Тот, кем ты стал

      Изящная яхта неслась сквозь гиперпространство. Застыв подобно статуе, Хорус молча стоял в кабине пилотов, откуда никто не решился его выгнать, и смотрел на подпространство. Не было безумства красок и образов, присущих Имматериуму, корабль не терзали могучие волны варпа, сотрясая щиты и подвергая обшивку чудовищным нагрузкам. Всего того, к чему примарх привык уже давным давно, не было. Яхта плавно летела к своей цели, и ничто ей не мешало.       Царства Хаоса не было в данной Галактике. Здесь была Сила. Луперкаль на данный момент не очень понимал, что она собой представляет, но чувствовал ее затылком. Как она течет сквозь каждое живое существо на планете. Пронизывает ее недра. Заполняет самый дальний и темный уголок Галактики. Это был не варп, но в тоже время чем-то две эти силы были схожи. Утверждать что-либо было невозможно, ведь варп был чем-то совершенно необъяснимым, лишенным логики, но в то же время чрезвычайно опасным. Сила же была иной. Большинство людей и ксеносов не замечали ее, не видели и даже не ощущали. Тех немногих избранников, кому было доступна данная возможность, было ничтожно мало на фоне остальных обитателей данной Галактики. Из голонета Хорус узнал, что наиболее известными адептами Силы являются джедаи, которые пользовались так называемой Светлой стороной Силы, которая, в свою очередь, имела еще и Темную сторону. По некоторой информации были в наличии еще и Живая и Единая Силы, но джедаи данные взгляды считали ересью и боролись с ней по мере своих сил. А вот адептов Темной стороны, коих звали ситхами, и вовсе считали своими извечными врагами и уничтожали безо всякой жалости. Ситхи, в свою очередь, платили джедаям той же монетой.       Противостояния двух этих фракций не раз сотрясали Галактику. Джедаи считали ситхов злом, подлежащим уничтожению. Причем уничтожалось и все то, что имело хоть какое-то отношение к адептам Темной стороны — книги, оружие, личные предметы, — а торговля запрещенными артефактами каралась в Республике очень и очень сурово. Ситхи же были капитально помешаны на власти и всем, что с ней было связано. Они желали править каждым разумным существом, а потому уничтожали всякого, кто стоял у них на пути, и в первую очередь джедаев. А заодно и друг друга, ведь на пути к власти одного ситха вполне мог стоять другой. Историй о зверствах ситхов было более чем достаточно, но у примарха они ничего, кроме усмешки, не вызывали.       Как бы ни очерняли джедаи своих извечных врагов и не предупреждали об опасности Темной стороны, но им и в кошмарном сне не приснилось бы то, что делает варп с планетами и их обитателями. Они не знали, что в данных мирах законы физики, морали и здравого смысла испарялись, как дым. Они не видели тех жестокостей, что были присущи демонам Хаоса и Космодесантникам-предателям. Они никогда не видели абсолютно бессмысленных разрушений и варварского безумия, с которым в бой шли орки, превращая очередную планету в громадное поле битвы. И ни одному ситху не пришли бы в головы извращенные идеи Темных Эльдар, от больной фантазии которых повергались в шок самые ревностные служители Темных Богов. Обитатели этой Галактики понятия не имели о том ужасе, что захлестывал владения Империума. С одной стороны, Хорус завидовал им, но с другой стороны, ему было их жаль. Тысячу лет Республика не знала полномасштабной войны и теперь оказалась совершенно к ней не готова. Если только их лидер не припас в рукаве парочку козырей покрупнее. В том, что война уже на пороге, Луперкаль не сомневался ни минуты.       Примарх настолько погрузился в собственные мысли, что впервые в жизни не заметил, как к нему подошли. Робкий голос отвлек его от размышлений и созерцания гиперпространства:       — Господин Хорус? — перед Луперкалем застыла совсем миниатюрная девушка, смотревшая на примарха с расширенными зрачками. — Прошу простить меня за беспокойство.       — Слушаю вас.       — Госпожа сенатор приглашает вас к себе в каюту составить ей компанию. Если вы не возражаете, я провожу вас к ней.       Коротко кивнув, Хорус двинулся следом, периодически пригибая голову. Для кого бы изначально ни строилась яхта, она явно была рассчитана на пассажиров пониже.

***

      Устроившись за изящным столиком, Падме мыслями обратилась к умчавшемуся на Татуин Скайуокеру. Прилетел ли он туда? Нашел ли свою мать? В каком она состоянии? С некоторой долей стыда сенатор понимала, что совершенно забыла о рабыне, некогда приютившей под своей крышей опасных гостей. Но ведь у нее столько дел и обязанностей! Не может же она думать о каждом? Но внутренний червячок продолжал грызть ее совесть.       Створки разошлись в сторону, и в каюту вошел Луперкаль. Огромный мужчина одним своим видом вызывал у сенатора непонятный ей трепет. Его внутренняя сила, до поры надежно скрытая, завораживала и манила, и в то же время вызывала чувство тревоги и подспудного страха. Кем бы не был этот таинственный мужчина, столь нежданно свалившийся к ней на лужайку, интерес он вызывал бесспорно.       — Присаживайтесь, — Падме указала Хорусу на кресло, которое жалобно заскрипело, стоило Луперкалю в него усесться. — Мы так и не смогли с вами нормально поговорить.       — О чем же? — темные глаза мужчины были поразительно глубоки и обладали поразительным магнетизмом. С некоторым шоком Падме поняла, что старается смотреть куда-то мимо Хоруса, только бы не попасть под пресс его личности. — Если обо мне, то это не самая лучшая тема для разговора.       — Почему же? — удивилась сенатор.       — Лучше вам не знать, — грустно улыбнулся Хорус. — Могу лишь сказать, что в свое время я совершил прорву глупостей и наплодил немереное количество ошибок.       — Хорошо, — кивнула Падме. — Расскажите хотя бы, откуда вы прибыли? Вы ведь так и не объяснили, как вообще оказались на Набу.       — Моей планетой является Хтония, — мужчина задумчиво потер подбородок, уставившись в потолок. — Оттуда я некогда начал свой путь. А на Набу я оказался совершенно случайно.       — Но каким образом?       — Боюсь, я не в праве разглашать такую информацию.       — Хорошо, — не стала настаивать Падме. — Вы сказали, что родом с Хтонии. Я никогда не слышала о такой планете.       — И не услышите, — лицо Хоруса потемнело, словно он вспомнил что-то очень неприятное. — Она разрушена.       — В каком смысле? — не поняла Наберри.       — В прямом, — сенатор нахмурила бровки. — Прилетел флот, устроил бомбардировку, и теперь на месте Хтонии летает груда обломков, а сама система является запретной.       — Но... но это же варварство! — ужаснулась Падме. — Законы Республики...       — Не имеют никакого значения там, откуда я пришел. Собственно, мы о вас никогда и не слышали. Что же касается вашего заявления... Поверьте, настоящего варварства вы и не видели. А разрушение Хтонии было оправдано. В какой-то степени.       — Кто может оправдать уничтожение целого мира?! — возмутилась девушка.       — Император, — пожал плечами Хорус. — Видите ли, уничтожение Хтонии было не просто актом бессмысленной агрессии. Это была кара.       — Но за что?       — За предательство, — жестко ответил Луперкаль, и на какое-то время разговор прекратился.       Тишина долго висела в воздухе, прежде чем Падме решила продолжить беседу.       — Вы сказали, что вами правит Император. Означает ли это, что у вас нет демократии?       — Разумеется, что не может не радовать, — заявил Хорус, возмутив тем самым сенатора. — Демократия — это зараза. Паразит, разрушающий государство. Хуже нее только вера в богов или высшие силы. В суровых реалиях Галактики только жесткая рука, в которой сосредоточена вся власть, может навести порядок.       — Демократия — это свобода! — не выдержала Падме. — А вы говорите о диктатуре!       — Свобода? — удивился Луперкаль. — От чего? Законов? Ответственности? Демократия подразумевает свободу лишь для очень и очень немногих, в то время как остальные обыватели лишь живут с ее видимостью. Зажравшиеся политики творят все, что им в голову взбредет, откупаясь от преступления и покупая каждого, кого захотят. На таких людей закон не распространяется. Империум — суровое государство. Да, безусловно, там хватает обнаглевших губернаторов или чиновников, которые вдруг решили, что планета принадлежит им и они вправе творить все, что им в голову взбредет. Но Имперский закон неумолим и беспощаден. От него невозможно откупиться. За грехи и преступления следует суровая кара.       — Закон Республики един для всех, — твердо стояла на своем Падме. Она уже наслушалась бредней одного падавана и слушать теперь какого-то вояку она не собиралась. — Его нельзя избежать, как не избежать и последствия его нарушений.       — Тогда почему Нут Ганрей до сих пор не за решеткой и вообще дышит воздухом? — вопрос Хоруса имел эффект пощечины. — Почему ксенос, атаковавший вашу планету и ответственный за гибель ваших граждан, живет во дворцах, пьет вина и ведет себя так, будто ничего и не было? Потому что при демократии прав не тот, на чьей стороне закон, а тот, у кого больше средств. Во времена Великого Крестового похода я неоднократно приводил к покорности миры, на которых действовала демократия. Большую анархию я видел лишь на планетах, захваченными орками, хоть вы и не знаете, кто это.       — Вы солдат, и вы не видите всю картину событий, — попыталась объяснить Падме, хотя ее саму свобода Ганрея выводила из себя.       — Возможно, — согласился Хорус. — Но мое мнение от этого не изменится.       — Но что вы скажете о том, что благодаря демократии Республика существует уже более двадцати тысяч лет? — победно заметила Падме. — Что мы не самоуничтожились за эти тысячелетия.       — Не льстите себе, — усмехнулся Луперкаль. — Я бегло просмотрел вашу историю и успел понять, что большую часть времени ваша Республика была самой настоящей диктатурой. Ваши канцлеры обладали такими полномочиями, которые не у каждого короля бывали. Ваша Республика проводила чрезвычайно агрессивную политику, захватывала миры, уничтожала целые расы и на деле являлась чем-то весьма похожим на Империум. Но затем вы испугались собственной силы и отказались от нее. Можно сказать, что из ваших тысяч лет Республика как демократическое государство существует всего тысячу, что ничтожно мало в Галактических масштабах, да и то уже трещит по швам.       — Республика никогда не была такой, какой вы ее выставляете, — процедила мрачная Падме.       — Либо вы слепы, либо врете сами себе, — усмехнулся Хорус.       Разговор вновь прервался, вот только в этот раз обиженная на излишнюю критику Падме уже не горела желанием его возобновлять. Сам же Луперкаль думал о чем-то своем, иногда шевеля губами. Через некоторое время Наберри с удивлением поняла, что мужчина что-то напевает. Но уже позже, когда она включила запись разговора, ей удалось послушать, что именно тихо пел Луперкаль.

Тысячи лет позади, мрак покрывает года. Славы великие дни скрыты во тьме навсегда. Свет человеческих душ средь бесконечной ночи, В вихрях варпа штормов, гас, словно пламя свечи. Но не остыли сердца, что еще бьются в груди. Предназначение своё помнят дети Земли. И вселенная вновь встретит их новый восход, Пламя зальёт небеса и Император придёт. Галактика горит в огне, пылают звезды в вышине, Империум куёт свой мир в святой войне. Огнем вновь вспыхнет небосвод и поведет людей вперед Небесный глас, что позовет в Великий Крестовый Поход. Вестники Терры слово несут и новый закон. Каждый потерянный мир будет назад возвращен. Истинной правды завет разум холодный хранит, Бред суеверных глупцов ныне давно позабыт. Слуги ложных богов, ксеносов верные псы. Те, кто не смог уберечь, дух свой от пагубной лжи. Только огнём и мечом можно глаза им открыть, Прах разметав на ветру, скверну искоренить. Галактика горит в огне, пылают звезды в вышине, Империум куёт свой мир в святой войне. Огнем вновь вспыхнет небосвод и поведет людей вперед Небесный глас, что позовет в Великий Крестовый Поход. Наперекор всем врагам, следуя нитям судьбы, К цели великой ведет путь сквозь горнило войны. И хоть грядущие дни скрыла коварная мгла, Но распахнутся аквилы два белоснежных крыла.*

***

      Яхта совершила аккуратный вираж, приземляясь на посадочную платформу.       Винду ждал. Цепкий взгляд внимательно следил за серебристым кораблем, но в Силе по прежнему ничего не ощущалось. Таинственный гость, что так резко послал магистров далеко и надолго, должен был прилететь вместе с сенатором Наберри, но его присутствия чернокожий джедай совершенно не чувствовал. Как и наличие на борту яхты Скайуокера, что еще больше насторожило магистра. Не говоря уже о том, что непонятное присутствие Палпатина также не укладывалось в картину происходящего. Не такой уж важной персоной была сенатор от планеты Набу, чтобы ее встречал сам канцлер Республики.       Аппарель опустилась с тихим шипением, на платформу ступила сенатор Наберри, следом за которой шел гигант с мечом на поясе. Он внимательно осмотрелся по сторонам, задержав свой взор на "пейзажах" Корусанта, после чего быстро пробежался взглядом по Палпатину со свитой и наконец остановился на джедаях. Винду был холоден и сдержан, а вот стоявшие за его спиной два рыцаря определенно занервничали. Для себя Винду лишь отметил, что Скайоукер отсутствовал как таковой. Что же, придется устроить строптивому падавану знатную головомойку.       — Сенатор Наберри, рад вас видеть, — мягкий и в тоже время вкрадчивый голос Палпатина отвлек Мейса Винду от его мыслей.       — Я также рада вас видеть, канцлер Палпатин, — в речи сенатора слышалось удивление. — Но почему вы здесь?       — Хотел лично вам кое-что объяснить, — канцлер тяжело вздохнул. — Случилось то, чего мы очень боялись, и нам пришлось собрать срочное собрание всех членов Сената. В том числе и вас. Нам предстоит принять одно очень сложное решение, и для этого потребуются голоса каждого.       — Разумеется, — кивнула Наберри. — Кстати, господин канцлер, позвольте познакомить вас с Хорусом Луперкалем. Хорус, это канцлер Палпатин, нынешний глава Республики.       — А, тот самый таинственный гость, — Палпатину пришлось задрать голову, чтобы получше разглядеть гиганта. Мягкая улыбка озарила лицо канцлера, но ответом был лишь внимательный взгляд темных глаза. — Добро пожаловать на Корусант.       Хорус лишь вежливо кивнул, но так ничего и не сказал. Тем временем Винду уже наскучил этот спектакль. У него еще хватало дел, и бегать посланником Совета ему совершенно не нравилось. Поправив рукоять сейбера, он решительно направился к присутствующим.       — А где юный Скайоукер? — раздался вопрос канцлера.       — Проведывает мать, — первым ответил именно Хорус, бросив на приближающихся джедаев насмешливый взгляд. — Душевное состояние у парня ни на фраг**. Пришлось его отпустить.       — На каком основании вы это сделали? — первым делом спросил Винду, игнорируя легкое возмущение на лице Наберри.       — Кому-то же надо, если непосредственные командиры этого юнца не выполняют своих обязанностей, — усмехнулся Луперкаль.       — Джедаям запрещены контакты с их бывшими семьями, — заметил один из тех рыцарей, которых Винду приволок с собой. — Скайуокер будет наказан.       — Ты погибнешь в первой же битве, — темные глаза Хоруса странно сверкнули. — Как только твои подчиненные поймут, что ты равнодушен к их потребностям и состоянию, они бросят тебя умирать, а то и вовсе сами пристрелят. На таких, как ты, я насмотрелся в свое время. Очередной смертник.       Джедаи опешили от подобного заявления, и лишь Винду хранил спокойствие. Странный гигант почти не ощущался в Силе, но магистр наперекор всему чувствовал опасность, исходящую от него.       — Не знаю, кто вы и почему принимаете решения, на которые не имеете никакого права, но мы с этим разберемся, — ровным тоном проговорил Винду. — Следуйте за нами.       — Нет, — Хорус смотрел прямо в глаза магистра, в то время как его рука легла на рукоять меча.       — Это была не просьба.       — Я это понял, но мне плевать. Разве Скайуокер вам еще не передал мои слова?

***

      Палпатин с огромным, но тщательно скрываем интересом наблюдал за беседой магистра Винду и высокого мужчины. Еще никто на памяти канцлера не осмеливался послать магистра с такой легкостью и непринужденностью. Сам джедай от слов Луперкаля несколько посерел лицом, что не могло не радовать ситха.       — Вы пойдете с нами, — процедил магистр, — так или иначе.       — А силенок-то хватит? — в свою очередь поинтересовался Хорус.       Один из джедаев не выдержал и шагнул было к мужчине, выставив ладонь, когда Хорус метнулся в его сторону подобно змее. Он двигался столь быстро, что лишь связь с Силой позволила канцлеру понять, что именно произошло. Дернув джедая на себя, Луперкаль ударил его лоб в лоб, отчего рыцарь моментально отрубился. Следующим шагом Хорус приблизился ко второму рыцарю, схватил его за грудки и швырнул прямо на Винду, но магистр плавно ушел в сторону. Чтобы обнаружить у своего лица острие двуручного вибромеча, который Хорус удерживал одной рукой.       — У вас есть два варианта. Первый — вы уходите и я забываю об этом инциденте. На сей раз. Второй — вы попытаетесь напасть на меня и тогда... — Хорус подошел к краю платформы и глянул вниз, после чего вновь посмотрел на магистра, — вы сами спрыгнете или мне вам помочь?       В этот момент ситх решил, что уже пора вмешаться.       — Господа, не думаю, что сейчас время для ссор, — заметил он, встав между мужчинами. — Магистр Винду, у вас нет права забирать кого-либо в Храм без согласия, если только речь не идет о ситхах. Господин Хорус, вам все же не стоит конфликтовать с джедаями, особенно в свете приближающейся войны. Они наши защитники.       — Ваши, — заметил Луперкаль, — а не мои. И война тоже ваша, а не моя.       — А вот о последнем я бы очень хотел с вами поговорить в моем кабинете, — мягко улыбнулся канцлер.