оставляет тряпку покоиться на краю стойки. Ничего нового, всё остаётся привычно неизменно. Неизменно раздражающе и ненавистно. Парень лишь поднимает брови, как бы говоря: «ничего нового» и проходит в полюбившийся уголок кофейни: перегоревшая лампочка добавляет обстановке некой интимности, позволяя расслабиться окончательно.       Едва собранные в кучку мысли снова разлетаются в стороны. Юнги пытается ухватиться хотя бы за одну, чтобы в голове не было столь звеняще-пусто, но всё тщетно: перед глазами Намджун и его щенячий восторг в глазах при виде Сокджина; перед глазами Сокджин и его раздражающая привычка быть милым со всеми. «Наверное, не стоило их знакомить» — думает Юнги, сжимая в пальцах края мокрой футболки: поцелуи Намджуна огнём горят на бледной коже, а безумие в чужих глазах заседает глубоко в сердце. «Правда, не стоило», а перед глазами проносится те жалкие полтора часа каждый понедельник в последние несколько лет, незамысловатые соприкосновения пальцев, неловкие улыбки и бутылка вина на двоих вкупе с бездонными тёмными глазами. «Не стоило»…       Из мыслей Юнги выдёргивают звук стукающейся о стол чашки и пара ледяных пальцев на подбородке, а после — лихорадочно горячие губы на его собственных. То самое утерянное в метро тепло разливается по телу, а пальцы путаются в чужих волосах, сжимаясь в кулак на затылке. Юнги кусает чужие губы, позволяет эмоциям взять верх и жмётся ближе, будто бы пытаясь согреться, но получая в ответ лишь улыбку сквозь поцелуй и краткое «не спи» на выдохе.       — Двигайся, — всё тот-же горячий шёпот в губы. Но Юнги даже глаза открыть боится, он ловит невесомый аромат осточертевшего бичерина, цитрусовый шлейф с чужих невероятно мягких волос и вонючего дешёвого табака, который кажется чем-то нереально уместным в данный момент.       — Вроде хён, а ведёшь себя, как ребёнок.       Юнги несмело открывает глаза и натыкается на тёплую улыбку, предназначенную только ему. Щёки стремительно краснеют, а сердце начинает биться в несколько раз быстрее. «Красивый» — думает Юнги, перехватывает чужие пальцы и преподносит их к саднящим от поцелуя губам. Очень красивый. В голове вихрем проносятся безумный взгляд Намджуна, тёплые пальцы Сокджина и горячее дыхание над самым ухом человека напротив, который прижимается всем телом, прижимает к себе и шепчет тихое «расслабься» и «всё хорошо». Юнги судорожно выдыхает и цепляется в рукав чужого свитера.       — Можешь одолжить телефон на секунду? — голос, в отличие от всего остального, звучит как всегда холодно и сдержано. Улыбающийся бариста лишь пожимает плечами и достаёт из кармана брюк мобильный, снимая с блокировки и передавая в руки Мину. Юнги по памяти набирает жизненно необходимый набор цифр, краткое «забери меня отсюда» со строчкой адреса, и безвозвратно удаляет с отправленных все следы своего маленького преступления.       Улыбка не сходит с чужого лица, и Юнги бы рад улыбнуться в ответ тоже, но вместо этого лишь цепляется пальцами за ворот свитера, шепчет жалобное «Хосок» и целует, в надежде всё для себя решить. «Красивый» — думает Юнги, притягивая Хосока за шею ещё ближе и расслабляясь, чувствуя чужие руки на своей талии и тёплую солнечную улыбку сквозь поцелуй. А перед глазами всё так же проносятся безумный тёмный взгляд Намджуна, тёплые пальцы Сокджина, а на губах ощущается горячее дыхание Хосока. Больше чем метро, Юнги ненавидит себя.