Глава 1. День рождения
21 сентября 2016 г., 14:51
— Спокойнее, Северус! Я ни в чем не уверен, это всего лишь мои опасения. Он прислал нам с Сириусом лишь два письма за лето: одно сразу после начала каникул и другое — ровно две недели назад, а прошлым летом писал три-четыре раза в месяц. И раньше тон писем был более бодрым, а сейчас — будто он пишет из-под палки…
Северус вздохнул, сдерживая свой пыл, в его голове билась одна мысль: «Надеюсь, что с ним все в порядке!»
— Теперь, когда мы разобрались, тебе выбирать, действуем мы или нет. Я знаю, все это трудно: возвращение к Волдеморту и так далее… Но очень надеюсь, что мы можем объяснить им обоим — Дамблдору и Гарри — и вытащить Гарри от родственников на остаток лета.
— Я… Я не знаю, что делать. Дамблдору точно необходимо рассказать… В любом случае, теперь я не смогу относиться к парню по-прежнему, и это само по себе выдаст… — задумчиво бормотал Северус.
Сомнения разрывали его надвое. Одна часть велела бросить все и мчаться спасать Гарри, позволить ему обрести в своем лице хотя бы друга, а потом и с отцовством разобраться. Другая хладнокровно напоминала, что эти новые отношения помешают исполнять дальше свои обязанности разведчика и служить Дамблдору ради спасения того же Гарри.
— Лично я настаиваю на том, чтобы пойти отсюда прямиком к директору. Даже если ничего страшного не происходит, то мы должны убедиться в этом наверняка, хотя бы без ведома мальчика.
— Предлагаешь шпионить за Гарри? — спросил Северус с чуть прояснившимся взором.
— Можно сказать и так, но я предпочту назвать это негласной проверкой домашних условий учащегося, — улыбнулся Люпин. — Конечно же, с ведома директора. Но в любом случае, поверит он нам или нет, я готов забрать Гарри сегодня же!
— Полагаю, он сам прикажет нам отправиться за учеником: достаточно даже подозрений о том, что над ним издеваются, — Снейп легко кивнул и жестом пригласил коллегу к выходу.
Оба профессора шли быстрым шагом к кабинету директора и не знали, что думает другой.
«И как, черт возьми, объяснить эти новости Блэку?»
«И как, черт возьми, объяснить эти новости Бродяге?»
***
— Входите! — приветствовал их радостный голос сквозь тяжелые деревянные двери. Северус и Ремус обнаружили директора, сидящего за столом перед Омутом памяти, и Фоукса, притулившегося на колене хозяина. Голубые глаза пронзительно блеснули над очками-половинками, изучая двоих мужчин, и потускнели, разглядев одинаково мрачные лица визитеров. — Чему обязан вашим визитом, джентльмены? Может быть, чаю? — указал он гостям на кресла напротив. — Спасибо, Альбус, но мы пришли не для приятной беседы за чаем, а чтобы обсудить проблему, которая затрагивает нескольких людей, — мягко ответил Ремус, стараясь принять более легкий и доброжелательный тон. Северус бросил на него колючий взгляд. — Нет времени миндальничать! — холодно сказал он и повернулся к директору. — Только что Ремус пришел в мой класс, чтобы поговорить о… неком студенте, — осторожно продолжил он, не готовый вываливать сразу всю правду. Ремус покачал головой: — Северус, сам перестань затягивать и скажи как есть! Или предоставь мне! — Помолчи, Люпин, я разберусь без твоих ценных указаний! — язвительно ответил Северус и обернулся к директору, наблюдающему за визитерами все более недоуменно. — Как я уже сказал, ко мне пришел Ремус. Он заставил меня вспомнить одно из заданий, которое дал мне Темный лорд больше шестнадцати лет тому назад, — он остановился, давая осмыслить сказанное. Глаза директора окончательно потеряли лазурный блеск, стали серьезными и даже будто постарели. Снейп продолжал: — Да, то самое задание. Вы знали о нем и велели сделать все, что потребуется. Помните, что именно мне было поручено? Альбус откинулся в кресле с задумчивым выражением лица и через некоторое время, поразмыслив, медленно кивнул: — Если я правильно помню, ты должен был проникнуть в дом Поттеров и завладеть неким артефактом. И да, Северус, я сам посоветовал тебе пойти на любые жертвы, чтобы у Волдеморта не было сомнений в твоей верности. Северус стыдливо поник головой и тихо ответил: — Да. Но я никогда не рассказывал вам, что именно мне пришлось сделать… Молодой темноволосый мужчина стоит над котлом и вглядывается в густое темное варево, на поверхность которого всплывают редкие крупные пузыри и лопаются, сочно чавкая. Он берет стеклянный стаканчик и наливает туда черпак свежего зелья, затем достает из кармана маленький плотно закрытый флакончик, который кажется пустым, открывает и осторожно вытряхивает в стакан с зельем едва заметный короткий черный волос. Раздается шипение, содержимое стакана булькает и становится ярко-малиновым. Едва дыша, Северус Снейп переливает зелье в другой флакон и плотно закупоривает. Убрав флакон в просторную черную мантию, он бросает на котел последний взгляд и исчезает с тихим хлопком. — Я принял оборотное зелье, чтобы выдать себя за Поттера, и трансгрессировал к их дому. Нельзя было терять ни минуты, у меня был ровно час, а я даже не знал, где хранится тот артефакт. Лили должна была уйти по магазинам, но она то ли быстро вернулась, то ли еще не ушла… В общем, она застала меня роющимся в кабинете. Она приняла меня за Джеймса, обрадовалась, кинулась целовать и… Я вынужден был сделать то, что сделал бы Поттер на моем месте, — он замолчал, собираясь с духом, чтобы продолжить. — Она предложила пойти в спальню… И… И все случилось. К счастью, она сразу же уснула. До прекращения действия зелья оставались считанные минуты, мне нужно было бежать. И вдруг в дверях, когда моя внешность уже изменилась на настоящую, я столкнулся с Люпином, — Снейп бросил колючий взгляд на коллегу. — У Джеймса было плохое предчувствие, и он попросил меня наведаться к Лили, убедиться, что она в порядке, — вставил короткое объяснение Ремус. Директор с озабоченным видом посмотрел на обоих и кивнул Северусу, предлагая продолжить. — Он понял, что произошло: меня выдал запах. Я был вынужден объяснить ему произошедшее и доказать, что все было для меня не меньшей неожиданностью, я вовсе не добивался… В конце концов он согласился не рассказывать никому, хоть и остался при своих, не делающих мне чести, выводах. А потом… Альбус вздохнул и ответил лишь одной фразой, после которой в кабинете повисла немая пауза: — Можешь не заканчивать, Северус. Я знаю, что случилось через девять месяцев после той ночи.***
В тысячах миль от них худой черноволосый подросток резко сел на кровати, пораженный сном, который только что увидел. Такие сны постоянно преследовали его уже год — с тех пор, как возродился Волдеморт. Дело в том, что это был не обычный ребенок, а волшебник, причем очень известный. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил. Единственный человек, который несколько раз противостоял Темному Лорду и остался в живых. Но Гарри никогда не добивался своей славы, он всегда хотел быть обыкновенным парнем и жить нормальной жизнью. Каждый год с тех пор, как Гарри поступил в Хогвартс, школу чародейства и волшебства, он попадает в смертельно опасные приключения по вине Волдеморта или его слуг. На первом курсе, едва узнав о том, кто он такой и кем были его родители, Гарри защитил философский камень от Волдеморта, скрывавшегося в обличье его слуги профессора Квирелла. Когда он учился на втором курсе, в школе открылась Тайная комната, и в этом обвинили Гарри, назвав его наследником Слизерина. Но потом выяснилось, что это сделала Джинни Уизли, младшая сестра лучшего друга Гарри, Рона Уизли. Темный Лорд подчинил ее себе с помощью дневника. Гарри сразился с юным Томом Реддлом — когда-то Волдеморта звали так — и победил. Третий курс почти целиком прошел в опасениях о том, что его хочет убить Сириус Блэк, который, как все вокруг считали, погубил родителей Гарри, открыв их местонахождение Волдеморту. Но злоумышленником оказался Питер Петтигрю — незарегистрированный анимаг, который скрывался под видом крысы Рона по кличке Короста. В конце года в Визжащей хижине при весьма необычных обстоятельствах встретились Гарри, Рон, Ремус Люпин и Сириус Блэк. Выяснилась правда: в последний момент Поттеры сменили Хранителя тайны, никому не сказав об этом. Петтигрю, едва друзья доверились ему, сразу же побежал к своему хозяину и выдал их, и в хэллоуинскую ночь в Годриковой Впадине Поттеры погибли, а Гарри, которому тогда был один год, одержал свою первую победу над Волдемортом. В минувшем учебном году, четвертом по счету, Гарри неожиданно для себя стал участником Турнира Трех Волшебников и вынужден был участвовать в смертельно опасных состязаниях, да еще и под цепким взглядом Пожирателя Смерти. В последнем туре портал перенес Гарри и еще одного участника Турнира Седрика Диггори на кладбище, и там Гарри стал свидетелем того, как его товарищ погиб от убивающего заклятия Авада Кедавра. Затем он против воли поучаствовал в ритуале возрождения своего врага, вступил в схватку с ним, окруженный многочисленными Пожирателями Смерти, и, победив в дуэли, при помощи того же портала вернулся в Хогвартс, забрав с собой тело Седрика. Таким образом, четвертый год был самым богатым на приключения: Гарри лишился друга, помог возродиться самому могущественному темному волшебнику века, увидел тени своих родителей… Но единственным человеком, который поверил, что все это случилось на самом деле, оказался профессор Дамблдор. Министр магии закрывал глаза на очевидные факты, и Гарри опасался, не станет ли предстоящий год последним для него — не только учебным, но и вообще в жизни — если сохранится тенденция «каждый следующий год опаснее предыдущего». Гарри знал, что происходит что-то важное. Каждую ночь он видел во сне, как Волдеморт пытает маглов до смерти, а перед этим делает с ними ужасные и унизительные вещи, и просыпался, тяжело дыша и покрывшись холодным потом не только от ужаса по поводу увиденного, но и от страха, не разбудил ли он дядю и тетю своим нечаянным криком. Он никому не сообщал об этих снах: не только из-за нежелания доставлять своим друзьям беспокойство, но и потому, что у него не было совы или других способов связи с волшебным миром. После того, как Гарри в последний раз написал своему крестному отцу Сириусу, он отослал Буклю к Гермионе. Даже если бы его не терзали эти сны, приходящие каждую ночь, то Гарри все равно мучился бы по ночам, но уже от сновидений, пропитанных чувством вины. Ему снился бы Седрик, обвиняющий Гарри в убийстве, повторяющий раз за разом, что его смерть целиком на совести Гарри, ведь это Гарри настоял на том, чтобы взяться за кубок вместе. А в результате Седрик лежал мертвым, пока над его телом раздавался высокий злорадный смех, и этот смех Гарри, оставаясь в одиночестве, и сейчас слышит, как в первый раз. Видение, которое разбудило Гарри сегодня, было не самым ужасным: Волдеморт озабоченно искал что-то и, конечно же, допрашиваемые им маглы ничего не знали. Гарри откуда-то знал, что они собраны со всех уголков Британии, но при этом не знал главного: что же ищет Волдеморт. Гарри подозревал, что это может быть человек, а точнее — он сам. Только непонятно, почему Волдеморт допрашивает маглов, а не волшебников. Разве что для того, чтобы не привлекать раньше времени внимание Министерства к тому, что он вернулся, еще более устрашающим и могущественным. Медленно, морщась от боли, Гарри подошел к зеркалу, чтобы посмотреть на следы, оставшиеся на его теле после того, как он разбудил дядю в последний раз. Внешность Гарри несколько изменилась с начала каникул: он стал чуть выше и сильно похудел. Кожа на видимых участках была мертвенно-бледна и покрыта синяками всех оттенков. Ребра отчетливо выпирали, и с первого взгляда можно было определить, которые из них треснуты или сломаны: Дурсли весь год копили ярость за то, что случилось с Дадли прошлым летом, и дождались возможности сорваться на Гарри, а потом заперли его в комнате, как и летом перед вторым курсом, но на этот раз в комнате были лишь кровать, матрас и самое тонкое из имевшихся в доме одеял. И Гарри, понимая, что лето предстоит невеселое, отослал Буклю к Гермионе: у нее как раз не было совы, да и самой птице, по мнению Гарри, там будет лучше. Гермиона отнеслась к такому решению подозрительно, но все же согласилась оставить Буклю у себя. Посмотрев на часы, Гарри понял, что через несколько минут ему исполнится шестнадцать. Конечно же, он не ожидал никаких подарков: с начала лета он не поддерживал связь с волшебным миром по просьбе Дамблдора, которую тот объяснил мерами безопасности. И теперь Гарри, впервые с тех пор, как стал учиться в Хогвартсе, не получит ни единого поздравления с днем рождения. Хотя и до Хогвартса Дурсли не баловали его вниманием, но все же сейчас он был расстроен. 11:58. Тик-так. Тик-так. 11:59. Внезапно по всему телу Гарри пробежала волна покалывания: начавшись с головы, она спустилась и угасла в кончиках пальцев на руках и на ногах. Ровно в этот момент часы показали 12:00. Гарри с опаской посмотрел в зеркало и с трудом сдержал крик. Человек, который смотрел на него, не имел ничего общего с тем, кто стоял здесь же минутой ранее. Он вытянулся на несколько дюймов. Его волосы, еще темнее, чем были, свисали до самых плеч. Кожа там, где не была покрыта синяками, оказалась бледнее, глаза стали выразительнее, а лицо в целом удлинилось и теперь выглядело более изящным. Гарри присмотрелся: в этой внешности определенно было что-то знакомое… И после недолгого изучения отпрыгнул от зеркала, отрицательно мотая головой. Да, черты лица были более чем знакомы! Они принадлежали человеку, которого Гарри ненавидел больше всех на свете (разве что за исключением Волдеморта и Малфоя) — преподавателю зельеварения, грозе хогвартских подземелий, которого боялась и ненавидела вся школа, кроме слизеринцев…
