Окраины

А неплохую же вечеринку закатил Ильич с Томасом! Привести Эльдара — раз плюнуть, ведь мальчик был весьма наивен, стоило только применить старое как мир: «а хочешь, я тебе кое-что покажу?». Тот следовал за ним, пытался даже разузнать поподробнее, но каждый раз терпел неудачу, глядя на ухмылку Поперечного. К слову, такого счастливого Эла Данила ещё никогда не видел, да и подбрасывать его вместе с остальными было даже… в радость? Да, пожалуй, Джарахов действительно был его другом. Такой наивный мальчишка ластился к Спуну, просил совета, доверялся в конце концов! Если честно, рыжику порой действительно не хватало этой наивности и детскости, которая затухла в нем примерно лет в тринадцать, когда его едва не схватили на Юге какие-то мародеры. Ну, сейчас не об этом. Поздравив мальчишку, Спунтеймер пошел в бар, как и любой нормальный человек. Он закинул в себя немного пива, хотя ему предлагали в честь праздника ограничиться шампанским. Ну их, Даня не был любителем бабского бухла. Старый и Томас поддержали его, даже выпили, пока именинник мелькал где-то за спиной, повторяя «спасибо» каждый раз, когда выслушивал поздравление. Ребята говорили о чем-то своем, увлеченно ведя дискуссию, но быстро пьянеющий Музыченко периодически уходил к Ильичу, возвращаясь после с пустыми стаканами. Поперечный ничего не говорил по этому поводу, но видел явно неодобрительный взгляд Андрея и нахмуренные брови. В его руках постоянно мелькала пачка сигарет, однако выйти курить он будто не решался, ждал чего-то. Как только перед глазами маячивший Юра начал уже подбешивать, рыжий решил прогуляться по помещению, оглядеться. Вдруг он увидит кого-нибудь знакомого? Бегающие розовые лучи прожекторов слегка резали глаза, в горле першило, музыка била по вискам, но отчего-то всё это вполне удовлетворяло Спуна. Словно всё так и должно быть, словно он — тусовщик со стажем, словно не было никакого Юга с его дьявольскими правилами выживания, заставляющего подставлять свою задницу за сотню — а иногда и двадцатку. Вроде и голова кружилась, а вроде и Даниле это нравилось. Как будто он ловил приятный легкий трип. Мысли о наркотиках сразу ассоциировались с Мишей. Нет, те слова, сказанные в тренировочном Зале, были правдой, он даже ничего не приукрашивал, просто по сравнению с увиденным, они звучали весьма… сухо. Иногда перед глазами всё ещё появлялся трипующий Кшиштовский, отчего бросало в холодный пот: его зрачки до чудовищного были расширены, рот слегка приоткрыт, взгляд совершенно пустой — в нём нет ни намека на теплоту, не то, что сейчас! — а было тело бледным-бледным, неподвижным. Дозер выглядел намного моложе — его волосы длиннее, борода же осела на лице таймлайнера щетиной. Не было морщинок, возникающих при искренней улыбке Психодозера, не было и этой самой улыбки. Миша просто закидывался чем только можно было: марки, таблетки, кокаин, метамфетамин, а потом и героин. Причем в воспоминаниях бородача это выглядело так, будто он принимал всё и сразу — настолько быстро мелькали образы. Он умирал, лежал на земле неподвижным мешком, от которого окружающие брезгливо отворачивали взоры в презрении. Ужасная картина, заставившая Поперечного обдумать всё происходившее с ним до встречи с Усачевым. К слову, о Руслане. Тот, миновав пьяную компанию, подошел к Спунтеймеру, облокотившемуся на стену, наблюдая за танцполом — здесь музыка была намного тише, можно было не кричать, разговаривая с собеседником. Агент был всё ещё одет в рубашку, но уже без пресловутого пиджака. Странно, Рус был с бокалом вина, в глазах не было намека на лед. Он хотел пойти на контакт?  — Здравствуй, — произнес таймлайнер, глядя на Даню. Что ему нужно?  — Ты как всегда не расстаешься со своей пижонистостью? — парировал Спун, насупившись. Всё настроение куда-то ушло.  — Не плюйся ядом, я с миром, — усмехнулся он, облокотившись рядом с рыжиком.  — Да ну?  — Я без шуток, — Руслан немного склонил голову, от чего его тон казался немного серьезней. — Пришел с тобой поговорить.  — Валяй, — Данила это так бросил, что весь настрой Агента казался напускным.  — Знаешь, я переосмыслил кое-что, — начал издалека Рус. — Ты весьма задел меня своими словами, если честно. Твоя дерзость идет наперекор многим моим действиям, а так же сводам Кодекса. Ты — моя заноза в заднице. Однако, я тоже повел себя весьма некомпетентно, применив на тебе временной щит, учитывая твой малый запас энергии, из-за чего ты вынужден сейчас не использовать способности и не тренироваться. Малый запас энергии? Это он сейчас его так оскорбил или что? Поперечный фыркнул, переведя взгляд на бар, где Старый в очередной раз теребил пачку сигарет, ворча с Томасом на пару. Стоило ли прощать Агента с его выходками? Вроде как он его наставник, да?  — И что ты хочешь сказать этим? — уже теплее спросил Поперечный, отхлебнув пива. Руслан тоже пригубил вина.  — Я хочу сказать, что мы — квиты. Много друг другу сделали, хотя вроде как должны быть друзьями.  — Меня долго мучил вопрос, — фактически игнорировал слова наставника Спунтеймер, — почему за мной пришел аж сам руководитель штаба? Если я так слаб, то почему именно ты, а не, скажем, Кир? Или ещё кто, а? Руслан явно был немного смятен вопросом, пускай и виду не подавал. Нет, не так — он мастерски скрывал свои настоящие эмоции за легкой улыбкой-ухмылкой и прищуром. Интересно, этому учат Агентов или это издержки самого Усачева? Если первое, то сейчас он демонстрировал невероятный профессионализм, ибо внешне таймлайнер был полностью спокоен, хотя Поперечный знал - его вопрос с подвохом поставит в ступор большую шишку штаба.  — Это должна быть конфиденциальная информация, учитывая твой уровень доступа, но раз мы уж пытаемся тут подружиться, то только для тебя я немного приоткрою тайну. Если уж разбирать звания в штабе, самый высокопоставленный Агент всего штаба — я имею в виду все штабы вместе взятые: Центральный — самый главный, Восточный — наш, Южный и Западный. Так вот, самым «старшим» Агентом являюсь я, а заполучить тебя было очень важно.  — Но… Но я же слаб, ты сам сказал, — растерялся уже сам Поперечный, отбросив напускную маску незаинтересованности. — Почему именно ты?  — Потому что задание, на которое вы отправитесь, подразумевает первый уровень важности для Восточного штаба. Разве ты не заметил, что руководитель и его помощники лично занялись поиском таймлайнеров? Это очень важно. Регине достался Ильич, Киру — Кшиштовский. А тебе вот я. Вопрос исчерпан? Да ни фига не исчерпан! Что это за задание такое? Почему такой важный таймлайнер вроде него подвергался всплеску эмоций и теперь вынужден просиживать все тренировки?! И, если есть Южный штаб, то почему его привезли в Восточный? Вопрос порождает вопросы, черт возьми!  — Сочту это за «да». Позже, если ты действительно захочешь стать настоящим Агентом, то я всё лично тебе объясню. А пока ты всего лишь новичок.  — Почему я так важен? Я же имею право это знать без всякой там конфиденциальной информации, разве нет? — из всевозможных вопросов рыжик задал именно этот.  — Потому что твоя индивидуальная способность подразумевает большие возможности. Несмотря на твою слабость сейчас, в будущем ты вполне можешь достичь моего уровня — тут дело лишь тренировок. Да, пожалуй, этого уже пока хватит. Рус вновь легко улыбнулся, сказал что-то про взаимопонимание и его радость по этому поводу, Даня точно не расслышал. Поперечный растеряно пожал плечами, слегка осклабился, а затем опрокинул в себя оставшееся в стакане пиво. Агент хотел было продолжить свой путь по комнате дальше, но его что-то вдруг остановило. Руслан положил ладонь на плечо Спунтеймеру — руки Миши намного теплее и приятнее — и сказал одно единственное слово:  — Прости. Рыжик недоумевающе посмотрел на наставника, приподняв бровь. Может с этого и стоило начинать их разговор, а не выдавать вот так вот внезапно под самый конец?  — За что? Я думал, что мы уже-  — Ты поймешь, о чём я, позже. Пожалуйста, прости меня, у нас не было выбора, — он слегка сжал ткань толстовки Спуна, а после отстранился. — Хорошего вечера, Дань. Странно, руководитель штаба ещё никогда не называл его по имени — только по кодовому имени. Скомкано — что было весьма несвойственно сдержанному Усачеву! — попрощавшись, он направился куда-то в сторону выхода. Не понять ему этих больших шишек, черт возьми! Зайдя за очередным стаканом пива, но не встретив прежнюю дискутирующую парочку, Даня побрел дальше, пока не увидел его. Кшиштовский расположился за столиком, откинувшись на спинку стула в гордом одиночестве. Не медля ни минуты, Поперечный подошел к нему, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой. Почему-то вид этого бородача грел душу.  — Привет, я присяду? — спросил рыжик, нагло ставя стакан на стол. Кажется, это лишь формальный вопрос.  — Конечно, — Миша отзеркалил улыбку напарника, улыбаясь скорее наглому поведению мальчишки.  — Круто получилось, да? — Дане нужно просто уцепиться за любую тему, не важно за какую. — Слышал, ты участвовал в подготовке вечеринки.  — Есть такое, но за украшения отвечала Катя, — ответил Дозер, глотнув алкоголя. — Легко было привести именинника на его вечеринку, оставляя его в неведении?  — Это же Эл, спрашиваешь ещё, — усмехнулся таймлайнер, наклоняясь вперед, положив голову на кулак. — Он очень наивен, хотя, по-моему, это его красит. Он вполне может притягивать к себе людей. Ну, знаешь, как солнышко. Миша почему-то улыбнулся шире, и сердце Поперечного пропустило удар. Становилось как-то жарче — Спунтеймер расстегнул толстовку, продолжая неотрывно смотреть на Кшиштовского. Тот нашел какую-то тему для разговора, говорил своим тихим баритоном, а Спун буквально чувствовал физически, как у него расширяются зрачки от одного лишь вида Психодозера. Он как-то по-актерски вскинул брови, ухмыльнувшись, а затем отпил пива вновь, будто так и было запланировано — может быть, так и было, просто Даня потерял нить разговора. Может это сказался алкоголь, а может и долгое воздержание, но губы бородача, блестевшие от алкоголя, покрасневшие щеки и шея, создающие контраст с бледной кожей, растрепанные волосы, по которым то и дело скользили прожекторы казались Поперечному слишком притягательными. Хочется ближе, хочется попробовать больше - он даже уже не замечал, что у напарника был нефрит в пальцах, элементарно его не замечал. Миша стал для него очень близким за столь малый срок не просто так, верно? Возможно, есть шанс того, что они соулмейты? Это бы объяснило многие пробелы и замяло многие возникнувшие вопросы. Соулмейты близки духовно. Разве у них не так? Кшиштовский опять говорил, жестикулировал, улыбался. Ещё одна такая улыбка, и Спун не выдержит, ей богу, не выдержит. И он отставил стакан в сторону, продолжая глядеть на напарника. Как же он… красив. Да, это особенная красота, не свойственная педантичному Усачеву или женственной Регине. Это другая красота: прямой нос с едва заметной горбинкой, густые брови, тонкие, но яркие губы, глубокие коньячные омуты, каштановые пряди, спадающие на лоб, редеющие у макушки, анорексичность, молочная кожа. Миша невероятно красив; так красив, что Поперечный уже откровенно пялился последние минут пять, рассматривая Дозера. Тонкие пальцы обхватили стакан с конденсатом, губы прижались к стеклу, пока кадык заходил вверх-вниз, когда Кшиштовский пил большими глотками. Нет, он не может больше сдерживаться. Свалит потом на что угодно, а пока… Как только стакан с пивом со стуком был отставлен обратно, Поперечный прижался своими губами к губам Миши. Тот широко распахнул глаза, замолкнув, но не отстранился. Данила счел это за разрешение и прикусил нижнюю губу напарника, вобрав в рот, посасывая. Рука Спунтеймера притягивала бородача к себе за ворот рубашки, когда Психодозер сам углубил поцелуй, пускай и слегка робко. Даня никак не ожидал робости и неуверенности от такого таймлайнера, как Дозер. Спунтеймер рвано выдохнул, как только почувствовал язык Миши своим. Башню снесло, он будто терял контроль над собственным телом, перенимая инициативу у Кшиштовского. Они целовались около минуты — после кончился кислород, и пришлось оторваться друг от друга. Взгляд глаза в глаза, всё тот же хриплый баритон, но уже более интимно:  — Пошли ко мне.

***

Свет, что зажигался на автомате, когда кто-то заходил в помещение, включился. Никто из них не заметил, как они добрались до комнаты Миши — разве что тот на автомате вбил код у двери. Кшиштовский пытался не смотреть в мысли Дани больше, но этот взгляд он не мог не заметить. Поперечный пожирал его взглядом, откровенно не слушал, постоянно облизывая и кусая губы. И, взглянув в разум напарника лишь на несколько секунд, он сразу же присосался к стакану, чувствуя, как у него краснели щеки, и затуманивался взгляд. Он правда так выглядит со стороны? Нужно было освежить голову, да, точно. Да вот только охладить пыл не дал поцелуй Спуна, сводящий с ума. Всего лишь один поцелуй, а Мише уже тесно в своих джинсах, причем до боли. Ещё бы, ведь наглый Данила думал только об одном и том же даже в это время — ментальный блок отошел на второй план, и прелюдия моментально превратилась в ментальный секс для Психодозера. Ему нужно больше, жарче, ближе прямо сейчас. Он прохрипел что-то про свою комнату, и они рванули на второй уровень, не отрываясь друг от друга даже в лифте. Кинув партнера на кровать, Дозер навис над ним, пьяно глядя в глаза Поперечного. Рыжик продолжал цепляться за мелочи взглядом — от этого Кшиштовскому становилось скорее неловко, чем приятно. Он ненавидел собственное тело, ненавидел каждый изгиб, родинку и морщинку. Ненавидел старческие залысины в двадцать восемь, ненавидел тощие пальцы, на которых были уродливые камни. Данила простонал, привлекая внимание к себе — он ждал хоть чего-нибудь от Миши.  — Прости, — не узнал собственный голос бородач, припадая к открытым ключицам Спунтеймера, щекоча нежную кожу жесткими волосками. Стянув толстовку, он забрался ладонями под футболку, пересчитывая ребра подушечками пальцев, мягко оглаживая впалый живот. Данила, наверное, привык к жестокому обращению, судя по его воспоминанию. Надо показать, что Кшиштовский не навредит, лишь сделает приятно, пускай он и не помнит, когда спал с кем-либо в последнее время. Кожа мальчишки горячая — бородач пробует ее на вкус, проводя языком вдоль шеи до уха, а затем влажно проводит по всей ушной раковине, вбирает в рот мочку уха. Спун тоже не тормозит, расстегивая рубашку Дозера, нетерпеливо оглаживает открытые участки кожи. Миша раза в два худее Дани, и это бросается первому в глаза, хотя он и молчит. Оставшись без рубашки, Миша оторвался от ненасытного рыжика, напоследок мазнув губами по конопатой щеке. Он припал к нежному ореолу соска, вызывая у Данилы резкий выдох. Он делал ровно то, о чем думал Поперечный, выполнял его желания, скользя руками по бедрам и выделяющейся талии. Не такой, как у женщин, но она ощущалась под ласковыми поглаживаниями. Вобрав в рот второй сосок, Кшиштовский даже как-то по-животному зарычал, прикусив горошину — Даня тихо всхлипнул, подавшись бедрами вперед, потерся о голый живот бородача вставшим членом, пускай и под тканью джинсов и боксеров. Теперь желание смешивалось с неуверенностью в себе. С одной стороны Данилу хотелось до дрожи, с другой — робость могла спугнуть. Что, если ему не понравится? Миша провел дорожку влажных, хлюпающих поцелуев-засосов вплоть до выглядывающей из штанов линии трусов, зарываясь носом в блядскую дорожку рыжих волос ниже пупка. Даня приподнялся, позволяя снять с себя джинсы и нижнее белье, оставаясь нагим под взглядом почерневших в сумраке глаз Психодозера. Он так красив, Господи, почему он раньше не замечал? На ключицах остались следы его зубов, на плечах была очаровательная россыпь веснушек, соски блестели от слюны, так же как и живот, где зигзагами расходились едва заметные засосы. И эта блядская дорожка, у Миши, похоже, фетиш на нее! Нависнув над Даней вновь, он впился страстным поцелуем в губы Поперечного, не сдерживая себя — его ладонь скользнула к члену рыжего, на котором уже была смазка предэякулята. Всхлипнув, тот, видимо, заметил неуверенность бородача. Обхватив ладонь Миши поверх своей, он поднес ее к губам и пошло прошелся вдоль пальцев Кшиштовского, вылизывая каждую фалангу. Камни, черт их побрал! Поперечный матерился в мыслях, судя по всему, он хотел подготовить себя с помощью пальцев Дозера, только вот не учел нефрит. Не растерявшись, он продолжил посасывать подушечки пальцев, а затем прошелся языком по «волдырям» и господи-боже-мой, Даня, продолжай. Простонав, Миша тяжело дышал, уткнувшись лбом в подушку рядом с Поперечным. Черт, как бы не кончить от одних лишь прелюдий, черт-черт-черт!..  — Всё нормально, я подготовлю себя сам, — проговорил скороговоркой Данила, и, сплюнув себе на руку, продолжил ласкать камни языком, растягивая себя. Спунтеймер под ним заходился в полувздохах-полустонах, выгибался. Не сдержавшись, он даже выпустил изо рта пальцы, запрокинув голову назад. На каждый толчок пальцев член задевал мокрой головкой живот Психодозера, что только доводило его сильнее. Первый палец, второй, третий… Когда партнер добавил четвертый палец, Миша задержал дыхание, любуясь его выражением лица. «Совершенство,» — прошептал он, смотря на Данилу с таким трепетом, с каким не смотрел ни на одного человека за всю его жизнь, учитывая даже те пробелы в памяти. Убрав пальцы, мальчишка в ожидании взглянул на Кшиштовского, что робко снимал собственные джинсы — стеснение ему мешало. Отбросив их вместе с бельем, он оказался совершенно голым перед Поперечным, не спеша входить в тело.  — Миша, — мурлыкнул Даня, смотря на своего партнера с восхищением. — Если ты…  — Я ужасен, — вдруг выдохнул тот, закрыв руками лицо. — Не смотри на меня, пожалуйста. Закрой глаза. «Сейчас же прекрати нести хуйню!» — мысли рыжика были слишком резкими, бьющими по ушам. Нет, ему стоит прекратить, пока не зашло дальше.  — Что ты несешь? — хрипло воскликнул Данила, искренне недоумевая. — Миша, ты серьезно?  — Прости-прости-прости, мне не стоило даже думать об этом, — таймлайнер хотел было отстраниться, но Спун схватил его за руку и прижал ее собственному телу.  — Нет, всё нормально, видишь? Что ты такое говоришь? — уже мягче, когда теплые ладони опустились на грудь и большие пальцы мягко начали поглаживать кожу.  — Разве это не ужасно? Эти пальцы, я… И Миша почувствовал, как ноги Поперечного скрещиваются за его спиной. Одно резкое движение — и теперь снизу был Кшиштовский, а на нем сидел мальчишка. Поза наездника или ему кажется? Даня вытащил из кармана собственных джинсов шуршащий пакетик. Презерватив? А он отлично подготовился, не считая смазки.  — Ты прекрасен, — выдохнул Даня и опустился на член, что уже болел без разрядки. О. О-о-о. Теснота охватила его — Спунтеймер опустился на пенис окончательно с тихим стоном. Вцепившись пальцами в плечи партнера, рыжий начал двигаться, видимо, не особо беспокоясь о собственной заднице — наверное, издержки прошлого. Однако Миша по-настоящему удивился, когда теснота накрыла не только чувствительную головку, но и разум. Его мысли слились с мыслями Дани, в голове начал звучать чужой голос, повторяющий, насколько он прекрасен.  — Каждая твоя… Родинка, — задыхался рыжий, наращивая темп, сводя Кшиштовского с ума в очередной раз. — Каждая морщинка… Каждый изгиб… Кажется, они стонали в один голос, быстро двигаясь. Горячо, боже, как же жарко. Пот лился с парней ручьем, пока комната наполнялась звуками шлепков и стонами. Данила наклонился вперед, меняя угол наклона, а затем резко начал переходить на крик, двигаясь чуть ли не в животном темпе. Дозер терялся в ощущениях, схватив бедра Поперечного до синяков. Робость прошла, оставив одно лишь желание, выражающееся в потребности вытрахивать из этого рыжеволосого мальчишки всё то, за что он его полюбил. Громче, жестче, сильнее — они оба на грани, остались секунды до оргазма. Первый кончил Кшиштовский, прикусив кожу на шее рыжика, за ним излился Поперечный, чувствуя бородача кожа к коже. Они — единое целое, неотделимое единое целое. Двигаться не хотелось, но надо было хотя бы сходить в душ и выкинуть презерватив. Миша уложил измученного Данилу на кровать рядом с собой, вышел из него, а затем завязал презерватив, кинув его после куда-то в сторону мусорного ведра у шкафа. Плевать, разбираться со всем этим завтра. Сейчас перед ним только размякший мальчишка, прижимающийся к его животу. Они сходят в душ завтра, причем вместе. А пока…  — Миша, кажется, ты мой соулмейт.