Окраины

Как только Даня рванул куда-то, Миша сразу понял всё. Ример говорила об этом, предупреждала, что Данила не подготовлен к этому всему — он не имел понятия, кем являлся будущий мейт Регины. Да и вообще, парнишка узнал о сути миссии и сочетании за два дня до отправки, так что его реакция была… понятна? Да, пожалуй, Кшиштовский понимал его. После того, как они переспали, стало очень легко, причем и на душе, и в общем. Камни на пальцах не болели, боль в груди прекратилась и больше не напоминала о себе. Психодозер пришел к выводу, что виной всему индивидуальная способность Спуна — тот высосал энергию, что была в избытке в организме Дозера. Они дополняли друг друга в этом плане: Миша отдавал избыточную энергию напарнику, а Спунтеймер же в свою очередь высасывал её, избавляя от переизбытка. Миша только недавно узнал, что все его боли были исключительно из-за того, что он накопил слишком много энергии за все двадцать восемь лет. Слишком много энергии осталось не выплеснуто, слишком много времени нефрит хранил в себе его силы. По словам Старого, которого он как-то встретил в баре, из-за переизбытка сильно пострадало его тело; эта залысина, морщины, анорексичное телосложение — всё это из-за этого дерьма. Порой Кшиштовский действительно всей натурой ненавидел эти камни в фалангах, однако Андрей развеял все его мысли об их удалении, мол, он сорвет тогда всю свою нервную систему, так как нефрит уже скоро чуть ли не врастет в кости, и рисковать нельзя. Вот и осталось лишь скрыть уродливые пальцы за белыми перчатками на мероприятии. За Психодозером последовал Эльдар, но тот вовремя остановил мальчишку, сказав, мол, сам справится. Он поверил, даже успокоился после слов о соулмейтах. Да, точно, Спунтеймер ведь с большей вероятностью являлся его соулмейтом, судя по словам Кира, которого оставили в штабе за главного во время отсутствия начальства. Вся эта литература, все разговоры и пояснения Кати — всё это отлично встряхнуло таймлайнера, вбило в голову, что — рано или поздно — его догадки подтвердятся. Ример много чего говорила, на самом деле, начиная от соулмейтов и заканчивая Русланом. Тот уехал раньше всех, покинул штаб за день до происшествия с Джараховым, так как ему нужно было договариваться с остальными руководителями штабов и, соответственно, с руководителем Центра. Какой-то Большой Босс заправлял всем, но никогда сам лично не появлялся на мероприятиях, руководил всем с большого экрана. Катя мельком упомянула о нём, особо не заостряя внимания, так как толком ничего о нём сама не знала. О нём, видимо, мало что знали и остальные, ведь никто не видел его настоящего лица. Нет, не стоит сейчас забивать этим голову! Дверь туалета аккуратно закрылась за тощим таймлайнером, когда он зашел в помещение. Даня яростно умывался, уже не заботясь о своём внешнем виде, судя по снятому пиджаку и закатанным рукавам. Подойдя к нему ближе, Дозер оперся спиной на стену, глядя на него через отражение в зеркале напротив раковины. Поперечный был растрепан и растерян, пытаясь стереть с лица все эмоции с помощью воды. Довольно глупо, если только тот не плакал, но это навряд ли — Психодозер бы почувствовал.  — Нужно вернуться, Дань, — сказал мягко Кшиштовский, поджав губы. Даня на секунду поднял взгляд на него, а после продолжил умываться. — Если ты будешь задерживаться, то начнут думать, что ты не в порядке и пойдут проверять.  — Ты знаешь, блядь, кто-кто, а я уж точно не в порядке! — выпалил Спунтеймер, резко подняв корпус тела, от чего капли воды попали Дозеру на костюм. Да, соулмейт точно был не в порядке — он был в бешенстве. В крови бегал адреналин, в глазах плясали черти. Да он бы прямо сейчас дал бы в бубен этому Смэшу! Ладони сжимались в кулаки, крылья носа трепетали от переполняющих чувств. Этот Смэш был весьма… весьма странным. Когда Миша потерял из виду Даню, к нему подошел — скорее подбежал — руководитель Южного штаба, как-то уж больно радостно улыбаясь. Кшиштовский попытался узнать, где сейчас мог быть Спун, не видел ли он его, а тот положил руки на плечи, не прекращая смотреть на него с каким-то детским — совершенно не вязалось с его устоявшимся образом, признаться честно — восторгом. «Миша, сколько лет! Я едва ли тебя узнал!» — воскликнул таймлайнер, его бледная кожа почти сливалась с белобрысыми локонами, выделяя ярко-голубые глаза. Удивительно, как он вообще мог быть таким бледным, пребывая в Южной части. «Ну как же, ты научил меня всем основам временных щитов!» — он удивленно продолжал смотреть на Психодозера. Так значит, он знал его раньше? Черт, Психодозер просто обязан расспросить его потом! «Я не помню тебя. Я потерял память, поэтому ничего не помню. Мне нужно торопиться, но потом ты бы мог мне всё рассказать. Не против?» — протараторил Дозер, оглядываясь в поисках Поперечного тогда. Было очень интересно узнать хоть что-нибудь о своём прошлом, но медлить больше было нельзя, поэтому Кшиштовский поспешил на поиски соулмейта.  — Я не знал, что так получится. Я… — Даня зарылся пятерней в мокрые волосы. — Я же не знал тогда, что нужно заключать эти Узы! Всё, чего я хотел, это чтобы Регина была рядом со мной. Я не знал, что такое может произойти, чёрт! Спунтеймер был подавлен — оно и не удивительно. Миша вздохнул и подошел к Даниле ближе, обнимая. Тот едва заметно дрожал, а ещё его мокрая рубашка прилипала к пиджаку Дозера, но это не важно. Руки поглаживали спину парня, Кшиштовский положил голову на плечо Спуну, пытаясь успокоить таймлайнера. Он сначала ничего не предпринимал, однако после нежного, едва ощутимого поцелуя в висок, растаял, тяжело выдохнув. Даня обнял Кшиштовского в ответ, закрыв глаза.  — Миш, какой же это пиздец, — прошептал он, благо в туалете никого не было, а если бы и был, то здесь такое не воспринялось в штыки настолько, насколько могло в человеческом мире.  — Всё образуется, главное — закончить миссию. Может тебе сейчас стоит по… «Не говори, пожалуйста, Дане об этом. Миша, я тебя очень прошу, нам нужно держаться сегодня как можно дальше с ним, всё для его блага». Слова Ждановой прозвучали скороговоркой до того, как он бы успел договорить «подойти к Регине поговорить». Ему стоило бы сказать Поперечному то, что он считал правильным, однако голос Регины был таким встревоженным, что эти мысли отошли на второй план. Если его просит мысленно телепат, то, значит, дело серьезное.  — …подождать, пока задание будет окончено, и мы попадем обратно в Восточный штаб? — закончил он предложение, скрыв смену тона за покашливанием. Всё же Жданова особо с ним не контактировала, даже когда они все вместе были на Востоке. Единственное, что их связывало — это Поперечный, поэтому было бы странно, если б это не касалось Спунтеймера. Да, стоило послушать девушку. Мало ли какая была ситуация.  — Помочь привести себя в порядок? — Миша отстранился, глядя на соулмейта. Тот уже не пылал огнем ненависти — и то хорошо!  — Нет, не стоит, — бросил парень, возвращаясь к раковине. Ему стоило зализать волосы, как минимум. — Я сам справлюсь.  — Тогда я буду ждать тебя снаружи, хорошо?  — Оʼкей, Миш. Кшиштовский напоследок взглянул на Данилу и вышел из уборной. Его чувства были очень понятны, и таймлайнер не знал, то ли это от их духовной близости, то ли из солидарности. Этот мальчишка уже точно въелся в сердце Психодозера, засел там надолго, если не навсегда. Каждый его взгляд сочился такой трепетностью, словно Миша был для него спасательным кругом посреди океана. Может быть, оно так и было, просто Кшиштовский на самом деле не знал всей ситуации, может быть, он слишком преувеличивал свою важность в жизни Поперечного. Однако, от размышлений Дозера отвлек Усачев, оттягивающий его в сторону.

***

Руслан утянул Мишу подальше от уборной. Таймлайнер постоянно ворчал, говорил, что его там ждал Поперечный. Да вот Усачеву как раз-то и нужен был Спунтеймер! Как только они отошли подальше, где было более-менее безлюдно, Рус, взглянув на Кшиштовского, произнес:  — Миш, нужно, чтобы я поговорил с Даней.  — Тогда какого хрена мы отошли так далеко? Поговорил бы и всё, чего утрировать? — стушевался Дозер, насупившись.  — Я должен поговорить лично.  — Так и поговорил, зачем меня оттаскивать?  — За тем, что до конца вечера тебе нельзя к нему больше подходить. Психодозер мгновенно поменялся в лице. Видимо, у него были другие планы. Он понизил голос, оглянувшись на дверь туалета.  — Почему Регина мысленно сначала сказала, что ей нельзя видеться с Даней, а теперь вот ты заявляешь то же самое, только обо мне? Что такое случилось? Катя не предупреждала о таком. Черт, Катя должна была хотя бы мельком о таком варианте развития событий упомянуть! Вздохнув, Агент буквально по буквам разжевал, что может произойти, и какие могут быть последствия:  — Я не хочу угнетать, но есть много вариантов развития этого вечера. Не исключаю, что после моего с ним разговора Даня взбесится, а это может отразиться на тебе как на… соулмейте. Спунтеймер не должен видеться с Агентом Ждановой, так как никто, кроме таймлайнеров из нашего штаба, не должен даже догадываться, что между ними что-либо было раньше. На «соулмейте» Усачев закашлялся, потому что ему всё ещё было непривычно говорить о каких-либо отношениях Кшиштовского. Не верилось в это, вот просто не укладывалось в голове, да и в груди начинало ныть от боли. Да, Миша, конечно же, не являлся его соулмейтом, но их клятва, данная так давно, до сих пор не была забыта Русланом. Они же обещали стать соулмейтами друг друга, так почему же всё вышло так?.. Не вовремя вспомнился Бэдкомедиан, но Рус отмахнулся от мыслей, словно от наваждения.  — Я не знаю, почему Агент Ример об этом не упомянула, однако вам нельзя слишком долго находиться вместе, так как с непривычки ваши эмоции и чувства могут слиться воедино, а двое истерящих парней хуже, чем один.  — Но она сама меня и послала его успокаивать! — возразил Дозер, кусая нижнюю губу. — И советую не отзываться о Дане так. Он заступался за Спунтеймера? Боже, всё серьезней, чем он мог подумать!  — В таком случае, это ошибка Ример, а не твоя. Сейчас твоя задача — быть от Спуна как можно дальше. И никаких «но». Было задокументировано достаточно ситуаций, когда разумы соулмейтов сливались в один, и в итоге мы получали много разрушений. Он и сам был в такой ситуации, когда Бэд напал на руководство. Агент до сих пор помнил ярость и гнев, взявшиеся невесть откуда, накрывающие его с головой. Тогда его сдержал Голополосов, благо ему не нужен был нефрит для этого. Он не хотел повтора истерик, а учитывая количество энергии Миши, это могло возыметь большие последствия.  — Иди к столу, пока я с ним поговорю, хорошо? — он хотел было по привычке положить ладонь на плечо Дозеру, однако вовремя осекся, спрятав неловкое телодвижение за поправлением манжет. О-о-о, он попытался проникнуть Усачеву в разум, однако тот пресек его попытку на корню, отрицательно мотнув головой. «Нет, даже не думай», — прозвучало в голове Миши, благо Рус умел ставить ментальный блок вовремя. С тяжелым вздохом Психодозер отстранился, напоследок взглянув на руководителя Восточного штаба, и направился в сторону сервированного стола у панорамного окна. «Прости, так будет лучше», — последнее, что успел прочитать в голове Агента Кшиштовский. Когда Руслан метнулся искать Поперечного, то в туалете его уже, конечно же, не было. Черт! И как только он хотел было рвануть к напиткам — мало ли чем решил запить свое горе Спун — Рус увидел, как Давыдов и Голополосов — помяни черта! — оттаскивали Спунтеймера от кудрявого шепелявого мужчины. Только бы не Хованский, только не Хованский, Господи…  — Да ты знаешь, кто я, блядь, такой?! — Юра как обычно плевался ядом, держа стакан с пивом в правой руке.  — Пошёл ты, сука шепелявая! — рычал Данила, пока его в сторону оттаскивал Стас, о чём-то пререкаясь со своим «напарником». Ничем хорошим это, конечно же, не закончилось, поэтому пришлось поторопиться, дабы успеть разнять драку. На рубашке Хованского было пятно — видимо, работа Поперечного. Вполне вероятно, именно это и послужило причиной конфликта. Когда Данила уже почти выбрался, Рус встал впереди него, являясь своеобразным щитом перед шепелявым, что уже возводил круг преобразования.  — Тихо! Давайте обойдемся без ругани! — повысил голос Усачев, смотря коллеге прямо в глаза.  — Пусть, блядь, рубашку мне почистит, а потом поговорим, — фыркнул тот, но таймлайнерский круг вокруг его ладоней исчез.  — Я же сказал, что это случайно, — вновь начал Спунтеймер, однако Агент заставил его замолкнуть одним одёргиванием ладони.  — Ты как разговариваешь с руководителем Северного штаба, щенок?!  — Да никакого Северного штаба и в помине нет! Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, лучше бы Поперечный замолчал или заматерился, но никак не говорил это. Лицо Хованского преобразилось: на губах появился его фирменный оскал «да что ты, сука, говоришь». Он медленно, будто демонстративно, подошел к Руслану, выглянул за его спину, наклонившись так, чтобы смотреть парню прямо в глаза. Усачев посмотрел на своего подчиненного из-за плеча, не поворачивая торса.  — Тогда что это за хуйня у меня здесь, а? — он пальцем указал на значок руководителей штаба на своем пиджаке. Взгляд Данилы метнулся к блестящему кружку, украшенному в самом верху маленьким нефритом, который так красиво контрастировал на темной ткани. — Эта хуйня говорит остальным пиздюкам, что я здесь батя с Северного штаба. Даня замолчал, продолжая смотреть на Хованского. Тот выпрямился, всё ещё элегантно держа стакан с алкоголем, и перевел взгляд на руководителя Восточного штаба, ехидно ухмыляясь, отстранившись.  — Следи за своими сучками, Усачев. Надеюсь, ты уже подписал бумаги о переводе Онешко к нам, — прошепелявил он, а после ловко повернулся на едва заметных каблуках на туфлях и направился в сторону стола.  — Если бы ты был внимательнее, то заметил бы бумаги с моей подписью на своем столе ещё неделю назад, — фыркнул Рус в никуда, хотя своим ответом всё же остался доволен. Стас и Макс отпустили Спуна, от чего тот едва ли не упал на пол, но его вовремя подхватил Рус. Парни спросили, в порядке ли таймлайнер, однако Агент заверил, что всё хорошо, помогая Спунтеймеру прийти в себя. Руслану стало почему-то неловко, когда Поперечный наткнулся взглядом на значок руководителя, только вот на его кружке нефрит находился справа, что символизировало сторону света.  — Тебя как зовут-то? — поинтересовался Голополосов.  — Даня. Ну, или Спунтеймер, кому как удобно, — замялся тот.  — Меня зовут Макс, — представился он, глядя на вздернутого Давыдова. — А этот чудила — Стас.  — Между прочим, чудила, в отличие от тебя, является руководителем Западного штаба, — прыснул тот, зарывшись в свою рыжую шевелюру пятерней.  — Ну, я-то вхожу в списке сильнейших. Мне казалось, работать в Центре престижнее, чем в Окраинах. Поперечный наблюдал за словесной перепалкой с улыбкой, видимо, уже отходя от недавнего инцидента. Усачев тихо сказал: «Идем», и они отошли в сторону, а парни и не заметили их пропажи. Судя по взгляду, Спун оценивал внешний вид Стаса и Макса. Давыдов был весьма педантичен, аккуратен: относительно длинная рыжая шевелюра была уложена назад, однако парой-тройкой растерянных почесываний затылка он почти растрепал всё. Серый костюм сидел как влитой, а синий галстук с бежевыми полосками дополнял идеальный образ вместе со значком с нефритом на левой стороне кружка. Голополосов же был без пиджака, зато в белоснежной рубашке, подчеркивающей его телосложение. Из-за манжет на левой руке выглядывали дорогие часы. Волосы так же были зачесаны, хотя Макс отличался от своего коллеги своеобразным видом — даже на мероприятие он носил тоннели в ушах.  — Усачев, что это за хуйня? — спросил Поперечный, обобщая всё увиденное.  — Можно поконкретнее? — усмехнулся Рус, поправляя свой белый пиджак, пока они шли куда-то в сторону второго уровня. — Много чего произошло, знаешь ли. — Что это за хуйня с Региной? Я же её мейт! — Тише, — Агент шикнул, нахмурившись. Спунтеймер остался недовольным, но тон сбавил. — Для начала успокойся, — издалека начал Рус, говоря тихо. — Это было желание Регины, не подумай, что мы намеренно отводили тебя от неё. Все в Восточном штабе знают о ваших отношениях, и это вполне нормально. Однако, у нас возникла проблема — наши запасы нефрита почти опустели. Если таймлайнерам будет не от чего заряжать камни, то это приведет к беззащитности, понимаешь? Кивнув, Поперечный прищурился, от чего разный уровень его глаз стал заметен ещё больше. Вполне вероятно, что он вспылит.  — И тогда Агент Жданова предложила выход — закрепиться Узами с кем-нибудь из Южного штаба, где разработали новый камень, которому подзарядка энергией не нужна в принципе. Так как Кир потенциально связан с Марджерой, Регина настаивала на себе. Я правда её не уговаривал, Спун, поверь. Руслан столкнулся с взглядом, полным боли, от чего почувствовал себя последней сволочью. Он не виноват в данном стечении обстоятельств, однако поникший парень казался подавленным вновь.  — Суть в том, что никто из других штабов не должен знать, что ты её настоящий мейт, иначе у нас могут быть проблемы. Без нефрита штаб придет в упадок, а Регина так спасет нас. Если приводить аналогию, то сочетание можно сравнить с браком, только тут всё намного сложнее, но не суть. Есть ведь браки по любви и по расчету. В случае Ждановой это — брак по расчету, а не по любви. Она всё ещё верна своим чувствам, — руководитель штаба похлопал подчиненного по плечу, стараясь приободрить. — Не выдавай нашу тайну, она бы не хотела, чтобы все её старания пошли коту под хвост. Теперь Спунтеймер был скорее подавлен, чем растерзан эмоциями напополам. Плечи приопущены, глаза в пол, поджатые губы — здесь бы пригодилась помощь соулмейта, однако рисковать было нельзя. — Так, — Спун резко выдохнул, остановившись. Затем вновь поднял глаза на Руслана. — А где Миша? Он должен был меня ждать около туалета. Как бы ему объяснить ситуацию с Кшиштовским? Обдумав всю ситуацию, Усачев старался обойти все объяснения, касающиеся соулмейтов, сказав просто:  — Он ушел к столу и попросил меня проводить тебя. Это звучало так глупо и наивно, но, на удивление, Спунтеймер верит, хотя на его лице всё ещё сомнения. Что ж, в этом случае неведение Дани будет на руку. — А что это были за парни? И что за замес с Северным штабом? Ты не говорил о нём.  — Это Макс и Стас. Они всегда соревновались, ещё с тех времен, когда не было Окраин. Ну, ты знаешь, всех остальных штабов, кроме Центрального, — Спун задумчиво слушал его, пока Руслан вел его до лестницы. Подниматься, конечно, не входило в его планы, так как церемония должна была начаться с минуты на минуту. — Стас — руководитель Западного штаба, а Макс входит в список сильнейших, так как является самым быстрым среди таймлайнеров. На самом деле, всё намного труднее, просто парню сейчас не стоило морочить мозги. Давыдов являлся «публичным» руководителем. Иными словами, все считали его главным, хотя на самом деле Голованов рулил всеми делами: как в Западном штабе, так и в целом. Он был одним из уцелевших из руководства после нападения Евгена, его жизнь была слишком ценной, поэтому было решено выставить кандидатуру Стаса. Это принято всеми руководителями на собрании ещё очень давно, вот никто, в принципе, и не знал настоящей правды, а сам рыжеволосый остался доволен таким положением дел. Что касалось Голополосова, то там тоже нужно было копать глубже. В Центре нет как таковой работы, это что-то вроде места, где собирались сильнейшие таймлайнеры и развивали свои навыки. Макс был быстрым не потому, что быстро бегал, а потому что он мог контролировать время на весьма высоком уровне: он смог почти приблизиться к остановке времени, перемещаясь быстрее остальных таймлайнеров, что делало его отличным бойцом. Он продолжал копить энергию, расширяя свою сферу ещё с юношества, в прочем, как и Давыдов. Эти оба стоили друг друга. Руслан помнил их вечные споры, длящиеся на всех тренировках и уроках. Макс был жутким хвастуном-задирой, а Стас вечно пытался ему противостоять. Как только всем выдали после открытия нефрита камни, оказалось, что Голополосов был «дефектен», и не имел индивидуальной способности. Что касалось Давыдова, то у него была очень полезная в бою способность: создавать множество кругов преобразования и призывать оружие в неограниченном количестве, что сразу же отметил Голованов. Но что-то он ушел в раздумья. Северный штаб, точно. Хованский никогда не любил Восток, а Руслан никогда не любил Север. Юра не признавал их успехи, ну, а Усачев, в свою очередь, недолюбливал северную напыщенную дисциплину и резкие высказывания руководителя Северного штаба. Юлик хотел перевестись из-за соулмейта, и таймлайнер отнесся с пониманием, подписывая документы, хотя и знал, что условия жизни там хуже, чем у них.  — На самом деле существует пять штабов: Центральный, Южный, Восточный, Западный и Северный. С Севером у нас были раньше разногласия, если честно. Каждый штаб чем-то отличается, — Усачев говорил неспешно, мурлыкающе. — Западный «ведет» все переговоры, контролирует все. Центральный часто принимает гостей, в нем проводят различные мероприятия вроде сочетаний каких-то важных таймлайнеров. В принципе, главным штабом можно назвать именно Центральный, — Руслан сделал паузу, но после продолжил. — Южный занимается новыми разработками, отличается научностью, скажем так. А вот Северный считается самым сильным и дисциплинированным, однако наш, Восточный, штаб не считает так. Там есть толковые ребята, но из-за ленивого руководства они просиживают там штаны и всё. Мы предпочитаем не считать Север за штаб как таковой, так как все там «гоняют балду», да и только. Поперечный всё выслушал, но не выглядел взбешенным — скорее заинтересованным. Кажется, Усачев замял всё, вызвав в своем подопечном интерес, а не истерику. Даня был хорошим малым, пускай и его выходки портили все планы Русу. Они наконец-то прошли к столу, где уже сидела большая часть народа. Сев слева от Кшиштовского, который взглянул на отсевшего к местам Эльдара и Ильича соулмейта с какой-то скрытой заботой, Агент вздохнул. Скоро все усядутся, и церемония начнется. Странно, что не было ни Джарахова, ни Прусикина. По правую руку сидела Катя, что немного отводила взгляд в сторону мейта Давыдова, Инги, видимо, даже не собираясь извиняться за подобные оплошности. Только Руслан собирался сказать Ример всё, что думал о её непрофессиональном поведении, как во главе стола сел парень в черной маске. Если заместитель руководителя Центрального штаба уже на месте, то стоит закрыть рот. Пимп хоть и был молчалив, но невоспитанность не терпел — прямо как и Большой Босс. Послышался кашель и звон серебряной ложечки о хрусталь бокала. Смэш стоял вместе с Ждановой рядом со своими местами посреди стола, около которого возился персонал, следя за подачей блюд в правильном порядке.  — Господа, позвольте начать церемонию.