_always near

Сжимая зубы, и откинув голову на жёсткую спинку кресла, Юнги чувствовал, как по венам будто бы растекается лава. Острая игла проткнула тонкую кожу, оставляя после себя маленькую рубиновую жемчуженку. Сейчас по каждому нерву словно проводят мягким пёрышком, но при этом тело находится в тягучей неге. — Мне казалось, ты завязал, — Намджун сидел неподалёку, с кем-то переписываясь и просто втыкая в телефон. И в тёмной комнате даже слабый свет от смартфона казался яркой полярной звездой, для Юнги. — Казалось, — усмехнулся Шуга, прикладывая руку ко лбу. Свой собственных голос больше похож на звон тысячи чугунных колоколов, отчего и говорить совсем не хочется. Это уже не первая доза. Он уже давно так не усердствовал в этом плане, поэтому хочется чтобы его волной накрыло это спокойное и такое приятное чувство, и чтобы долго не оставляло. Вчера он почти не шнырялся этой дрянью, то было мало. Сегодня можно позволить себе больше, отпустить мысли и забыться в их смешении. Бесит, как же всё бесит. Его внутренние биоритмы сходят с ума, заставляя парня метаться от крайности к крайности. Понимать причину своих проблем он отказывается, а вот видеть её рядом с собой он готов 24/7. Да ещё этот Сокджин, чтоб его... Вместо две обещанных недели, заявился раньше. Он отсутствовал всего несколько дней. И о его прибытии Мин узнал только-только от Нама. А учитывая то, что в последнее время Джин любит время от времени устроить глобальную промывку мозгов Юнги, последний ничуть не рад его раннему возвращению. Сейчас же этот хён носится где-то снаружи, там где много людей, выпивки и музыки. И где Чимин. — Намджун, — голос хрипит и дребезжит, словно сломанная скрипка, но с этим парень поделать ничего не может. — Чего? — Приведи ко мне Чимина, — двигаться было лень, да и сидит он удобно. Кажется, он успел срастись с мебелью. Намджун тяжело вздыхает и зовёт какого-то левого парня, шепчя что-то на ухо, и вскоре тот удаляется. Чимин. Минни... В данный момент хочется прикоснуться к его нежной коже, вдохнуть сладкий запах, коим пахнет этот мальчишка и поцеловать. Впиться в блядские губы и искусать их до крови, увидеть кристаллики слёз в глазах и мучить, изводить... Только, сам Шуга вряд ли сдержится. Кое как Юнги садиться ровно, и тянется за новой ампулой и шприцем. Собственные руки дрожат, а вещи держать крепко не получается. — Эй, может хватит? — Ким уже собирался встать и отобрать у друга всю эту дребедень, но один взгляд стеклянных глаз останавливает. — Я сам решу, хватит или нет, — Мин фыркает, возвращаясь в удобное положение. — Окей, ладно. Но откачивать я тебя не буду. Ампула успешно вскрыта и шприц уже наполнен её содержимым, а рука туго перетянута жгутом. Зубы крепко сжимают грубую ткань, стараясь держать полоску натянутой. И вот опять, новая порция жидкого огня внутривенно. Перед глазами начинают метаться тёмные точки, а светобоязнь и вовсе достигла своего апогея. Все инструменты вскоре брошены куда-то в обратно, а сам парень скатывается с кресла на пол, который сейчас кажется в намного удобней. Юнги охает и улыбается, стаскивая со столешницы пачку сигарет и зажигалку. И плевать что он не контролирует свои движения. На внутренности будто бы действует сила притяжения в сотни раз больше. Плевать на всё это, ведь, так хорошо... Не хватает только Минни, и его голоса.

***

Чимина останавливают у деревянной пошарпанной двери, а после и разрешают, именно разрешают, зайти. Когда он оказывается внутри, то с первых секунд теряется в пространстве и даже пугается: в комнате темно, свет льётся только из пару окон. Дверь за ним закрывается, и до Чимина доходит, что тут только Юнги, но вроде же он уходил с другом? Тот уже ушёл? А Юнги просто уснул? Или они что-то пили, и старший уже готовенький? Ну, запах алкоголя не чувствуется, зато в помещении летает противный холодок, а ещё атмосфера тут какая-то негативная. Парень всегда был чувствителен к подобным вещам. — Юнги-хён? — Чимин делает первые неуверенные шаги, успевая врезаться в какую-то тумбу или что-то иное. В этой темени фиг что разглядишь. А у него и так зрение не очень хорошее, а ещё сонливость сказывается, отчего и движения неуклюжие и реакции замедленные. Но, через какие-то секунды Чимин видит силуэт старшего. Но, что он делает на полу? Да и признаков жизни не подаёт. Уснул что ли? Позвал за ним, а сам уснул? Кажется, сегодня над Чим и правда решили поиздеваться... Пак садится на коленки и подползает ближе к, казалось бы, спящему телу. Заглядывая в лицо хёну, Чи замечает его болезненную бледность, как в тот раз, когда Юнги пришёл к нему домой ночью. Он прикасается к холодной щеке, убирая смоляные прядки за ухо. Наблюдая за подрагивающими ресничками, Чимин не может сдержать рассеянной улыбки. И не скажешь, что эта пельмешка может быть садистом или больным на всю голову человеком. Ну, Чимин уже так не считает, хотя, он точно не уверен. И всё-таки, в хёне и правда много контрастов. Вроде же бодрым был, а сейчас на полу расселся. Странно это... Но его надо будить, и желательно, отправить старшего домой. К чёрту это место, Чимин и дома может расслабиться и потанцевать, а тут ему не приятно находится. Он не то, чтобы не любит веселится, но предпочитает делать это там, где люди более менее адекватные, и где тебя не норовят нагнуть за каждым углом без твоего согласия. — Шуга, — Минни кладёт ладошку на чужое плечо чуть толкая, — давай уйдём отсюда. Реакция следует не сразу, а спустя секунд тридцать. Юнги медленно поднимает голову, смотря на парня перед собой. В глазах такая усталость и безысходность, что страшно становится, да и блеск нездоровый. Сухие губы подрагивают, в попытке что-то произнести, но Мин толком с собственным голосом справится не может. — Нет, — Юнги перехватывает чужие руки, сплетая пальцы. Он видит растерянность в глазах младшего, и это ему нравится, только вот, на данный момент Чимин смотрит на него сверху вниз, а всё должно быть наоборот. Поэтому стоит поменяться позициями, что Шуга и делает, поваливая парня на пол, а сам устраивается между его ног. Чимин ойкает, потому что больно спине, а ещё макушкой задел стол. Можно было бы быть и поаккуратней. А так, он не против такого расклада. Ножки обхватывают чужую поясницу практически на автомате, а руки тянутся к шее, желая обнять и прильнуть к тёплому телу. Но Шуга в этом плане оказывается проворней, наклоняясь к донсену и впиваясь в, вновь покрытые бальзамом, губки. У старшего зубки острые, а у Чимина нежные губы, и вскоре уже поцелуй приобретает металлический вкус. Язык надавливает на свежие ранки, заставляя Пака шипеть и увиливать от новых и новых грубых поцелуев. Неприятно и щипет. Юнги сползает ниже, к шее, прикусывая и всасывая смуглую кожу. Точно в задницу упирается что-то твёрдое, и Чимин быстро ощущает это, толкаясь бёдрами на встречу. Хочется, очень-очень хочется. И теперь этот наглый хён не сможет обломать его, ведь сам уже с ума сходит. Только вот, у Чимы крайне не сладостные предчувствия. А когда в ключицу впиваются жестоким укусом, заставляя глухо вскрикнуть, уже хочется остановить старшего и уйти. Такой подход для Юнги обычен, это в его стиле. Он любит оставлять на теле своего "питомца" множество своих знаков и отметин, любит кусать и сжимать до побеления костяшек упругие ягодицы. Но он и умеет дарить при этом нежность и доставлять удовольствие. А сейчас чувствуется только какая-то нервозность в каждом его движении, будто бы Чимин готов вот-вот сбежать или они спешат куда-то. — Ю-Юнги, не надо так, — Чимин пытается отстранится, но сделать этого не дают. — Молчи, блять, — Шуга кидает холодный взгляд на младшего, у которого нехилый такой шок и страх, неожиданно нарастающий в сердце. Почему старший с ним так? — Я не хочу, хён! — Не хочешь?! — кулак прилетает точно рядом с лицом Чимина, с глухим стуком ударяясь о пол. — Да кто тебя спрашивать будет? Ты моя шлюха, и будешь подставлять мне зад, вне зависимости от того, хочешь ты или нет! Пак испуганно зыркает, поджав кровоточащие губки. Он чувствует себя загнанным в логово хищника зверем. Опасно, Чимин чувствует опасность. — Я не могу так, Шуга, прошу, — Чимин тянется к губам старшего, касаясь осторожным поцелуем, опасаясь, что тот может вновь вспыхнуть. Может, удастся его хотя бы немножко успокоить? — Давай поедем ко мне домой? Мин смотрит на него, что-то решая. И Минни замечает, что зрачки его совсем-совсем маленькие, а ведь в комнате темно и... Неужели он под наркотиками?... Это объясняет его поведении, но таким видеть его ещё возможности не предоставлялось. — Не можешь? Ну, тогда я помогу тебе. Юнги поднимается резко, не отводя взгляда от своей жертвы. Это жутко до мурашек. Он серьёзно с катушек съехал! Блядь. Стоило бы сматываться, но Чимин продолжает смотреть и наблюдать. Что же собирается он делать? Пальцы подцепливают новую ампулу и вытаскивают из упаковки чистую иглу. Юнги тихо смеётся, совершая все нужные процедуры. Он уже как-то вкалывал донсену какую-то дрянь, но тогда это был слабый наркотик, даже таковым его не назовёшь. А сейчас, можно и немного просветить свою сучку во всё это дело. Его не заботит мнение самого парня, на данный момент, его ничего не заботит, и просто хочется всунуть в любимую дырку, обладатель которой сейчас ломается. У Чимина перед глазами всё темнеет от ужаса, когда в руках старшего он замечает шприц. Он же не собирается его накачать и, воспользовавшись его состоянием овоща, нагнуть? Он понимает что из этого ничего хорошего не выйдет, да и сам Шуга сейчас под действием чего-то плохого. А чего именно Чи и вовсе не хочет узнавать, поэтому быстро поднимается, давая задний ход к двери. — Шуга, не делай глупостей, — выставляя руки вперёд запаниковал Минни. — Вот ты как заговорил? Не переживай ты так, всего один укольчик, — парень делает резкий рывок к Чимину, а тот разворачивается к двери, хватаясь за ручку. И когда появился шанс улизнуть, его хватают за бока, затаскивая обратно в глубь комнаты. Паническая атака не заставила себя долго ждать. Вырваться получается плохо, но и прибегать к силе тоже не хочется. Но всё-таки, Чимин не собирается вот так просто подчинятся этой воле старшего. Локоть заряжает точно по чужому лицу, на что Юнги тихо рычит, но не собирается ослаблять хватку, а после и вовсе толкает Пака на диван. — Хватит! — у Чимина уже слёзы в глазах, и сам он дрожит. Ну же, возьми себя в руки! Остаётся только подорваться с места, вновь пытаясь сбежать. Но ноги заплетаются и он падает, и этим решает воспользоваться старший, быстро надвигаясь на парня, который уже успел перевернуться на спину, и пытается встать. Кажется, он ногу подвернул, ибо та отдаёт острой болью при нагрузке. — Ну, Минни, прекрати, — Юнги садится на младшего, придавливая его своим телом. — Как маленький ребёнок. Чимин изворачивается, старается перехватить и отобрать эту острую хрень из чужих рук. Получается это, к слову, хреново. А вот схватить руку донсена, для Шуги оказывается задачей простой. — Не надо!

***

— Где Шуга? Сокджин присаживается рядом с Намом, который до этого мило беседовал с какими-то девушками. — Я его в комнате оставил. Он попросил привести к нему Чимина, ну я и подумал, что не стоит им мешать. Старший Ким хмурится, посматривая на лестницу, ведущую на второй этаж. Что-то не так... Сокджин чувствует, что Шуга сумеет дел наворотить. К тому же, он не знает, сколько этот парень вкачал в себя ещё этой вредной дряни. Ушёл-то Джин раньше, а тогда Мин уже веселился в полную силу. Со смертью играется, и не боится, что с такими темпами может отправится на тот свет. Да и есть сомнения, что Юнги — бессмертный. — Я схожу, посмотрю, как они, — покидая Намджуна, сообщил старший. — Подсматривать плохо, — тихо хихикнул тот. — Не беспокойся. Но беспокоится стоило. Сокджин слишком хорошо знает Юнги, и знает, что он не с проста привёл сюда Чимина. А последний слишком наивен и глуп, даже после их разговора, остался при своём мнении. Значит, привязался к этому придурку. Зря, ой зря. Юн не пара Чимину. Минни хоть и не сама невинность, но он намного чище своего хозяина.

***

— Не надо! Дверь резко открывается, заставляя свет из коридора влиться в тёмную обитель. Юнги вскидывает голову, замечая Сокджина, который с неприкрытой яростью смотрел на него. Будь он "трезв" то этот взгляд заставил его усомниться в своих действиях. Но сейчас он вызывает лишь недовольство. Их с Чимином игры прервали. — А ну-ка, встал с мальчишки! И убери это! — Джин буквально сталкивает друга с перепуганного Чимина, а последнему помогает подняться. Пак всхлипывает, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Только вот капельки не прекращают рассекать щёки. Как же так получилось? Почему Шуга не остановился, не прекратив весь этот кратковременный ужас? Зачем он так? А Пак не мог сопротивляться в полную силу — боялся причинить вред. Неужели, Юнги и правда может быть таким? — Сейчас я отвезу Чимина домой. А ты, Шуга, чтобы больше не подходил к нему близко! Узнаю — прибью. — Ну и катитесь! — Мин поднимается с пола, отбрасывая уже ненужную дозу куда-то в сторону. — Таких как Чимин можно подцепить везде! Ты мне нахрен не сдался, Минни. Ты — обычная шлюха. — Но, хён, как же так? Я ведь... Мы... — Чимину не даёт закончить новая порция слёз. Он никак не ожидал услышать подобное от Юнги... от того, кто зацепил и дал надежду на то, что он нужен кому-то по-настоящему. А эти слова... Как ножом по сердцу. Сокджин обнимает Пака за плечи, кидая презрительный взгляд на черноволосого. Юнги будет жалеть, он знает, прекрасно знает. Знает, что эти слова — следствие наркотического бреда, не более. Но он сам виноват, что не может держать себя в узде, что ему в его дурную голову пришла не менее дурная мысль. — Пошли, Минни. Хлопок двери, и Юнги падает на колени, закрывая лицо руками и сдерживая рвущийся наружу крик. "Но, хён, как же так? Я ведь...Мы..." Грудную клетку сдавливает ярость вперемешку с виной. Чертовски неправильно и больно. Но Чимини должен был знать эту его сторону. Потому что, это была попытка оттолкнуть. Возможность отойти от этого чувства влюблённости. Но стало только хуже.