Autumn Story

Лучи непривычно яркого солнца ударили в лицо Чарльза, едва его сестрица ворвалась ранним утром в комнату и открыла зашторенное окно, попутно с этим крича поздравления и пожелания, среди которых можно было разобрать лишь некоторые о «настоящей любви, богатенькой невесте, хорошо устроенной личной жизни» и все в этом духе. Чарльз нехотя открыл глаза, все-таки улыбнувшись, наблюдая за носившейся по огромной комнате Рейвен. - Чарльз, немедленно поднимайся! Нельзя заставлять гостей ждать! - Гостей…? Только не говори мне, что устроила сюрприз и позвала всю кафедру, а то и институт. - То есть, для тебя мы уже не дорогие гости, которых ты по праву хозяина должен радушно принять и повести пить чай с тортиком? – Рейвен расхохоталась от выражения лица Ксавье и более спокойно добавила: - Не волнуйся так, братишка. Всего лишь Мойра приехала. Она, конечно же, попросила тебя не будить, но я особо не расслышала ее слов, пока бежала по лестнице к тебе. Теперь настала очередь Чарльза усмехаться. Хорошо, что Мойра приехала; Чарльз уже успел соскучиться за лето по ее дельным советам и беседами с ней за чашкой чая в обеденный перерыв в институте. Быстро одевшись в любимый костюм, состоящий из брюк и приталенной жилетки, и в белоснежную рубашку с закатанными рукавами, уложив каштановые кудри, мужчина, в сопровождении сияющей младшей сестры, облаченной в ярко-изумрудное пышное платье, спустился в парадную столовую, где уже полным ходом шел праздничный завтрак. Ванда и Пьетро, сияющие и нарядные, одетые на этот раз в одинаковой шоколадной гамме, сочетающейся с цветом волос Ванды, в один голос рассказывали что-то молодой женщине с короткими каштановыми волосами в свободном твидовом костюме и бежевой шелковой блузке. Завидев Чарльза, она просияла и поднялась, тепло обнимая его. - Мойра! Я так рад, что ты приехала, без тебя праздник был бы неполноценный. - О, Чарльз, не болтай глупостей. Я была счастлива посетить поместье Ксавье вновь! С ним связано так много воспоминаний. Но что это я, наверное, нужно поздравлять именинника, - она тихо рассмеялась и потрепала так же смеющегося Ксавье за щечку. Дальше начались пламенные поздравления и пожелания от Мойры и близнецов, которые, перебивая друг друга, желали всего, что только могли выдумать. Вскоре к ним присоединились все три горничные, которые, каждая в своей индивидуальной манере, поздравили его, Шон, Алекс и Энджел в один голос пели ему серенады под общий гул и яркие, сказанные дрожащим голосом восклицания Марго. Вскоре подошли и Эрик с Лизой, которые, в силу своих более спокойных и сдержанных характеров, лишь с широкой улыбкой наблюдали за праздничным переполохом: всюду сновали фигуры обитателей особняка, которых было не разобрать в этом хороводе красок и впечатлений, в середине которого кружился счастливый Чарльз, всполохи ярких одежд господ и взметавшиеся подолы длинных платьев слуг рябили в глазах, звон бокалов и столовых приборов сливался со стуком деверей в один шум, а вертящийся под ногами большой и пушистый кот лишь способствовал этому балагану. Чарльз со светящимися глазами, широкой улыбкой и теплыми благодарностями выслушал все искренние поздравления, и все гости и прислуга заторопились хлопотать по подготовке к празднеству. Так вышло, что в столовой остались лишь Чарльз, Эрик и Шанталь, та самая жизнерадостная и беззаботная горничная, которая, между тем, почти сразу выскользнула из комнаты, кинув Эрику недвусмысленный взгляд и ухмылку. Леншерр мгновенно перевел взгляд на Чарльза, который глядел на него так открыто и ясно, что мужчина лишь залился краской и продолжил помешивать кофе. Пауза за столом затянулась, но, кажется, тишина напрягала лишь Эрика, который упорно не желал смотреть на именинника и выдавить из себя хоть пресловутое поздравление. Чарльз же, наоборот, с легкой, отрешенной улыбкой наблюдал за эмоциями в чертах лица Эрика. Леншерр уже хотел сказать любую, самую бессмысленную фразу, лишь бы развеять эту непривычную напряженность между ними, но его, как и обычно, спасла Элизабет, приоткрывшая дверь и заглянувшая в комнату с хитрым видом: - Сэр, к Вам гости, - и, раскрыв обе створки двери, она впустила невысокого, коренастого и мускулистого мужчину, со смуглой кожей, густыми бакенбардами, лохматыми волосами и умными черными глазами. Мужчина вошел в комнату с вальяжным видом, выкуривая сигару и обводя взглядом присутствующих, останавливаясь на удивленном Чарльзе и, с радостным оскалом и раскрытыми объятиями, направляясь к нему. - Л-логан? Какой сюрприз! Мы тебя не ждали, но твой приезд это прекрасный подарок! – Ксавье, оправляясь от первого шока, стал улыбаться все шире и крепко обнял старого друга, заходясь кашлем от похлопываний тяжелой ладонью Логана по своей хрупкой спине. Эрика познакомили с Логаном Хоулеттом, старым другом семейства Ксавье, который много путешествовал и посему редко виделся с Чарльзом, которого, все же, уважал, ценил и очень любил за все его чудесные качества. Леншерр же с удивлением чувствовал некую ревность и желание прижать Чарльза к себе, подальше от Хоулетта, не смотря на то, что между ними были лишь дружеские шутки и минимум прикосновений. Внезапно Ксавье позвала одна из служанок и он, извинившись, вышел. Мужчины остались наедине: Леншерр сверлил нового гостя стальным взглядом, а сам путешественник, кажется, не замечавший этого, спокойно попивал виски. - Эй, парень, а мы случайно не встречались раньше? - Нет, с чего бы, - отрезал Леншерр, одарив гостя еще одним тяжелым взглядом. - Ну, я думал, я уже успел чем-то насолить тебе, раз ты так пялишься не меня, - усмехнулся мужчина. - Нет, просто ты мне не нравишься. - Причина в Чарльзе, как я понял? - Этот дикарь был на удивление проницательным. - Возможно.… Разве так заметно? - Ты, друг, даже инстинктивно тянешься к нему: стараешься придвинуться или нагнутся ближе, лишний раз коснуться его, а взгляды твои говорят красноречивее слов. И это, вроде как, взаимно, - Хоулетт снова усмехнулся, блеснув черными глазами. - Весь дом только и делает, что глядит на нас с ухмылками, это утомляет. - Это потому что ты тормозишь, и они сподвигают тебя к действию. Все видят, что между вами химия и рано или поздно с этим надо что-то сделать, а не бегать как шестнадцатилетний школьник от первой любви. Эрик нахмурившись, промолчал, обдумывая сказанное Логаном и мгновенно поднялся, едва смеющийся Чарльз, приложивший телефон к уху, из которого доносился треп его очередной дальней родственницы, зашел обратно в столовую. - Спасибо, Логан, за содержательный диалог. Я пойду, пожалуй, помогу остальным. И кивнув, Леншерр, не оглядываясь, вылетел из комнаты. Чарльз, закончивший разговор, удивленно вскинул брови: - О, с ним все в порядке? Он слегка нервный в последнее время. - Не волнуйся, Чарльз, Эрик наверняка просто перевозбудился от всей этой суматохи.

***

Утренняя и послеобеденная суета прошла, все наряды были готовы, лица умыты, блюда приготовлены, а беседка украшена, и уставшим Элизабет, Эрику и Марго оставалось лишь отдыхать на солнечной кухне, полной запаха преющей листвы и молотого кофе. Марго с Лизой тихо обсуждали последние приготовления, а Эрик, довольно жмурясь, потягивал свежий кофе, вокруг его ног крутился взявшийся неизвестно откуда кот. Это был матерое, пушистое, с огромными малахитовыми глазами существо, мурчащее, словно трактор, на все помещение. Эрик рассеяно погладил его по пепельно-серой спине и обратился к Марго: - Откуда взялся этот кот? Я не видел его до сегодняшнего утра. - Ох, этого хулигана еще котенком сюда привезла мисс Рейвен. Он прекрасно жил здесь, но полгода назад пропал бесследно. Поиски его, как бы хозяева и Элизабет не бились, не увенчались успехом, и все смирились с этой утратой. И вот, сегодня утром я захожу в кладовую, а этот проказник шастает по коробкам, ищет еду, - Марго с театральный возмущением глянула на довольного кота. - Ты, кажется, не очень рада его возвращению, - усмехнулся Эрик. - Конечно нет! Это ведь мне его нужно кормить и оберегать от других уличных котов. На это заявление Лиза тихо фыркнула: - Это уличных котов нужно от него оберегать. Ведь он прожил как-то полгода без нас на улице и спокойно проживет без твоей опеки и дальше. - Марго по-другому просто не может, - Леншерр тихо рассмеялся, и вслед за ним обе женщины подхватили тихие смешки.

***

В шесть часов вечера все были наряжены и готовы к празднеству. Когда Эрик подошел к беседке, там уже сидела Рейвен и гости поместья, оживленно обсуждавшие наверняка важную тему. Все мужчины были в чистых, с иголочки костюмах, а девушки блистали модными, но лаконичными и не вычурными платьями. Эрика усадили почти за середину стола, где все были доступны для беседы и где предположительно должен был сидеть именинник. Марго и девушки-горничные носились по саду из беседки в дом и обратно, расставляя аппетитные блюда и столовые приборы. Алекс и Шон поправляли украшения и проверяли готовность сюрприза для главы дома. Лишь дворецкого не было видно. В беседке царила атмосфера предвкушения праздника, все сидели как на иголках (особенно Рейвен), обсуждая приготовленные подарки и гадая реакцию Чарльза ни них и на весь сюрприз в целом. Эрик сомневался, что скрыть приготовления такого масштабного подарка было возможно от хозяина места, где его собственно готовили, но он надеялся на невероятные организаторские способности Элизабет. Вскоре прибежала и Элизабет, которая поразила Леншерра своим внешним видом, контрастирующий с ее повседневным образом: ярко-рыжие волосы уложены в модную прическу, губы, постоянно сжатые в тонкую полоску, накрашены темно-бордовой помадой, изумрудные глаза выразительно подчеркнуты легким макияжем, а бордовое, в тон помаде, платье с ассиметричным низом, струилось по ее стройному телу. Она, не обращая внимания на восторженные возгласы со стороны девушек и удивлённый шепот среди мужской половины, взволнованно сообщила, что Чарльз уже собрался выходить из дома. Рейвен в панике вскочила и помчалась по направлению к особняку, надеясь перехватить именинника раньше, чем он дойдет до беседки. Все остальные засуетились, занимая положенные им места: Алекс и Шон с готовностью схватились за большие хлопушки, высокие Пьетро и Эрик растянули над головами остальных длинную гирлянду, гласившую простое поздравление: « С днем рождения, Чарльз!», Марго с помощью Анны и Шанталь держала огромный, собственноручно испеченный, торт, все остальные взяли в руки дудки, маленькие хлопушки и конфетти. Свет в беседке потух, оставляя зажжённые ранее маленькие огоньки свечек мерцать в сгущающихся августовских сумерках. Все присутствующие замерли, слушая гулкие шаги по мощеной дорожке сада и тихий смех Рейвен, подводящей к беседке взволнованного Чарльза, временно лишенного благодаря сестре возможности видеть. Плотная повязка слетает с глаз именинника, и в этот же момент все дружно и оглушающе кричат «С днем рождения!», выпуская залпы хлопушек и конфетти, бросаясь обнимать ошарашенного, но счастливого Чарльза, во весь голос благодарившего всех и каждого за то, что они сделали это все и за то, что они рядом с ним сейчас. Вся эта счастливая процессия, состоящая из радостных криков и запоздалых взрывов хлопушек, медленно перетекла с площадки перед беседкой в само строение. Весело гудя и разговаривая, обитатели особняка рассаживаются по местам, начиная трапезу с заранее приготовленными тостами и поздравлениями, уже сотый раз за день желая Чарльзу здоровья, счастья и любви. Настало время дарить подарки, и все гости с глупо-радостными физиономиями стали по очереди вручать свои шикарные презенты. Такие шикарные, что Эрик уныло глянул на свою книгу и подумал, что она слишком скучна. Чарльз с восторгом принимал каждую вещицу и горячо благодарил дарившего. Элизабет подарила лаконичные, но дорогие запонки и зажим для галстука, Марго связала Чарльзу теплый свитер с норвежскими мотивами, который Ксавье сразу нацепил на себя в этот холодный вечер, Рейвен отличилась больше всех, вручив брату огромный, в дорогом кожаном переплете альбом со всеми многочисленными фотографиями семейства Ксавье. Пьетро мгновенно выхватил подарок из рук и уселся за середину стола, раскрывая альбом на первых страницах и показывая всем постыдные детские фотографии взрослого профессора. Марго восторженно заурчала: - Ох, Чарли, ты был таким ангелочком в детстве! Рейвен ухмыльнулась: - Он и сейчас не сильно изменился, разве что не бегает с голой задницей по дому как в три года на этой фотографии, - она ткнула пальцем в фото, где маленький кудрявый малыш носится по библиотеке между кресел и стопок книг. - А жаль, кое-кому это обязательно бы понравилось - съязвила Ванда, озорно глянув на Эрика. Все присутствующие рассмеялись, а Эрик в очередной раз залился румянцем. Чарльз же уже выпил достаточно, чтобы веселиться со всеми остальными, так что Леншерр краснел за них обоих. Мужчина искренне не понимал, почему все так веселятся из-за этой ситуации, ведь по сути ничего и не было. Никто не злорадствовал, но все глядели на эту парочку так хитро, будто задумали сделать с ними что-то нехорошее. Эрик и не заметил, как вручение подарков уже закончилось, и все расселись по местам, кроме Элизабет. Она вышла на середину беседки с бесстрастным лицом, но непривычный легкий румянец на щеках выдавал ее волнение. Шон уселся на крайнее место с непонятно откуда взявшейся гитарой и заиграл тихую, ритмичную мелодию, отбивая аккорды на струнах. Глаза Леншерра расширились, когда он осознал, что Лиза сейчас будет петь, и он замер, как и все присутствующие, которым редко удавалось услышать пение дворецкого. Женщина мягко покачивала бедрами в такт музыке, глаза были прикрыты, а на губах играла робкая улыбка. Шон ударил по струнам вступление и послышался бархатный, текучий голос, чарующий и относящий разум в туманные лондонские дали, о которых пелось в песне. Голос Элизабет не был звонким и высоким, но он был тягучим, низким и грудным. Мягкий британский акцент окунал в атмосферу загадочной Англии с ее вечными дождями и туманами. Все слушали, словно зачарованные, не смея пошевелиться, дабы не прогнать волшебное наваждение. Кто-то даже прикрыл глаза, чтобы полностью раствориться в магическом голосе женщины, певшей о могущественной любви, рассевающей даже плотные облака Лондона. Когда песня закончилась, присутствующие очнулись не сразу, но, как только осознали логический конец пения, взорвались аплодисментами и восторженными криками, на которые Лиза лишь поклонилась и мягко улыбнулась. Когда довольный собой дворецкий уселась рядом с Эриком тот с восторгом, который проявлял крайне редко, зашептал ей: - Невероятно, Элизабет, я никогда не подумал бы, что у тебя такой прекрасный голос! У тебя талант, тебе нужно на большой сцене выступать! - Прекрати, Эрик, я не люблю внимание к своей персоне, и ты знаешь это. Я люблю петь, но балую друзей лишь по значительным поводам, иначе они привыкнут к моему голосу, и уже не будет той зачарованности и восторга. – Она тихо усмехнулась, и Эрик вторил ей, присоединяясь к обсуждению последних политических новостей Логаном и Мойрой.

***

Праздник длился еще долго: все поздравляли именинника, наедались приготовленной Марго едой, пили алкоголь, шумно разговаривали и слушали пение Элизабет. Время близилось к одиннадцати, и Алекс, Энджел и Шон уехали в деревню, где решили переночевать, Ванда, Пьетро, Логан и Мойра разошлись собирать вещи и готовиться ко сну, горничные помогали Марго прибирать стол и беседку, и в итоге за столом остались лишь Элизабет, Эрик и изрядно пьяный Чарльз. Не сказать, что и его друзья были трезвы, но Ксавье, выпивавший за каждый тост, был пьян не только от алкоголя, но и от событий сегодняшнего дня, воспоминания которого отражались на лице профессора сладкой улыбкой. Чарльз сидел, откинув голову на плечо Эрика, которого это уже под действием виски не смущало, Элизабет сидела рядом, тихо мурлыкая себе под нос джаз и водя кончиками тонких пальцев по краю чашки. Леншерр лишь изредка поглядывал на Ксавье, останавливая взгляд на его мягких чертах и алых губах, растянувшихся в улыбке, неосознанно покусывая свои собственные. Элизабет, заметив, что именинник уже клюет носом, строго глянула на Эрика: - Я думаю, его лучше отнести в комнату. Сможешь? А я пока помогу Марго прибрать весь этот бардак, - женщина уныло оглядела беспорядок в беседке и на столе, покорно осознавая свою участь. Эрик лишь пожал плечами и легко подхватил спящего мужчину на руки, покачнувшись при этом, но все же устояв на нетвердых ногах. Осторожно ступая, он направился в спящий дом, поднимаясь по многочисленным лестницам и, наконец, заходя в спальню Чарльза. Мужчина осторожно кладет свою драгоценную ношу на постель и уже хочет отстраниться, но мягкая и теплая рука Ксавье не дает ему сделать это, некрепко удерживая за плечо. - Чарльз? Все в порядке? Огромные голубые глаза словно заглядывают в душу и утягивают на самое дно. Чарльз медленно скользит пальцами по шее Эрика, оборачивая руку вокруг нее и притягивая несопротивляющегося мужчину еще ближе, почти касаясь губами его поалевшей щеки. - Мы ведь давно должны были это сделать, не так ли? Мгновение, и сладкие, алые губы прижимаются к приоткрытым губам Эрика, все еще удивленного, но не желающего прекращать это действо. Чарльз утягивает мужчину еще глубже в поцелуй, робко касаясь языком его нижней искусанной губы и шатко выдыхая тому в рот, а Эрик стонет от этих манипуляций, нежно заключая лицо Чарльза в ладони, оглаживая пальцами щеки и аккуратно отвечая на поцелуй. Эрик медленно отстраняется, завершая поцелуй и рассматривая трепещущие, прикрытые веки Чарльза, розовую кожу на щеках и шее, припухшие от несильных покусываний губы, жадно глотающие необходимый воздух. Эрик улыбается, все еще не отнимая руки от горячей щеки Ксавье, поглаживая и приподнимая его лицо, заглядывая в глаза и кратко целуя в щеку. Чарльз смущается, а значит трезвеет, и к нему возвращается его скромность. Он снова опускает глаза и тихим шёпотом зовет: - Эрик? - Да, Чарльз? - Останешься сегодня со мной? - Конечно. И мужчина остается. Он скидывает всю одежду, остается только в боксерах, а Чарльз, так же раздевающийся, исподтишка рассматривает открытое перед ним подтянутое тело. Леншерр, словно гибкая и изящная пантера, проскальзывает под тяжелое теплое одеяло, едва касаясь своей голой кожей мягкой кожи Чарльза, проводит самыми кончиками пальцев по его бедру и боку, заглядывает в лицо Ксавье, выражающее расслабленность и спокойствие. Он позволяет Эрику поцеловать его еще раз, прежде чем пробормотать: - Это самый лучший подарок. И окунуться в крепкий сон рядом с теплым, прижимающим к себе Эриком.