Сказки перед сном

Эмма искренне не понимала, что она здесь делает. На борту «Веселого Роджера» ждёт Крюка из прошлого, вместо того чтобы исправлять сложившуюся ситуацию. Кстати, а куда подевался Крюк из её настоящего? Она решила подняться и осмотреть палубу, когда другой Крюк, которого она совсем не знала, вернулся. Слегка покачиваясь от выпитого рома. — Куда это ты собралась? — с ухмылкой на лице поинтересовался он. — Никуда. Просто устала ждать, — не растерялась Эмма и схватила его за ворот плаща, сталкиваясь в жадном поцелуе. — Мои извинения, — спустя какое-то время проговорил он. — Такая шикарная женщина, как ты, заслуживает моего безраздельного внимания. Эмма не успевает ответить, потому что теряет равновесие, столкнувшись с его настойчивыми губами и руками, скользящими под одежду. Эмме приходится признать: этот Киллиан – другой. Он не просит, он требует. Берёт, не спрашивая разрешения, с каждым укусом, каждым поцелуем, с каждым прикосновением заявляя свои права на неё. Нельзя!.. Так нельзя!.. Она должна сопротивляться. Но Эмма не может. Глубоко вздыхает, когда Киллиан одним движением разрывает неудобный корсет. Замирает, наблюдая, как он скидывает с себя плащ. А потом… сдаётся. Окончательно капитулирует, потому что собственные пальцы уже расстёгивают тугие пуговицы пиратского жилета, а ещё через мгновение стягивают тот с крепких мужских плеч. Умом Эмма понимает, что совершает ошибку, но телом не может сопротивляться. И ахает, ощутив мягкое касание губ на шее и огонь дыхания на обнаженной коже. Вздрагивает, стоит холодному металлу прикоснуться к разгоряченному телу. Киллиан подхватывает Эмму, усаживая её на прочный стол и нависая над ней. Он смотрит с чистым безумием, обезоруживая одним лишь взглядом. И медленно входит в неё, наблюдая, как от наслаждения Эмма невольно прикрывает глаза и задерживает дыхание. Их пальцы переплетаются вслед за желанием. Страсть не рождает запреты, она рушит их. Отчаянно и дерзко. Стон за стоном. И с каждым новым движением Эмма теряет способность соображать – только ощущать, как Киллиан сливается с ней в единое целое, стирая остатки прошлых границ. — Ты – моя, — рычит он у самых ее губ. И срывается. Целует её яростно, дерзко, глубоко. Вкладывая в этот поцелуй как можно больше капитана Крюка и как можно меньше Киллиана Джонса. Она готова любить его таким. Дерзким. Безумным. Ненасытным. Разрешать ему управлять собой. Приподнявшись на локтях, Эмма приоткрывает припухшие губы, прогибается от удовольствия и всего на мгновение втягивает собственный стон. А затем затихает, излучая особую магию, скрытую только в ней. И тянется… тянется к его губам, отчаянно пытаясь восстановить сбитое дыхание и унять дрожь во всем теле. Киллиан целует нежно всего раз, и только тогда жестко толкается, растворяясь в ней без остатка. И снова целует: её губы, шею, бешеный пульс под тонкой кожей, шепча ей что-то невразумительное. Она не слушала, а лишь думала о том, что ещё никогда им не было так хорошо, как сегодня. Постойте, что? Эмма прислушивается и понимает, что именно Киллиан говорит ей. Она открывает глаза. — Эмма, пора вставать. Она лениво тянется и с прискорбием осознает, что находится в своей спальне, а не в капитанской каюте, и что лучшая ночь в её жизни была не больше, чем эротическим сном. Браво! Закутавшись с головой в одеяло, она искренне захотела вернуться обратно в сон.

***

Ближе к вечеру Эмма нашла Киллиана на «Веселом Роджере». Он перебирал какие-то старые книги, совершенно позабыв о времени. Она решила ему помочь, ведь им нужно было еще идти на ужин к родителям, как вдруг Киллиан спросил: — Эмма, я могу задать тебе вопрос? — Конечно. — Помнишь, — взволнованно начал он, — когда мы были в прошлом, ты меня, а если быть точнее, того Крюка отвлекала… прямо здесь. Что было бы, если бы я не вмешался? Конечно, подобный вопрос она ожидала услышать меньше всего, но тем не менее Эмма была безумно рада ответить на него. Дважды. А на ужин к родителям они сходят в другой раз.