victim

      У Намджуна плохое предчувствие, которое слизью скапливается в лёгких, забивается ноющей болью в сердце и в тугую спираль скручивает желудок. Хочется напиться до беспамятства, упасть в каком-нибудь затхлом переулке богемного Парижа и выкурить последнюю сигарету из помятой пачки, закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Главное, избавиться от тревоги. Не чувствовать.       Ледяной ветер обдувает лицо, ерошит и так непослушные волосы, пытаясь вырвать из мыслей в реальность; мелкий дождь, больше похожий на водяную пыль, пропитывает одежду, заставляя ёжится от раздирающего тело холода. Намджун смотрит высоко наверх, где гаснут звёзды под натиском тяжёлых дождевых туч и понимает, что он, вообще-то, ещё не во Франции, а всего-навсего на убогой крыше собственного дома — подыхать рано.       Бетонная стена за спиной медленно, но верно высасывает тепло, а упирающееся в бедро чужое колено — напротив — обжигает. Намджун скользит взглядом по узкой светлой полоске на горизонте, по редким горящим окнам в доме через дорогу, по ядовито-красной пластмассовой папке, что так и осталась лежать на самом краю, по неровной поверхности крыши, натыкаясь на собственные ноги. В предрассветных сумерках кожа кажется бледной с синеватым оттенком — собственная ладонь непроизвольно опускается на колено — холодная.       Намджун вслушивается в щемящую пустоту раннего утра, но не слышит ничего, кроме тяжёлого дыхания над ухом. Взгляд перескакивает на чужое колено, а затем и на руку, в которой до побелевших костяшек сжат стакан из-под кофе. Сокджин не пьёт растворимый. И то ли это эффект от виски, то ли качественная ложь, но в стакане от напитка остался только запах. «Наверное, это всё-таки виски» — думает Намджун и закрывает глаза. Над ухом всё так же громко дышит Сокджин, в бедро упирается чужое колено, а в голове слишком пусто. Нет ни единой мысли. Нет никакой неуверенности по поводу Сокджина, который может прикончить его в любой момент. Ничего. Только предрассветные сумерки и лёгкий туман.       Намджун достаёт из кармана мобильный и смотрит на дисплей: на заставке, как и всегда — чёрный ворон, окутанный преследующим всюду туманом. Намджун ассоциирует себя с этим вороном, только вот сам он не свободен. Скорее, заперт в клетке, и дико хочется свободы: ни от кого не зависеть, никому не быть должным, жить для себя… И единственный способ, наверное, прямо сейчас сигануть вниз с этой самой крыши, расправив крылья, и не думать больше ни о чём.       Из размышлений выдёргивает звонок — оповещение о входящем сообщении. Намджун моргает, пытаясь согнать одолевающий тело сон, но не выходит. Без привычной дозы кофеина веки наливаются свинцом, а тело кажется неподъёмной ношей, даже собственные пальцы не слушаются. На экране краткое «забери меня отсюда» и строчка с адресом знакомой кофейни.       — Мне нужно забрать Юнги, — Намджун поднимается на ноги и прогибается в спине до хруста позвонков. Голова нещадно болит — невероятно хочется спать. Не стоило отдавать свой кофе едва знакомому человеку, который, по идее, его и не пьёт. Недавно кончившийся дождь больше не бодрит, а мокрая, неприятно тяжёлая толстовка тянет вниз. Хочется курить.       — Он разве не у тебя? — Сокджин выглядит бодрым — улыбается мягко и смотрит глаза в глаза. Намджун не слышит в его голосе ни нотки фальши, не видит в его глазах ни единого на неё намёка. Но определённо точно знает, что этот парень — фальшивка. До кончиков пальцев. До последней капли крови. Он — её олицетворение.       — Юнги никогда не остаётся на ночь, — Намджун пожимает плечами и отряхивает промокшие шорты. Тело неприятно пробивает мелкая дрожь, но мужчина ерошит влажные волосы и делает несколько шагов вперёд, но всё равно останавливается. — У каждого свои заскоки.       Сокджин смотрит с откровенным непониманием, а Намджун поднимает с земли папку, стряхивая с неё капли дождя, и скрывается за тяжёлой железной дверью, даже не вслушиваясь в происходящее за спиной. Не сегодня, так завтра .       Намджун быстро перебирает ногами, спускаясь по ступенькам на нужный ему этаж, распахивает двери собственной квартиры, буквально влетая вовнутрь и оседая на пол. Пыльный воздух с болью оседает в лёгких, а тело требует тепла. Не тёплых вещей или одеяла, а именно живого тепла, человеческого. Сил едва ли хватает на то, чтобы подняться и достать до выключателя: жёлтый тусклый свет бьёт по глазам, противно отсвечивая от пожелтевших в прихожей обоев.       В комнате слишком темно, но на то, чтобы включить свет времени нет. Намджун открывает шкаф, переворачивая все полки в поисках нужных вещей. Любимая тёплая кофта находится висящей на спинке дивана, а ключи от машины — на рабочем столе. Мужчина щёлкает выключателем, в последний момент хватая с собой до сих пор мокрую папку, и выходит обратно в холодный подъезд.       На улице снова льёт дождь: холодные капли дождя проникают под и так мокрую толстовку, пропитывают волосы, скатываются по спине и теряются за кромкой растянутых шорт. Намджун снимает машину с сигнализации, закидывая взятые из квартиры толстовку и папку на заднее сидение, и садится за руль. Почему-то на душе гадко, ощущается чего-то нереально аномального для его размеренной жизни. Мужчина касается ладонями родного, обитого кожей руля и выдыхает. На улице заметно посветлело. Редкие прохожие с унынием на лицах проплывают мимо, и во всех них Намджун узнаёт себя.       Глубокий вдох. Выдох. Намджун поворачивает ключ зажигания и жмёт на педаль газа: время до прибытия на место назначения — пятнадцать минут.       Когда до кофейни остаётся не больше двух кварталов — дождь прекращается совсем. Ещё тёплое осеннее солнце выглядывает из-за проклятых туч, освещая сотни луж и согревая души. На лицах людей появляются улыбки, куда-то девается та безнадёга и отчаяние, давно пропитавшее воздух. Дышится совсем легко: Намджун нажимает на кнопку и приоткрывает окно, выпуская сигаретный дым наружу. Ему на самом деле всё равно — недостающая доза кофеина сейчас бы пришлась в самый раз: неумолимо клонит в сон. Намджун старается не моргать: стоит хоть на мгновение закрыть глаза, как открыть их будет очень трудно.       До кофейни не больше двух кварталов. Намджун закрывает глаза одновременно с нажатием на педаль газа, а когда открывает — успевает заметить лишь гримасу испуга у замершего человека на пешеходном переходе. Визг тормозов. Глухой удар. Бешено колотящееся о грудную клетку сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу. Адреналин в крови зашкаливает, а сон исчезает совсем. Намджун убил за свою жизнь не одного человека, но именно сейчас внутри испепеляющий ужас. Боязно даже поднять глаза.       Намджун открывает дверцу автомобиля и судорожно глотает кислород: поднявшийся ветер продувает насквозь; промокшие вещи неприятно липнут к телу, а уши закладывает от изобилия звуков. Намджуну иногда достаточно услышать, чтобы сойти с ума.       — О боже, вы целы? — Намджун протягивает руку лежащей на земле девушке, которая даже не моргает: на дне её глаз плещется страх, а грудная клетка часто вздымается и опадает. Мужчина нагибается ниже, чтобы ухватиться за маленькую девичью ладошку, но пострадавшая тотчас приподнимается на локтях и что-то нервно шепчет. Намджун наклоняется ниже, оправляя задёрнувшееся зелёное платье, открывающее вид на молочные бёдра, обтянутые чулками, но звонкий шлепок по его рукам подсказывает, что не стоило этого делать вообще.       — Что вы себе позволяете? — девушка поднимается на ноги, отряхивая платье и поднимая с земли такой же зелёный клатч. Длинные кудрявые волосы в лёгком беспорядке спадают на плечи, а нервная улыбка и бегающий взгляд завораживают. Намджун по инерции хватается за чужой локоть, чувствуя то самое человеческое тепло, и хочет подойти ближе, но прилетевшая по лицу пощёчина отрезвляет.       — Могу я Вам чем-то помочь? Давайте я отвезу Вас в больницу? — Намджун делает шаг назад, упираясь в капот собственной машины и хочет укрыться от этой ситуации, но девушка бросает единственное «иди к чёрту» вкупе с ненавидящим взглядом и смотрит на наручные часы.       — Скажите спасибо, что я опаздываю.       — Спасибо, — говорит Намджун и смотрит вслед спешащей неизвестно куда фигурке.       В машине как никогда душно: Намджун упрямо вжимает педаль газа в пол, не раз нарушая правила дорожного движения, проскакивая на красный. Ему просто хочется поскорее завершить сегодняшний день и лечь спать в собственной квартире на разваливающийся диван, упрямо пялиться в потолок и слушать пьяные крики под окном. Хочется до нехватки кислорода в лёгких остаться одному и подумать. Но через три часа Намджуну необходимо быть на работе с выполненными отчётами и …. Да, скорее всего пришло время отдохнуть. Оформить отпуск на пару недель и просто пожить для себя. Довольствоваться чашкой кофе и парой сигарет на рассвете, слушать хриплое «я сплю» и «ты на время смотрел?» через мобильный телефон с другого конца города, а после считать короткие гудки, втягивая в лёгкие губительный дым.       Автомобиль останавливается у крохотного здания с яркой вывеской. Намджун был здесь не раз и с уверенностью может сказать, что кофе здесь варят чертовски вкусный. Колокольчики над головой раздражающе звенят, когда мужчина открывает двери и проходит вовнутрь. В нос сразу же ударяет запах кофейных зёрен и чего-то неуловимо домашнего. Намджун выискивает глазами знакомый силуэт и ни капли не удивляется, замечая Юнги одиноко сидевшего в самом дальнем углу кофейни.       — И стоило тебе уходить вчера, — Намджун едва ли касается пальцами чужой щеки и садится напротив, всматриваясь в черты родного лица. У Юнги в глазах сквозит отчаяние и сожаление, но парень улыбается вымучено и не говорит ни слова, отставляя полупустую чашку с тёмной жидкостью на край столика. — Я привёз тебе тёплые вещи.       — Спасибо, — Юнги, кажется, вот-вот уснёт: он смотрит в намджуновские глаза и почти не моргает. Ощущение такое, что парень ослеп и не может увидеть даже человека напротив. Ему бы тоже не помешало отдохнуть. Намджун приподнимает руку, чтобы заправить чужую выбившуюся прядку волос за ухо, но опустившаяся почти перед самым носом чашка с макиато заставляет вздрогнуть.       — Давно не виделись, — Хосок улыбается ярко и присаживается рядом с Юнги, легонько тормоша его за плечо. Намджун считает, что Хосок — самый честный на свете человек, потому что ни услышать, ни увидеть фальши в нём за столько лет их знакомства ему не удалось. Бариста отстёгивает бейдж и прячет его в карман, вопросительно вздёргивая брови и кивая на чашку с кофейным напитком, — угощайся!       Намджун кивает и улыбается ради приличия, делая глоток идеального кофе и расслабляясь. Этот парень ему определённо нравится. Только вот Юнги смотрит на него в упор, с каким-то мрачным вопросом в глазах… или угрозой? Намджун мысленно ставит себе галочку, обещая поразмыслить на досуге. Музыка ветра снова разбавляет мелодичным звоном тишину в почти пустой в столь раннее утро кофейне, а конкретно её добивает звонкий голос вошедшего человека.       — Хосок-и!       Намджун сперва видит зелёное платье, затем — кудрявые волосы, что в лёгком беспорядке ложатся на плечи, а только потом лисий прищур глаз и яркую улыбку. В голове почему-то возникают образы обтянутых в чулки бёдер и маленьких ладошек, а мысли путаются между собой: он никак не ожидал её здесь встретить. Девушка цепляется взглядом за полусонного Юнги, который смотрит непонимающе прямо в глаза, а после — за Намджуна. Видимо, она тоже не ожидала встретить его здесь. И именно поэтому в её взгляде читается скрытая угроза. Только Хосок себя ведёт чрезвычайно спокойно, поднимаясь на ноги и приобнимая девушку за плечи. Он нежно целует её в покрасневшую щеку и цепляется пальцами за запястье, произнося вполне очевидную фразу.       — Это Чимин, моя невеста.       Намджун всё-таки цепляется взглядом за маленькую ладонь и только теперь подмечает обручальное кольцо у неё на пальце. Юнги неоднозначно хмыкает и смотрит на настенные часы, удивлённо наигранно поднимая брови.       — Намджун-а, мы опаздываем. Шеф нам головы отвернёт, если не явимся вовремя.       Хосок отходит немного в сторону, заслоняя спиной миниатюрную Чимин, пропуская спешившего Юнги вперёд, а Намджун всё же делает ещё пару глотков макиато и выходит следом, не забыв поблагодарить баристу за кофе. В его голове куча вопросов, которые, вероятнее всего, он никогда не задаст. Но одно ему интересно точно: на какую работу Юнги собрался, если у него сегодня выходной? «Наверное, так надо», — Намджун достаёт из кармана помятую пачку сигарет, пока идёт до припаркованной на стоянке машины, отбрасывая все мысли в сторону. Ведь они с Юнги лучшие друзья, как никак. И лезть в его жизнь было бы предательством.