blindness

Дэнни кричал от боли и не слышал, как я спрашивал, чем могу помочь ему. Я был очень напуган и не сразу понял, что должен вызвать скорую и позвонить его маме.  — Рэйчел, это Оливер. — Дэнни закричал. — Что-то не так с вашим сыном. В ту минуту, когда порог дома переступили врачи, наша жизнь на некоторое время стала одним большим моментом, растянувшимся на недели. Оказалось, что в голове у Дэнни уже много лет была опухоль, которая резко начала расти за последнее время, в связи с чем у него начались головные боли. Если бы он рассказал о них раньше, можно было бы избежать того мучения, что он испытал. В тот вечер Дэнни оглох на двенадцать часов, пока лекарство не начало действовать. Когда врачи увозили Дэнни в больницу, то не разрешали мне поехать с ним, но благодаря матери Дэнни, которая успела как раз вовремя, я смог провести ночь с ним. Я был рядом, когда ему озвучили его диагноз, который был словно дождевые тучи, игнорируя которые, мы не брали зонт и попадали под ливень. — Дэнни, мне очень жаль, но у тебя опухоль в области четверохолмия. — Врач показал мне и его маме снимки, на которых было очень заметное темное пятно в мозге. — Эта опухоль хорошо поддается лечению, но могут быть осложнения. — Какие, например? — Рейчел вытерла слезу, конечно, ей было тяжело, но я успел узнать об этом чуть раньше, поэтому знал, что это разобьет сердце Дэнни. — Ваш сын может снова стать здоровым и увидеть мир, но шанс на то, что операция пройдет успешно и организм должным образом усвоит лекарство, крайне мал. — Тогда зачем мне лечиться, если она мне не мешает? — Дэнни выглядел очень грустным, еще бы, ведь его надежды рушились, словно карточный домик, с каждым словом доктора. — Иначе ты умрешь, Дэнни. — Доктор Мартинес, как я понял из его бейджа, посмотрел на меня, и я понял, что, наверное, он хочет поговорить со мной. Доктор назначил пятидневный курс химиотерапии и сложную операцию на глазах, от чего Дэнни ушел в себя. — Его мама согласна на то, чтобы часть убытков оплатил «фонд», но я позвал вас не для этого. — Доктор посмотрел на меня и откашлялся. — Не знаю, ребят, кто вы друг другу, но мне кажется, ты очень небезразличен Дэнни, поэтому ты должен пройти через все это вместе с ним. Конечно, не буквально, надеюсь, ты понял меня. Он хотел, чтобы я был с Дэнни, особенно, когда ему будет очень тяжело. Доктор Мартинес рассказал о том, что сопровождает химию и пожелал мне удачи. Да, она была мне необходима, но сильнее в ней нуждался Дэнни, поэтому я вернулся к нему. — Я буду с тобой, Дэнни. — Я сел на стул рядом с его кроватью и положил руку на его ноги. — Ты не обязан. — Я знаю, что он хотел быть грубым, чтобы не делать мне больно, если что-то пойдет не так. Но я был чертовски сильно уверен в том, что хочу быть рядом с ним, даже если он не сможет видеть. Я любил его сильнее, чем он думал. Поэтому я остался. Первую химию Дэнни перенес хорошо, а вот со второй началось то, о чем меня предупреждал доктор Мартинес. Дэнни тошнило, он потерял аппетит. Мне нужно было следить за тем, чтобы он ел хоть немного, иначе рак победил бы. Мама Дэнни приходила по ночам, чтобы подменить меня и узнать о состоянии сына. Я уезжал домой, чтобы поспать, но просыпался посреди ночи от звонка Рейчел. Дэнни звал меня. И я вызывал такси, ехал к нему, не успев даже умыться. Дэнни худел на глазах, и мне было очень больно смотреть на него и видеть, как он теряет силы, чтобы бороться. Мне хотелось отдать ему свое здоровье, забрать всю боль, что он испытывал каждый день. Я перестал уезжать на ночь и спал в очень неудобной позе на стуле рядом с ним. Когда он просыпался, то всегда через боль улыбался мне, и это заставляло мое сердце пропускать удар. Я держал его руку, пытаясь согреть его тонкие запястья. В действительности он и раньше мерз, но сейчас это было актуальнее. У него не было настроения, он много спал и мало разговаривал. Доктор Мартинес настаивал на том, что я должен постоянно говорить с ним о его чувствах и ощущениях, но мне не хотелось пытать его. Я считал, что и просьб согреть его или принести воды достаточно. На остальное у него просто не хватало сил, и я это понимал. В конце недели в палату постучали и вошел молодой парень. Сначала я хотел выгнать его, так как подумал, что он ошибся палатой, а потом понял, что это брат Дэнни. Я видел его на фотографиях в его доме, поэтому улыбнулся ему. — Филипп. — Он протянул мне руку для рукопожатия и улыбнулся в ответ. — Давно он спит? — Если честно, то он постоянно спит, но иногда просыпается и его тошнит. Ему необходим я в такие минуты. — То есть, ты здесь постоянно? — Филипп присел на край кровати Дэнни и с горечью посмотрел на брата. — Да, но он, на самом деле, очень важен мне, гораздо важнее нормального сна и душа. Филипп поднял свой рюкзак и вытащил из него пачку сигарет. — Не составишь компанию? — Я посмотрел на Дэнни, и хотел было отказаться, но Филипп взял меня под руку и потащил за собой. — За пять минут с ним точно ничего не случится, обещаю тебе. Мы вышли в коридор и направились в сторону выхода из больницы. За пять дней, проведенных здесь, я успел привыкнуть к запахам, которые сопровождают это слово. Многие медсестры уже узнавали меня и спрашивали, все ли хорошо с Дэнни. Тем временем Филипп уже вышел на улицу и, достав сигарету из пачки, предложил мне взять одну тоже. Я отказался, ведь Дэнни тошнило от подобного рода запахов, и я не хотел делать ему еще хуже, плюс, я бросил и не хотел снова поддаваться соблазну. — Я вернулся домой пару дней назад и очень испугался, когда не нашел Дэнни там. — У Филиппа были очень длинные и тонкие пальцы, как у Дэнни, и то, как он курил, выглядело очень эстетично. — На самом деле, я сам виноват в этом. Я разозлился на маму, когда узнал, что она бросила моего брата и нашла ему какого-то чужого человека. Мне казалось, что эта ее глупая идея со свадьбой — лишь мечта, но, как оказалось, она уже вышла за него, а мы с Дэнни даже не были приглашены. Я знал о том, что Филипп и Рэйчел были очень близки и мог себе представить, как больно она сделала ему, не пригласив на свадьбу. — Самое забавное, что я узнал об этом из фейсбука. — Филипп докурил сигарету и потушил ее о край мусорного бака. — Я приехал, чтобы рассказать об этом Дэнни, но потом узнал, что он в больнице. Мне очень тепло от мысли, что он оказался в твоих руках. — Я очень рад, что узнал Дэнни. — Я улыбнулся Филиппу. — Я бы хотел провести немного времени с ним, если ты не против. Мне кажется, тебе нужен отдых. Я был согласен с Филиппом, ведь действительно устал и понимал его стремление провести время с братом. Я никогда не думал, что Рэйчел сможет поступить так: вычеркнуть сыновей из своей жизни. Она молчала, даже когда Дэнни было очень плохо, словно стыдилась того, что сделала. Я объяснил Филиппу, кого нужно звать, если Дэнни станет плохо и как нужно поддерживать его, если его будет тошнить. Мне было страшно оставлять его на ночь, но это был его брат, и он точно мог справиться с ним, ведь когда не было меня, вся работа лежала на нем. — Если что, звони. — Я продиктовал Филиппу свой номер телефона, и тот позвонил мне, чтобы и у меня был его. Мы вернулись в палату к Дэнни, который спал, как и обычно в последние дни. Я взял свои вещи и, попрощавшись с Филиппом, тихо вышел из палаты. На улице давно стемнело, поэтому я поежился от холода, опустившегося на город. Казалось, еще немного, и я превращусь в лед, потому что автобус, который я ждал, не торопился забрать меня с остановки. Я справлялся с мыслью вернуться в больницу и уснуть под дверью палаты Дэнни, но понимал, или хотел себе это внушить, что все будет в порядке и мой любимый перенесет эту ночь без меня. Вопрос лишь в том, смогу ли я перенести ее без него? Я заметил автобус и встал со скамейки. Впереди меня ждала долгая поездка до дома, и у меня абсолютно нет другого выбора. Я любил общественный транспорт в это время: то были полупустые автобусы, ползущие по бесконечным, освещенным тусклым желтым светом, дорогам. Если же снаружи шел дождь или снег, внутри автобуса, напротив, было тепло и сухо. Мне нравилась эта атмосфера, то, как уставшие с работы люди следят за дорогой или безответственно дремлют, полагаясь на свои чувства. Я всегда занимал кресло в конце салона, чтобы без проблем наблюдать за пассажирами, но сегодня мое любимое место было занято, поэтому я приземлился на свободное в середине. Я немного замерз на улице, поэтому в теплом автобусе я почувствовал себя очень комфортно. Мое состояние, похожее на состояние многих людей в автобусе, можно было описать, как тепло, распространяющееся по всему телу, приводящее к ощущению полной расслабленности. Я практически заснул, как вдруг случилось то, чего я совсем не ожидал. На одной из остановок зашел Фрэнки, тот самый наркоторговец, с которым меня однажды стали связывать не только наркотики. Казалось, он не изменился: худой, но не от наркотиков, которыми он отравлял округу. Его темно-русые волосы, когда-то длинные, сейчас ставшие коротким ежиком, открывали его выразительное смуглое лицо. На его щеке красовался шрам, который я помнил еще царапиной, которой он отделался, когда попал в серьезную разборку. Фрэнки одевался неприметно, никто в автобусе бы и не подумал бы, что у него достаточно денег, чтобы ездить на собственной машине с персональным водителем. Нет, Фрэнки не такой. Ему нравилось быть среди тех, кто теоретически мог стать его клиентом. Он оплатил проезд и прошел в салон, а я отвернулся к окну, чтобы Фрэнки не заметил меня. Меня охватил страх, что он сейчас сядет ко мне и все снова начнется, но автобус тронулся, а место рядом со мной было свободным. Он сел напротив дверей, находящихся в середине и, казалось, даже не заметил меня. Я выдохнул и продолжил разглядывать его. Ему всегда шли узкие джинсы, когда я впервые увидел его, сразу обратил внимание на его задницу. Хотя, я никогда не понимал, почему все люди чуть ли не молятся на чужие попы, ведь это обычная часть тела. Но, по правде говоря, Фрэнки был действительно красив, и все в его теле вызывало жужжание внутри меня. Каким же я был жалким, мечтая о нем перед сном, и каким счастливым он сделал меня, когда дал мне себя. Мы не были парнями, хотя, на тот момент я построил много иллюзий на этот счет. Конечно, он был тем, кто поддерживал мои выдумки и со многим соглашался, но сейчас я понимаю, что он использовал меня. У него был холодный, словно сталь, взгляд, которым он одаривал всех и меня. Но когда ему нужен был секс, его взгляд был подобен раскаленному железу: опасный, обжигающий и маняще-красивый. Я думаю, что был влюблен в его прозрачно-серые глаза именно в те моменты, когда они изменяли свой цвет и становились зеленовато-желтыми. Фрэнки никогда не употреблял то, что продает. Я думаю, он был здоровее, чем все молодые люди нашего возраста. Никогда я не видел его, пьющим водку или пиво. Он вел действительно здоровый образ жизни, и я находил это очень лицемерным. Автобус остановился, и многие люди вышли из него. Мы остались практически одни, из-за чего я пожалел, что не вышел вместе с остальными. Но Фрэнки даже не посмотрел в мою сторону. Моя остановка была через одну, поэтому я чувствовал что-то сродни облегчению. В моих наушниках играла музыка, и я сделал немного тише, чтобы не привлечь его внимание. Автобус еще раз остановился, я приготовился к тому, что мне придется выйти, и пошел в самую последнюю дверь. Я уже почти встал, как вдруг Фрэнки повернулся в мою сторону и улыбнулся мне. Он не был удивлен, значит, я уже давно был замечен. — Не поздороваешься со старым другом? — Голос Фрэнки нанес удар по стене, которую я выстроил между нами. — Я уже приехал. — Он подошел ко мне и запустил свои длинные пальцы в мои волосы. — Ты можешь попытаться сбежать, как сделал это тогда, но я тебя не отпущу. — Фрэнки поцеловал меня все также властно, словно мы и не переставали встречаться. Я нашел в себе силы, как и в день, когда после реабилитации я пришел к нему, чтобы попрощаться и правда ушел. Оттолкнув его, я встретился с его холодным взглядом, насмехающимся надо мной. — Мне это не интересно, Фрэнки. У меня есть парень, и я люблю его по-настоящему. — Я сильнее сжал рюкзак, в котором лежала книга, которую я читал, пока Дэнни спал. — Мне не хватает твоей блондинистой головы на моей подушке, и мой дружок скучает по тебе. — Фрэнки предпринял попытку снова поцеловать меня, но я увернулся и выбежал из автобуса, как только двери открылись. — Ты пожалеешь! Твой слепой парень не любит тебя так, как я люблю тебя. Я повернулся и посмотрел на Фрэнки тоже вышедшего из автобуса и не знал, как себя вести. — Откуда ты знаешь, что он слепой? Фрэнки подошел ко мне. — Ты забыл, кто я? — Он прижал меня к себе, и мне показалось, что я начинаю терять себя. — Я знаю все о тебе и тех, кем ты заменяешь меня. — Фрэнк, ты должен отпустить меня, позволить мне стать счастливым. Дэнни станет лучше, и мы будем в порядке. — Могу я напоследок проводить тебя? А ты пока расскажешь мне о том парне. Правда, не обещаю, что не буду приставать. Я согласился, и мы пошли к моему дому. Мне не хотелось говорить с Фрэнки о Дэнни. Казалось, что если он узнает что-нибудь еще о парне, которому я отдал свое сердце, то он обязательно разрушит это. Также, как пытался разрушить меня. — Ты не чувствуешь, что ваши отношения это фикция? — Фрэнки закурил. Вообще, это единственная плохая привычка, которая у него была, но он обещал мне, хотя больше самому себе, что бросит. Видимо, не бросил. — Ну, он никогда не видел тебя, плюс, у него никогда не было таких отношений. Как ты можешь быть уверен? Я молчал. — Мне кажется, ты используешь его беспомощность. Ведь кому ты нужен, кроме меня. И то, ты нужен мне только когда я под кайфом. — Фрэнки издевался надо мной, он был способен только на это. — Посмотри на меня. Мы остановились, и я посмотрел на него. Мне хотелось сделать ему также больно, как он делал мне. — Ты не предназначен для настоящих чувств. Тебе, малышка Оливер, нужен только секс. Грязный и жесткий. Иначе тебе все быстро надоедает. Тебе нужны наркотики, чтобы чувствовать себя человеком, а не роботом, способным лишь на механические действия. Это все есть у меня, ты знаешь. — Фрэнк словно гипнотизировал меня. — Ты просто охуеть, какой красивый. И ты, Оливер, принадлежишь мне. Вспомни, как хорошо нам было. — Как хорошо нам было, когда ты подсадил меня на тяжелые наркотики и я готов был себе жопу порвать ради того, чтобы ты дал мне еще? Или как хорошо нам было, когда ты, пользуясь мной, трахал меня, буквально насиловал? Я чувствовал себя грязной шлюхой и не был счастливым. Ты не прав! — Я кричал и плакал. — Дэнни заставляет меня быть человеком и испытывать такое теплое чувство, как любовь. Он любит меня, и я люблю его в ответ. Если, когда он снова сможет видеть, я буду не тем, кого он хочет, я пойму. Но… Фрэнк, я никогда не вернусь к тебе. На этот раз это я разбил его. Он ничего не ответил, просто молча выкинул сигарету и пошел в другую сторону. Я был уверен в своих чувствах к Дэнни и прекрасно знал, что Фрэнк за человек, чтобы заниматься сексом с ним. Я должен был отдохнуть, чтобы завтра вернуться к моему Дэнни и помочь ему справиться с новым днем, ведь его ждала последняя химия и я не мог дать слабину и позволить ему сдаться.