Окраины

Обстановка была расслабляющей: освещение в помещении уменьшали, добавляли более крепкий алкоголь в меню, да и народу становилось меньше. Кира очень удивило, что Миша не знал о том, что столовая после десяти часов вечера превращалась во что-то вроде бара. На подобном «преображении» настоял Старый, сказав о том, что многим таймлайнерам необходим отдых после усердной работы. В прочем, Руслан особо и не пререкался с ним.  — И всё-таки, Миш, может, расскажешь, в чем дело? Психодозер прикусил щеку с внутренней стороны, старательно отводя взгляд — это не осталось без внимания Агашкова. Его подопечный вообще стал каким-то задумчивым, рассеянным; даже сам Топлес обратился к нему, попросив переговорить с Дозером, дабы тот пришел в норму.  — Я не знаю, как это объяснить, — подал неуверенным голос тот, пригубив пива.  — Мне ты можешь рассказать всё. Я же вроде как твой наставник или типа того, помнишь? Вновь неловкая тишина, разбавляемая тихими разговорами таймлайнеров поблизости. Миша собирался с мыслями, было видно, что его что-то терзало. Агент ждал, дав бородачу время; всё же стоило учитывать всю серьезность ситуации.  — Кир, у тебя бывало такое, что тебя внезапно тянуло к человеку? То есть, я не хочу сказать, что это симпатия или ещё что в таком духе, но это очень похоже на привязанность. Мне трудно без этого человека, чёрт возьми.  — Бывало, — соврал Агашков, мягко улыбнувшись. Парню нужна поддержка, не стоило его грузить собственными проблемами. — Не сказать, что привязанность такая уж плохая штука.  — Да мы месяц знакомы! — выпалил тот, видимо, спалившись. Месяц? Неужели Миша привязался к кому-то в штабе? Это вполне было возможно, если учитывать, что это было в отношении мейта или соулмейта, так как и в первом, и во втором случае всё всегда происходило внезапно. Или стойте, он ведь не о Спунтеймере?  — Так ты имел в виду Спунтеймера? Вот это и добило Мишу: он впервые за их время знакомства слегка покраснел, хотя это легко можно было списать на выпитый алкоголь. Стакан Психодозера опустел давно, ибо таймлайнер периодически отпивал из него. Даже если не учитывать румянец на щеках подопечного, Кирилл заметил, что попал в точку. Пьяный Кшиштовский был более раскрепощенным, не закрывался, как это было обычно. Агашков с интересом наблюдал за собеседником, отмечая каждое изменение в мимике, каждую образовавшуюся морщинку у глаз, каждый беглый взор на предметы вокруг.  — Значит, это Спун, — уже подтвердил Агент, откинувшись на спинку сидения.  — Ну, допустим, — буркнул бородач.  — Теперь осталось разобраться, что происходит между вами двоими и вся проблема решена. Расскажи поподробнее.  — О чём?  — Обо всём. Кирилл раньше зависал в баре больше обычного: сказывались миссии, постоянные тренировки и поиски таймлайнера. Занять эту должность было трудно, приходилось выкладываться на все сто процентов, чтобы примкнуть к Агентам и стать помощником у Руса. Позже, конечно, они стали хорошими друзьями, что только укрепило его положение. Затем ему дали миссию, где он должен был следить за неким Бэдкомедианом, а после влиться в доверие. Его выбрали только благодаря его индивидуальной способности, и сам Кир об этом прекрасно знал. Как ему однажды сказал Усачев, у него были все задатки шпиона. Кирилл прекрасно владел навыками таймлайнера: имел немалый запас энергии, создавал довольно большую сферу, умел отличать все подвиды нефрита — в частности знал, какие были ядовиты, а какие помогали в бою. Но самое главное — это то, что он мог умело скрывать свой разум и способности от остальных. Агашков вполне походил на человека, так как остальные таймлайнеры не чувствовали его присутствие. Однако вопрос мейта и соулмейта до последнего оставался открытым.  — При нашем знакомстве ты напиздел, что я чем-то болею, — вдруг возмутился Кшиштовский, подняв недовольные глаза на Агента.  — Нужно же было тебя убедить пойти со мной, — усмехнулся Кир, привычно улыбаясь уголком губ. — А с чего это ты вдруг вспомнил?  — Я узнал, что у меня за штуки на руках, — тихо сказал Психодозер, показав волдыри на пальцах. — Это камни, ну, нефрит. Ничем я не болею.  — Я знал, — пожал плечами таймлайнер, вновь поймав на себе полные недовольства карие глаза. — Это было написано в твоем досье, правда, не утверждалось, являлось догадкой. Не знаю, откуда уж штабу было настолько известно о твоей личности. Миша дырявил стол взглядом, поглаживая большим пальцем деревянную поверхность. Агашков вообще замечал за этим чудиком странные вещи, например, его мимику. Его выражение лица порой менялось каждые двадцать секунд. Голос иногда скакал от высокого восклицания к низкому шёпоту. Глаза вечно оглядывали всё с недоверием — наверное, это из-за того, что Кшиштовский провел долгое время на улице, спав на картонке. Миша был интересным, живым, поэтому Кирилл действительно хотел помочь тому разобраться в себе.  — Я это к чему, — поджал губы Дозер. — В первую нашу встречу, когда мы с Даней познакомились, я чувствовал, что тяжести и боли почти не было. То есть, знаешь, как будто кто-то снял с тебя громадную ношу, а как только Данила ушел, ощущения вернулись обратно, заставляя пережить всё заново.  — А ты романтик, судя по таким метафорам, — ухмыльнулся Агашков, но Миша не обиделся на подкол.  — Я словно принял те таблетки, что ты мне дал. Так, а это уже интересно. Всё же настроившись на более серьезный лад, Агашков подсел поближе.  — И каждый раз, когда я с ним вижусь, общаюсь, боль в пальцах и опухоль в груди спадает. Я это, блядь, не как романтик говорю, а как человек, который привык к боли двадцать четыре на семь. Что ж, судя по словам подопечного, Спун вполне мог быть Мишиным соулмейтом. Иначе как объяснить такую привязанность и за столь короткий срок?  — Ну, это не совсем всё. Недели две с половиной назад мы… попали в странную ситуацию.  — На тренировках что ли?  — Нет. Вновь эта нервозность, выражающаяся в бегающем взгляде и кусании нижней губы. Бородач медленно вздохнул, набрал в легкие воздух и произнес, осторожно подбирая слова:  — Мы как-то сидели вместе, и я случайно коснулся его руки своей голой кожей. Меня тряхнуло, но самое главное — я на секунду прочел его мысли, причем не используя свою способность. Его тоже сильно торкнуло, кстати. Не знаю, что он там прочел в моей голове и прочел ли, но я предложил выпить у меня в комнате. Агашков не пропускал ни единого слова, пытаясь вникнуть в ситуацию. Пока что это походило на Первый контакт у соулмейтов, но его обязательного последнего этапа Дозер ещё не назвал.  — Когда мы оба были пьяны, Даня предложил мне повторить этот странный контакт. И… Странно, но я будто залез к нему в голову, понимаешь? Я даже увидел его воспоминание из прошлого. Но что самое главное — это то, что этот контакт ощущался как… Поцелуй.  — Поцелуй. Что ж, Кир даже не удивлен. Это последняя фаза Первого контакта у соулмейтов. Миша был завербован, уже занят, так что закрадывающиеся мысли пригласить бородача выпить уже один на один в комнате сразу улетучились. Может быть ему стоит обратить внимание на Марджеру в таком случае? Эта девчонка была одним из главных техников на четвертом уровне, она давно общалась с Агашковым, с самого начала его поступления в штаб. Хотя может Кшиштовский просто запутался в ощущениях?  — Тебе понравилось? — спросил Кирилл, наклонившись вперед к таймлайнеру.  — Я не знаю, — стушевался тот. — Ну, то есть, мне вроде как было приятно, но я не знаю.  — Если бы тебя поцеловал кто-нибудь другой — например, я — ты бы почувствовал то же самое?  — Я не знаю, Кир. У меня нет ни одной идеи, что мне сейчас делать. Агашков прищурился, разглядывая Дозера в сумраке бара-столовой. Свет ламп падал ему на лицо, мягко обводя такие прямые и красивые черты лица; тени сливались воедино. Если ему не попытаться сейчас, то не попытаться никогда.  — Мы ведь никогда не узнаем. Я предлагаю тебе попробовать. Вышло слишком интимно, низким глубоким голосом. Миша поднял взгляд на склонившегося Агента сначала со смятением, но после в глазах сверкнула искра уверенности. Тьма в воображении Кира сама достроила картинку, где Психодозер был более открыт, смущен. Это было не то что бы желание, но что-то определенно похожее на него. Если сейчас Миша откажется, то он без сомнений пойдет к себе укрываться рабочими проблемами от проблем в личной жизни.  — Думаю, стоит хотя бы попытаться, — голос Кшиштовского был особенно хриплым, от чего у Агашкова побежали мурашки по спине. Бородач оперся ладонью на деревянную поверхность, приближаясь к лицу Кирилла ближе, пока обкусанные губы не прильнули к чужим. Никто не углублял поцелуй, лишь Кир вобрал в рот нижнюю губу таймлайнера, пробуя неуверенность подопечного на вкус. Едва Агашков хотел коснуться зубами нежной кожи, Миша сразу отстранился, вытирая рот рукавом рубашки. Неудивительно, Агент знал, что Кшиштовский сейчас слишком пьян. Не будь в его крови алкоголя, он бы ни за что не согласился на это, поэтому не стоило себя накручивать. Всё ведь и так понятно, да? Не нужно было ему пользоваться положением, Дозер явно ожидал помощи, а не этого… недоразумения. Кирилл отсел обратно, закинув в себя шот.  — Нет, это не то, — что и требовалось доказать, да, Кир?  — В таком случае, с большей вероятностью, это твой соулмейт. То, что было между вами — это Первый контакт. Обычно это сопровождается соединением разумов, чтением мыслей. Продолжительный контакт сопровождается чувством, сходным с тем, что возникает во время поцелуя.  — А зачем?...  — Нужно было проверить, то ли ты тогда испытал или нет. Это просто эксперимент, не более, — пробормотал Агент, поднимая взор на Мишу. В конце концов, он идеальный шпион. Он мог скрывать свой разум, способности и, конечно же, эмоции. Не стоило беспокоиться, всё в порядке, надо лишь мягко, привычно улыбнуться и сделать вид, что ничего не было. Ничего не было, совершенно.  — Присмотрись к нему получше. Данька неплохой парень, пускай и неопытный пока.  — Мы не разговариваем уже две недели, — произнес Кшиштовский с понурым видом.  — В таком случае, пойди на встречу первый. Соулмейты на вес золота, подумай, насколько тебе он дорог. Кивнув скорее самому себе, Кшиштовский встал из-за стола, буркнув что-то про благодарности и помощь, а затем медленно побрел в сторону лифта. На предложение проводить до комнаты, таймлайнер ответил, мол, справится сам. Изначально же было понятно, что из этого ничего не получится. Агашков чертыхнулся, глядя на пустой стакан из-под выпитого Мишей пива. Он теперь принадлежал Спунтеймеру, хотя скребущее одиночество мурлыкнуло о сомнениях подопечного. Зря он воспользовался Психодозером, ему же просто нужна была помощь, а Кирилл его ещё больше смутил! Когда Агент хотел было встать из-за стола, за спиной послышался звонкий женский голос, который мог принадлежать только одной девушке на свете:  — Йо, Кир, давно меня ждешь?  — Не особо. Марджера подсела рядом, ставя на стол большую кружку пива. Аня определенно была в духе. Кир постарался не делать вид, что заметил уведомление на часах только тогда, когда услышал техника. Девушка залилась разговором, а Кирилл всё продолжал смотреть на пятно мазута у нее на шее, оставшееся, видимо, без внимания Марджеры. Что ж, вариант с мейтом ещё никто не отменял, верно?

***

В столовой было особенно шумно в обед — многие приходили с тренировок или продолжительной работы в библиотеке. Рыжий, жующий стейк, сидел левее от Эльдара, уминал еду быстрее подростка. Джарахов пил чай, точнее, допивал, уминая десерт. Ильича опять не было рядом, ведь он вновь зависал с Томасом. Ну, таймлайнер так думал, по крайней мере.  — Знаешь, Эл, ты в последнее время очень задумчивый. Старый меня скоро съест, если я не скажу ему, в чем дело.  — А в чем дело? — запоздало спросил мальчишка. — Что-то не так? Даня усмехнулся, глядя на недоумение Эльдара. В свои пятнадцать он всё еще был таким ребенком! Спун доел обед и с наслаждением выдохнул, запив всё это дело соком. Мог бы, конечно, чем покрепче, но не время, да и компания не та.  — Если не учитывать, что ты ходишь под прикрытием на пятый уровень, читаешь архивы и делаешь какие-то странные зеленые штуки-  — Временные щиты!  — Ну, временные щиты, — фыркнул Спунтеймер, — то даже при таком раскладе ты остаешься чересчур странным. Таймлайнер отставил стакан и взглянул на друга взглядом а-ля «я вижу тебя насквозь». Кажется, это возымело нужный эффект, потому что Эл слегка смутился, отставив кружку горячего чая. Сегодня на поверхности было холодно, но подросток всё равно упрашивал Поперечного взять с собой на улицу, чтобы потренироваться. Даня любил смотреть, как его друг тренируется. Даня вообще любил смотреть, как кто-либо тренируется, будь это Эльдар или даже Ми… Впрочем, не важно. Джарахов каким-то магическим образом воссоздавал поле, точно такое же, каким его несколько недель назад шандарахнул Усачев. Эл пытался объяснить, как это делается, но рыжик постоянно психовал и предпочитал наблюдать издалека, нежели участвовать в тренировках таймлайнера. Свои же тренировки Спун давно не посещал, предпочитая ошиваться на поверхности. С Дозером они больше не общались, а Старый по-прежнему ставил Даниле табу на тренировки. Думаете, это его остановило? В какой-то официальной степени — да, но вот никто не говорил, что он не использовал силы в повседневности или на поверхности. В штаб он приходил исключительно поесть и поспать, иногда, кстати, ночуя на нулевом уровне в развалинах, глядя на звездное теплое летнее небо, когда климат снисходил до него. Поперечный не был супер-метеорологом, однако различать погоду приспособился. Когда море спокойное — значит, тепло и безветренно — есть шанс на летнюю пору в этом аномальном месте. Если же панорамное окно раскрывало просторы бушующего шторма, сопровождаемого ярким акварельным небом, то это означало зимнюю, предосеннюю пору, когда лучше запастись чем потеплее, если хотел выйти на улицу. Иногда Даня прогуливался по лесу, создавая сферу и разглядывая замиравшие в воздухе снежинки вблизи, вспоминая о своём маковом поле. Оно ассоциировалось у рыжего с домом, хотя как такового дома у него не было и в помине. Наверное, Андрей и Ян беспокоились, так как рыжий постоянно отсутствовал на осмотрах и тренировках, но идти к ним совершенно не хотелось. Психодозер вроде должен был проходить осмотр каждую неделю, да? Интересно, как он там. Да, как бы Поперечному не хотелось забыть об этом, мысли постоянно возвращались к бородатому таймлайнеру, показавшему не самую лучшую часть своих воспоминаний. Данила помнил увиденное, как ясный день, помнил каждую мелочь, хотя и не стремился к этому. Ему было интересно, как поживал Миша, что делал, как тренировался. Как ни крути, а Кшиштовский был интересен Поперечному, так как, как минимум, был другом. А максимум? Кто знает, даже мысли, мелькающие тогда в голове, не отвечали на этот вопрос.  — Я могу сказать о тебе то же самое, — дожевал булочку Эльдар, измазавшись в пудре. Убрав ее с уголков рта, мальчишка поджал губы. Им обоим сейчас нужно выговориться, судя по всему.  — Давай так, — начал Спун, подняв глаза на друга. — Ты расскажешь, что мучает тебя, а взамен я расскажу, что мучает меня.  — Хорошо, — кивнул Эл, отодвинув поднос в сторону, придвигаясь к таймлайнеру.  — Начинай.  — Я?  — Ты же согласился с уговором. Фыркнув вновь, Джарахов насупился, от чего-то покраснев едва-едва. Что-то интимное? Данила заинтересованно улыбнулся, наклоняясь к подростку.  — В общем, меня мучает давным-давно кое-что. Я… Как бы так сказать, — сглотнул тот, заикаясь. — Я не знаю, что чувствую. О-о-о, знакомая ситуация. Данила понимал, что отчасти его проблема заключалась именно в этом. Возможно, он проведет линии сходства и обдумает всё, но это потом. Сейчас важнее разговор, а не дума.  — Чувствуешь к кому?  — К кое-кому, — увильнул мальчишка.  — Что ж, не хочешь — не говори.  — Когда он, — так значит, это он! — рядом, то я чувствую себя очень странно. Он так восторгается другим человеком, а я хочу, чтобы он обратил на меня внимание. Он постоянно говорит о другом, хотя есть я. Я не хочу показаться каким-то эгоистом, но мы-то знакомы больше! Если честно, Поперечный особо ничего не понял из монолога Эла, хотя и уловил едва различимую суть. Эльдар, похоже, говорил всё, что думал, не фильтруя словесный поток. Может, скажи он больше, то рыжий догонит?  — Я бываю чаще с ним, но он этого не замечает. Постоянно уходит к другому, но я-то знаю его лучше, чем кто-либо ещё! Меня это… задевает. Да, сильно задевает. Кажется, Джарахов и сам пришел к какому-то выводу, судя по расширенным от удивления глазам. Поперечный допил сок и с шумом поставил его на стол, от чего его друг рядом вздрогнул.  — Ну, ты вроде как ревнуешь, если я правильно тебя понял.  — И что это значит?  — Что ты не хочешь делить с кем-то того, кого сильно любишь. На щеках мальчишки снова появился румянец, однако пуще прежнего. Эл нахмурился, напоминая Спунтеймеру скорее помидор, чем нормального собранного будущего Агента.  — Как это — «люблю»? — он напрягся, сжав ладони в кулаки.  — Значит, ты кем-то очень дорожишь. Там что-то связанно с химией, но я больше по чувствам, нежели по наукам там всяким. Данила заметил, как оживился Эл от сказанных слов. Он вскочил с места, забыв про недопитый чай около стакана Спуна. Наблюдать за изменившимся подростком было очень забавно: рыжий оперся на кулак, смотря на Джарахова снизу вверх.  — А что же я должен тогда сделать? — с пылом спросил Эльдар, не сводя глаз с усмехающегося друга.  — Я думаю, показать, что твоя любовь намного сильнее того, с кем он проводит больше времени. В крайнем случае, сказать, что тебя ранит его бесчувственность.  — Понял! — воскликнул тот с улыбкой и, поблагодарив Данилу, убежал из столовой, позабыв про уговор. Поперечный, в прочем, и сам о нем забыл, уходя в размышления. Ему и не нужен был совет теперь, ведь он практически сам себе посоветовал поговорить с Кшиштовским, пускай и косвенно помогая подростку. Им просто нужно обсудить произошедшее, если Спунтеймер не хотел потерять дорогого человека. Ну и что, что они знакомы месяц-полтора от силы! Ну и что, что Миша старше! Ну и что, что Даня смущается от прикосновений! Ну и что, что прошлое Дозера темное и неясное! Встав из-за стола, рыжий убрал подносы, на соответствующую тумбу. Он направлялся наверх, чтобы в очередной раз полюбоваться на замершие снежинки и подумать о своих поступках. Думал ли Даня, что встретится с Мишей на поверхности? Конечно же, нет.