blindness

После болезни у меня начались головные боли, о которых я молчал. Мне не хотелось никого беспокоить, поэтому я просто терпел их. Оливер проводил со мной гораздо больше времени, чем-то, которое мама оплачивала ему, за что я был безмерно благодарен ему. Мы лежали в моей кровати, и он гладил Марти, который, несмотря на запреты, нередко устраивался на моей кровати, особенно когда Оливер оставался у меня. — Знаешь историю о родственных душах? — Голос Оливера был таким спокойным и тихим, я готов был слушать его историю, поэтому отрицательно покачал головой. — В одном большом городе, где, как и везде, не всегда была хорошая погода, жил парень, страдающий от одиночества. Конечно, у него были друзья, но он никак не мог найти свою любовь. Он назначал свидания, дарил девушкам цветы, но либо все не получалось сразу, либо через пару свиданий. В квартире напротив жила девушка, у которой тоже все было не очень хорошо. Она была романтичной девушкой, но ей попадались парни, которым не нужна была романтика, а лишь удовлетворение. Так получилось, что прожив в этом доме много лет, они никогда не встречались, но однажды, возвращаясь после очередного неудачного свидания, они столкнулись на улице, далеко от дома и что-то зародилось между ними. Девушке нужно было на работу — совершенно в другую сторону, она торопилась, поэтому они не успели обменяться номерами. Мысли друг о друге не покидали их ни на минуту, но они так и не встретились. Не в этот день и не на следующей неделе. Прошло пять лет. Она переехала, а он отправился в командировку, как оказалось, в тот же город, где жила она. — И они встретились? — Я был взволнован. — Нет. На протяжении всей жизни они думали друг о друге, вспоминая ту мимолетную встречу. Девушка вышла замуж и родила детей, парень тоже пытался завести семью, но он все никак не мог забыть ее. Он постоянно спрашивал прохожих о чудесной незнакомке, но все эти люди пожимали плечами. Никто не знал ее, ему даже однажды показалось, что он выдумал ее. Их волосы посидели, а на коже появились морщинки. Она одна воспитала ребенка и наслаждалась старостью, проводила дни в парке, в городе, где родилась. Именно в том парке, где каждое утро проходил он. Однажды она возвращалась чуть позже обычного, как раз в то время, когда он спешил с работы домой, и они столкнулись и узнали друг друга. Это не была любовь с первого взгляда, это были родственные души, находящиеся в поисках друг друга. Найдясь, они провели остаток жизни вместе, не расставаясь ни на минуту. Это было самое счастливое время для них. — Красивая история, жаль только, что в реальном мире это практически невозможно. — Я провел рукой по спине Марти и столкнулся с рукой Оливера. Полминуты, а именно настолько мир вокруг меня словно остановился. Моя рука лежала на его руке, и я почувствовал необычную легкость в животе, слово оказался в невесомости. — Почему ты так считаешь? — Оливер перевернул руку, и мои пальцы оказались между его пальцами. Я не мог пошевелиться. — Думаешь, такое невозможно? — Я не думаю, что такое невозможно, просто грустно думать, что ты можешь быть не с тем человеком потому, что для тебя есть кто-то еще. Даже эта история. Они пытались завести отношения, но потом что-то их не устраивало, как это часто бывает, но подумай, сколько разбитых сердец они оставили за собой? Оливер отпустил мою руку, и я почувствовал себя неважно, словно разрушил его веру. — Я с тобой согласен, но лично мне приятнее думать, что у меня есть родственная душа, которую я еще не нашел, а не то, что я непривлекательный парень, на которого не клюют другие. Мне стало стыдно за себя, ведь я вовсе не хотел обидеть Оливера, заставить его чувствовать себя плохо. Я хотел извиниться, но услышал, что он вышел из комнаты. — Оли? — Я вышел из комнаты и направился в сторону кухни, проходя гостиную. Мне стало страшно, я не знал, где Оливер и думал, что, может, он вообще ушел и даже не попрощался. У меня началась паника, я шел без трости, спотыкаясь обо всем на своем пути. — Ты здесь? Никогда еще моя квартира не казалась мне такой тихой. Я споткнулся о свою же ногу и упал, больно ударившись лицом. — Боже, Дэнни, ты в порядке? — Оливер помог мне подняться. — Хорошо, что ты не разбился. — Почему ты ушел? — Мой правый висок, которым я ударился, пульсировал еще сильнее, чем обычно в последнее время. — Ты обиделся на меня? — Ладно, давай поговорим. — Оливер посадил меня на кровать, и я почувствовал, что-то вроде тревоги. — Это очень страшно и мне везет, что ты не видишь мое лицо, и как меня трясет. Он взял меня за руку, и я почувствовал, как трясутся его пальцы. — Что с тобой? — Мои виски болели, а язык будто бы онемел. — Я завел этот разговор о родственных душах, чтобы сказать, что мне кажется, что ты моя. Ты вечно в моих мыслях и я схожу с ума. Ты неописуемо красивый, твои мысли я могу слушать бесконечно, и я безумно горжусь тобой. Я пытался найти кого-то, но нет того ощущения комфорта и уюта, что я испытываю с тобой. Может, я глупец, но это правда то, что я чувствую. Я был шокирован, но в хорошем смысле, ведь Оливер был определенно небезразличен мне. — Могу я… — Оливер приблизился ко мне, и мне показалось, что от напряжения между нами, наши волосы наэлектризуются. — Могу я поцеловать тебя? Хотел ли я этого? Был ли я влюблен в него настолько, чтобы он целовал меня? Я кивнул головой, конечно, мне хотелось этого, ведь каким-то чудесным образом за все то время, что мы провели вместе, это было самым важным для меня, и казалось недостижимым. Он поцеловал меня, и мне показалось, что в этот момент я полюбил его еще сильнее. Мне стало так тепло на душе и хорошо, что я не сразу заметил, что нас пробирает дрожь. Оливер положил ладонь на мое лицо и начал водить пальцем по скуле, мне так нравилось это раньше, но сейчас я был в восторге. Это не был долгий поцелуй, скорее поцелуй-проверка, не ошибаемся ли мы в своих чувствах. — Я не верил, что это возможно. — Голос Оливера был необычным, еще более томным, он был словно мурчащий кот. Я обнял его, и он обнял меня в ответ. — Я много думал о том, что для меня любовь. — Он сказал это, и по моей шее забегали мурашки. — Для многих любовь, окутана дурманом страсти, которая непременно выветривается, и не остается ничего, кроме всепоглощающей пустоты внутри. Для кого-то — это добрые нежные дружеские чувства, перерастающие в первую группу. Есть такие, как я, для которых важен комфорт и внутренние ощущения. Для нас чувства приходят сами собой, без спроса, просто если нам хорошо с человеком, то мы любим его, и неважно кто он и насколько это правильно. Понимаешь? Мне кажется, я полюбил тебя до того, как мы познакомились, но когда я узнал тебя поближе, то понял, что ты, Дэнни — самый прекрасный человек из всех, что я встречал за всю свою жизнь. Внутри меня зарождался огонь. Мне казалось, я провалюсь под землю от его слов, потому что мне никогда не говорили такие приятные вещи. На самом деле, меня слегка пугало то, что происходило между нами. Я знал Оливера, то, как он относится ко мне. Я чувствовал к нему что-то, что не испытывал ни к кому раньше, но мне было сложно понять, что именно. Я хотел его поцелуев, но в то же время мне казалось, что мы просто друзья и нас должны интересовать совместные прогулки, во время которых мы будем болтать на отвлеченные темы. Он провел ладонью по моему лицу и приблизился так близко, что я мог почувствовать его дыхание на своей коже. Мне стало жарко, на спине, должно быть, появились капельки пота. Наконец, Оливер поцеловал меня. Я чувствовал, как он дрожит, и знал, что и сам трясусь, как осиновый лист на ветру. Этот поцелуй, как отчаянный крик, просил разрешения, в надежде, что ответ не окажется отрицательным. Я углубил поцелуй и потянул Оливера к себе, позволяя ему все, снимая с себя все ограничения ради него. Он разорвал наш поцелуй, чтобы снять мою футболку, и я попросил его снять свою тоже. Я ощупывал его тело, пока он целовал меня и чувствовал, как сильно хотел его. Я нуждался в его поцелуях, как человек, заблудившийся в бескрайней пустыне, нуждается в воде. Как человек, пораженный ядом, нуждается в противоядии. И он дал мне это. Оливер делал все так, словно знал, что нужно сделать, чтобы мое тело пробирала дрожь удовольствия, поэтому я доверился ему. Я был готов отдать ему всего себя, лишь бы он не останавливался. Оли стянул мои боксеры, и я заволновался, все ли в порядке со мной, но он не позволил мне долго думать, я услышал шум рвущейся упаковки. — Все в порядке? — Спросил Оливер, надевая на меня средство защиты. — Если ты не хочешь, я могу остановиться. — Нет-нет, не останавливайся. — Я рвано выдохнул. Я почувствовал Оливера на себе, и мое тело тряслось от возбуждения и нетерпения, пока он не начал медленно насаживаться на меня. Мой первый раз происходил с парнем, которого я никогда не видел и почему-то в тот момент я возбудился от этой мысли очень сильно. Я трогал его, словно на кончиках моих пальцев были глаза, запоминающие его тело в данную секунду. Я кусал свои губы, не способные сдерживать мои стоны, что меня мало беспокоило потому, что Оливер тоже не сдерживал себя. Кто вообще прячет это? Мы кончили друг за другом, и это было самым прекрасным чувством из всех, что я когда-либо испытывал. Теперь мы просто лежали и обнимали друг друга, в состоянии эйфории. Я не хотел переставать улыбаться. В эту минуту все проблемы казались мне несущественными, и я не сразу понял, что ошибаюсь. Боль в висках, ставшая привычной вдруг охватила меня с большой силой. Это не была та ежедневная боль, которую я мог терпеть, поэтому обхватил голову руками, в надежде, что это пройдет. Но мне становилось больнее. Ко всему прочему, в моих ушах начался звон, становившийся все громче и громче, пока не превратился в какой-то ужасный писк. Я кричал, но не слышал себя, мои руки тряслись, да что тут говорить — все мое тело сводило судорогами. Я молил о смерти, пока, наконец, не потерял возможность чувствовать хоть что-то. Звон пропал, как и все звуки вообще.