blindness

Oliver’sPOV Я жил в четырехэтажном многоквартирном доме с большими мансардными окнами. День и ночьмои окна были открыты, впуская теплый ветер в мою комнату. Я мучился от мигрени и бессонницы. Думаю, два эти недуга были взаимосвязаны: мои виски пульсировали и отдавали болью в глаза, из-за чего, каждый раз я просто лежал в ожидании, когда меня, наконец, вырубит. Или наоборот, я должен был спать, но проводил ночь в мучительных мыслях, а на утро, не сомкнув глаз, я сталкивался с болью в голове. Единственное место, где два этих недуга отставали от меня — кровать Дэнни. Он умиротворял меня, находясь рядом, он не занимал мои мысли и я мог спать спокойно. Я любил чистоту, поэтому даже в самом сильном запое я поддерживал дома порядок, конечно, настолько, насколько это было возможно. Я часто думал о том, почему вообще начал постепенно отравлять себя и оказалось, что причина все это время была на поверхности. Моя ориентация. У каждого принятие себя происходит по-разному. Некоторыесразу принимают себя, говоря миру «да, сучка, я гей и я люблю себя таким, какой я есть и если тебе это не нравится, то дверь, чтобы выйти, находится вон там». Есть те, кто приняв себя, ведут достаточно скрытный образ жизни, посвящая лишь пару близких друзей в свою тайну и живут себе спокойно. А есть такие люди, как я, которые сталкиваются с целым списком отрицания, доходящие чуть ли не до внутренней гомофобии. Я понял, что мне не нравятся девушки, когда все мои друзья обсуждали грудь нашей учительницы в начальной школе. На тот момент, я не думал, что со мной что-то не так: ну, не интересно мне и ладно. Первый раз, заставивший меня забить тревогу произошел, когда я наткнулся на фильм для взрослых и не мог отвести взгляд от красивого тела актера. Конечно, я думал, что просто нашел идеал, к которому захочу стремиться: красивое накаченное тело, ровный загар и идеальная укладка. Но позже я обнаружил, что чувствую возбуждение при мыслях о том актере, когда думал о нем перед сном. Тогда началась стадия отрицания. Я считал, что, просто не могу быть тем, о ком говорил с усмешкой, иногда даже с долей снисходительности. Мне не нравились блестки и всякие розовыештучки, и это я считал одним из важных аспектов, доказывающих мою теорию о том, что я гетеросексуален. Вторая стадия — гнев настал, когда я занялся атлетикой. Для меня бег стал способом забыться. Сначала мне это помогало, до тех пор, пока я не смотрел на мальчиков в душе. Мысли о том, что я отличаюсь от моих друзей, заставляли меня злиться на самого себя. Мне казалось, что если хотя бы единственная душа узнает о том, что меня привлекают парни, я могу лишиться своего успешного будущего. Депрессия. Я начал пить, чтобы быть как все. Чтобы мои друзья не замечали, как мне больно быть тем, кем я не хотел быть. Всегда не понимал тех узколобых людей, кричащих, что не быть гетеросексуалом — страшный грех. Мысли о том, что я попаду в ад лишь потому, что не чувствую сексуального влечения к противоположному полу угнетала меня и я все сильнее и сильнее превращался в того Оливера, о котором я уже рассказывал. Принятие пришло ко мне внезапно, когда я понял, что всем, по большей части все равно, с кем я сплю или какое порно предпочитаю. Я поделился этим с Хлоей и она помогла мне принять себя. Я никогда не чувствовал жалость по-отношению к Дэнни, наоборот, я считал его очень сильным человеком. Мне нравились его мысли, то, как по-взрослому он говорит на такие вещи, о которых я бы никогда не подумал. Как он живет в своем мире и ценит то, что у него есть. Мы говорили о музыке, он рассказывал о картинах, которые любил в музее. Я знал его уже три недели и за это время успел сильно привязаться к нему и знал, что он тоже. Дэнни ревновал меня к Миранде, что было слегка неуместно, но я понимал его. Когда он заболел, то я и правда испугался за него. Я проводил много времени с ним, следя за тем, как он дышит. В один день ему стало совсем плохо, и я был вынужден вызвать врача, который сказал, что у Дэнни ангина, которая проходит достаточно хорошо и без осложнений, поэтому я успокоился. Дэнни волновался из-за того, что лишает меня свиданий с Мирандой, поэтому я пригласил ее и Тай, чтобы они навестили его. — На улице, будто не июнь, а ноябрь. — Заявила промокшая до нитки Миранда, снимая шерстяной свитер. — И почему я не догадалась взять с собой зонт? — А где Тейлор? — Дэнни лежал в своей кровати, обмотанный шарфом. Из-за болезни его лицо стало еще бледнее, а его глаза очень сильно выделялись. — Ох, как мило с твоей стороны, что ты спросил. — Тай поставила пакет с фруктами на кровать и села рядом. — Как твое самочувствие, Дэннис? Я ждал реакцию Дэнни, и она не заставила себя ждать. Дело в том, что… — Меня никто так не называет. — Он был возмущен, но Тай сделала это специально, чтобы уколоть его. — Ой, правда? — Тай подмигнула мне. — А я уже связала тебе свитер, держи. Она протянула ему большой шерстяной свитер, на лицевой части которого было очень красиво вышито его имя. — Оли, там написано «Дэннис»? Я посмотрел на девушек, которые хитро улыбались, как бы прося меня подыграть, но мне было стыдно обманывать его, поэтому я просто убедил его в том, что этот свитер очень красивый и будет здорово смотреться на нем и он надел его. Он выглядел очень мило с растрепанными волосами, слегка покусанными губами в свитере серого цвета, на котором красными нитями было написано «Дэнни». Мы пообедали и Дэнни разморило, поэтому мы оставили его и пошли смотреть телевизор. Я наблюдал за Тэйлор и Мирандой, пытаясь понять, почему они вообще стали подругами. Миранда, рыжая девушка с кожей, усыпанной веснушками, на первый взгляд кажется одной из тех заносчивых популярных дам. Да, конечно, она была популярной за счет своего простого характера, благодаря которому общение с ней оказывалось очень легким и непринужденным. Тай же была совсем другой. Если ее не знаешь, то кажется, что эта хрупкая девушка с длинными прямыми волосами с синей прядью и парой татуировок ни за что на свете и не подумает языком пошевелить, чтобы заговорить со мной. Кажется, у нее совершенно другие интересы, но когда они с Мирандой вместе, кажется, что так и должно быть. Каждая из них защитит другую, если кто-то посмеет сказать что-то плохое. На деле, их союз был взаимовыгодным. Тай робкая девушка, любящая проводить время за рисованием, а Миранда душа компании, которая вечно вытаскивает Тай из дома. Они хорошо проводили время вместе и любили друг друга. — О чем думаешь, Олливер? — Мне нравилось, как Тэйлор делала вид, что забывает, как правильно произносится имя, или намеренно называла кого-то так, как ему не нравилось.— Завидуешь Дэннису, что у него есть свитер, а у тебя нет? — Подожди, кто вообще вяжет свитера летом? — Миранда смеялась. Тай достала свитер, предназначенный для меня, и я потерял дар речи. Он был таким же, как у Дэнни, за исключением надписи. — Оливер плюс Дэнни, — я озвучил надпись. — Равно сердечко. Серьезно? Миранда была шокирована не меньше, чем я, а Тай ухмылялась. — Ну, знаете, ребят, я вас шипперю. — Тай посмотрела мне прямо в глаза, и я понял, что она знает. Она каким-то образом поняла все гораздо раньше, чем я понял это для себя. Обычно я не проводил время, думая о том, когда именно начал чувствовать к нему что-то более глубокое, а не просто ту легкую влюбленность, именно поэтому то, что Тай что-то знает, окунула меня в этот омут с головой. Я словно попал в центр торнадо: вокруг меня устроили хоровод те мысли, которые я не воспринимал, как что-то должное. Когда он только заболел, я практически сказал, что люблю его, но вовремя остановился, потому что не был уверен. Нравился ли мне Дэнни? Да. Как давно? Я обману, если скажу, что не с первой встречи. Я почувствовал к нему что-то, на что не обратил внимания, как и всегда. Но позже, когда провел еще немного временис ним, увидел его совсем другими глазами. Мне нравились его длинные пальцы, его черные волосы, густые брови и темные, обрамленные угольными ресницами, глаза. Я полюбил его губы, которые он вечно кусал, но они все равно казались нежными и мягкими, несмотря на это. Мне доставляло удовольствие слышать его голос, особенно по утрам, когда он еще не до конца проснулся после спокойного сна теплой ночью. Минуты, когда он был обнажен передо мной, казались мне мучительными. Я сгорал со стыда, пряча взгляд, считая подглядывание за ним не честным. Но я шел наперекор себе, пробегая взглядом по его телу, охватывая взглядом каждую родинку, сохраняя в памяти каждую линию его тела. Я знал, что нам не суждено быть вместе, ведь, скорее всего, вряд ли это взаимно. Мне казалось, что если я встречу кого-то другого, то чувства к Дэнни станут прежними, поэтому я ходил на свидания, занимался сексом, но понимал, что это совсем не то, чего я бы хотел. Не тот человек и не те чувства. Я свято верил в то, что судьба играет злую шутку со мной. Каждый раз, когда мы были на пляже, и я смотрел нанего, желая больше всего на свете коснуться его лица, поцеловать его глаза, его скулы и губы, каждую родинку, укусить, оставить след на бледном теле. — Ты там в порядке? — Тай поводила ладонью перед моими глазами, и я понял, что все это время просидел, как статуя. — Ну, это как посмотреть. — Я попытался улыбнуться, но понял, что улыбка выглядела очень натянутой. — Только не говори, что я права. — Тэйлор посмотрела на меня, а потом на Миранду. — Ты гей? Я, конечно, любил прямолинейных людей, но сейчас от этого у меня похолодела спина. — Тай, не думаю, что если бы Оливер хотел поделиться с нами таким, он молчал. — Миранда решила встать на мою сторону, и я почувствовал себя уродом из-за того, что водил их за нос. Даже если наши встречи были дружескими, она могла думать о том, что между нами что-нибудь получится, в то время, как я спал с другими мужчинами. Сейчас или никогда. — Это правда, я гей. — Миранда и Тэйлор были шокированы. — Об этом знает только один человек потому, что я скрываю это. — Но почему ты не сказал нам? — Тай положила ладонь на мое плечо, и я понял, что они не злятся на меня за мое молчание. — Потому что это достаточно сложно для меня — говорить кому-то об этом. — У тебя кто-то есть? — Миранда выглядела разочарованно. — Я не в отношениях, но есть пара парней, с которыми я провожу вечера. — Я посмотрел на девушек, которые не могли найти слов. — Ну, проводил, раньше. — Пара парней? — Миранда не выдержала и повысила голос. — Да, но я не чувствовал к ним ничего, просто секс, без обязательств. Зато сейчас я безнадежно влюблен и не встречаюсь с ними больше. — В кого ты безнадежно влюблен? — Я посмотрел на Тай тем-самым-взглядом, благодаря которому мне бы не пришлось ничего объяснять, и она поняла. — О боже! Я не верю, неужели это правда и я не сплю? — Да, к сожалению. Мне стало очень грустно, и больная мысль снова написать одному из тех парней закралась в мою голову. — Почему? Потому что ты считаешь, что это не взаимно? — Тай встала и заставила меня подняться с дивана. — Я докажу тебе, что это взаимно! У меня чутье на это, уж поверь. Да, Миранда? Миранда закивала головой и больше не выглядела такой грустной, хотя я был уверен, что в некоторой степени разбил ей сердце.Я и Тай заключили пари. Четыре дня спустя Дэнни окончательно выздоровел, поэтому мы снова начали гулять. Погода была не очень хорошей, поэтому Дэнни с радостью носил свитер, подаренный ему Тэйлор. В последнее время у него вошло в привычку отдавать мне трость и держать меня под руку. Я был не против этого, поэтому наслаждалсякаждым таким моментом. — Не устал? — Я услышал, что он тяжело дышит. — Тут есть скамейка. Он согласился и мы сели. Я уставился на него, как и обычно, а он смотрел на меня, но, к сожалению, не видел. Не знаю, как ему удавалось это, но я всегда сталкивался с его взглядом, иногда я даже смущенно отводил взгляд, но потом вовремя спохватывался и продолжал смотреть на него. — Я чувствую, что ты смотришь на меня. — Щеки Дэннистали немного розоватыми и я не понимал, это из-за меня или из-за свежего воздуха. — Что плохого в том, что я смотрю на тебя? — Я обнял его за плечи, но почувствовал, что он сжался, словно ему неприятно это. — Все в порядке? — Давай вернемся домой? — Дэнни отвернулся от меня и мне стало очень больно.