Окраины

Шум сливался в общую массу: крики, стоны, выстрелы, звон стекла и посуды. Руслан всё еще не мог прийти в себя после появления Ларина, прибывая в каком-то отрешении. Поступок Миши был резким, внезапным, пускай он всё же и спас Усачева от пули. Для Миши это могло быть смертельное ранение, так как уровень энергии был чрезвычайно высок, но тот уперто держался и что-то бормотал про Данилу. Даня-то тоже хорош — врезать руководителю Северного штаба, да ещё и с применением щита. У них могли быть серьезные проблемы после этого всего, если выяснится, что Поперечный не был под влиянием яда. Хованский неоднозначно вел себя после всей этой ситуации в баре, вполне вероятно, что полез во второй раз к Спунтеймеру он по инерции, следуя своим внутренним желаниям — уж кто-кто, а Юра был человеком-желанием. Руководитель выпал на несколько секунд, когда увидел, как Спун заносил руку для удара, ей богу — Агент просто надеялся, что это все обойдется без скандала в последствии. Кто знал, чем теперь обернется для них весь этот конфликт, ведь сейчас было главное успокоить всех и обезвредить снайпера. Видимо, Ларин имел какие-то связи с Южным штабом, ибо объяснить наличие подобных пуль, поражающих всю нервную систему таймлайнера, Руслан больше никак не мог. Он встречал уже их раньше на заданиях ещё до того, как его назначили руководителем Восточного штаба: пули сбивали весь баланс энергии, а затем повышали ее до грани, черпая из нефрита — вот почему таймланеры бились в судорогах. Немудрено, если камни и вовсе рассыпятся в песок после такого. Положение было хуже некуда: Пимп лежал без сознания, Миша, судя по словам Кати — с ней связалась та самая Инга — всеми силами сдерживал атаки, Поперечный был ранен. Конон ещё трясся в агонии — вот это беспокоило больше всего, потому что, если руководитель Южного штаба потеряет сознание, обстановка ухудшится. Но пока есть надежда — благо Усачев был стоек к ядам. Это была его индивидуальная способность — стойкость к любым ядам, пулям и прочему. Это делало его почти что неуязвимым для снайпера, если только он, конечно, не знал о слабости Руслана. А знать о ней мог только один таймланер, но Рус сомневался, что он поддался влиянию Ларина. Ример отбросило в сторону, однако Агент вовремя подоспел, закрывая мейта от удара какого-то парня из Северного штаба — вроде бы соулмейта Юлика. Девушка кивнула, молча благодаря, тут же возводя щит вокруг них, защищая от атак разъяренных Агентов. Усачев был одним из тех, кто знал о способностях Кати, ибо это не было тем, чем кичатся, крича на каждом углу. Она встала на ноги, принимая вертикальное положение с помощью Руслана, а тот всерьез задумался о том, что на сегодня мейт перенесла слишком много нагрузок. Ример укрепила таймлайнерский круг и обернулась, спрашивая у руководителя:  — Что мы будем делать? Их всё больше! И только Агент хотел открыть рот, как послышался грохот — одна из колонн, поддерживающих второй уровень, рухнула. Руслан обернулся на шум, удивленно округляя глаза. Стена была разрушена, а из нее сквозь пыль от разрушений вышел Джарахов, держа в руке какое-то подобие копья, от которого несло энергией за километр.  — Это что ещё такое?.. — пробормотал Усачев, прищурившись, глядя на то, как мальчишка отбросил в стену напавшего на него озверевшего от яда таймланера. Эл делал это с такой легкостью, преобразовывал щиты концом оружия, отталкивался от них, нападая, будто бы ища кого-то во всей этой вакханалии. Эльдар наткнулся взглядом на них, направляясь в сторону кругов Ример. Рус тут же создал таймлайнерский щит, вытаскивая оттуда пистолет с нефритом, сразу же целясь в парня. И Усачев тут же посинел, глядя на то, как Джарахов ни на секунду не замедлился после трех его попаданий в плечо. Пули в оружии имели примерно такой же эффект, как и щит, поэтому то, что мальчишка никак не отреагировал на раны, пугало. Спас лишь Музыченко, напавший на Эла сзади, сбивая с ног, отправляя в полет с помощью таймлайнерского круга.  — Какого черта с ним творится? — выпалил Усачев, сжимая оружие в ладони сильнее. Катя ничего не ответила, молча наблюдая за тем, как поддавшийся яду Томас шел на Эльдара. На секунду Руслан осекся, чувствуя всеми фибрами его присутствие. Руки мгновенно вспотели, и Усачев понял — без подмоги им не выжить. Их либо всех перестреляют, либо они сами друг друга растерзают. Сущий ад: крики, стоны, шипение щитов, скрежет холодного оружия. Давыдов преобразовывал всё больше оружия, Регина сходила с ума в собственных эмоциях, Смэш корячился, пытаясь собрать оставшиеся силы воедино. Им же не суждено здесь умереть? Нет, определенно нет! Нужна подмога, но часы из штаба глючили из-за напряжения в помещении, нужно…  — Осторожно! — воскликнул Агент, отталкивая Катю в сторону. Пуля просвистела где-то около шеи, Рус замер. Ример вся дрожала, спина промокла от пота и крови — она была на грани. Снайпер чуть не ранил её, а этого Усачев не потерпел бы. Прическа растрепалась, волосы девушки щекотали под подбородком; Рус прижимал ее к себе, понимая, что сейчас им нужно разделиться. Он должен побежать за подмогой, должен взять снайпера на себя, потому что больше некому. Сжав ее предплечья на секунду, Руслан выпалил:  — Я пойду за подмогой и уведу снайпера. На тебе будет Регина и Эльдар.  — Но…  — Пожалуйста, продержись, Кать, — голос был на удивление тверд. Девушка кивнула, сглотнув. — И останься жива, во что бы это ни стало — это приказ. И он, поймав на себе взгляд — его взгляд омутов так тяжел и осязаем даже на расстоянии, — парень рванул к выходу, мысленно надеясь, что мейт продержится, возведя щит. Поток пуль прекратился, снайпер ушел с позиции — это уже радовало. Усачев скользил между таймлайнерами, одновременно отстреливаясь. Его пули были нефритовые, пули снайпера — рубиновые, намного эффективнее нефритовых. Костюм весь запачкан в крови и пыли, местами порван. Руслан и сам весь потрепан, однако сейчас не время беспокоиться об этом — часы уже были готовы отправить сигнал о помощи, осталось найти место, откуда его можно будет послать.

***

Сигарета тлела в уголке губ, пока мужчина целился — палец нажал на курок, рыжеволосый парнишка упал на землю, содрогаясь всем телом. Пальцы слегка подрагивали, он делал это почти что на автомате, выкуривая как всегда по целой пачке за раз. Рубиновые пули были такими мощными, что у Евгена пульсировали патроны в сумке. Энергия переполняла его, как никогда — отвыкшие от прицела глаза болели, но на выстрелы это никак не влияло. Он же снайпер, прирожденный убийца, что уж там — сотни жертв за спиной, он делал это так, словно чистил зубы или поджигал кончик сигареты, закуривая. Бэдкомедиан и так убил слишком много людей, всё нормально. Они мишени — точно такие же мишени, что и всегда. Не стоило обращать внимание на то, что он знал половину народа в зале. И Смэшу несколько лет назад пожимал ладонь, улыбаясь. И видел наивные глаза Макса, когда тот хвастался успехами в тестах. Он знает их, но сейчас — они мишени, цели. Ларин сказал попасть только в некоторых таймлайнеров, что в некоторой степени облегчало ему работу. Только вот кое-что мешало сосредоточиться, что-то, что давным-давно должно было забыться, но не забылось. Что-то, что мешало целиться и стрелять по целям. Что-то родное и потрепанное. Бэд тоже не железный — пускай пытается им быть. Пускай он зарос щетиной, оброс морщинами, синяками под глазами. Весь провонял терпким табаком и алкоголем. Его футболка вся прилипла к телу, где-то высохла невыстиранная кровь. Кожа совсем огрубела, взгляд в прямом смысле потускнел. Но он всё еще соулмейт Усачева, как бы сильно не ставил ментальный блок. Чиркнула зажигалка — темноту леса рассек огонек, поджигая кончик никотиновой палочки. Тихо — это из-за сферы, возведенной вокруг. На деле же из штаба доносились вопли, однако Бэдкомедиан предпочитал не слышать их, ограждая себя звенящим молчанием. Листва царапнула запястье, когда Евген отстранился от винтовки, смаргивая сухость. Выдохнув дым, он фыркнул — как назло замельтешил перед его целью Усачев, отталкивая девушку от удара какого-то парня. Она вся выдохлась, попасть в неё — раз плюнуть. Но Евген лишь прищурился, стискивая зубы. Рано пока. Секунда — Бэдкомедиан успевает прицелиться, выстрелить и чертыхнуться. Из-за оплошности Руслан почувствовал его присутствие, притягивая цель к себе. Индивидуальная способность Евгена странная - он никогда не промахивается. По крайней мере, так говорит его папка с документами, что по сей день пылится где-то в архиве Центрального штаба. В ухе прошипел голос Ларина — наушник работал исправно:  — Ты всех убрал?  — Почти, — сказал Евген, глядя на то, как мальчишка отправил какого-то усача в стену с помощью щита прямо у него перед носом. — Усачев куда-то убегает, что мне делать? — Убегает, значит, — прозвучало так, словно мужчина перекатывал слова по языку, пробуя на вкус. — Найди его. Нам он нужен живым.  — А оставшиеся цели? — затянулся сигаретой Евген, откладывая винтовку обратно в круг преобразования.  — Плевать. Нам нужен Усачев, перехвати его.  — Есть, сэр. Их связывало с Русом слишком многое, будет тяжело. Но он справится — не зря же ему вернули зрение.

***

Бежать-бежать-бежать, всё, что ему оставалось — бежать. Дыхание подводило, приходилось останавливаться буквально на несколько секунд, опираясь спиной на стены, марая дорогие обои грязью на одежде. Он обежал все связные комнаты внизу и на цокольном этаже, отправляться подземным путем в Восточный штаб — долго. Остался один путь, другого не дано — нужно выбраться на улицу. Если есть хоть малейший шанс, что он сможет отправить сигнал, то им обязательно нужно воспользоваться во что бы это ни стало. Однако, с большей вероятностью его там ждал Евген. Ждал, если, судя по мысленным обрывкам фраз от Инги, выстрелы снайпера прекратились. Руслан отлип от стены, понимая, что нужно торопиться, ведь иначе Бэд мог настигнуть его раньше, и все попытки будут тщетны. Ноги болели, благо хоть все враги остались в основном зале. Лестницы казались бесконечно высокими, но он бежал со всех ног, цепляясь за перила. Лифт — небезопасно; сейчас приходилось надеяться только на себя. Обувь уже едва ли не стиралась, кожа вся поцарапалась, когда Рус споткнулся о выступ, ударяясь коленом о ступень. Вытерев кровь рукавом, Рус поднялся на ноги, чувствуя боль в колене — штаны порвались окончательно, штанина почти что свисала с ноги, оголяя икру. Чертыхнувшись, Агент оторвал ткань, кинув куда подальше, продолжая бег. Нога ныла, однако он продолжал бежать, закрывая глаза на боль. Возможно, это лишь вывих. Возможно — перелом. Может лишь рана, сейчас главное для него совсем другое. Уже подходя к выходу, Рус обновил оружие, достав из круга второй пистолет. Не факт, что попадет. У него вообще мало шансов выжить после встречи с Бэдкомедианом, не то что попасть, но их все нужно использовать по максимуму. Если он должен позвать на помощь — позовет. Сейчас в зале творилось черти что — и Ример, и его люди в центре событий. Что случилось с Эльдаром — тоже неизвестно, хотя он может и не узнать об этом вовсе, если потратит всю свою везучесть впустую. Нет времени на перевязку раны, нет времени на обдумывание произошедшего — есть лишь секунда на реакцию. Опустив сферу, Рус вырвался на свежий воздух, тихо выскользнув из помещения. Прохлада ударила в лицо, Руслан только сейчас понял, что от него пахнет кровью. Так сильно пахнет по сравнению со свежим воздухом, что… Что это его выдает с головой. Часы всё ещё показывали отсутствие сигнала, когда рядом с плечом свистнула пуля — настоящая, не таймлайнерская. Евген знал, что завалить Усачева можно только настоящим оружием: не тем, что они вытаскивают из кругов преобразования, а самым что ни на есть настоящим. Выбора у Агента всё ещё не было, поэтому он бежал со всех ног — вперед, сворачивая за изгороди, хромая. Вдруг часы подсветились, а мимо ног Руслана пролетела пуля, заставляя его вновь потерять равновесие и свалиться на землю. Хотелось спать, закрыть глаза, успокоиться, однако тут даже сфера не поможет — Бэд сильнее его, как ни крути, он запросто сможет пересечь сферу Руса. Нет, нет-нет-нет! Часы!.. Точно! Пока где-то слышался шорох тяжелых ботинок, парень глянул на часы, усиленно пытаясь сосредоточиться на экране. Он может отправить сигнал! Для этого, правда, потребуется время из-за плохой связи, но тем не менее! Шаги становились громче, Усачев скидывал часы в кусты, напуская пыли с дороги, дабы мужчина этого не заметил. Сил оставалось совсем мало, но он, собрав их воедино, стрелял в соулмейта из поднятого пистолета — однако, бессмысленно. Бэд выстрелил, попадая в плечо, из-за чего Агент зашипел, хватаясь за рану, завалившись на бок. Нужно отступать, отводить Евгена как можно дальше от часов, чтобы тот и вовсе забыл о них! Оставляя кровавый след, Руслан уже хромал, отстреливаясь наугад, всё время промазывая. У него мало шансов выжить — не от потери крови, так от заражения. Шаги давались труднее, воздух судорожно вырывался откуда-то из глотки, глаза слипались — плечо слишком пекло, чтобы не обращать внимания. Евген выстрелил вновь, попадая куда-то в бок — руководитель Восточного штаба падает на землю, хрипло выдыхая. Он всем сердцем надеялся, что подмога придет раньше, чем они в зале перестреляют друг друга. Бэд развернул его лицо к себе ногой, в глаза ударил слепящий свет луны. Свет луны и рубиновые в тьме глаза Евгена — даже не зеленые, а ярко-красные, блестящие от энергии.  — Давно не виделись, здравствуй, — прохрипел голос соулмейта над головой, и Бэд навел дуло на Усачева. Это было последнее, что он видел.