Окраины

Больше всего он боялся, что ему придется лететь на самолете. Да, Прусикин очень боялся авиаперелетов, хотя и не говорил об этом никому — ну, разве что Эльдару, хотя тот и сам знал это. Илья всегда знал, что порой мелкому не нужно говорить вообще ничего, так как он всегда понимал его без слов. Тот инцидент с клоном Эла никто не забыл, скорее наоборот, запомнил надолго, однако отзывать его от миссии Ример отказалась, сказав, что будет пристально наблюдать за Джараховым, и этого вполне хватит. Сам подросток это никак не комментировал, говоря, мол, сам ничего не понимает. С тех пор на предплечье мальчишки появился какой-то шрам, напоминающий тот самый круг преобразования. Зачастую Ильич видел раздражение и нервозность, мелькающую в Эльдаре и исчезающую в тот же самый момент, будто ее не было. Решив спросить об этом всём после задания, Илья отложил разговор в долгий ящик. Лучше сейчас думать о другом. До самого последнего дня Ильич боялся перелета, но Катя успокоила его, поведя весь народ — а, к слову, таймлайнеров на задании было около тридцати человек, включая некоторых его знакомых и Музыченко — прямо на пятый уровень. Эльдар чувствовал себя отлично, хоть и было видно, что костюм ему непривычен. Пиджак и зализанные назад волосы доставляли ему особый дискомфорт, судя по постоянным оглядкам в любые зеркальные поверхности, попадавшиеся им на пути. Прусикин и сам удивлялся, откуда у них столько костюмов и платьев для торжественных мероприятий, однако Ян просто усмехался на его недоумение, поднимая вверх палец и говоря полушепотом: «Вот она, наука!» Топлес был тем ещё чудилой, пускай и чрезвычайно умным чудилой — по словам недовольного как никогда Спуна, он был их наставником в плане практики. Кстати, его с Элом наставника по практике оставили в штабе почему-то, хотя Ильдар вроде как готовился к заданию больше их вместе взятых. Спустя бесконечные шкафы с книгами, все подошли к большой двери, за которой оказалась небольшая лестница. Она вела вниз, в странное громадное помещение. Сначала никто ничего не видел, а потом Ример включила свет — оказалось, под штабом находилась какая-то стоянка. Странное средство передвижения, напоминающее маленький сплюснутый вагон метро, уже ждало народ. Заместитель руководителя пояснила, мол, на самом деле центральный штаб связывался со всеми остальными штабами подземными путями. Ильич действительно остался доволен, что ему не придется лететь на самолете. Дорога была довольно быстрой, тело даже не успело занеметь в неудобной позе — хотя, может быть, сыграли роль мягкие сидения, в одном из которых Прусикин успел задремать. Джарахов держался уверенно, особенно по сравнению с Психодозером, что нервно оглядывался, сидя рядом со Спунтеймером. У входа в зал стоял какой-то белобрысый парень лет двадцати пяти от силы, а рядом с ним была… Регина? Нет сомнений, это была она — длинные распущенные волосы почти доставали до поясницы, черное платье подчеркивало все ее достоинства, а выразительный взгляд из-под длинных ресниц он бы узнал из тысячи, особенно когда в нем плескалось недовольство, если не презрение.  — Добро пожаловать в Центр, — произнес парень, когда девушка чуть сильнее сжала его руку в объятии.  — Здравствуй, — улыбнулась Ример, слегка кивнув, а затем повернулась к народу. — Это Смэш, руководитель Южного штаба, а так же, скажем так, «жених» на этой церемонии. Где-то сзади послышалось чертыхание, граничащее с матом — Спун отошел в сторону, отстраняясь от всех, направляясь в совершенно другую сторону. Заместитель метнула взгляд на Дозера, тот же кивнул в ответ и последовал за рыжеволосым. Все знали, что Регина была мейтом Дани, подобное высказывание о «женихе» ставило все точки над i. Для него это было очень больно — видеть, как твой любимый человек соединяется Узами не с тобой. Ильич понимал, как сейчас плохо парню, поэтому не стал сдерживать подорвавшегося за другом Эла. Смэш отвел всех куда-то наверх, где уже вовсю играла симфоническая музыка. Народу было очень много: туда-сюда ходил персонал — как он здесь оказался, таймлайнер вообще понятия не имел, но факт оставался фактом, — гости пробовали закуски, выпивали из стаканов и фужеров, что предоставлялись тем же персоналом, достающим его из той самой «микроволновки», правда оформленной уже более роскошно, замаскированной под маленький шкаф. То, что действительно поразило Илью — это роскошь Центрального штаба: с потолка свисала огромная хрустальная люстра, везде всё было дорого обставлено, начиная от кожаных диванов и заканчивая тысячелетними вазами. Чувствовались вкус, любовь к золоту и невероятная мощь. Ковры были вычищены настолько, что Ильичу было жалко ступать на них, пускай и в туфлях. Всё действо происходило в главном зале, с которого открывался невероятный вид на лес и природу в общем. Комнаты были дизайнерски оформлены золотом и дорогими шелками. Казалось, им предлагали даже шампанское с золотом! Дорого и роскошно — ничего не скажешь. Прусикин привык жить скромнее, поэтому такие убранства были ему чужды. Мелкий всё ещё не появился, поэтому таймлайнер решил осмотреться. Около широкого панорамного окна в три этажа стоял длинный стол с салфетками и столовыми приборами — видимо, за него все сядут, как только придет время. Пока что таймлайнеры прогуливались по этажу, общались и просто дожидались самого сочетания. Ильич украдкой глянул на Музыченко — тот явно был очень напряжен, Старый постоянно следовал за ним хвостом. Они больше не общались, даже во время дороги под землей, столкнувшись в дверях, Юра просто пропустил его, отводя взгляд. Время прошло, и Илья, в принципе, подостыл и больше не злился на музыканта. Да, у него были чувства, однако поступок Томаса открыл глаза на происходящее, отчего Прусикин взглянул на ситуацию под другим углом. Стоило ли заводить дружбу вновь? Ильич не прочь пообщаться с Юрой ещё раз, но уже исключительно как с другом, ведь им было хорошо, и это он сейчас не про секс. Музыченко был отличным парнем, любящим отцом и великолепным собеседником. Кто знает, вдруг он тоже чувствовал себя отвратно, а потом случилась заварушка с клоном Эла и… И всё перевернулось с ног на голову. Карие глаза вновь обвели фигуру Юры в костюме, что чертовски ему шел: пиджак он оставил на своем стуле у стола, а белоснежная рубашка, расстегнутая на две пуговицы, открывала взор на краешек выглядывающей татуировки, черные брюки подчеркивали его длинные ноги и — боже, Прусикин, ты же завязал! — охуенную задницу. В горле пересохло, захотелось пить. Хотя нет, скорее выпить. Ильич подошел к напиткам, выбирая алкоголь. Персонала в этом углу почему-то не было, поэтому мужчина решил сделать всё сам — не впервой, как говорится. Взгляд остановился на водке — Прусикин и не знал почему выбрал ее, но пара порций обжигающего алкоголя в глотке вернули к действительности. Вновь глаза метнулись к Юре — он оглянулся, а после закинул в себя очередную порцию алкоголя, кажется, текила, раз после он взял из закусок лимон. Господи, какой это был шот? Всего минут тридцать назад Томас ещё более менее стоял на ногах, а сейчас ему нужна была опора в виде стойки, около которой стоял парень из персонала. Внезапно к музыканту подбежал Андрей, собираясь, видимо, отругать друга за такое поведение, но Музыченко оттолкнул его в сторону, чуть не замарав черную рубашку врача содержимым стакана. Почему-то хотелось быть на месте Старого. Взять эту зататуированную ладонь покрепче, прижаться к нему, может даже пытаться действительно отчитать. Так, нет, долой такие мысли! Илья вкинул ещё спиртного, уже мало осознавая, что хотел утопить свои желания в алкоголе, допивая почти что половину бутылки. Голова приятно кружилась, во рту появился знакомый привкус водки, что он пил литрами во время депрессии. Он всего лишь заливал горе — прямо как его отец, особенно когда война только начиналась. И в тот момент, когда его не стало, и на фронт пошел уже сам Ильич, будучи подростком, он чувствовал ношу на своих плечах. Может попробовать поговорить с музыкантом ещё разок? Прямо вот сейчас, да! Ноги пока ещё держали и даже не подкашивались, что несомненно радовало таймлайнера. На его удивление, Томаса держал Андрей, прижимая к себе обеими руками — тот толкнулся, ударяя врача по голове, от чего оба на секунду теряют ориентацию в пространстве. Подойдя ближе, Илья уже мог услышать, о чем эти оба там говорили:  — Юра, ты ни с кем не будешь драться! — возражал глава медотсека Восточного штаба.  — Блядь, да этот щенок ебаный пусть сюда подойдет, — пробормотал Музыченко, перенося вес тела на удерживающие его ладони на груди.  — Ты дурачок? — усмехнулся Андрей, пытаясь не упасть вперед.  — Блядь, там такие претензии были!  — Да, конечно, сказал, что ты перепил, и не дал дополнительный шот — вот охуели-то в край, — пробурчал врач, скрывая улыбку от такого неповоротливого друга.  — Да иди сюда, — рыкнул Юра, уже сам не сдерживая смех. Господи, пьяный Томас стоил всех денег на свете, всех украшений и прочей хуйни. Его румянец перекочевал на шею, а пьяная ухмылка сводила с ума. Илья хотел было помочь Андрею, да только Томас сам освободился от пут, отходя в сторону от смеющегося персонала. Его взгляд зацепился за оркестр, стоящий недалеко от тумбы. Он шатающейся походкой подошел к скрипачу и нагло отобрал у него инструмент, обрывая музыку в этой части зала.  — Да кто так вообще, блядь, играет? — рявкнул тот, бросив на музыканта взгляд, полный издевки. Ну или так думал только Юра. Он голыми пальцами начал наигрывать какую-то мелодию, а после и вовсе запел. Правда, высокие ноты ему не давались, поэтому он просто смеялся на этих моментах.  — Русские горки — нету ремней! Держись за соседа, вдвоем веселей! — музыкант вновь проявил наглость и отобрал у скрипача ещё и смычок, собираясь играть припев. После этих слов должен появиться второй голос, но такого он себе позволить не мог, поэтому Прусикин сам — странный порыв, ей богу, он всего лишь-то знал текст песни! — крикнул, подходя ближе к Томасу:  — Чувствуй наш style! Тот с удивлением взглянул на таймлайнера, однако на его губах расцвела эта чертовски заразная улыбка, отчего мужчина продолжил подпевать, прижимаясь плечом к свободной руке Музыченко. Тот ловко орудовал инструментом, Андрей же стоял с открытым ртом, не зная, как ему реагировать на это всё. Однако, врач уж подавно не имел понятия, как реагировать на то, как Прусикин прижался своими губами к губам Юры.

***

 — Ты уверен, что сам справишься? — спросил он Мишу, а тот лишь повторял вновь и вновь.  — Эльдар, я сам справлюсь, правда. Иди к Ильичу. Он пытался помочь Психодозеру успокоить вспыхнувшего Данилу, но таймлайнер стоял на своем. В итоге, Джарахов сдался после слов о соулмейтах, отдавая должное Дозеру — он явно был ближе к рыжеволосой бестии, поэтому ему можно было доверить друга. Да, подросток переживал за Поперечного. Спун знал, куда и зачем отправлялся, но поделать с этим ничего не мог, ведь это было решено за него. Спунтеймер битый час пытался привести себя в порядок, раз за разом умываясь холодной водой в уборной. Его можно было понять — узнавать о таком почти перед самой церемонией, да ещё и отказаться от присутствия нельзя! Эл взвалил на худощавые плечи взрослого тяжкий груз и надеялся всем сердцем, что тот обязательно успокоит Данилу. Следовало бы найти Илью, ведь им нужно держаться вместе. Ну, так, по крайней мере, думал сам Джарахов, метаясь среди народа, выискивая взглядом высокую фигуру опекуна. После того случая они старались об этом не говорить — судя по осторожности в общении, Прусикин откладывал этот момент как только мог. Что мог сказать по этому поводу сам виновник? А ничего, если честно. Таймлайнер и сам терялся в догадках, что же это было. Видеть себя же со стороны было очень жутко, а черные глаза пугали до мурашек, бегающих по спине. Он просто поддался порыву, спрыгнув тогда на свой клон с кулаками. Видеть, как твоя ладонь разрезала круг преобразования, как клинок — необъяснимо странно. Это было интуитивно, будто бы на автомате. Копия была теплой, словно Эл действительно трогал настоящую кожу. Всё это было очень жутко, отчего мальчишка предпочитал не забивать подобным голову. Никто не спрашивает — и то хорошо. И поиски Прусикина бы окончились неудачей, если бы подросток не услышал мотив скрипки и больно знакомый подпевающий голос. Поспешив на звук, он обнаружил Ильича, правда вот, тот повис на Музыченко, запевая текст вместе с музыкантом. Эльдар хотел было подойти к нему и отлепить от Юры, но Илья впился поцелуем в губы Томаса. Они опять вместе? Господи, он ведь только успокоился! Зачем вновь обжигаться, когда твои ожоги ещё не зажили? Зачем наступать на стекло, когда оставшиеся осколки ещё впивались в кожу, доставляя боль? Зачем плыть ко дну, когда знаешь, что кислорода всё равно не хватит? Мужчина скорее всего пожалеет об этом потом, когда голова будет трезвее, а пока что следовало привести их обоих в чувства, ведь они на задании, в конце-то концов!  — Юра, блядь!  — Ильич, прекрати! Старый оказался рядом вовремя, оттягивая пьяного музыканта, когда тот уже отвечал на поцелуй, в одну сторону, а Эл же обхватил кольцом рук живот Прусикина, утянув его в другую. Беглый взгляд глаз врача и мальчишки — он кивнул, произнеся:  — Я отведу его в туалет.  — Тогда мы — на второй уровень. Под вторым уровнем Джарахов подразумевал не второй этаж, а второй уровень зала — помещение-то большое. Оно подразделялось на два уровня: большая лестница посреди комнаты вела на дополнительный помост, с которого открывался вид на зал в общем и на главный сервированный стол. На втором уровне можно было немного передохнуть, как Эльдар помнил, когда оббегал помещение, там были диванчики. Так мальчишка и поступил, заставив таймлайнера обхватить его шею одной рукой — из-за роста опекуну было неудобно, но тут уж не выбирать. Многие кидали на них не самые приятные взгляды, однако Джарахов продолжал идти наверх по ступенькам, отводя взгляд. Стыдно, он сгорал от стыда за поведение Прусикина. А что ему стоило делать? Бросить Ильича там? Нет, подросток определенно не был таким бессердечным. Пусть на них смотрели с презрением, он всё равно донесет тушу Ильи до дивана. Плюхнув тело опекуна на мягкую обивку в самом углу, Эл слегка встормошил мужчину, пытаясь привести в чувство. Илья жмурился, но, видимо, Джарахова слышал, судя по мычанию. Ему нужно было немного отойти, алкоголь, судя по всему, дал в голову только сейчас. Ну или несколькими минутам ранее, когда он присосался к Томасу.  — Ильич, сиди здесь, понял? Никуда не уходи, будь здесь, — повторял Эльдар, хотя ему мало верилось в то, что Прусикин сейчас был в состоянии даже встать из-за вспышек перед глазами и головокружения. — Я сейчас воду принесу. Он пулей побежал к напиткам. Главное сейчас — это более менее отрезвить Илью, пока не началась сама церемония, иначе у них могут возникнуть серьезные проблемы. Наверняка, у него растрепалась вся укладка, которую ему делала Клеп ещё в Восточном штабе. Очки спадали на нос, особенно при беге, так что приходилось поправлять их чуть ли не каждые пять минут. Он быстро заказал воду у персонала, едва ли не врезавшись в стойку. Долго ждать не пришлось; взяв стакан, он развернулся на пятках и хотел было перейти на легкий бег, однако… — Привет, — ему очаровательно улыбнулась девушка. Эл поднял взгляд на нее, чувствуя смущение. Это ему что ли?  — Это вы мне? — спросил он неверяще, сталкиваясь глазами с ее чисто женским хитрым прищуром.  — Конечно же, тебе, — она мягко улыбнулась, от чего жемчуг её зубов контрастно смотрелся на фоне яркой помады.  — А-а, э-э-эм, — стушевался подросток, сглотнув. С ним редко когда говорили девушки, а тут она, похоже, была ровесницей Джарахова. — Вам что-то нужно?  — Ну, если только твоё имя. Если бы Джарахов был опытнее, то сразу бы различил нотки флирта в её голосе, однако он столкнулся с этим впервые, поэтому не знал, как реагировать и что говорить. Румянец залил щеки вновь, но в этот раз от смущения, а не стыда.  — Извините, я спешу, — скороговоркой произнес мальчишка, поспешив обойти незнакомку, дабы не задерживаться. Илья всё ещё ждал. Он скорее сбежал, чем действительно опомнился. Чуть ли не перепрыгивая ступеньки, Эл поднялся на второй уровень к Прусикину, благо вода не разлилась. Тот уже принял сидячее положение, но всё ещё жмурился, схватившись за голову. Отдав стакан, Джарахов заверил, что ему должно полегчать. А потом он нечаянно обернулся, увидев ту самую незнакомку у большого аквариума. Девушка была невероятно красива, даже не верилось, что с ним могла заговорить такая… красивая леди. На светлых, слегка даже перламутровых локонах, бегали блики от воды, алые губы в таком свете и вовсе казались бордовыми, а черное платье, подчеркивающее декольте — на этом моменте Эльдар почувствовал, как горят его щеки — сидело на незнакомке, как влитое. Кожа казалась такой нежной, мягкой; очертания лица были почти скрыты от взора подростка за пятнами света. Мимо ее силуэта проплывали экзотические — и, наверное, невероятно дорогие, ведь это чертов Центр! — рыбки, контрастируя цветом плавников с нарядами прохожих таймлайнеров. Девушка особенно выделялась среди всей этой картины. Может, ему стоит попробовать познакомиться? Он ведь достиг возраста, когда можно завести мейта и соулмейта, так что нужно дерзать! Но, с другой стороны, под боком перепивший Прусикин. Что с ним делать, неужели оставить тут? Ну, а куда тот может смыться, в принципе? Разве что на соседний диванчик. Почему бы и не попробовать хотя бы поговорить? Эльдар наклонился к опекуну, оценивая его состояние. Вроде приходит в себя, но ещё не настолько, чтобы начать выпивать вновь, так что время у него вроде должно быть.  — Я скоро вернусь, — заверил мальчишка Илью, а затем робко подошел к девушке. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы держать свой голос без дрожи неуверенности. Незнакомка повернулась к нему, вновь очаровательно улыбаясь, словно ждала его здесь весь вечер.  — Привет, — уже сказал Эльдар.  — Привет ещё раз, — кокетливо прищурилась та. — Мы уже здоровались.  — Я знаю, — запричитал тот. — Ты, кажется, интересовалась моим именем. Меня зовут Эльдар.  — Юлия Реш. Зови меня просто Юля. Она протянула руку для того, чтобы Джарахов оставил поцелуй на ладони, но подросток пожал её, не имея ни малейшего понятия, что нужно делать в таких ситуациях. Это насмешило Реш, от чего таймлайнер почувствовал себя не в своей тарелке, глядя на нее.  — Что-то не так? — спросил мальчишка. — Я сделал что-то не так?  — Обычно джентльмены целуют ладошку дамам, — хихикнула Юля.  — А, извини, — в глазах Эльдара заплескалась паника. Сейчас он провел неприятное первое впечатление, стоило как-то быстро исправлять ситуацию! — Хочешь немного выпить?  — А тебе можно? — вновь женский смешок, и Джарахов чувствовал себя неловко.  — К-конечно, — голос дрогнул. — А тебе?  — Можно. Они направились к напиткам. Эл не особо разбирался в алкоголе, но знал несколько названий из тех, что пил Ильич. Однако все названия принадлежали довольно крепкому алкоголю, а, зная свою выдержку, стоило ограничиться чем-то легким. Оказавшись рядом со стойкой, Джарахов заказал шампанское, а Реш же выбрала красное полусладкое. Беседа шла сама собой, хотя девушка ещё не раз оставила мальчишку в дураках, так как тот совершенно не знал, как общаться с девушками — флиртовать. Внутренняя чуйка говорила, что ничем хорошим это не окончится, но приятная компания и музыка настраивала его на обратное. Подросток старался не смотреть на вырез таймлайнера, дабы не смутить её никоим образом, хотя пару раз случилось сделать комплимент, от чего та так красиво улыбалась, смотря только на Джархова. Чем больше они общались, тем сильнее Эл чувствовал возникающую симпатию. Общение не выходило за рамки чего-то неприличного, напротив, они разговаривали о музыке, прошлом, делах в штабе. Оказалось, Юля состояла в Северном штабе, однако о нём подросток ни разу не слышал — даже Ример, когда говорила о том, что на сочетании будут лучшие таймлайнеры всех штабов, ни разу не обмолвилась о нём. Южный, Западный, Центральный, Восточный — да, но вот Северный… Странно. Девушка вела его куда-то в сторону выхода, где народу было меньше и меньше. В итоге, они вышли в какой-то коридор, украшенный вазами и позолоченными плинтусами. Оглянувшись, Джарахов понял, что вокруг, кроме них, не было ни души.  — Куда мы идем? — произнес вдруг Эл, прерывая Реш на середине.  — А? — та удивленно вскинула брови. — Я раньше бывала здесь, пока меня не перевели. Здесь есть очень красивый вид, только до него нужно идти через коридоры. Ты вроде согласился, разве нет? Кажется, Джарахов что-то пропустил, пока заглядывался на новую знакомую. Следовало сделать вид, что он просто забыл, а не не слышал.  — Да, конечно, — неловко засмеялся Эл, — веди. Внезапно девушка достала из сумочки какую-то бумажку. Джарахов подумал, что это план штаба или, быть может, какая-то карта, судя по насупившемуся выражению лицу таймлайнера. Она оглянулась, а после произнесла:  — Кажется, мы потерялись. Я думала, что знаю дорогу, но не могу понять, куда нам нужно идти теперь. Мальчишка чувствовал испуг и легкую панику Юли — они стояли на перепутье. Справа — коридор, слева — коридор. Куда идти? Чтобы не заставлять Реш нервничать, он предложил свою помощь.  — Ну, может я чем помогу? У тебя есть карта?  — Да, — кивнула она, протянув ту самую бумагу, свернутую втрое. — Держи. Странно, что она до этого не сверилась с ней, не развернув ее вовсе. Хотя, может быть, она просто запаниковала? С кем не бывает. Не стоило давить на таймлайнера, определенно не стоило. Подросток развернул карту, да вот только… Только это оказался просто пустой лист. Ни схем, ни каких-то рисунков — ничего, лишь белый лист бумаги. В нос ударил резкий запах, заставляя ноги подкашиваться. Оперевшись спиной на стену, Джарахов сполз вниз, чувствуя, что терял сознание. Что происходит? Чуйка, значит, была права?  — Что?.. — он пролепетал это, уже вырубаясь. Глаза закрылись, голова упала на грудь. Девушка хмыкнула, мгновенно меняясь в лице. От улыбки не осталось и следа — губы расплылись в ухмылке. Чтобы удостовериться в том, что парень в отключке, Реш пнула его — не дождавшись реакции, она фыркнула, включая едва заметный маленький наушник, спрятанный за светлыми локонами. Из динамика послышался мужской голос, значит, вышли на связь.  — Джарахов в отключке, можем начинать, — холодно произнесла Юля, ещё раз кинув взгляд сверху вниз на Эла. Получив одобрение, таймлайнер ухмыльнулась шире, а в её глазах промелькнул огонек азарта. Она перешагнула упавшего Эльдара, распластавшегося на дорогом ковролине, направляясь обратно в зал. Теперь дело за малым, шоу должно скоро начаться. Закрыв за собой дверь, девушка поставила на неё специальную защиту с помощью таймлайнерского круга. Ведь Джарахову нельзя выбираться отсюда ни в коем случае.