_always near

— Легче шаг, Пак! Чимин прикусывает губу, стараясь не психовать и держать язык при себе. Ему не в первый раз делают замечание, и каждый раз Чим снова оступается, что давит на нервы не только уставшему учителю, но и ему самому. А Хосок только с сожалением вздыхал, наблюдая за истощённым младшим, который опять притащился в тёплой кофте. — Так, стоп! — Простите, сонсэнним! — бормочет Чимин, пытаясь выравнять дыхание. — Что с тобой такое? Был лучшим из лучших, а сейчас допускаешь такие ужасные ошибки! Чимин отводит глаза и вновь извиняется. Хотел бы он и сам понять, что с ним происходит. Через полчаса четных попыток, Чимин остаётся в зале один и садится у зеркала, разглядывая своё отражение. Тусклый взгляд, губы покрытые маленькими ранками и какое-то перекошенное выражение. Парень тяжело выдохнул, потирая лицо ладонями, лишь бы не видеть эту кислую моську. Последние пару дней выбили его из колеи, он потерял сноровку и будто бы самого себя. Чувство полной опустошённости, чувство, что в твоей жизни нет определённой цели и задачи. Словно ты уже достиг своей высшей точки и дальше взлетать уже некуда, или попросту связаны крылья. Непонятно чего хочется, а чего нет. Ты делаешь что-то, но не видишь в этом своей отрады. "Я делал это раньше, каждый день, поэтому я буду продолжать это делать и сейчас". Примерно так это и звучало бы. Чимин снимает тёплый свитер и выдыхает горячий воздух из своих лёгких. На шее как влитой сидит ошейник, и Чимин не знает, ненавистный ли он, или ему реально уже всё равно. Вспоминая как его одевали этим утром, эта вещь не кажется уж такой страшной. А тело всё ещё горит от оставленных на нём поцелуев, горит каждая клеточка тела, и только это греет. Минни помнит, что сегодня хотел отправится на подработку, он же звонил на счёт этого. И он надеется, что хоть работа за прилавком немного подбодрит его.

***

Собственно, почему он чувствует себя так отвратительно. Именно отвратительно, ибо по-другому Чимин не может это назвать. Одно слово, точней, имя: Юнги. Вчера поздним вечером они переспали... опять. А ведь старший говорил, что потом им не дадут побыть наедине. Ну-ну! Заткнул Чимина поцелуем и вдалбливайся сколько хочешь, главное чтобы негромко. Так и случилось. И в итоге они уснули где-то часа в три ночи. Поэтому Чимин не выспался, да ещё и опоздал из-за волны неожиданной утренней нежности со стороны Юнги. И что получается? Они... Они что-то типа любовников? Пак закрывает глаза, откидываясь на спинку автобусного кресла. Зачем так сложно? Почему Юнги не может говорить прямым текстом или хотя бы отвечать на вопросы младшего, которые всегда остаются без ответа. Чимин вот, к слову, испытывает к этому придурку чувства, до сих пор противоречивые, но чувства. А Юнги? Просто держит его как зверюшку? Но стал бы старший так трепетно обнимать его и целовать, если бы Чимин был просто игрушкой? А эти его странные взгляды?! Возможно Минни верит в то, во что хочет верить, и эти придуманные чувства Шуги и вправду придуманные. Чимин выходит из автобуса, сразу направляясь в сторону освещённой бензозаправки. Его встречает внук доброй старушки Ын, правда Чимин не помнит его имени, поэтому приходится фамильничать, а тому вроде и всё равно. Ему выдают рабочую кепочку и жилетку, и Чимин готовится к шести часам скучного дежурства у кассы. Телефон, как на зло, разрядился, обрекая хозяина на полнейшее одиночество, лишая музыки и банальных игр. Хотя насчёт музыки можно не переживать: в магазинчике играет надоедливая мелодия, которая, Чим уверен, успеет застрять в его голове. Но он не жалеет, что решился вернуться сюда, тут спокойно и можно о многом подумать, хотя что в последнее время парень и делает, что только думает и думает. А толку от этого не так уж и много. Посетители конечно периодично заходят, но не реже чем два человека в один час. И Чимин от скуки начинает тыкать в несчастный калькулятор, пытаясь отвлечь себя от внезапно подкатившей сонливости. Он уже начинает клевать носом, но посмотрев на настенные часы, приходится снова встать ровно и улыбнуться новому посетителю. Ещё два часа. Два скучных часа.

***

— Спасибо, что подвезли, — Чимин вежливо кивает и осторожно закрывает дверь машины. Он звенит ключами, доставая их из сумки и после, подходя к двери настороженно смотрит на замок. Вскрытый замок. Дверь была открыта. Чимин проходит внутрь, чувствуя, что в квартире примерно тот же градус что и на улице. Прохладно. И даже не разувшись он проходит дальше. Свет нигде не горит, но подкрадываются сомнения, что Чимин тут один, а дверь просто забыли закрыть друзья, которым он поручил это миссию. И в квартире стоит стойкий запах сигаретного дыма, такой знакомый запах. В магазинчике он провёл не два часа, а целых три — его задержали. И Чимину пришлось простоять за прилавком ещё, надеясь что ему накинут деньжат за этот грёбанный час морального насилия. Нет, ну они бы хотя бы музыку меняли! Нет, Чимин не жалуется, ему нормально. Пак заходит в зал, сразу же обращая внимание на открытое окно. Да уж, кто-то точно решил превратить его дом в одну большую морозильную камеру. Парень упёрся коленкой о подоконник и потянулся к ручке, собираясь закрыть окно, но его грубо прерывают. Точней, Чимин останавливается, когда слышит позади себя знакомый голос: — Ну и где ты был? Минни неохотно поворачивается, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Шуга стоял у кухни, откуда по-видимому и вышел. Волосы взлохмачены, а кожа, в приглушённом уличном свете, кажется прозрачной. Он словно весь слит из какого-нибудь драгоценного камня, и Чимин невольно засматривается, даже рот приоткрыл. Но он собирался что-то сказать, только вот, все слова вылетели из головы. Старший подошёл ближе, ненавязчиво щёлкая зажигалкой, что привело Чимина в чувство. И он смог разглядеть на лице напротив смятение и усталость, хотя сам выглядел и чувствовал себя ничуть не лучше. Младший всё-таки закрывает окно, а потом поворачивается обратно, ловя на себе выжидающий взгляд. — Я был на подработке, — врать всё равно незачем, да и где Минни мог ещё быть в такое время? — Почему не предупредил? — спокойно спрашивает Мин, разглядывая помятого донсена, у которого глаза слипались и сам он был весь какой-то заторможенный. — Ты не спрашивал, да и я не думал, что тебе обязательно это знать, — уклончиво отвечает Чим, собираясь пойти в свою комнату, но перед этим неплохо бы в ванную. Но его наглым образом останавливают, перехватывая руку. — Я заезжал за тобой, надеясь забрать из университета. Но тебя не было. — Я понимаю, прости... Можно я пойду к себе? Я устал очень. Хён? Шуга вздыхает, притягивая к себе Чимина. И младшему остаётся только крепко прижаться к Юнги, прикрыв глаза. Он чувствует плохое настроение хёна, только вот, сам он спокоен, даже слишком. А ещё Пак чувствует что от него пахнет не только сигаретами, но и алкоголем. А ещё сексом. Да, определенно им. И возможно только из-за того, что Юнги вдоволь затраханный, он спокойный и от младшего ничего не требует. — Всё в порядке? — интересуется Чим, опаляя чужую шею дыханием. Но Юнги отвечать не спешит, наслаждаясь тишиной, которая приятно шипит в ушах. А ещё Чимин, такой тёплый в холодной квартире, что невольно хочется стоять и стоять вот так, в объятиях друг друга. После шумного дня и вечера, умиротворения хотелось больше всего. Поэтому Юнги и приехал к Чимину домой, решил подождать свою непослушную, но такую полюбившуюся сучку. У парня голова кружится, а в крови ещё теплится наркотик, который уже долгое время не желает отпускать Юнги из своих цепких лап. Но ему хорошо, просто хорошо. Чувствуешь себя так воздушно и спокойно, будто бы сейчас на всей земле только он и Чимин. Не хочется нарушать это мгновение. Но Юнги понимает, что такое поведение специфично для него, и что младший сейчас в полнейшем тупике, слушает тяжёлое дыхание хёна и осторожно поглаживая худую спину. Юнги чуть отталкивает Пака, для того, чтобы посмотреть в его глаза. А тот сонно хлопает ресничками, пытаясь не уснуть вовсе. И Шуга чувствует себя даже виноватым, ведь не даёт ему спокойно идти спать. Но он... соскучился? Тонкие пальцы касаются вишнёвых губ, а после медленно скользят вниз, но зрительный контакт не прерывается, потому что Мин попросту залип, пытаясь разглядеть в тёмном омуте напротив что-то ещё, кроме сонного царства. И кажется это удаётся, ведь у Чимина глаза начинают преданно блестеть, а ещё в них колеблется нерешительность и страх. Он боится? Или чего-то ждёт? В это время рука оттягивает ворот свитера, и только тогда Юнги отпускает взгляд к шее, рассматривая свой подарок. — Не снимал его? — осевшим голосом шепчет черноволосый, цепляясь за небольшое серебряное колечко. — Нет, не снимал. Юнги улыбается и тянется ближе к младшему, касаясь его губ своими. Почти невесомо, щекоча нежную кожу, но оба тут же чувствуют волну непонятного ощущения, словно разряд молнии. — Останешься у меня, хён? — Чимин вообще не понимает, как в таком состоянии можно куда-то идти? Да и машины на улице не было видно, но может парень попросту не заметил. — Да. Надеюсь ты позаботишься обо мне, — тихо смеётся Юнги, а Пак лишь вздыхает. Юнги без пошлостей — не Юнги. Только вот, был ли в этой фразе подтекст?

***

— Ты спишь? — Почти... Чимин поворачивается к старшему, который уже целый час ворочается на кровати, пытаясь уснуть, но получается, к слову, паршиво. Поэтому ему оставалось всё это время пялится в спину донсена или в потолок. — Хён, можно вопрос? — Валяй. Парень думает, что сейчас, когда Шуга не агрессивный и ему некуда деваться, возможно послушает его нормально, есть шанс получить ответы на те вопросы, которые беспокоят его. — Почему ты решил, что нацепить на меня ошейник лучший вариант? И всё это только для того чтобы переспать со мной? Я не понимаю... Да ты же мог просто изнасиловать меня! Трахнуть тогда в клубе, когда у тебя был шанс... Юнги хмурится, переваривая всё то, что сейчас наболтал Чимин. Как объяснить этому ребёнку, что Мин сначала хотел сделать из него что-то вроде настоящей домашней дрессированной сучки. А в итоге что-то пошло не так, и в сердце многолетний лёд начал давать трещины. И в итоге Минни — просто его сучка. Всё ли это затевалось ради обычного секса? Юнги сомневается. Да и секс у них необычный. С Чимином всё как-то по-другому, лучше и приятнее. Да и не стал бы он возится с донсеном, если бы ему нужен был лишь трах. — Чимин, просто... когда я увидел тебя тогда, в клубе, я был в настоящем шоке, какого я не испытывал со времён своего выигрыша в ёбанной лотерее, — Юнги усмехнулся, переворачиваясь на спину и прикладывая руку ко лбу. — Мы давно не виделись, а тогда ты для меня был не последним человеком. А вечер перед твоей пропажей ввёл меня в ступор, и тогда я понял, что ты для меня... дорог... Блять, это так слащаво звучит, меня сейчас вывернет. — Нет, нет! Хён, продолжай пожалуйста! — попросил Пак, придвигаясь поближе. — Ладно. И когда я увидел, что ты воркуешь с каким-то левым парнем, во мне что-то щёлкнуло, и мне пиздецки захотелось въебать тому ловеласу и вытащить тебя из его грязных рук. А потом... Ты был таким хорошеньким, я даже засомневался в первые секунды. Неужели это тот самый Чимини? Хотелось спросить тебя обо всём, узнать как ты жил всё это время. Но ты был в дрова и даже меня не узнал. Я тогда расстроился, но подумал, то это из-за алкоголя. А потом я не удержался и воспользовался твоим состоянием. — И?... — А потом я понял, что ненавижу тебя, ты мне противен. — Что?! — Чимин мгновенно давится воздухом, но после обиженно поджимает губы. — Ты был похож на шлюху, Чимин, ты в курсе? А ещё я был в обиде из-за того, что ты бросил меня, дав шанс стать ближе. Кто мог подумать, что я влюблюсь в своего донсена? — Ты влюбился в меня?... — Минни позволяется обнять себя, а сам кладёт голову на чужое плечо. — Походу да, — тихий смех, а дальше тишина, и только спустя пару минут Юнги продолжает. — Я искал тебя, правда. Несколько месяцев, а потом забил на это. Перевёл своё внимание на алкоголь и наркотики. Чимин виновато прикрывает глаза. Неужели он виноват в том, какой сейчас Юнги? Если бы его не отправили в Сеул и он остался бы в Тэгу, они были бы с Юнги вместе? Но они тогда были глупыми подростками, и все эти отношения были не больше, чем игра. — Родители перевили меня в сеульскую частную школу из-за плохих отношений с учителями. А ещё они узнали о нашей с тобой дружбе, а при твоём статусе хулигана, им это не очень понравилось. Они думали, что именно ты портишь меня, — бесцветным тоном рассказывает младший. Сонливость пропала совсем, но сил всё равно особых нет, отчего и голос слабый. А ещё рассказ Юнги его удивил, всё это казалось слишком глупым, но в стиле старшего. — Даже так... Оба задумываются, замолкая, но всё ещё слушая дыхание и сердцебиение друг друга. Юнги знает, что когда из его организма испарится вся дрянь, он может забыть об этом разговоре. Но вот Чимин не забудет. — А... Я нравлюсь тебе сейчас? — Знаешь, за всю свою жизнь, я никогда не кончал внутрь... Только в тебя. — Дурак... — Чим смутился, что в последнее время случается всё реже и реже. Только вот, сейчас он чувствует себя вновь маленьким мальчиком. Который играет в недетские игры...И, кажется, чувствует он себя так в не последний раз. — Это значит что, да, ты мне нравишься. Но не обольщайся, ты всё ещё моя сучка. Чимин безуспешно пытался спрятать улыбку, на что Юнги лишь хмыкнул, целуя лохматую макушку. Пора бы уже спать, ведь Минни завтра рано вставать, а Юнги просто хочет поскорее провалится в глубокий сон, чтобы хоть на минутку выпасть из этого мира. Но только в объятиях донсена. Только так.