_always near

— Стой! Чимин! Парень стоял в коридоре, накидывая на плечи тёплую куртку. Он попросил друзей прибрать весь этот бардак в квартире и ещё, чтобы они его больше не теряли. Но в последний момент, Чонгук выбегает к Чимину, крепко хватая того за локти и обеспокоенно смотрит на входную дверь позади старшего, где только-только скрылся Юнги. — У тебя проблемы, хён? — с ходу спрашивает Чон, замечая на лице старшего мимолётное смятение. — С чего ты взял? Всё в порядке, — Чимин пытается выбраться из чужой хватки, ведь взгляд направленный прямо на открытую шею, где красовался всё тот же ошейник и множество засосов, его по-большей части смущал. — Этот парень тебя обижает? — Что за допрос, Кукки?! — вырваться из хватки удаётся, и старший спешит закутаться в синего цвета курточку, опуская глаза в пол. — Никто меня не обижает. У Чонгука есть ещё много чего, что хочется спросить и узнать, но старший не даётся. А Чимин хотел признаться, что да, да у него проблемы. Шуга — проблема, его непонятное отношение к нему. Хочется попросить помощи, бросится в слезах на шею Чонгуку, рассказать всё от и до, надеясь на понимание. Но он не станет этого делать, хотя думает, что Гукки и полиция смогут вытащить его из рук Юнги. Но ведь от последнего больше не веет опасностью, а лишь небольшим интересом. Но продолжать унижаться перед ним... Чимин спешит выбраться из собственного дома, где воздух, от напряжённой атмосферы, норовит разорвать лёгкие. Напоследок от донсена он слышит просьбу позвонить, или написать. Сделать что-нибудь, чтобы душа Чонгука успокоилась и он не волновался за него. Но Чимин промолчал, неуверенный ни в чём.

***

Юнги и правда слишком странный. Стал таким, по крайней мере. Но когда именно, Чим сказать не может. Почему старший изменился до такой степени? Превратился из ворчливого, хоть и довольно доброго подростка в чёрствую ледышку с садистскими наклонностями? Чимин не раз замечал на руках, где маленькими ручейками протекали красивые тонкие венки, множество следов от уколов. И есть сомнения, что эти уколы носят медицинское значение. Да и как-то раз Шуга вколол ему самому неизвестную дрянь. Тёмные круги под глазами и болезненно бледная кожа. Его вид пугает, и заставляет поволноваться. Чимин бы хотел спросить, из-за чего всё это? Хотя тут и так всё понятно, но Чимин надеется, что причина в другом, а не в наркотиках. Чимин сидит рядышком с этим загадочным человеком, понимая, что его только и изучать заново. Они едут уже довольно долго по пустынному шоссе. За окном проносятся высокие деревья. Последние сухие листья падают на землю, а машина рассекает целые сугробы подобных листиков, заставляя тех взлететь красивым жёлто-красным облаком. Их долгая поездка наталкивает на мысль, что Юнги собирается отвезти его в какую-нибудь лесную глушь и сделать с ним что-то не очень хорошее. Но смотря на парня, который так спокоен, чьи тонкие пальцы покоятся на руле, а зажатая губами сигарета дотлевает... Чимин чувствует себя гармонично. Будто бы подобное он переживает каждый день, а ошейник уже является частью его тела. Юнги первый человек, который сумел увидеть Чимина с другой стороны. Приручил внутреннюю сучку своего донсена, и если быть честным Чимину это доставляет, нравится чувствовать себя подчинённым... именно этим человеком. И если бы не задетая гордость, то сейчас бы Чимин радовался своей новой роли, которая разбавляет его скучную и ущербную жизнь. Но то, что Шуга является знакомым, даже другом, из светлого прошлого, Чимина смущает. Ему становится стыдно, вспоминая те дни, когда он был миленьким маленьким мальчиком, которым запомнил его Юнги, а сейчас ведь он такой, какой есть. Он изменился точно так же, как и старший, только в какую сторону изменился он — не знает. Чимин дёргается и открывает глаза, когда чувствует на себе чужое прикосновение. Он и не заметил, как задремал. Задремал, положив голову на плечо Мина, рука которого сейчас покоилась на его коленке. — Мы ещё не приехали? — Чимин вновь закрывает глаза, не собираясь отстранятся, а Юнги и не против. — Ещё минут десять и будем на месте. Чимин снова проваливается в размышление и состояние полусна. От Юнги всегда пахнет кофе, свежестью и сожжёнными спичками. Чимину нравится эта смесь запахов, она успокаивает. И в который раз он чувствует себя на своём месте, там, где он нужен.

***

Порыв ветра ерошит светлую шевелюру Чимина, на что парень фыркает и откидывает непослушные прядки назад. Холодный, но свежий воздух приятно пробегается по покрытой мурашками коже. Дом, в который они направлялись, находился почти в самом лесу. Приличных размеров такой домик, в три этажа с чердаком. Чимин правда недопонимает, почему родители старшего решили провести "семейную встречу" тут? У Юнги есть квартира в центре Сеула, до которой бы не пришлось добираться по одинокому шоссе, а затем и по неровной просёлочной дороге. Он следует за Юнги, который уже успел достать из машины небольшую сумку и теперь направляется в сам дом. Пак любопытно оглядывает каменную дорожку, заборчик по всей территории, заросший сухой лозой и небольшой сарайчик, стоящий поодаль. Всё кажется таким серым и неухоженным, будто бы тут никто не появлялся лет так семь. А может это такой стиль... Когда Шуга любезно пропускает его первым, Чимин забегает внутрь в надежде побыстрей оказаться в тепле, но в огромной прихожей было ничуть не лучше, чем на улице. Всё та же прохладная свежесть, только теперь она скользила по коже мерзким склизким червяком или змеёй. А ещё пахнет сыростью и пылью, а бледный свет еле-еле проникает сквозь бежевые, на удивление совершенно чистые, шторы. — Не снимай куртку пока, — нарушает звенящую пустоту Юнги, ставя на мраморный пол чёрную сумку. — Надо спуститься в подвал и включить генератор и ещё много чего, тогда станет теплее. — Весь дом работает на одном генераторе? — Этот генератор весит больше тонны и размерами превосходит мою машину, так что да. Его мощности вполне хватает, чтобы обеспечить весь дом электричеством, — спокойно отвечает Юнги, наблюдая за младшим, чьи глаза всё ещё бегают вокруг. — Пойдёшь со мной или тебя довести до комнаты? Оставаться одному в тёмном незнакомом доме Чимин не считает лучшей идеей, поэтому решается пойти с Мином, хоть и не уверен, что так будет безопасней, в частности для его задницы. Юнги продолжает кидать в его сторону недвусмысленные взгляды, изредка растягивая губы в жуткой тусклой усмешке. Юнги врубает фонарик на телефоне и, схватив младшего за руку, ведет в известную только ему сторону. Чимин сжимает чужую руку, стараясь не отставать и держаться ближе, ведь от Юнги исходит тепло, такое нужное сейчас. Он, честно, ожидает от старшего какой-нибудь подлости, тех же неприятных слов, или того, что он нагнёт его вот у этой стены сбоку. Но ничего не происходит, Юнги будто бы потерял интерес к его персоне. Но он то не знает, какой пиздец происходит в душе у хёна. Когда они спускаются в подвал, Чимин надеется увидеть комнатушку с низким потолком, слоями пыли и паутины, металлические полки, банки с замаринованными в формальдегиде органами на них, разделочный стол и горы трупов. Кто вообще знает этого Юнги?! Точно не Чимин. Но всё-таки подвал представлял из себя довольно огромную комнату, обделанную светлой плиткой. А генератор и правда поражал размерами и всякими проводами-трубками и кнопочками разных цветов, которыми и была понатыкана вся эта махина. К сожалению разглядеть всё не представлялось возможности — света от телефона оказалось мало. Юнги уже успел откопать где-то коробочку с инструментами, пока младший боязно тыкал в каждую вещь. После и вовсе скрылся где-то за генератором, оставляя Чимина одного в кромешной темноте. Но ведь у него тоже телефон с фонариком имеется, поэтому нечего нервничать. — Юнги? — Чимин встаёт рядом с старшим, наблюдая за его увлечённой работой. — Это долго? — Боже, Чимин, мне надо лишь восстановить подачу топлива и всё, — бубнит Шуга и нервно передёргивает плечом. Чимин обиженно пыхтит, но не возражает. — Твои родители нескоро приедут, да? — тихо спрашивает Пак, когда генератор тихо зарычал а в подвале загорелся свет. — А что? — Юнги подмигивает младшему, а тот в миг краснеет, понимая что в голове у старшего и правда происходит что-то неприлично странное, а думает он всегда одним неприличным местом. Но заметив реакцию младшего, Юнги хрипло смеётся и направляется на выход. — Сначала приедут домработники и слуги, до шести часов. А мои родители заявятся где-то в девять или десять вечера. — Тогда зачем мы тут так рано? — Потому что потом нам не дадут побыть наедине, — Юнги останавливается посреди лестницы, разворачивается, смотря на опешившего Чимина. И поцелуй, тягучий и мокрый с переплетёнными языками и грязными мыслями. И в первый раз Чимин не старается укусить или отстраниться, а отдаться полностью, облизывая розовые губы. — Чимин, — Юнги чуть ли не отрывает донсена от себя, смотря в помутневшие глаза. — Я бы выебал тебя прямо здесь, на грёбанной лестнице, но я хочу сделать это на огромной мягкой кровати, на красном шёлковом постельном белье. — Пошёл к чёрту, Мин Юнги. — Значит всё-таки на лестнице? — с улыбкой спрашивает Шуга, стягивая с чужих плеч уже ненужную куртку. — Нет... Не на лестнице.

***

Комната Юнги как назло оказывается на третьем этаже, куда добраться оказалось задачей сложной. Ведь у двоих парней не на шутку разыгралось возбуждение, и каждый раз Юнги зажимал Чимина у какого-нибудь угла, стягивая очередной предмет одежды с него. И в итоге младшего кидают на кровать уже только в боксерах и блядской белой майке, которую Юнги успел растянуть и задрать, что теперь она полностью оголяет выточенные ключицы и красивый живот с заметными кубиками пресса. Чимин на фоне красного шёлка и в тусклом освещении настольных светильников ещё прекрасней, с блестящими глазами и губами, с раскрасневшимися щёчками. Мин нависает над ним, подобно хищнику, пытается зацепиться взглядом за каждый миллиметр. Руки тянутся к остаткам одежды, стягивая майку а следом и боксеры. Тело у Чимина горячее, а у Юнги как всегда холодные руки, и только руки, и от подобного контраста у Минни кружит голову. Старший прижимается кончиком языка к соблазнительной родинке на шее, а после скользит вниз, огибая ошейник, оставляя блестящую дорожку за собой. Язык касается напряжённого соска, обводя и дразня нежную кожу, а дальше следует лёгкий укус, от которого Чимин не сдерживает первого звонкого стона. А следом всё ниже и ниже; горячий язык проходится по выпирающей тазобедренной косточки, вблизи от возбужденного члена. — Юнги... Но старший игнорирует, касаясь губами всё того же места, а потом больно кусает, слушая болезненный вскрик донсена. Рука тянется к чужой плоти, но не касается, лишь указательный палец надавливает на покрасневшую головку. Они уже за этот день занимались сексом раз пять, но Юнги хочет ещё, а Чимину сейчас это нужно, и старший это прекрасно понимает. Но ему нравится вид замученного Чимина, точно так же как и вид затраханного Чимина. Шуга возвращается на один уровень с лицом младшего, смотря на покусанные губы и подрагивающие ресницы. — Чимини... Ты хочешь меня? Пак зло зыркает на него, но вскоре тихо всхлипывает и кивает. — Да... Хозяин. Юнги улыбается и целует мальчишку, сжалившись. Рука охватывает возбуждение младшего, надрачивая и лаская чувствительную плоть. Мин ловил высокие стоны поцелуями, и наслаждался тем, как податливое тело извивается под ним. Но Юнги не даст так просто кончить своей сучке, и он убирает руку, поднося блестящие от смазки пальцы к пухлым губам донсена. Чимин смущённо хлопает глазками, но рот приоткрывает, пропуская длинные пальцы внутрь. Пак сосёт и облизывает их, сам получая удовольствие от процесса, смотря в глаза Юнги и причмокивая. Даже проблема ниже перестала скручивать живот неприятным узлом. А вот у Мина наоборот, стояк упирается точно в чужое бедро, а выдержка постепенно кончается. Но то, что он видит своими глазами заставляет его притормозить в своих действиях. Чимин охуенен, и он не перестанет повторять это про себя вновь и вновь, будет делать пометку в голове каждый раз. — Чимин, смазка и презервативы остались в сумке на первом этаже. Минни выпускает пальцы из плена своих губ, и недоуменно смотрит на хёна. Тот всё ещё лыбится и спускает руку, обработанную Чимином ниже, а второй зарывается в его пшеничные волосы. — Я предупредил. Пак выгибается и скулит, когда сфинктера касаются влажные подушечки пальцев, а через мгновение грубо врываются внутрь. Сразу два и сразу глубоко. Чимин всё ещё хорошо растянут, но всё равно неприятно, вот так, обходясь только слюной. А Юнги успокаивающе целует его за ушком, слушая сладенький голос не менее сладенького мальчика... Боже... он кажется окончательно свихнулся. — Х-Хён! — нетерпеливо вскрикивает Чимин, когда третий палец проникает в него и проезжается прямо по комку нервов. — Можно... Можно я тебя раздену? Ах! Хозяин!... Всегда, когда они занимались любовью Чимин оказывается полностью голым, а старший одетым. И от этого первому неловко, хотя это относительно и возбуждает... Но он хочет почувствовать всего Юнги, каждой клеточкой тела. Юнги что-то обдумав кивает, продолжая мучить донсена, стимулируя простату и целуя его в линию челюсти. Вскоре все эти игры ему надоели, и он отстраняется от Минни, стягивая с себя рубашку. А младший не медлит, помогая старшему побыстрее избавится от одежды. Чимин касается члена Юнги пальчиками, размазывая выступившую смазку по всей длине. Он непроизвольно облизывает губы, что вызывает улыбку у Шуги, ибо кажется, что у Чимина всё это теперь на рефлексах... А дальше всё как в тумане. Чимин ложится на лопатки и тянет за собой Мина, который крепкой хваткой впивается в его бока, подтаскивая к себе поближе, а после подхватывает под колени, практически сгибая Чимина в двое. Но его растяжка и тело позволяют. Юнги трётся членом между упругих ягодиц, дразня парня и наблюдая за его выражением лица и слушая тяжёлое дыхание. Но обоим поскорее хочется достичь желанной разрядки, поэтому старший приникает внутрь растянутого колечка, сдерживая хриплый стон. Медлить совсем не хочется, но Юнги нравится наблюдать за метаниями Чимина, когда он резко и размеренно толкается в горячую узость, мучая и не давая себе сорваться на быстрый темп. Минни, влажный от пота и умоляющий глубже и быстрее, вызывает внутри много слишком бурных чувств. Но, к сожалению, у старшего не железная выдержка, и через пару минут он по полной программе выбивает из донсена крики и стоны. Головка задевает простату, долбит по ней и это заставляет Чимина не замолкать ни на секунду, потому и слишком хорошо, слишком много Юнги. Становится вмиг жарко, они липнут к друг другу телами и губами, не желая отстранятся. Член выходит полностью, а потом входит обратно ещё глубже, отчего пальчики на ногах поджимаются, а тело бьёт приятной судорогой. Рука Чимина ложится на собственное возбуждение, помогая достичь разрядки и излиться себе на живот. А Мин совершая последние движения, кончает глубоко внутрь, глуша стон в изгибе шеи младшего. Внутри разливается приятное тепло и Пак блаженно прикрывает глаза, он разрешает себе чуть улыбнуться и позволить заключить себя в объятия. Они молчат, а Чимин слушает чужое сердцебиение. Почему он не оттолкнул? Хотя сам себе затирал о сломленной гордости и обиде. Но Шуга был таким... нежным? Конечно, своеобразно нежным. — Шуга, мне надо убрать мои вещи, мы их по всему дому раскидали, пока шли сюда, — с улыбкой бубнит Чимин. — Нет, давай отдохнём. Эти... как их, — Юнги всё ещё прибывает в прострации, осмысливая, что сейчас произошло, — ...короче, приедут и всё уберут. — Но... — Им будет всё равно, поверь. Чимин не стал возражать, прикрывая глаза. Юнги вымотал его, и он бы треснул ему за то, что смазка осталась внизу. Но портить сей момент не хочется. Скоро дом наполнится шумом, суматохой и людьми, но сейчас этого всего нет. Есть только он и подонок Шуга, к которому он испытывает странные, противоречивые чувства. Маленький Чимин из прошлого льнёт к хёну, а вот настоящий... не очень. Чего же он хочет?