Окраины

Открыв глаза, Эл обнаружил, что стоял посреди небольшой комнаты: какое-то украшенное завитушками у ножек кресло располагалось близ аккуратного белого высокого туалетного столика. Помещение было светлым, несмотря на отсутствие окон — с потолка свисала большая хрустальная люстра. Всё какое-то чересчур дорогое, роскошное и мраморное. А ещё подозрительно тихо. Взглянув на руки, мальчишка обнаружил, что всё ещё был в своём костюме, что ему выбрали в Восточном штабе.Даже ботинки с чистыми блестящими носами на месте. Где он? Это всё ещё Центральный штаб? Обернувшись, Джарахов обнаружил огромное обрамлённое в золотую раму зеркало, из-за чего помещение казалось больше. Его отражение смотрело как-то растерянно; таймлайнер медленно подошел к зеркальной поверхности, рассматривая себя. Он словно что-то забыл, словно что-то постоянно ускользало от него. Какая-то мысль, крутящаяся в голове, но не имеющая формы, остающаяся чем-то на задворках. Эл со вздохом прижался лбом к зеркалу, положив руку рядом. Что же такого он мог забыть? И как ему выбраться отсюда? Вдруг рука отражения отлипла от поверхности, а глаза взглянули на Джарахова в упор — тот как ошпаренный отпрыгнул от зеркала, запнувшись о штанину, упал на пятую точку. Отражение усмехалось, щурило глаза, поставив руки в бок. Что за чертовщина?! Стоп, глаза… они… почернели! Глаза отражения в зазеркалье почернели, как у той его копии, устроившей погром в штабе! Ример же сказала, что они должны были соединиться, как так?  — Ты!..  — Некрасиво тыкать пальцем, разве тебя этому не учили? — воскликнула копия, хмыкнув. Ее голос напоминал голос Эльдара, только более хриплый и надломленный, нежели у мальчишки.  — Ты — моя копия! — уже смелее произнес таймлайнер, прижимая колени к груди, дабы встать.  — Верно, — кивнули в ответ, а затем добавили как-то задумчиво. — Я думал ты сильнее. Встав на ноги, Джарахов сглотнул, глядя на то, как его отражение в зеркале двигалось само по себе, независимо от действий самого мальчика. Он сложил руки на груди, выглядя недовольно. У него было столько вопросов, однако вырвался первым самый глупый и очевидный.  — В смысле, сильнее?  — В прямом, — отрезала копия, поджав губы. — Быть поверженным бабой — разве может быть что-то хуже? Минуточку. Быть поверженным… Точно, его повела смотреть на красивый вид Юля, а потом он посмотрел в карту и выключился! Ну, то есть, там была даже не карта, и пахло чем-то сладким, дурманящим, но это неважно. Важно то, что он, наконец-то, вспомнил, что забыл! Его волновало, что же всё-таки случилось с Ильичом, и где он сейчас был.  — А, — растерянно свел к переносице брови мальчик, подойдя к зеркальной поверхности вновь, дотрагиваясь до стекла. Рука легла на зеркало, — где я?  — Меня волнует сейчас другое — какого черта ты не остался с Ильей? Он, между прочим, в опасности, пока ты тут прохлаждаешься! Прусикин… да, он запросто мог найти приключений на свою задницу! Что, если он подрался? Или, наоборот, на него кто-то напал? Тогда дела ещё хуже! А что, если эта Юля собиралась напасть на Илью, а Эльдара она просто устранила?! Черт, всё могло быть ещё хуже, чем он себе представлял, нужно выбираться отсюда!  — Мне нужно знать, где я, чтобы выбраться! Я должен… -…спасти Илью. Верно, эта твоя прямая обязанность, разве нет? Копия говорила так, будто Эл повторял из раза в раз очевидные вещи, к которым она давно пришла сама. Это напрягало, теперь вся напыщенно спокойная обстановка напрягала. Он должен торопиться, отражение право — за разглядыванием комнаты он терял слишком много времени.  — Как мне отсюда выбраться? — повторил снова Джарахов, уже хмурясь, но ответ заставил растеряно опустить плечи.  — Задайся вопросом — хватит ли у тебя сил спасти Илью? Что за бред он нес? В смысле, хватит ли сил? Его обязанность — быть рядом с Прусикиным, потому что… так надо, вот почему! Он ведь вполне вероятно его соулмейт и, конечно, ему нужно спасти Ильича. И сил у него уж наверняка…  — Я… Или не хватит? Вспоминая, как Эл оказался слаб на первых тестах Ильдара, как он не мог защитить опекуна, когда тот к чертям спивался около койки Смелой, постоянно возводя сферу, как не смог уследить за ним, когда тот напился и полез целоваться к Юре, он действительно задумался, так ли много у него сил, сколько энтузиазма. Хватит ли этой смелости? А не случится ли то же, что было на поверхности, когда Томас ругался с Прусикиным? -…не знаю. Не знаю, смогу ли я спасти Илью. Копия фыркнула, подходя к удрученному Эльдару, прикладывая свою ладонь к руке мальчишки.  — Зато я смогу точно. Я же сильнее, я смогу защитить его, ты и сам это знаешь. И я тоже боюсь за Илью не меньше твоего. Джарахов поднял глаза, сталкиваясь взглядом с черными омутами, от которых мурашки побежали по спине. Что же ему делать? Эльдар не знал, откуда такая уверенность в словах этого отражения, однако, оно почему-то казалось вполне располагающим, несмотря на прошлое происшествие. Возможно, Эльдар совершит огромную ошибку, попросив помощи. Возможно, это повлечет большие проблемы, возможно и осложнения. Возможно клон неправ, а Джарахов лишь ворочается в своей пелене сомнений, в которой застрял ещё с детства. Возможно, копии действительно виднее, что повлечет бездействие Эльдара здесь, поэтому мешкать больше нельзя.  — Ты можешь… помочь мне?  — Конечно, Эл. Позволь мне лишь войти в твое тело, и Илья будет в порядке — я тебе обещаю. Войти в тело? То есть, он возьмет тело Джарахова под свой контроль, так? С другой стороны, если мальчишка сейчас будет сомневаться и вновь всё обдумывать, Реш может уже держать дуло напротив лица Прусикина, а тот едва ли будет понимать это. Если выбирать между его жизнью и Ильей, то он, конечно же, выберет второй вариант.  — Спаси Илью любой ценой. И ровно в этот момент парень откроет глаза на том же самом месте, где Юля его оставила. Только теперь защита, оставленная ею, не будет помехой.

***

Руслан убежал слишком быстро — девушка даже не сразу пришла в себя после того, как в нее чуть не попали. Снайпер целился ей в спину, а это могло окончиться плачевно для Ример. Татуировку на спине жгло, щипало до слез, но Агент взяла себя в руки, чтобы направиться к Регине — Эл пока был занят Музыченко. Заместитель всерьез боялась за Усачева, хотя понимала, что сама сейчас бы не смогла выполнить задание за руководителя. Несмотря ни на что, Рус оставался ее мейтом, а так же тем, кто принял её такой, какой она была. Сказать честно, Катя действительно любила Руслана, хотя и понимала, что холодный босс навряд ли чувствовал то же самое. Ример любила его, как любят тех, кем дорожат больше всего — любила не меньше соулмейта. Селиванова, конечно, тоже беспокоила Агента — точнее, ее безопасность, ибо её мейт, руководитель Западного штаба, сейчас был повержен ядом — однако Инга, в отличии от Руслана, не рисковала собственной жизнью, уводя снайпера отсюда. Соулмейт сейчас пыталась вразумить оставшихся в рассудке таймлайнеров с помощью телепатии, что им не следовало вступать в бой с отравленными, поэтому Катя спешила к Ждановой, ускользая из поля зрения Эльдара. Эльдар… Что же случилось? Неужели она не запечатала его копию? Или это последствие как раз-таки её запечатывания на четвертом уровне? Где вообще был Джарахов во время сочетания? Или он стал намного сильнее каким-то необъяснимым образом? Катя задавалась этими вопросами, пока уклонялась от ударов таймлайнеров. Эльдар был далеко не бездарным мальчишкой, нет, напротив — круги преобразования, оказывается, он уже умел возводить сам. Это очень хороший результат для новичка, хотя нет, даже слишком хороший. Пугающе отличный. Следовательно, есть несколько вариантов, объясняющих данное явление: либо он умалчивал что-то о своем прошлом, либо не помнил этого, либо был на самом деле очень даже силен, сам того не зная. Возводить щиты дано не каждому-то таймлайнеру, а он их возводит по несколько штук за раз — пускай в неадекватном состоянии, это уже означало, что его тело может переносить такие нагрузки. А вот почему может — всё ещё оставалось загадкой. Катя хоть и сомневалась, но ещё один вариант не отвергала: мальчишка мог иметь самую редкую индивидуальную способность. На данный момент было известно всего два живых таймлайнера с ней, поэтому и процент вероятности принадлежности Джарахова к ним был очень мал. Хранители времени были очень сильны, один Босс чего стоил — но стоило ли уже сейчас что-то говорить об индивидуальной способности, если парнишке едва ли исполнилось шестнадцать? Глаза этих таймлайнеров, пораженных ядом, уже начинали рябить — красная радужка была на каждом шагу, у Ример едва ли хватало сил отбиваться. Уже сейчас она на грани — свои способности подводили, Агент слишком много потратила на щиты для защиты Инги и Руслана. Возводить круги в двух разных точках довольно трудно, учитывая, что их неоднократно пытались разрушить. Все отравленные… далеко не из слабого десятка. Способность Ример была необычной, относительно, конечно. Катя могла возводить таймлайнерские круги на раз-два, стоило лишь взмахнуть рукой — всё благодаря вырезанным ещё в детстве кругам на спине. Это было слишком жутко, поэтому она предпочитала не говорить об этом никому. Обычно, способности это что-то такое, что дается природой, что не контролируется и не выбирается — так думала девушка, будучи ещё совсем ребёнком, постоянно болея и читая книги на западном языке. Отец же проводил всё время за таймлайнерскими трудами и свято верил в то, что его болезненная дочь когда-нибудь вырастет сильным таймлайнером. Однако, когда его исследованиям угрожала серьезная опасность, он, несмотря на крики Кати, выцарапал круг преобразования у нее на спине. Война ушла, забрав с собой жизни всех родных девушки и оставив ее одну посреди множественных болезней и военных. Воспоминания давались болезненно, но прибавляли сил; до Регины оставалось немного. Шрамы наливались каплями крови при долгом использовании мощных щитов, однако сдаваться сейчас было уже нельзя. Взгляд скользнул в сторону сражений, на Эльдара: он увильнул от выпада Томаса и резко, подобравшись совсем вплотную, возвел щит у самого носа таймлайнера, откидывая его мощной волной в стену у выхода. Если он смог отправить взрослого сильного Агента в полет, то что же было со слабыми противниками? Что было бы, доберись Эл до, скажем, Спунтеймера? Ример бледнела с каждым шагом, пытаясь ускориться настолько, насколько ей позволили стягивающие кожу шрамы на спине. Нужна была помощь, причем немедленно — Агент мысленно попыталась связаться с соулмейтом. Жданова была в гневе, судя по выступившим морщинам на переносице — она напряженно создавала круг под ничего непонимающим Прусикиным, взмывшим воздух над символами щита. Ильич был растерян и не понимал, что происходит — да и вообще, где он был всё это время? С Эльдаром? Нет, навряд ли. Регина резко взмахнула ладонью и сгусток энергии пронзил тело мужчины насквозь, из-за чего тот закашлялся… кровью? Господи, неужели она совершает одно из тех мощнейших преобразований, что были под запретом в Кодексе? «Инга, мне нужна твоя помощь…» Второй сгусток энергии, похожий на стрелу, проткнул его плечо, отчего усач закричал от боли. Ример бежала со всех ног, пускай колени и подкашивались, мысленно прося Селиванову передать сообщение кое-кому. Он был их последней надеждой, Катя знала, что такой сильный таймлайнер не упадет под натиском пуль и щитов. Однако, не успев она добежать до помощника руководителя, как попала в чью-то сферу. Словно в замедленном действии, Ример видела, как над ней, отталкиваясь от одного круга преобразования к другому, бежал Джарахов, вновь держа копье в ладони. И каков был шок заместителя, когда Эл, спрыгнув вниз, проткнул грудь Ждановой — стержень прошел сквозь грудную клетку, оставаясь в руке владельца. Ильич упал на пол, заходясь в кашле, держась за горло. Из глаз брызнули слезы, воздуха, видимо, не хватало — ровно как и времени отдышаться. Девушка же, даже не поняв, что это было, резко выдохнула, согнувшись пополам, грохнулась вниз. Мальчишка приземлился на ноги и, развернувшись, хотел атаковать вновь, но круг преобразования не дал ему это сделать — наконечник со звоном столкнулся с препятствием, не давая Эльдару сделать выпад. Катя со всех оставшихся сил, запыхавшись, держала защиту над девушкой зеленым куполом; спину ужасно жгло, кровь впитывалась в платье. Руки дрожали от напора Эла, но к раненой Регине подпускать кого-либо ещё она не собиралась. Больно, ужасно больно до крика — отступать нельзя. Всё, что можно было преобразовать, она уже сделала: тройную защиту парень не сможет пройти, как бы ни хотел — осталось только её выдержать самой и не опускать щит. За спиной слышится дыхание, сердце в облегчении трепещет — это соулмейт, запыхавшись, спешит на помощь. Катя уже чувствует, как подступает к грани — уровень энергии совсем низкий. Вдруг Джарахова сбивает с ног таймлайнерский круг, отбрасивая в стену. Ример, понимая, что это подмога, опускает щит, падая на колени. Глаза слипаются, однако умирать здесь девушка не собиралась — нужно было отнести Регину в безопасное место, двигаться без сознания она уже навряд ли сможет.  — Лучше б ты нашел себе подобающего противника, малыш, — донеслось со стороны. Смэш стоял, держась за бок, выставив ладонь вперед — то был его щит. Между его пальцев светился нефрит, добытый Голополосовым.

***

В тот момент, когда они поменялись с копией местами, Джарахов почувствовал что-то странное и прошибающее тело. Оказавшись по другую сторону зазеркалья, он обернулся, глядя на то, как черноглазое отражение исчезает за зеркалом — зеркальная поверхность исчезла, оставив за собой только золотую раму да обои за ней. Эл остался один в помещении. Больше никого — клон исчез. Что если он обманул его? Что, если он только навредит Илье? Что, если им всем грозит опасность из-за наивности Эльдара? Или наоборот, он сделал всё правильно? Да, точно — всё будет хорошо. Прусикин будет в безопасности, у копии хватит сил защитить опекуна. Эл действительно не знал, к чему приведет его просьба, но надеялся, что хотя бы Илья не пострадает. И его не тронет Реш. Вздохнув, мальчишка огляделся. Это была точь в точь та же комната, что и за поверхностью зеркала: разве что местоположение мебели было отзеркалено по горизонтали. То же кресло с белой обивкой, тот же столик с завитушками, та же люстра — всё тоже же. Даже обои те же! Интересно, а где он находился? Нет, серьезно, что это за место такое? Какое-то зазеркалье в Центральном штабе или что? И долго ли ему ждать? Да и чего ждать? Непонятно.  — Поверь, скучать здесь ты не будешь, — послышался голос копии, приглушенный эхом. — Я хотел тебе кое-что показать. Эльдар посмотрел наверх, пытаясь понять откуда шел голос, однако, казалось, словно он был везде. Будто везде стояли динамики, говорящие голосом клона. Вдруг всё вокруг исчезло, и таймлайнер оказался в каком-то полузаброшенном здании: голые стены, отсутствие окон да сумрак. Хотя нет, он что-то слышал, стоило прислушаться. Это… выстрелы? Внезапно за спиной показался силуэт мужчины и маленький детский. Обернувшись, Эл распахнул веки в удивлении, не веря своим глазам: рядом с мужчиной стоял маленький мальчик, уж больно похожий на него самого. Он был слегка напуган, но ученый держал его за ручку крепко. Из-за прогремевшего взрыва таймлайнер увидел мальчика и незнакомца получше: на мужчине был халат, волосы растрепанны в беспорядке, а подбородок оброс небрежной щетиной; мальчишка, в котором Эл узнал себя, был одет в футболку и порванные штаны, а поверх была накинута толстовка, видимо, принадлежащая ученому. Они прошли сквозь Эльдара, будто бы он какой-то призрак или фантом, а затем остановились где-то позади него. Мужчина присел на корточки перед ребенком и, мягко положив ладони на маленькие плечи, произнес:  — Эльдар, не выходи отсюда, понял?  — А как же вы с мамой? — воскликнул тот, и подросток вздрогнул. Так это был его отец?!  — Мы тебя очень любим, пожалуйста, не выходи отсюда. Сиди тихо, а лучше прячься, — отец обнял его, крепко прижимая к груди. Что происходит? Папа и мама… Они были живы? Мужчина отстранился и выбежал из комнаты под раскаты взрывов за стеной. Эл хотел было рвануть за отцом, но он словно примерз к своему месту, не смея сдвинуться ни на сантиметр. Хотелось узнать, что же погубило родителей, где же была мама в это время и почему Ильич не хотел говорить на эту тему! Мальчик хотел было пойти за ученым, как за стенкой раздался свист пуль, и послышались крики. Ребенок замер, не понимая, что творилось. Где родители? Что происходит? Однако, тем, что шокировало Джарахова ещё больше, был силуэт в дыму, выглядывающий из дверного косяка. Длинные волосы, собранные в хвост, лицо в копоти, руки, держащие автомат… И родинка. Родинка под губой, знакомые синяки под глазами, россыпь родинок на руках и знакомые пухлые губы. Прусикин, совсем ещё юный, стоял в дверном проеме, опустив дуло в пол. Всё закрутилось, Эл словно отдалялся от этой комнаты со скоростью света. Исчезло всё. Господи, нет, верни! Верни, он должен знать! Ильич не мог так поступить, не мог убить его родителей, быть того не может! Таймлайнер закричал, чувствуя, как слезы катились по щекам. Несправедливо! Его самый ближний человек не может оказаться предателем! Нет, нет-нет-нет!  — Нет, верни меня обратно! — вскрикнул подросток, зажмурившись. — Верни! Прусикин… не мог он… Нет, нет же! Его отец был ученым? А мать? Кем она была и почему эти воспоминания стерлись из памяти? Сознание потоком исчезало, слабость навалилась волной. Копия не может его лишить этого, это просто несправедливо! Эльдар потерял сознание, провалившись в тьму окончательно.

***

Смэш слегка пошатнулся, но Голополосов помог не упасть, подставив плечо. Тяжело выдохнув, Конон сжал нефрит в ладони, чувствуя, как по телу расходятся волны энергии — пулям снайпера не удалось сломить его окончательно. Конечно, если б не вовремя подбежавший — благо, тот не пил вовсе — Макс, то, вполне вероятно, руководитель Южного штаба так бы и валялся на ковралине, пытаясь собраться с духом. Ларин сбил с толку, ворвавшись на церемонию: устроил хаос, забрал ключ и уже, наверняка, стащил рубин. Самое страшное, что он давил Божьим словом, заставляя двигаться не по своей воле — как Конон не пытался сопротивляться, все равно не получалось. Руки дрожали, пока таймлайнер пытался уловить хоть маленький отблеск образа Дмитрия — зрение подводило, а присутствие чужого рядом с ним не чувствовалось. Ориентироваться по голосу — это последнее, что он мог, скрипя зубами. Плевать на то, что остальные узнали о его слепости, ибо для многих здесь это был давно не секрет; главное — Регина осталась жива. Нет, его потенциальный мейт был действительно важен, пускай он знал, что навряд ли это было от большой любви. Конечно же, у неё был кто-то, в этом сомнений нет. Жданова была довольно привлекательной — да и репродукция уже встала поперек горла. Валентин был довольно неглуп — не зря же он ученый, руководитель Южного штаба — девушка соглашалась на это, исходя из положения своего штаба. Восточный намного больше Южного или Северного, его не зря считали самым большим из всех Окраин — на огромную площадь необходим и большой источник энергии. Вполне вероятно, это была вынужденная мера — Конон не знал до конца этого. Зато был уверен в одном: связавшись Узами, он будет нести за Регину точно такую же ответственность, что и за Максима. Скорее всего Ример просила помощи у Селивановой не просто так, скорее всего она знала, что её сил едва ли хватит на защиту. Регина обезумела, а один удар этого мальчишки вырубил её сразу же. Смэш все ещё чувствовал ее дыхание, её образ, исходивший из тела — Жданова была жива, хотя душа была сметена. Конон сглотнул, видя, как Эльдар поднялся на ноги, пускай и выглядя довольно помятым. Если один из сильнейших кругов преобразования не заставил его успокоиться, то это будет действительно долгий бой; и таймлайнер искренне надеялся, что его догадка окажется неверна, потому что иначе придется прибегнуть к крайним мерам. Этого мальчика он уже видел на приеме гостей — тот убежал за Спуном, а после и вовсе не появился на сочетании. Не сказать, что Валентин был оскорблен этим или ещё что, просто… это настораживало. Что там такого произошло, что заставило Джарахова за несколько часов стать намного сильнее? Сейчас его душа ощущалась так четко, так ощутимо, словно у него вместо крови текла по венам энергия. Мальчишка вновь вернул себе оружие взмахом руки и, ловко орудуя древком, рванул к нему.  — Макс, — бросил таймлайнер, и тот, кивнув, резко отпрянул в сторону. Голополосов больше не мешался под ногами, убежав в сторону девушек на подмогу — теперь можно атаковать и Конону. Противник двигался слишком быстро, но благо реакция у кого-кого, а у Смэша отличная. Ловко поставив щит, он отступал, отвлекая Эльдара вглубь зала. Подросток возводил круги раз за разом, отталкивая от себя назойливых «ядовитых» товарищей, следуя основной приманке — сейчас его раздраконил именно Валентин. Двигаться тяжело, однако он продолжал, придерживая бок — учёный сумел собрать всю боль в одной точке, помогла концентрация, нефрит и знание собственного тела. Смэш был силен в анатомии — спасибо добросовестному обучению в вузе, — а дополнительные медитации позволили ему брать почти что полный контроль над собственным телом. Рубиновые пули, конечно, были той ещё занозой в заднице, но таймлайнер смог справиться, не без помощи коллег, безусловно. Эльдар атаковал выпадами, стараясь постоянно приблизиться к Смэшу как можно скорее, минуя многочисленных дополнительных противником, что не видели Конона вовсе из-за раны от пули, видимо, считая, что он подобно заместителю Центрального штаба, упал чуть ли не намертво, а исходящая энергия ложная. «Как зомби, ей богу», — высказался бы его сожитель в комнате в общежитии вуза. Ученый пытался остановить мальчишку щитами, выставляя их в качестве защиты, однако тот находил силы и на атаки, и на подавление кругов преобразования противника. Это становилось намного сложнее — на лбу выступила испарина, а дрожащие выставленные вперед руки для полного контроля энергией не особо помогали. Джарахов, воспользовавшись минутной слабостью, подпрыгнул вверх, отталкиваясь от таймлайнерских кругов, сумел поранить Конона, преодолев защиту — кровь из-за наконечника каплями выступила тонкой линией вдоль острой скулы мужчины. Эл оказался намного сильнее, чем он предполагал. Джарахов так много атаковал, что его запас энергии должен был кончиться намного раньше, чем у Смэша, однако, тот продолжал сражаться, тяжело дыша. Его тело вмещало такое количество энерии? Быть не может! Но это ведь подтверждается тем, что мальчишка смог пройти сквозь щиты — если он смог их пройти, значит, и запас у него больше в данный момент, нежели у ученого. Странно, выпады подростка были очень схожи со срывом Киселева в те далёкие юношеские года — следовательно, он прав. Это парадоксально, но догадка Валентина оказалась верной, к его глубокому сожалению. Вытерев кровь кончиком рукава, он нахмурился — игры кончились. Смэш однажды успокоил один срыв, значит сможет и во второй раз. «Клетка» была довольно затратной на энергию, но весьма эфективной для обезумевших от тьмы таймлайнеров. Она переполнила тогда Максима настолько сильно, что тот забылся, не контролируя свои действия совершенно — помогла встряска, устроенная ученым. Вероятно, она сможет усмирить и Джарахова.  — Мне жаль, что все дошло до этого, — произнес Смэш, а затем встряхнул руками, концентрируясь на кончиках пальцев, мысленно прося Ингу передать всем тем, кто остался в чувстве, спрятаться за щитами, дабы их не задело. Резко перед самым носом мальчишки возник огромный щит, отчего тот попятился — на двойную защиту требовалось и в два раза больше сил. Однако, и тут он столкнулся с кругом преобразования позади. Спустя долю секунды он был окружен шестью кругами: под и над ним, справа, слева, впереди и сзади. Оказавшись в своеобрназном кубе из таймлайнерских щитов, Эл все же напрягся, когда его атаки оказывались бесполезными. «Клетка» — слишком сильное, занесённое в Кодекс преобразование. С её помощью можно не только обездвижить противника, но и лишить его таймлайнерских способностей на определенное количество времени, если не навсегда. На неё нужно очень много энергии, концентрации — поэтому в свое время Валентин заслужил уважение и авторитет многих ученых, а так же руководителей. Ей овладевают порой только в зрелом возрасте, а шестнадцатилетний Конон, сумевший остановить ученика с медицинского факультета, очень заинтересовал начальство. Вот и сейчас он сумел возвести «клетку» вокруг ничего не понимающего мальчишки, собираясь довести дело до конца. Не думал ученый, что дойдет все до крайних мер, но зато ударной волной оглушило всех отравленных ядом — таковы последствия. Теперь Джарахов опасен — даже слишком опасен — для окружающих, необходимо обеспечить безопасность остальным оставшимся в рассудке таймлайнерам. Инга воскликнула что-то в мыслях, однако Смэш так и не понял, сконцентрировавшись на кругах преобразования. Оружие Джарахова рассыпалось под натиском «клетки», а сам он упал на колени, пытаясь сопротивляться. Эл закричал, вскинув голову. Валентин знал — бесполезно, это бесполезно, как ни старайся. Секунда — и Конон опешил, потеряв весь контроль над собой. «Клетка» со звоном рассыпалась, как все те щиты, что подросток разрушал до этого. Быть того не может! Приложив ладонь к побледневшему от ужаса лицу, Смэш громко сглотнул ком паники, застрявший в горле. Этот мальчик разрушил все таймлайнерские круги вокруг себя, смог сделать невозможное, черт возьми! Страх и, впервые за долгое время, неуверенность сковали тело, боль усилилась трехкратно после огромных нагрузок. Теперь он был действительно в опасности, если столкнулся с настолько сильным таймлайнером — долгий бой превратился в игру в одни ворота окончательно. Все эти крупинки щитов, исчезающие в воздухе пылью после сопротивления Эла пугали до невозможного — ученый всерьез давно не чувствовал страха. Джарахов сильнее — сильнее Снэйлкика, если уж на то пошло. Сильнее Хранителя времени?.. Возможно, сейчас мысли о нем отдавались отголоском в голове. Эльдар возвел очередной круг преобразования, вытаскивая оттуда своё оружие. Как у него только вообще сил хватает?.. Нет, холодный разум, Смэш, ты должен вернуть его. Контроль! Нужен контроль! Да вот только его нет. Поведение и способности Эльдара ошарашили, вывели из колеи — он чертовски силен! Нет, дьявольски — хоть кто-нибудь когда-нибудь смог разрушить «клетку»? Свечение образа перед слепым Кононом уже слепило, будто бы с каждой атакой у подростка становилось всё больше энергии. Таймлайнер приближался, а сил противостоять не было — энергии на щиты элементарно не осталось. Он должен был помочь одолеть мальчишку, а не позволить ему одержать победу и убить своего мейта одним взмахом оружия. Что ему делать? Думай, думай, думай-думай-думай! Нефрит в ладони почти окончательно побледнел, однако свечение зеленым продолжало исходить от камня. Значит, он может потратить его на действительно крайние меры? Если ему угрожала опасность, то да — наверное, он мог воспользоваться запретным таймлайнерским «захватом», сейчас мешкать нельзя. Джарахов был уже в нескольких шагах, как ученый внезапно выставил руку вперед, хватая его за шею. Искрящийся от энергии наконечник оказалось буквально в десяти сантиметрах от лица учёного, как Смэш позволил разряду энергии пройти сквозь тело мальчишки. Из легких подростка в гортань плеснула кровь, марая рубашку Валентина и пол, копье рассыпалось в пыль — Эльдар упал на холодный мрамор зала, уже не поднимаясь.  — Прости, малыш, но это правда вынужденные меры, — голос руководителя Южного штаба звучал сухо, даже слишком сухо. Запрет на то и запрет — использовать их было нельзя ни в коем случае. И если «клетка» парализовала противника, то «захват» убивал, прошивая ударом энергии, словно ударом тока, тело оппонента, сжигая энергию в нем.