victim

      Намджун едва ли дышит, стоя в дверном проёме, ведущем в прихожую. Глаза плотно закрыты, пальцы до побелевших костяшек сжимают шорты, а на лбу выступили маленькие капельки пота. Что-то здесь не так: Намджун вслушивается в тишину собственной квартиры, но не слышит абсолютно ничего, кроме тиканья настенных часов и плеска воды в ванной. В груди теплится неприятное и липкое ощущение страха, которое пронизывает каждую клеточку, заставляет дышать чаще, а руки — дрожать.       В квартире необычайно пусто: нет больше того ощущения «дома», нет больше желания оставаться здесь, но переезжать не хочется, да и без толку — его всё равно найдут. Намджун делает несколько шагов в сторону кухни, чтобы убедиться, что там никого нет, и кривит нос. Всё напрочь провоняло кимчи. Намджуна тошнит от еды, от кофе, привкус которого до сих пор ощущается на языке, от Сокджина тошнит тоже, равно как и от проклятой папки на рабочем столе. Мужчина поддевает пальцами один край ядовито-красной пластмассы, смотрит на улыбающегося Сокджина на фотографии и проводит пальцами по тексту рядом, будто бы боясь что-то пропустить. Из всего предложенного Хончолем не верен один только адрес. Намджун скользит взглядом и останавливается на профессии. Психолог. Тоже верно, Юнги наведывается к нему каждый понедельник.       — Сегодня вторник, — Намджун говорит это почти шёпотом, наконец стирая пот со лба и поворачивается к настенным часам, — или четверг?       «Чёрт, чёрт, чёрт» — он дрожащими руками перебирает разбросанные по полу вещи и бумаги, пока не находит мобильный телефон. На уныло-сером дисплее загорается «00:01» и маленькое «friday» снизу.       — Пятница… — Намджун оседает на колени, хватаясь пальцами за отросшие волосы, сжимая ладони в кулаки и пытаясь выровнять дыхание. Не выходит. Он чувствует чьё-то присутствие в собственной квартире, и это больше похоже на паранойю, чем на истину, но погасшая с лёгким треском лампочка будто бы выдёргивает из пропасти гиблых мыслей. Намджун на негнущихся ногах едва ли добирается до выключателя: противный желтоватый свет, льющийся из прихожей, никак не способствует свободному передвижению — не видно абсолютно ничего. Так же тихо. Щёлк. Ещё один. Намджун бессмысленно стучит по выключателю ещё пару раз, но безрезультатно — перегорела. Зато на душе стало легче. Как будто стотонный груз исчез, заменяясь непривычной лёгкостью. Намджун ненавидит это своё состояние.       Намджун почему-то вспоминает уже далёкую дождливую воскресную ночь: та же самая щемящая пустота, разбавляемая лишь тиканьем часов, ощущение неземной усталости и бесконечная эйфория, когда вот так — босиком по режущему ступни асфальту с приставленной к затылку пушкой. Только сейчас вместо усталости чёртов страх, который практически не оставляет — будто бы впитался в лёгкие, мешая дышать.       Намджун добирается до ванной и цепляет пальцами растянутые шорты, стаскивая их вместе с бельём и скидывая в угол. Вода в ванной уже даже не тёплая: мужчина касается блестящей поверхности одними пальцами и ёжится — мурашки целыми стадами пробегают по спине. Намджун залезает в воду полностью, собираясь всеми силами, чтобы не вылезти и не залезть под одеяло. Вода ледяная. Зато липкий страх в лёгких больше не мешает: он откидывает голову на мраморный бортик ванной и расслабляется. Дверь в квартиру закрыта, окна тоже. Повсюду тишина и спокойствие.       Намджун закрывает глаза и не чувствует абсолютно ничего, кроме как необходимо-важного «не уснуть» под веками неоновыми буквами.       Намджун совсем не понимает, как его сознание отключается, позволяя пучине сна утянуть в себя.

***

      Противный писк будильника разносится по просторной светлой комнате вместе с волной из головной боли и нежеланием жить. Чимин, не открывая глаз, по привычке тянет руку вперёд, чтобы прижать к себе одно прекрасное тело и понежиться ещё немного в тёплой постели, но натыкается лишь на холодные мятые простыни. Парень поворачивается на другой бок, через силу сбрасывая ноги на холодный пол, и разлепляет глаза, морщась от боли во всём теле. Хочется снова забраться под одеяло, но пищащий до сих пор будильник режет слух.       На улице пасмурно: вот-вот тяжёлые тучи обрушатся на вечерний город непроглядным ливнем. Чимин дотягивается до телефона, отключая звук, и удивлённо смотрит на часы. Почти семь вечера. В запасе не больше часа, но и этого хватит с лихвой: тут пешком до нужного места не больше пятнадцати минут. Парень поднимается с кровати, подбирая с пола брошенные прошедшим вечером джинсы и натягивая их на ноги, ерошит спутанные рыжие волосы и зевает, потягиваясь в спине. Суставы хрустят, тело расслабляется, и ужасно хочется обратно в кровать, но в желудке неприятно урчит, а в воздухе стоит удушливый запах жареного лука.       На кухне жарко и шумно: на плите всё булькает и шипит; пахнет домашней едой — настроение взлетает до небес, и в довесок ко всему прочему — миниатюрная девушка в фартуке, режущая овощи кубиками.       — Доброе утро, — Чимин целует её в затылок, обнимая со спины, и крадёт кусочек моркови, сразу же отправляя его в рот. Даже из дома выходить не хочется, но чем быстрее Чимин закончит с работой, тем быстрее он станет свободным.       — Скоро будет готово, не порть себе аппетит, — Джису изворачивается в чужих руках и щёлкает Чимина по носу с яркой улыбкой на лице, которая тут же гаснет при виде виноватых глаз напротив. — Ты опять, да?       Чимин прикусывает щёку изнутри от дрожащего голоса Джису и только прижимает хрупкое девичье тело вплотную к себе, чувствуя, как маленькие ладошки стискивают его толстовку на спине в кулачки.       — Я обещаю, — Пак берёт в ладони чужое лицо, поглаживая большими пальцами щёки, и прикасается губами ко лбу, — я вернусь через… Чимин смотрит на настенные часы и уже шёпотом добавляет «два часа» и «я люблю тебя». Спустя мгновение тяжёлая входная дверь захлопывается с глухим стуком.       На улице ветрено и сыро: на дорогах повсюду пятнами разлеглись лужи, со стекол на витринах ручьями стекает вода, моросит дождь. Но даже не смотря на погоду — слишком людно: люди снуют туда-сюда, толкаются плечами, ругаются и шипят, спешат куда-то и совсем не смотрят на дорогу, по которой проносятся ревущие машины. Чимин допивает купленный минутой ранее сок и натягивает чёрную шапку на непослушные волосы, а после — надевает маску, закрывая большую половину лица.       Руки немного подрагивают, когда Чимин тянет на себя тяжёлую подъездную дверь и тенью проскальзывает внутрь. Даже сквозь маску чувствуется зловонный затхлый запах, парень перескакивает через несколько ступеней, забив на лифт, и глазами выискивает нужный номер квартиры. Всё не то. В груди идиотское чувство, будто бы он уже облажался, хотя даже не начинал. Пак смотрит на носки собственных кроссовок, когда дверь этажом выше хлопает. Чимин поднимает голову наверх: сквозь просвет между лестница в свете энергосберегающей подъездной лампочки — Намджун. С кружкой в руках поднимается выше. Чимин делает последний рывок, чтобы вот так сразу — врасплох, и к чёрту все возможные неудачи, но дверь намджуновой квартиры открывается ещё раз и Чимина прибивает к стенке. Неизвестный с пледом в руках хлопает дверью и поднимается следом за успевшим исчезнуть Намджуном.       В голове хаос: либо Хончоль его подставил, либо Намджун успел обзавестись любовничком, либо неизвестный хочет Намджуну глотку перерезать, что вряд ли. Чимин ждёт ещё пару секунд, пока где-то сверху не раздаётся очередной глухой хлопок, и преодолевает последние метры до необходимой ему квартиры. Внутри темно и пусто, только на узкой кухне горит свет, а ещё пахнет чем-то по-домашнему вкусным, Пак сворачивает в сторону единственной комнаты, едва не запинаясь о стопку книг. Он включает фонарик, освещая небольшое пространство вокруг, подмечая, что разбросанные на первый взгляд книги и бумаги на полу — сложены в аккуратные стопки и расположены друг от друга на приблизительно одинаковом расстоянии. Систематизировано. Чимин выдыхает: похоже на логово чокнутого психа.       Взгляд цепляется за знакомую на столе папку, но парень не успевает сделать и шагу в её сторону: двери квартиры распахиваются, и в узкую прихожую тяжёлым шагом практически влетает Намджун, едва не сбивая обувную полку. Чимина в очередной раз прибивает к стене волной страха перед Намджуном. Хончоль сказал, что этого человека стоит бояться. Что он слетевший с катушек психопат. Что убьёт его и даже не моргнёт. Со стороны кухни что-то гремит, проясняя мысли в чиминовой голове: он тенью проскальзывает к противоположной стене и едва ли протискивается в забитый всяким барахлом шкаф. Как никогда вовремя. В это же мгновение в комнате загорается свет.       Через щель между дверьми видно только диван, пару книг на полу и намджунову тень, которая не двигается. Чимин закрывает рот и нос ладонью, стараясь дышать через раз и как можно тише. Главное, чтобы он не услышал. Жить хочется всё так же сильно. Чимин в который раз понимает, что эта работа не для него, что он слишком труслив для таких задач. Но что самое главное — он не помнит, как начал работать. Чимин замирает и хочет прикрыть глаза, чтобы не видеть, как Намджун на коленях отшвыривает разбросанные по полу листы и книги, надрывно шепча.       — Сегодня вторник… или четверг… пятница.       Чимин по инерции тянется к джинсам, в кармане которых припрятан складной нож и останавливается в миллиметре от: Намджун смотрит прямо на шкаф. Прямо в глаза Чимину, которого он не должен увидеть через миллиметровую щель. Мужчина срывается с места, но в тот же миг лампочка с треском гаснет. Чимин плотнее смыкает ладонь на губах и плотно зажмуривает глаза, вслушиваясь в отчётливые удары собственного сердца. Кроме него слышно лишь только тяжёлое дыхание Намджуна и пару щелчков выключателя. После — ничего.       Когда самообладание возвращается к Чимину — он тихо открывает дверцу шкафа и выскальзывает наружу, вслушиваясь в абсолютную тишину квартиры. Такое чувство, что здесь никого нет и не было уже очень давно — на столе, под папкой в том числе, — месячный слой пыли. В папке несколько листов, как и в чиминовой, отличие только в цели — на фотографии незнакомый мужчина, который явно был здесь перед тем, как Пак поднялся в квартиру. Тот самый. С пледом.       — Ким Сокджин, — одними губами проговаривает Чимин и кладёт папку на место, в последний раз цепляясь за ключевое — «психолог».       Намджуна не слышно. И даже не видно — что само по себе странно. Чимин переступает через полоску света — к слову, мерзкого жёлтого света, — и бесшумно выходит в узкую прихожую. Тихо. Пахнет пылью и, кажется, кимчи. Парень делает ещё пару шагов вперёд, но резко подаётся назад, всё же опрокидывая обувную полку. И в голове ни единого плана — только паника обволакивает и сковывает. Чимин выглядывает из-за спины на лежащего в воде обнажённого Намджуна, который открыл глаза и смотрит в белую кафельную стенку перед собой, но спустя несколько минут их закрывает снова. Чимин выжидает ещё немного, а после — решается.       Руки в перчатках вспотели и не хотят слушаться, особенно когда до главной проблемы его настоящей жизни не больше метра. От воды ничем не пахнет, но и не несёт теплом. Видимо, прошло достаточно времени с тех пор, как её налили. Или она уже изначально была холодной. Чимин смотрит на умиротворённое лицо Намджуна, а в голове, как приговор, крутятся последние слова Хончоля.       Намджун — ненормальный. Будь предельно осторожен.       Чимин вбирает в лёгкие побольше воздуха и задерживает дыхание. Он, кажется, делал подобное сотню раз, но этот… Будто бы теперь на кону его собственная жизнь. Воздух медленно покидает чиминово тело, а ладони — обтянутые кожаными перчатками — смыкаются на чужом горле и тянут вниз — под воду, которая оказывается ледяной. Реакция не заставляет себя ждать — Намджун хватается за его руки прежде, чем полностью уходит под воду. Пытается вырваться всеми силами — впивается в чиминовы локти и тянет на себя так сильно, что Пак едва ли не валится в воду, вовремя сдавливая кожу на чужой шее сильнее. Кислород вырывается из лёгких Намджуна большими пузырями, которые создают эффект бурлящей воды, всплывая и лопаясь на поверхности. Чимину кажется, что он скоро оглохнет, хотя кроме плеска воды и ударов намджуновых ног об кафель — не слышно ничего. Только когда тело в руках перестаёт сопротивляться — Чимин переводит дыхание и позволяет себе вдохнуть необходимый для жизни кислород. Кажется, он пробыл здесь вечность.       Намджун под толщей воды кажется бледным и спокойным. Чимин кидает на него ещё один взгляд, прежде чем собраться с мыслями и быстро покинуть квартиру, перепрыгивая через несколько ступенек и стягивая вымокшие перчатки с рук, пряча их в кармане толстовки. У дороги, как нельзя вовремя, стоит такси — Чимин залезает в машину на пассажирское сидение и только сейчас выдыхает. Водитель — совсем молодой парнишка — улыбается по-дурацки, пока Пак сбивчивым шёпотом называет адрес и одновременно набирает Хосоку сообщение с коротким «я заеду».       — Меня, кстати, Тэхён зовут, — водитель улыбается широкой квадратной улыбкой, ерошит собственные рыжие волосы и не обращает внимание на подозрительный взгляд Чимина, выворачивая руль и вдавливая педаль газа в пол, выезжая на трассу.